Бесплатный звонок из регионов: 8 (800) 250-09-53 Красноярск: 8 (391) 987-62-31 Екатеринбург: 8 (343) 272-80-69 Новосибирск: 8 (383) 239-32-45 Иркутск: 8 (3952) 96-16-81

Справочник "Поведение собаки. Пособие для собаководов" М. Сотская, Е. Мычко и др.

6 декабря 2013 - RomaRio
Справочник "Поведение собаки. Пособие для собаководов" М. Сотская, Е. Мычко и др. Справочник "Поведение собаки. Пособие для собаководов" М. Сотская, Е. Мычко и др.

Обращение к читателю

До последнего времени поведение собаки рассматривали с сугубо утилитарной точки зрения: как использовать ту или иную природную поведенческую особенность, как вынудить животное в  большинстве случаев поступать полезным для хозяина образом. Собаку рассматривали как некий инструмент либо игрушку и относились соответственно: не будет же психически здоровый человек задаваться вопросами: а что испытывает во время работы лопата или рубанок? — точно так же игрушка должна развлекать, забавлять, но характер забавы выбирает, разумеется, играющий. Лишь  общая гуманизация общества, повышение культуры вызвали интерес к естественному поведению животного, к корням этого поведения и к возможностям более тонкого взаимопонимания с  собакой. Это принципиально новый подход к отношениям человек — собака, он только начинает завоёвывать своё место под солнцем.
Совершенно неверно полагать, что если собака заведена «для души», то не надо прилагать никаких усилий для достижения гармоничных отношений: пусть любимица лежит на диване, вкусно ест, сладко пьёт и радуется жизни. Да не будет она радоваться жизни: собака — животное деятельное, ей необходима некая цель, на которую она могла бы направить свою физическую и  психическую энергию. И долг хозяина — найти ей такое дело: удобное и приятное для них обоих, так чтобы оно соответствовало её возможностям и способностям. Если этого не сделать, собака найдёт занятие сама, а вот понравится ли оно хозяину — вопрос, конечно, интересный…
Жизнь бок о бок с другим существом не может проистекать бесконфликтно: несогласие по разным вопросам — это норма, а вот оставлять проблемы нерешёнными — грубейшая ошибка. Даже совершеннейший на первый взгляд пустяк может стать началом цепи конфликтов: обиды, непонимания, стычки будут накапливаться в памяти обоих партнёров и рано или поздно приведут к взрыву. Да и жить в состоянии эмоционального дискомфорта тоже не сахар! Постоянный фон отрицательных эмоций чреват такими неприятностями, как психосоматические заболевания: язвы желудка, мигрени, усиление метеопатии, — этим страдают и люди, и собаки. Конфликты чаще всего уходят корнями в незнание психологии, особенностей поведения собаки, когда её владелец ведёт себя с ней непонятно, неправильно, несправедливо с точки зрения животного.
Раздающиеся с недавних пор призывы: «Думайте по–собачьи», конечно, хороши и правильны, только для этого надо уметь наблюдать, надо обладать определённой научной базой, позволяющей выделять существенное, сопоставлять и связывать, казалось бы, разнородные проявления. К тому же всегда остаётся совершенно справедливый вопрос: «А то, что делает моя собака, — это нормально? Другие делают то же самое или нет?»
Логичным представляется обращение к специальным пособиям по воспитанию и дрессировке собак: уж их–то авторы не дилетанты, они умеют наладить контакт с животными, добиться своего и  имели дело не с одной собакой. Всё верно, за исключением одной детали: подавляющее большинство пособий написано практиками, которые какие–то свои приёмы переняли от предшественников, что–то нашли сами, но почему это работает, зачастую объяснить затрудняются. Во все времена появлялись люди, которым общение с животными давалось легко, они понимали четвероногих — будь то собаки или крокодилы — на подсознательном уровне, чисто интуитивно зная, что нужно сделать сейчас, а чего нельзя делать никогда. Такие талантливые люди готовили собак для различных служб, в первую очередь, конечно, для войны, охоты; они могли подробно описать, как работать с собакой, не объясняя, почему именно так.
Серьёзные владельцы, осознающие свою ответственность не только за собаку, но и перед ней, стараются избегать ошибок, учась на чужих примерах, изучают специальную литературу. К сожалению, старания этих людей далеко не всегда приводят к желаемым результатам. Сейчас в среде собаководов часты стали разговоры о проверках ВНД (типов высшей нервной деятельности), об условных рефлексах, агрессии, иерархии и прочих научных понятиях. Беда только, что частенько научные термины применяют буквально по поговорке: «Слышал звон, да не знает, где он». Допустим, прочёл человек какую–нибудь научно–популярную статью либо слышал разговор, доклад профессионалов, где ему встретилось «умное» слово, которое, исходя из контекста, обозначало некое понятие, — и всё, процесс завершён! Отныне он свято, что называется, до конца дней своих уверен, что агрессия — это драка и очень плохо (либо очень хорошо, в зависимости от породы), а  беготня за нарушителем с финальным хватанием собакой рукава и есть проверка ВНД, и ежели она рукав берёт, то ВНД сильная, а ежели нет — то слабая. Не ясно, правда, какие тогда ещё остались проблемы у институтов, изучающих эту самую ВНД, но это уже нашего «научно подковавшегося» владельца не интересует.
Хаотическое извлечение терминов для объяснения поведенческих феноменов плохо ещё и тем, что разные научные школы, изучающие поведение, под одним и тем же названием могут понимать разные вещи, а одни и те же явления именовать по–разному. Наконец, современная наука часть терминов, встречающихся в литературе, может не использоваться, поскольку с течением времени стало понятно, что они неинформативны. И самое главное — существующие исследовательские школы возделывают, образно говоря, научное поле в разных его частях и в разных направлениях, поэтому одни учёные больше внимания уделяли одним группам явлений, другие — другим, изучали их под разными углами зрения. Разобраться во всём этом неподготовленному читателю оказывается просто невозможным, он запутывается в терминах.
Исходя из этого, авторам представляется необходимым создать сводку поведения домашней собаки, показав, как важные для собаковода понятия корреспондируются друг с другом. В своё время объектами наших собственных научных исследований были не только различные породы собак, но и их дикие сородичи из семейства Волчьих (Псовых в устаревшей номенклатуре): самих волков, лисиц, песцов, шакалов, енотовидных собак. Сопоставление поведения близкородственных видов помогло лучше понять основы поведения собаки; отличия, связанные с тем, что она — животное домашнее, приблизили нас к пониманию, как функционирует сложнейшая программа, именуемая поведением.
Однако, на наш взгляд, необходимо создать не просто сводку, учитывающую, кто из известных физиологов, бихевиористов, этологов, зоопсихологов что сказал о собаке. Этого недостаточно: с одной стороны, слишком много белых пятен остаётся, с другой стороны, практику–собаководу вряд ли когда пригодятся сведения по цитоархитектонике (особенностях клеточной структуры) головного мозга, либо по полиморфизму белков главного комплекса гистосовместимости.
Нужна модель поведенческого акта, адаптированная для практического применения. В модель, предлагаемую нами, укладываются все наблюдавшиеся авторами феномены, более того, применение её для анализа при работе с так называемыми проблемными собаками позволяло добиваться отличных результатов. Возникновение взаимопонимания, умение знать заранее, что сделает собака, почему и как именно она среагирует на действия другой собаки или человека, раскрывают перед владельцем поистине новые горизонты. Это, пожалуй, единственный надёжный способ научиться не только «думать по–собачьи», но и «говорить с ней на одном языке».
Применение модели бессмысленно без знания того, что есть норма поведения для собаки, что именно присуще ей от природы. Необходимо выделить основные поведенческие блоки или сложные комплексы поведения, посмотреть, как они развиваются, видоизменяются и взаимодействуют по мере взросления собаки. Без представления онтогенеза (процесса индивидуального развития) поведения бывает сложно понять, как возникает та или иная поведенческая реакция, насколько она важна для нормального функционирования психики собаки, как развивается патология.
Мы не ставили своей целью создать исчерпывающую теорию поведения животных и, конечно, не претендуем на знание истины в последней инстанции. Если бы одна из крупнейших научных задач нашего столетия решалась легко, то не было бы, наверное, такого количества институтов во всём мире, занятых именно проблемами поведения животных, и не работали бы над этой задачей ведущие биологи. В круг наших задач входило следующее:
— создать логически непротиворечивую модель поведенческого акта, обладающую прогностическими возможностями;
— дать возможность собаководам, не преодолевая серьёзных терминологических сложностей, ознакомиться с современными работами по поведению;
— указать на ряд антинаучных представлений, сохраняющихся в собаководстве;
— предложить некоторые общие подходы к обучению и дрессировке собак.
Мы будем весьма признательны читателям, которые смогут обнаружить неточности, опишут явления, которые выпали из нашего поля зрения, и ситуации, в которых модель не сработала при анализе.

Союз человека и собаки


Собака занимает совершенно особое место в жизни человеческого общества. Есть отдельные личности, которые не испытывают никакого желания контактировать с собакой, даже терпеть её вблизи себя, но в истории, пожалуй, крайне редки цивилизации, культуры, которые сумели бы в своём развитии обойтись без того или иного использования собаки, при этом в разных культурах собаки выполняли совершенно разные функции. Отношение к собаке в человеческом сообществе могло меняться от признания её высочайшей ценностью до нечистого животного, тем не менее даже нечистое животное терпели, поскольку существовать без него было весьма проблематично. Подчеркнём, что культуры, не знакомые с собакой, так и не одомашнили других животных.
Похоже, что образование союза между первобытным человеком и  прасобакой дало саму идею одомашнивания животных, послужило одним из толчков к формированию культур скотоводов. Здесь и далее мы говорим о  собаке как о союзнике, тщательно избегая самого слова «одомашнивание», и это неслучайно. Мы категорически несогласны с тем, что одомашнивание было придумано неким нашим гениальным предком и проистекало по сентиментальной схеме: вот убил охотник волчицу, а деток её пожалел, выросли волчатки, стали с ним в лес на охоту ходить, а уж их детки оказались собаками. Да принеси охотник из лесу хоть маленьких динозавриков, никакого одомашнивания из этого не вышло бы. Мы неоднократно писали уже на эту тему, но приходится повторяться вновь: из детёныша дикого животного, выросшего в доме человека, получается животное приручённое, но никак не домашнее. Одомашнить можно не конкретного слона, осла или гепарда, одомашнить можно лишь популяцию, т. е. достаточное количество животных. Процесс этот длительный, требующий определённых усилий, но самое главное — чтобы племя взялось за подобную работу, оно должно представлять конечный результат. А как, скажите, можно его представить, коли подобного никто никогда не делал. Может ли в голову охотнику, не знающему, что бывают животные, не боящиеся человека, послушные ему и зависящие от него, прийти мысль отловить, например, табун антилоп, доить (!), разводить и  только избранных резать на мясо?! Да ему это и во сне не привидится — антилопу надо загнать в ловушку или убить любым иным способом, потом вкусно поесть — всё! Вот держать пойманных животных в качестве запаса мяса — это было. Мысль же притащить в стойбище побольше хищников и  кормить их мясом, которого и людям хватает не всегда, просто абсурдна!
Сама идея союзов между видами в ходе эволюции осуществлялась многократно. Вступают в союзы чаще виды хищников, имеющие несколько различные способы охоты на одну дичь. Например, хорь–перевязка ловит сусликов в подземных норах, а лисица, ориентируясь на звуки охоты, поджидает выпугнутых зверьков на поверхности. Иногда сотрудничают и нехищные животные: птица медоуказчик находит гнёзда диких пчёл и приводит к ним медоеда, тот мощными когтями выламывает соты; остатков его трапезы птице вполне хватает. Ряд примеров можно множить, они очень хорошо описаны в научно–популярной литературе, поэтому мы перейдём к  союзу человека и собаки.
Появление современного человека по времени практически совпадает с возникновением домашней собаки. Семейство Псовых достигло небывалого расцвета по палеонтологической шкале совсем недавно — в конце плейстоцена, когда существовал огромный спектр видов: от некрупных кустарниковых собачек до пещерных гигантов. Однако наиболее типичные представители семейства являлись хорошо специализированными хищниками–загонщиками.

Некоторые биологические особенности собаки

Собака и человек не просто разные виды — в ходе эволюции они разошлись в такой глубине времён, что её и представить невозможно. У собаки иные физические возможности и соответственно потребности, сильно отличается восприятие окружающего мира. У неё свой биоритм, особенно отличается распределение активности в течение суток. В ходе совместной жизни ей приходится, конечно, подлаживать свой биоритм под хозяйский, но абсолютно идентичными они не становятся никогда. И ещё, собака живёт в ином темпе, чем человек, она быстрее растёт и развивается, проходит расцвет сил и угасает. Это тоже необходимо помнить, ведь собака в разных периодах своей жизни вовсе не одна и та же, это похожие, но всё же разные животные. Есть и ещё целый ряд биологических особенностей собаки, о них мы поговорим в своё время, просто надо помнить, что собака вовсе не человек, сколь бы понимающим ни казался её взгляд.
Тело животного прекрасно приспособлено для длительного бега, но бег не стал для него узкой специализацией, как это произошло с копытными. Передвижение на пальцах даёт возможность бегать долго, с хорошей скоростью, но при этом сохраняется лишь чуть изменённая пятипалая конечность, способная к выполнению и других достаточно сложных движений (лазить, копать, придерживать, помогать в бою). Там, где для копытного высочайшая скорость бега становится практически самым распространённым способом решать любую проблему (что бы ни случилось — беги!), значительно более универсальный хищник может использовать свои лапы как весьма разнообразный инструмент. Способность охотиться, преследуя, наложила достаточно сильный отпечаток на всё сложение животного. Организм собаки при длительном движении действует гораздо экономичнее, чем, например, у  кошки, чья специализация — засады, но справедливо и обратное — собака не может долго лежать неподвижно, сохраняя рабочий тонус мышц.
Коротко упомянем особенности восприятия собаки.
Не совсем правильно утверждать, что зрение у собаки слабее, чем у  человека, точнее сказать, что она видит окружающее принципиально иначе. То, что собака близорука и дальтоник, верно лишь при первом приближении. Собака обладает отличным объёмным зрением в секторе, находящемся впереди от головы, вполне возможно, что здесь острота её зрения значительно выше, чем у человека, но на небольшом расстоянии. Сбоку от себя и вдаль собака видит контуры, практически не различая деталей, поскольку тут располагается зона плоского зрения, зато она отлично различает движущиеся объекты даже на большом расстоянии, само поле зрения у неё шире.
Относительно цветного зрения: поскольку собака сумеречный хищник, для неё особенно важна острота зрения при недостатке освещённости, расплатой за это является увеличение доли светочувствительных палочек за счёт доли цветочувствительных колбочек в сетчатке глаза. И это логично: хищнику не так важны оттенки цвета, как растительноядной обезьяне, зачастую определяющей пищевую ценность плода либо ростка именно по тончайшим оттенкам его окраски.
Что обоняние у собаки острое — известно всем, но вот насколько? Всё новые работы в этой области дают всё новые данные. Количество запахов, которые собака различает легко, просто огромно, при этом дальность распознавания запаха, сила обоняния всё ещё не уточнены.
Слух позволяет собаке воспринимать звуки в гораздо более широком диапазоне, чем это может сделать человек. При этом пусть несколько хуже хищника–засадчика, но собака может использовать свои ушные раковины как локаторы, определяя местонахождение объекта и расстояние до него.
Важным для собаки оказывается осязание, поскольку оно позволяет определить качества объекта при тесном контакте с ним. Особенно хорошо развиты специальные осязательные волоски — вибриссы, расположенные на морде. Касаясь ими, собака может составить детальное представление об окружающем, которое, похоже, не менее точно, чем получаемое человеком при ощупывании чего–либо кончиками пальцев.
Особо надо отметить, что собака обладает в норме более низкой, чем человек, болевой чувствительностью, при этом разные участки тела чувствительны к боли и повреждениям неодинаково. Наиболее хорошо защищены от травм голова, шея, грудь, передняя часть спины, а вот живот уязвим очень сильно. Пожалуй, самая чувствительная к боли, наиболее легко травмируемая и оберегаемая часть тела — конечности. Обратите внимание, как в драке собаки оберегают ноги от возможных укусов противника. Подчеркнём, что сама попытка атаковать ноги указывает на серьёзность схватки, на то, что бой нацелен на увечье соперника, — ведь любая достаточно серьёзная травма превращает быстроногое псовое из добычливого охотника в хромого калеку, удел которого подбирать чужие остатки и пробавляться падалью. Лишь в городах с изобилием свалок и сердобольных людей, подкармливающих бездомных собак, часто встречаются дворняги с зажившими переломами, весело скачущие на трёх ногах. Там же, где собака добывает пропитание охотой, подобных картин не увидишь.
Собака — хищник сумеречный, её суточный ритм, как мы уже говорили, отличен от присущего человеку, но кардинального несовпадения тут нет. Часы утренней и вечерней активности оказываются приемлемыми для обоих видов, дневной отдых собаки человеку не мешает. К тому же обладая неглубоким, легко прерывающимся сном, собака быстро переходит к  активности в любое время суток, когда это потребуется. Наиболее удобным для человека оказалось именно бодрствование собаки в тёмный период суток — в это время она не только активна, но ещё и наиболее насторожена, тревожна, что делает её бесценным караульщиком.

Факторы, обеспечившие возможность заключения союза человека и собаки

Итак, мы кратко сформулировали, в чём заключаются особенности собаки как хищника. Теперь обсудим, что же дало возможность образовать самый продуктивный и долговременный союз двух видов, который когда–либо существовал в природе.
Начнём с простого — размеров. Собака — хищник средних размеров, чей вес обычно меньше, чем вес среднего же человека. Это весьма важное обстоятельство. Здесь уже кроется ответ на то, кто не был предком собаки: ни одно мелкое животное не могло заинтересовать доисторического человека как серьёзный помощник на охоте. Да, подобные шустрые зверюшки несомненно могли поднимать изрядный шум при заходе на их территорию, работали, так сказать, охранной сигнализацией, но эта же поведенческая реакция свойственна массе других видов зверей и птиц, ни о каком одомашнивании которых не было и речи. Любой человек, живущий в окружении природы, с первых шагов учится понимать, что делают его четвероногие и пернатые соседи, но это не значит, что он стремится их всех переселить в свой дом.
Привлекательной кажется мысль заручиться поддержкой пещерных гигантов — зверей изрядного веса и роста, огромной силы. Но что может им дать человек? Немножко объедков — несерьёзное предложение, поскольку любой союз между двумя видами должен быть взаимовыгодным. Если выгода односторонняя, то это уже паразитизм, для подобного существования организму приходится вступать на путь узкой специализации и приобретать массу специальных приспособлений, навязывающих его общество хозяину–кормильцу (вспомните тех же глистов или блох).
Остаётся последний вариант: соразмерный союзник, собака средней величины, как раз то, что мы реально и видим.
Следующий фактор — социальность. Собаки живут стаями, более того, именно социальность, умение действовать сообща делает их очень удачливыми хищниками, которые в состоянии справиться с добычей больше себя. Здесь сразу два важных момента.
Во–первых, стайность, наличие постоянных, сложных взаимоотношений между особями, что позволяет в определённых условиях в эту стаю включиться. Одиночное животное в партнёре не  нуждается (только в половом, и то на считанные часы или дни), общественному — партнёр нужен, причём не только для охоты и охраны территории, но и для общения, — это очень важная деталь, что с партнёром, с другом по стае общаться приятно, а не просто стоически переносить его соседство. Мы разберём социальные отношения собак очень подробно позже, пока же достаточно того, что во многом структура племени человека, особенности межличностных отношений сходны с аналогичными в стае собак, как, впрочем, и в сообществах многих высокоорганизованных животных.
Во–вторых, стремление добывать крупную жертву, представляющую опасность для самих охотников. Собаки могут остановить крупное копытное, но не всегда в состоянии его умертвить. Вот тут человек может вмешаться: убить жертву и забрать львиную долю мяса себе (сравнение неслучайное, совместные охоты львов и гиеновых собак, либо гиен, описаны во множестве). Возможно, стае придётся охотиться несколько чаще, но зато безопаснее, а мясная дань не сделает обитание по соседству с человеком невозможным, не заставит собак голодать.
Обмен информацией. Все социальные животные общаются друг с  другом, при этом способы передачи информации могут быть разными, у  тех же собак очень важен запах. К счастью для людей, очень многое собаки сообщают посредством богатейших мимических движений, принимая характерные демонстративные позы. Хотя мимика собак и приматов различается, всё же для внимательного наблюдателя достаточно быстро становится понятно, что означает то или иное выражение морды, положение хвоста и т. д. Собаки, в свою очередь, превосходно определяют намерения человека по интонациям его голоса и в некоторой степени ориентируются в его мимике. Таким образом, два вида могли понимать языки друг друга, общаться, о чём–то договариваться. Вполне возможно, что развитие речи сократило поток информации по так называемым невербальным каналам. Отметим, что мимика многих видов млекопитающих нечитаема для наших глаз.
Итак, люди и собаки были соразмерны, социальны, могли обмениваться информацией, совместно охотиться. Подчеркнём, ни с кем из ныне живущих Псовых союз заключён не был. Современный волк не является предком собаки хотя бы потому, что он прекрасно может обходиться без человека. Шакал по способу добычи пропитания скорее падальщик, чем хищник, и слишком возбудим, чтобы с ним можно было тесно общаться и получать от этого весомую выгоду. Лисица, песец, енотовидная собака — виды одиночные. Гиеновая собака могла бы заключить союз, но, что называется, нам не судьба была встретиться.
Предок домашней собаки сошёл с эволюционной арены безвестным, предоставив учёным выяснять, кто же он был. Не первый случай в  палеонтологии — «неизвестных звеньев» в рядах предковых форм предостаточно, что совершенно логично, если вспомнить сложности сохранения останков животных и трудности их обнаружения. Это верно и для видов, одомашненных гораздо позднее, чем собака.
Собаке в этом плане не везёт вдвойне. Археологов интересуют захоронения людей, попадающиеся там кости домашних животных идентифицируются не самым тщательным образом, классических же палеонтологов редко интересует «подзаборная фауна», в результате известны разрозненные останки собак из самых разных регионов и отнюдь не самого раннего происхождения.
Коль скоро мы договорились, что предком домашней собаки была некая собака дикая, опишем, как мог быть заключён её союз с человеком.

Моно– или полифилия?

Существуют разные гипотезы происхождения собаки, часто её напрямую выводят от одного какого–либо вида (монофилетическое происхождение). Эти  гипотезы, на наш взгляд, плохо объясняют некоторые факты, в том числе существование нескольких групп пород, в пределах которых наблюдается большое сходство экстерьерных и особенно поведенческих характеристик. Каждой группе пород присущ свой набор наиболее часто встречающихся мутаций. Есть, разумеется, группы пород, не обладающие столь выраженной, если можно так сказать, индивидуальностью; они обладают чертами, свойственными другим группам пород. При этом они явно относительно молоды и, судя по всему, происходят от нескольких, более древних групп. Мы являемся сторонниками гипотезы о полифилитическом происхождении собаки, т. е. о происхождении разных групп пород от разных предков.

Пути заключения союзов
Путь территориального союзника

Судя по ископаемым остаткам, эти достаточно крупные, но не гигантские собаки обитали стаями в пещерных комплексах. При заселении этих же пещер людьми после некоторого периода стычек происходил раздел территории: люди занимали более высокие и просторные залы, собакам комфортнее было обитать в более низких помещениях — ведь каждое животное выбирает укрытие, наиболее соответствующее его размерам. Совместная охрана пещер оказывалась эффективнее, чем охрана каждым видом по отдельности. Собаки активны в темноте, легко проходят в узких коридорах, поднимают лай в случае опасности. Неверно считать, что древние собаки лаять не  умели, — ведь даже у волка один из сигналов тревоги звучит как глухое басовитое взлаивание. Человек обладает оружием, поражающим на расстоянии, может завалить слишком широкие входы, повышая безопасность общего жилища. Совместное обитание со временем приводило к завязыванию дружественных уз между молодыми собаками и людьми: собаки начинали воспринимать людей как членов стаи, люди же не могли не видеть выгод от подобных отношений.
Подобным путём возможно заключение союза и с мелкими собаками, чей тревожный лай служил сигналом о появлении посторонних на совместно используемой территории.

Путь охотника

Собаки более мелкие охотились большими стаями. Как всякие азартные охотники, они частенько могли останавливать дичь, с которой заведомо не справлялись. Охотникам–людям не  составляло большого труда выследить, где собаки задержали зверя, и добить его. В этом случае собакам доставались остатки добычи, что делало союз выгодным и для них.
На наш взгляд, это основные, самые первые союзы. Племена людей, узнавшие выгоду от сотрудничества с собакой, даже утеряв по каким–либо причинам своих четвероногих партнёров, скорее всего, искали возможности заключить новый союз. Таким образом, собака оказалась не  только первым, но и самым широко распространённым домашним животным.
Отбор привёл к тому, что древние собаки стали стремительно трансформироваться, образуя многочисленные породы, пригодные для решения самых разных задач. По счастью, представители разных видов Волчьих прекрасно гибридизируются, давая плодовитое потомство, поэтому, когда встречались собаки, происходившие от разных предковых форм, они скрещивались, тем самым увеличивая многообразие породных форм. Не исключено, что уже в историческое время произошло одомашнивание ещё нескольких диких видов Псовых, чьи потомки влились в общий ствол, объединяющий породы домашней собаки, но это отдельная тема, не имеющая прямой связи с данной книгой.
Следует отметить, что отбор пользовательных и декоративных собак (мелкие компаньоны, храмовые и дворцовые собаки) шёл несколько отличными путями. У декоративных собак иначе проявляется инфантильность поведения (см. «Поведенческий портрет»). Они добиваются достаточно высокого иерархического положения в человеческой семье–стае, подчёркивая свою слабость и зависимость, но при этом проявляя большую настойчивость. По отношению к мелким «декоратам» не предъявлялись, да и ныне не предъявляются жёсткие требования к гигиеническому поведению, обязательные для крупных собак. Зачастую владельцам проще вытереть маленькую лужицу, чем выгуливать крохотную собачку в непогоду.

Что такое поведение

Для того чтобы получить ответ на этот вопрос, достаточно, казалось бы, обратиться к учебнику по соответствующей науке и взять определение оттуда. Однако сделать это невозможно, поскольку наук, точнее, научных школ существует несколько. Каждая из них исследует свои аспекты поведения животных, а теории поведения в целом нет. Почему это так — вопрос вовсе не праздный.
На наш взгляд, сам подход к изучению поведения всегда субъективен. Учёный может ставить сложнейшие эксперименты, раз за разом перепроверяя себя, затрачивать массу усилий, чтобы никак не влиять на происходящее, но есть фактор, абсолютно ему неподвластный. Он никуда не может деться от собственных философских воззрений, они в явной форме или на подсознательном уровне будут влиять на постановку вопроса и интерпретацию результата.
Одни исследователи рассматривают поведение животного как активность некоего биологического механизма, другие считают, что деятельность эта гораздо сложнее.
Очень важен методологический подход: одних интересуют «как это действует?», других — «откуда это взялось и зачем оно нужно?».
Принципиально то, готов ли учёный признать животное собратом по разуму. Если он возводит непреодолимый барьер между тварями бессловесными и неразумными и венцом творения — человеком разумным, то многие сложные формы поведения трактуются им совсем иначе, чем его коллегой, стоящим на иных мировоззренческих позициях. Согласитесь, что представителям других естественных наук работать в этом плане проще, они действительно оказываются сторонними, объективными наблюдателями. Получается, что наука о поведении, являясь по объектам и методам наукой естественной, по субъективизму и эмоциональности восприятия предмета исследования очень близка к гуманитарным наукам. Что же удивляться, что нет общепринятого, «канонического» определения поведения, ведь отсутствие таких определений, например, для этических категорий никого не смущает.
Исследования в области поведения можно отнести к трём основным школам, различающимся как по основным методам, так и по сфере интересов.
Очень часто в разных научных школах одни и те же явления носят разные наименования, что приводит к взаимному непониманию. Неподготовленного читателя терминологическая путаница способна не только дезориентировать, но и совершенно отвратить от желания работать с научной литературой.

Бихевиоризм

Приверженцы данного направления основное внимание уделяют механизмам — их интересует, как протекает та или иная реакция. Вообще в  самом первом приближении бихевиоризм сводится к исследованию стимулов и вызывающих их реакций. Знакомо, не правда ли: лампочка горит, слюна капает…
Действительно, наш соотечественник, физиолог академик И. П. Павлов, является одним из ярчайших представителей данной школы. Другое дело, что у нас термин «бихевиоризм» не прижился и вопросы, им исследуемые, относят к ведению физиологии высшей нервной деятельности. На работах И. П. Павлова придётся остановиться подробнее именно потому, что все мы в  своё время «проходили их в школе», а, как известно, лучший способ извратить и опошлить идею — это адаптировать и популяризировать её.
Широко известна физиологическая школа академика П. К. Анохина, обосновавшего и развившего принцип системной организации деятельности организма — теорию функциональных систем.
Среди западных учёных, пожалуй, наибольший вклад в это направление внёс Б. Ф. Скиннер. Его теория положительного подкрепления совершила самый настоящий переворот в обучении вообще и в дрессировке в частности. Тут мы отошлём читателя к книге К. Прайор «Не рычите на собаку!».
Безусловные достоинства данного направления состоят в раскрытии механизма функционирования нервной системы, в выявлении общих закономерностей у разных видов, в том числе и очень далеко отстоящих друг от друга на эволюционной лестнице. Создание теории обучения без исследования рефлекторной деятельности просто невозможно.
Основным, наверное, недостатком бихевиоризма является следующее. В мельчайших деталях изучается, как животное делает то или иное; более того, в эксперименте от него добиваются весьма сложных действий, однако биологический смысл реакции обычно просто остаётся за рамками исследования. Классического бихевиориста, как правило, не интересуют данные, касающиеся исследуемого вида, полученные экологами, зоологами, эмбриологами и систематиками. В итоге часть результатов имеет высокую академическую ценность, но практически использовать их затруднительно.
На вопрос: «Думают ли животные?» бихевиористы однозначно дают отрицательный ответ. В рамках исповедуемой ими концепции это совершенно логично: там, где есть только стимул и ответная реакции, места для рассудка не остаётся.
Подчеркнём специально то, чего нет в школьных учебниках. В последние годы жизни И. П. Павлов отошёл от позиций классической физиологии ВНД и совершенно определённо указывал на наличие зачатков мышления у высших позвоночных.

Этология

В современной популярной литературе всё чаще ставится знак равенство между наукой, изучающей поведение, и этологией. Тем не менее это вовсе не синонимы.
Изначально этология занималась описанием видоспецифических форм поведения, развития различных реакций в онтогенезе, сопоставлением поведенческих характеристик близкородственных видов. Подобная работа требует очень тщательной регистрации всех реакций животного в  естественной среде обитания. Для составления этограммы (перечня характерных для вида поведенческих реакций с указанием частоты встречаемости каждой и распределения их в пределах суток, сезона, года) требуются подчас годы напряжённой и одновременно совершенно рутинной работы. Именно поэтому этологи очень быстро вооружились весьма изощрённой фиксирующей техникой, и многие из них стали комбинировать наблюдения в естественной среде обитания с моделированием исследуемого поведения в лабораторных условиях.
Современный этологический подход не исчерпывается только регистрацией поведения. Широко привлекаются данные из смежных отраслей знания, помогающие понять, как данное поведение формируется, для чего оно могло служить в исходном виде, как эволюционирует.
Этология — бурно развивающаяся отрасль, исследования в ней выглядят для любителя животных гораздо интереснее, чем труды бихевиористов. Неслучайно, что из пишущих для широкого читателя исследователей поведения подавляющее большинство является именно этологами. Кто не  читал книг К. Лоренца, Н. Тинбергена, Дж. Адамсон, Дж. ван Лавик–Гудолл и многих других натуралистов?
Итак, достоинства этологии, в исследовании поведения животного без отрыва от окружающей его среды, в эволюционном подходе. Основной недостаток, как ни странно, тот же, что у бихевиоризма: человека и животных разделяет непроходимая пропасть — разумен лишь человек!

Зоопсихология

Это наиболее молодая из отраслей науки о поведении, она выделилась лишь в середине нашего столетия. Зоопсихология, как явствует из названия, изучает психические процессы у животных. Её интересы перекрываются с интересами двух других направлений, а исследование психических процессов у беспозвоночных и низших позвоночных отделить незыблемой гранью от изучения физиологии нервной системы и этологии бывает сложно. Основной метод работы зоопсихолога — эксперимент, при этом его, в отличие от физиолога ВНД, в первую очередь интересует биологический смысл исследуемых процессов.
Самое главное отличие заключается в том, что зоопсихология признаёт и доказывает наличие разума у высших позвоночных.
Представителей зоопсихологии на удивление много среди наших соотечественников, а ведь марксистский материализм к идее наличия разума у животных был куда более нетерпим, чем самые ортодоксальные религиозные вероучения. Тем не менее имена Н. Н. Ладыгиной–Котс, И. П. Павлова (его последние научные труды), Л. В. Крушинского известны во всём мире. Наиболее интересна эволюция взглядов такого выдающегося учёного, как Л. В. Крушинский, который начинал свою научную деятельность как классический физиолог ВНД, а его последние работы демонстрируют удивительно гармоничный сплав лучших образцов этологии и зоопсихологии.
Среди западных зоопсихологов наиболее известны нашему читателю супруги А. и Б. Гарднеры, Д. Примак, Ф. Патерсон, изучавшие проблему языка у человекообразных обезьян, а также Дж. Лили, исследовавший дельфинов.

Физиология высшей нервной деятельности
Необходимые понятия

Несмотря на то что от классических экспериментов И. П. Павлова нас отделяет более полувека, многие из положений его учения расширены и углублены, мы считаем, что основы физиологии ВНД вполне правомочно и доступно изучать именно по И. П. Павлову.
Экспериментальная работа по изучению механизмов образования условных рефлексов проводилась в лаборатории И. П. Павлова в Колтушах. Для того чтобы избавиться от влияния случайных раздражителей, работу с собаками проводили в изолированных звуконепроницаемых камерах. Экспериментатор находился вне камеры и наблюдал за собакой таким образом, что она не могла его видеть. В камере находились приборы, при помощи которых можно было подавать собаке различные сигналы и кормушку с подкормкой (обычно мясо–сухарный порошок).
На основании результатов множества опытов, проведённых в лаборатории, И. П. Павлов создал учение о высшей нервной деятельности, с некоторыми понятиями которой мы и хотим вас познакомить.

Безусловные рефлексы

В основе поведения животных лежат врождённые реакции — безусловные рефлексы, стойко передающиеся по наследству. Животное для проявления безусловных рефлексов не нуждается в обучении. Так, если причинить болевое раздражение конечности собаки, она её непременно отдёрнет. Эта реакция, безусловно, проявится со строгой закономерностью у любой собаки.
Самые первые реакции новорождённого детёныша: дыхание, сосание, мочеотделение и другие физиологические акты — всё это врождённые рефлекторные реакции, обеспечивающие существование организма в начале жизни. Раздражения, их вызывающие, идут в основном от внутренних органов: переполненный мочевой пузырь вызывает мочеотделение, наличие кала в  прямой кишке вызывает потуги, приводящие к калоизвержению, и т. д. По мере роста и созревания собаки проявляется ряд других безусловных рефлексов. В проявлении сложного безусловного рефлекса участвует целый ряд простых безусловно–рефлекторных актов. Так, например, пищевая реакция новорождённого щенка осуществляется при участии целого ряда более простых актов — сосания, глотательных движений, рефлекторной деятельности слюнных желёз и желёз желудка. При этом один безусловно–рефлекторный акт является стимулом для проявления следующего, поэтому говорят о цепном характере безусловных рефлексов.
Новорождённый щенок, ещё будучи связанным пуповиной с матерью, ползёт к её соскам и сосёт. Однако уже в течение первых часов его действия становятся более уверенными. Сосательные движения становятся более координированными, он запоминает запах матери, облегчающий её поиск. Вскоре щенок научается отыскивать более молочные соски. Его врождённый безусловный рефлекс сосания как снежный ком обрастает приобретёнными реакциями — условными рефлексами.

Условные рефлексы

Условный рефлекс является ответным действием животного на определённый раздражитель, приобретаемый в ходе жизни.
И. П. Павлов открыл и сформулировал ряд условий, необходимых для образования условных рефлексов. Схем может быть несколько:
I. Условный и безусловный раздражители совпадают во времени.
Например, если звук звонка или вспыхивание лампочки соединить с кормлением, то эти ранее безразличные раздражители через несколько сочетаний начинают вызывать у собаки пищевую реакцию. Эта реакция на ранее безразличный раздражитель, который приобрёл теперь сигнальное значение для проявления пищевой реакции, и есть условный рефлекс.
II. Условный раздражитель несколько упреждает безусловный. Например, при обучении собаки хождению рядом словесная команда «Рядом» должна несколько (на 1–2 секунды) предшествовать рывку поводком, вызывающему безусловно–рефлекторную реакцию.
При раздражителе, отставленном на срок не более 5 секунд, условный рефлекс называют совпадающим (Словарь физиологических терминов).
Условный рефлекс может быть выработан, если условный раздражитель упреждает безусловный на более длительное время (до 2–3 минут на пищевой стимул, 30–60 секунд на болевой). Такой условный рефлекс носит название запаздывающего. Он будет вырабатываться медленнее, чем совпадающий. Так, многие современные городские собаки после установки в квартире домофона начинают лаять на его сигнал, больше напоминающий звонок телефона, чем дверной, хотя между этим сигналом и приходом в квартиру посторонних людей проходит некоторое время. Звонок телефона при этом обычно не вызывает у собак никакой реакции.
III. Отсутствие посторонних раздражителей во время выработки условного рефлекса.
Если дрессировать кобеля на небольшом расстоянии от течной суки или на участке, где та побывала, половой безусловный рефлекс неизбежно будет затруднять выработку условного. Если перед началом занятий не погулять с собакой и не дать ей возможность опорожнить мочевой пузырь и прямую кишку, раздражения, идущие от этих внутренних органов, будут также затормаживать выработку условных рефлексов.
IV. Сила безусловного раздражителя при выработке условного рефлекса должна быть большей, чем сила условного раздражителя, так как условный раздражитель большой силы (например, сильный звук, окрик и т. п.) может затормозить у собаки проявление безусловного рефлекса (например, пищевого).
Условные рефлексы базируются не только на безусловных, но и на условных же рефлексах. Если, например, выработать оборонительный рефлекс на вспыхивание лампочки, а далее сочетать свет со звуком звонка и не производить при этом подкрепления током, то через некоторое время один звук звонка начнёт вызывать оборонительную реакцию. Это рефлекс второго порядка. На его фундаменте, хотя и с большим трудом, может быть выработан таким же образом условный рефлекс третьего порядка, четвёртого и далее порядков.
Условные рефлексы высшего порядка, как правило, бывают менее прочными, чем рефлексы первого порядка. Тем не менее практически всё обучение строится на выработке условных рефлексов высших порядков.

Возбуждение и торможение

Врождёнными свойствами нервной системы являются безусловное возбуждение и безусловное торможение, неразрывно связанные между собой. И. П. Павлов выделял два рода торможений: внешнее и внутреннее.
Если во время классического павловского эксперимента производить шум, стук и т. д., то у стоящей в станке собаки возникает ориентировочная реакция, которая тормозит условный рефлекс. Переполненный мочевой пузырь, жажда, недомогания и другие раздражения, идущие от внутренних органов, также оказывают тормозящее действие на скорость выработки условных рефлексов.
Каков бы ни был раздражитель, он приведёт к возникновению нового очага возбуждения в коре головного мозга, и этот очаг ослабит или усилит условно–рефлекторную деятельность. Это так называемое внешнее торможение, так как новый очаг возбуждения, возникший в коре, является внешним по отношению к выполняемому рефлексу. Раздражители, вызвавшие развитие торможения, могут идти как из внешнего мира, так и от внутренних органов животного. Внешнее торможение относится к врождённому безусловному свойству нервной системы. Оно бывает двух родов: гаснущее, когда действующий во время работы собаки раздражитель постепенно перестаёт вызывать ориентировочный рефлекс, и неугасающее, возникающее при наличии какой–либо физиологической потребности или патологического процесса.
К безусловному торможению относится и запредельное торможение, возникающее в нервной системе в ответ на очень сильные раздражители в том случае, когда наступает предел работоспособности нервных клеток. В связи с тем что тормозной процесс предохраняет нервные клетки от истощения, этот вид торможения называется ещё и охранительным. Запредельное торможение часто проявляется в виде отказа собаки от выполнения команд, замирания в одной позе, засыпания.
Выработанная тормозная реакция, которая устраняет положительный условный рефлекс, называют внутренним, а также активным, или условным торможением. Выделяют три вида условного торможения: угасательное, дифференцировочное и запаздывательное.
Угасательное торможение возникает в том случае, если условный раздражитель не  сопровождается подкреплением. Он постепенно теряет своё сигнальное значение, и рефлекс на него угасает.
Разные условные рефлексы без подкрепления угасают с неодинаковой скоростью. Более «молодые» и непрочные условные рефлексы угасают быстрее, чем «старые», прочные условно–рефлекторные связи. При угасании условного рефлекса происходит не просто разрыв условно–рефлекторной связи, а развивается активный тормозной процесс в коре головного мозга, который и подавляет условно–рефлекторную связь. Это положение подтверждается тем, что полностью угашенный условный рефлекс через некоторое время может вновь восстановиться.
Угасание условных рефлексов — биологически важное приспособление. Благодаря ему организм перестаёт напрасно тратить энергию — реагировать на сигнал, утративший своё значение.
Дифференцировочное торможение развивается в коре головного мозга в том случае, если собака должна отдифференцировать один внешний раздражитель, являющийся для неё условно–рефлекторным сигналом, от другого, сходного с ним раздражителя, который сигналом не является.
Дифференцировочное торможение участвует в образовании любого условного рефлекса. Оно же играет исключительную роль и в том случае, когда вырабатываются два двигательных рефлекса на два различных раздражителя. Например, необходимо добиться, чтобы подопытная собака в ответ на свет лампы нажимала передней лапой на педаль, а в ответ на звонок схватывала зубами кольцо и тянула его к себе. Следовательно, животное должно дифференцировать внешние раздражители — звонок и  свет — и два различных движения. Сначала собака будет совершать много неправильных движений, но так как эти движения не подкрепляются пищей, то количество их будет постепенно уменьшаться и, наконец, останутся только правильные.
Благодаря дифференцировочному торможению животные выделяют из окружающей среды огромное количество благоприятных и неблагоприятных сигналов, различают их и реагируют на них соответствующим образом.
Известно, что волки при охоте на копытных очень быстро прекращают преследование здорового животного, которое способно убежать от них. Больное или слабое животное они гонят до тех пор, пока оно не обессилит, часто на достаточно большое расстояние.
Запаздывательное торможение. При выработке запаздывающих условных рефлексов (отсроченных реакций) пищевая условно–рефлекторная реакция проявляется только к тому моменту пищевого подкрепления, хотя условно–рефлекторный раздражитель давался раньше. В тот промежуток времени, когда условно–рефлекторный раздражитель уже воздействовал, а пищевой реакции ещё нет, в коре головного мозга собаки развивается запаздывающее торможение.
Биологическое значение этого вида торможения состоит в том, что оно предохраняет организм от преждевременной траты энергии.
Скорость образования внутреннего торможения зависит от разных причин. У возбудимых животных оно образуется труднее, чем у тормозных. В процессе формирования высшей нервной деятельности у собаки скорость образования тормозных рефлексов нарастает, а к старости снижается.
Образование торможения зависит и от силы раздражителя: чем сильнее раздражитель, тем быстрее он становится тормозным.
Иногда постороннее раздражение, вызывающее сильную оборонительную реакцию, препятствует развитию внутреннего торможения и способствует проявлению угашенных условных рефлексов. Это явление называется растормаживанием.
Условные рефлексы являются обширным классом реакций. Существует множество принципов их классификации: по модальности условного раздражителя (зрительные, звуковые, обонятельные, кожные и т. д.), по характеру ответной реакции животного (двигательные или секреторные), по их биологическому смыслу (пищевые, оборонительные, половые), по способу образования (условные рефлексы первого, второго, третьего и высшего порядков, имитационные условные рефлексы и др.), по временным характеристикам образуемых условных рефлексов (наличные, следовые); кроме того, имеются условные рефлексы, вырабатываемые на простые раздражители и на различные виды комплексных раздражителей, натуральные — на естественные признаки предметов (например, на запах пищи), и искусственные — на случайные её признаки (например, стук миски), классические, инструментальные и др.
Обучение играет исключительно важную роль в жизни животных и человека, поэтому изучению этой проблемы посвящено огромное количество научных исследований.

Срывы высшей нервной деятельности

Предъявление собаке непосильной задачи, когда не срабатывают защитные механизмы, например запредельное торможение, может вызвать у неё срыв высшей нервной деятельности, который проявляется в различных отклонениях условно–рефлекторной деятельности. Он может быть проходящим или очень глубоким и длительным и сопровождаться трофическими нарушениями во многих системах и органах. И. П. Павлов понимал под неврозом то, что «животное не отвечает, как следует, условиям, в которых оно находится». Возможно также возникновение перенапряжения раздражительного процесса с последующим развитием невроза. Оно появляется у собаки в результате действия сильных раздражителей.
Так, во время наводнения, происшедшего в сентябре 1924 г. в Ленинграде, помещение, в котором находились подопытные собаки И. П. Павлова и его сотрудников, было залито водой. Собак пришлось с большим трудом вытаскивать из залитых водой клеток, через затопленные дверцы, погружая их для этого в воду целиком. Конечно, это сверхсильное воздействие вызвало у собак значительное потрясение нервной системы, в результате чего у некоторых из них развился невроз, который отразился на условно–рефлекторной деятельности собак.
Потребовались недели, чтобы условно–рефлекторная деятельность собак возвратилась к норме. Но и тогда, когда условные рефлексы восстановились, стоило пустить струю воды под дверь камеры, в которой работали с собакой, как у неё вновь нарушалась условно–рефлекторная деятельность.
Форма проявления неврозов. Неврозы у собак проявляются в двух основных формах: 1) невроз в форме возбуждения; 2) невроз в форме торможения. Невроз в форме возбуждения проявляется в резком повышении возбудимости, дифференцировки оказываются сорванными, собака не в состоянии затормаживать свои условные рефлексы. Наблюдается хаотическая двигательная активность, возможно усиление слюноотделения. Невроз в форме торможения проявляется в том, что вся условно–рефлекторная деятельность полностью или почти полностью отсутствует, собака — вялая, заторможенная.
Причиной развития невроза у собак также может служить и перенапряжение тормозного процесса. Например, продление времени действия дифференцировочного раздражителя приводит к напряжению тормозного процесса, вызывая длительный его срыв, что проявляется в резком хаотическом возбуждении, в развитии различных отклонений в поведении собаки, появлении каких–либо фобий (страхов).
Срыв торможения может быть получен у собаки при предъявлении ей заданий, связанных с трудной и тонкой дифференцировкой. Так, например, в опытах, в которых собака должна была дифференцировать круг от эллипса с полуосями, относящимися как 9 : 10, у неё развился невроз. Слишком сильно должно было быть напряжение тормозного процесса, чтобы собака не давала положительной пищевой реакции на эллипс, по своей форме чрезвычайно приближающийся к кругу.
Возможность развития невроза следует учитывать при работе с розыскной собакой, особенно если собака идёт по старому следу или ей предложена трудная дифференцировочная задача, что безусловно может привести к срыву.
Перенапряжение подвижности нервных центров происходит при быстрой смене тормозного раздражителя. Такая сшибка процессов возбуждения и торможения также может привести к развитию невроза.
Невроз в результате «сшибки» был получен впервые на собаке, у которой тормозной раздражитель (12 прикосновений к коже на 30 секунд) непосредственно сменяли применением положительного раздражителя (24 прикосновения к коже на 30 секунд). Это привело к длительному отклонению поведения собаки от нормы с полным или почти полным отсутствием условных рефлексов (срыв в сторону торможения). Ненормальная условно–рефлекторная деятельность наблюдалась у неё в общей сложности в течение пяти недель.
В практической работе служебной собаки возможны такие ситуации, при которых собаке дают команду к выполнению определённого действия, которую сразу же сменяют командой, затормаживающей выполнение этого действия.
Стереотипная деятельность приносит животному облегчение при возникновении какого–либо излишне сильного или неприятного раздражителя. К подобному же классу стереотипных реакций может быть отнесена и привычка многих людей в затруднительных ситуациях безотчётно грызть ногти, теребить пуговицы и совершать прочие простые автоматические движения.
Фобия выражается в проявлении неуправляемого страха и соответственно стремления во что бы то ни стало избежать пугающих объектов среды либо действий других животных и людей. Фобии обладают способностью к сильнейшей генерализации по принципу подобия объектов и контекстов действия.
Рассмотрим, например, возникновение боязни выстрела. На начальном этапе развития фобии собака на дрессировочной площадке приходит в ужас именно при звуке выстрела. Очень быстро боязнь его переносится на обстановку площадки в целом, и животное всеми силами избегает заходить туда. Далее фобия может развиваться по одному из двух путей либо идти сразу по обоим.
В первом случае животное очень быстро в разряд «страшных» звуков относит все громкие звуки, будь то выхлоп автомобиля, раскат грома или грохот упавшей на кухне кастрюли. Соответственно собака начинает избегать и мест, где эти звуки могут раздаваться.
Параллельно возможно развитие любой фобии места предъявления стимула, когда страх перед дрессировочной площадкой генерализуется и переносится на путь к ней, на похожие площадки вообще, на поворот в сторону, где располагается площадка. В результате генерализации звуковой фобии собака оказывается в ситуации, когда её пугает уже не выстрел, а сама необходимость покинуть комнату или вольер, где она обитает.
О том, как можно корректировать фобии, рассказано в разделе «„Проблемные“ собаки».

Представление о типах высшей нервной деятельности

С давних времён люди отмечали индивидуальные особенности в своём поведении и поведении животных. Ещё с древнегреческого периода сохранились известные и в наше время названия четырёх темпераментов: холерический (от слова «холе» — желчь), сангвинический («сангвис» — живая кровь), флегматический («флегма» — слизь) и меланхолический («меланхоле» — чёрная желчь).
На основании изучения условно–рефлекторной деятельности собак И. П. Павлов создал своё учение о типах ВНД. В основу типологии была положена оценка:
1) силы основных нервных процессов возбуждения–торможения;
2) уравновешенности этих процессов;
3) подвижности нервных процессов.
Идея тестирования типов ВНД до сих пор завораживает воображение многих дрессировщиков и ещё большего числа собаководов–любителей. Именно так часто называют проверки поведения служебных пород собак на выставках (правда, тестируют совершенно иные признаки), тип ВНД непосредственно или в завуалированной форме описывают в стандартах. Посмотрим же определение, приводимое в Словаре физиологических терминов (М. 1987).

«Тип высшей нервной деятельности — совокупность врождённых (генотип) и приобретённых свойств высшей нервной системы, определяющих характер взаимодействия организма с окружающей средой и находящих своё отражение во всех функциях организма. Удельное значение врождённого и приобретённого в фенотипе (продукт взаимодействия генотипа и среды) может меняться в зависимости от условий. В необычных, экстремальных условиях на первый план в поведении выступают преимущественно врождённые механизмы высшей нервной деятельности. Различные комбинации трёх основных свойств нервной системы — силы процессов возбуждения и торможения, их уравновешенности и подвижности — позволили выделить четыре резко очерченных типа, отличающихся по адаптивным способностям и устойчивости к невротизирующим агентам.»

Прервём цитату на этом.
Прежде всего, ВНД по сути отождествляется с поведением в целом, а это нонсенс, поскольку и у высших позвоночных животных существуют простейшие поведенческие реакции, например таксисы, не имеющие отношения к ВНД, как таковой.
Теперь разберёмся с тремя основными свойствами нервной системы.

Сила нервных процессов

Это действительно очень важный признак. Речь идёт о способности организма воспринимать и обрабатывать информацию. Чем больше объём этой информации может обработать животное, не переутомляясь, тем сильнее его нервная система.
Сила нервной системы определяется интервалом между нижним и верхним порогами возбуждения. Некий сигнал, имеющий определённую силу, воздействует на какую–либо сенсорную систему. Он может быть настолько слабым или, наоборот, сильным, что ещё или уже не  воспринимается сенсорной системой.
Когда речь идёт о раздражителе, необходимо помнить не только об определённых физических характеристиках, но и о том, насколько этот сигнал вообще значим для организма. Так, нижний порог восприятия индифферентного звукового сигнала закономерно окажется выше, чем для значимого. Именно поэтому оценивать силу нервной системы наиболее логично по способности к восприятию и обработке значимой информации. При этом, чем нервная система слабее, тем быстрее достигается верхний порог восприятия уже независимо от значимости сигнала.
Любой раздражитель постоянной силы, действующий в течение длительного времени, вызывает привыкание, т. е. постепенное уменьшение ответов на него (см. габитуация). В результате изменяются пороги восприятия раздражителя, анализирующая система реагирует всё слабее. При сильной нервной системе можно сдвинуть пороги восприятия в требуемую сторону путём тренировки. При слабой нервной системе «рабочий коридор» оказывается слишком узок, чтобы от его подвижки происходили какие–либо радикальные изменения в поведении.
У разных раздражителей пороги могут значительно не совпадать, поэтому по реакции на один стимул трудно делать заключения о силе нервной системы в целом. На практике слабость нервной системы гораздо проще выявляется как раз при одновременном действии многих раздражителей, в этом случае суммарная нагрузка на нервную систему оказывается высокой. При этом нагрузку в первую очередь вызывает объём значимой информации. Это крайне важно: индифферентный раздражитель воспринимается и обрабатывается лишь тогда, когда он отличается от привычного фонового. Привычные предметы и явления интереса не вызывают, их на самом деле не замечают, но стоит произойти каким–либо изменениям, появиться чему–то новому, как возникает необходимость в исследовании, в обработке новой информации.
Как может происходить обработка информации? Раздражитель может быть значимым в двух случаях: является стимулом, т. е. указывает на возможность удовлетворения некой потребности, или нов, неизвестен для животного. Стимул вызывает вполне определённые эмоции (положительные или отрицательные) и далее либо включает мотивацию, либо его образ остаётся в памяти. Например, собака, гуляя, подбегает к луже: вода является стимулом, далее собака либо пьёт, либо запоминает (подтверждает в памяти), что источник воды не иссяк.
Если раздражитель оказывается безразличным, он запоминается именно в этом качестве, далее интерес может вызывать только его изменение. Собака сотни раз проходит мимо садовой скамейки, не обращая на неё внимание, при перестановке на иное место этот предмет вызывает быстро угасающую исследовательскую активность.
В привычной обстановке, когда большинство раздражителей известно и неизменно, для анализа небольшого числа новых не требуется способности к быстрой переработке большого объёма информации, т. е. и слабая нервная система вполне нормально функционирует. Однако стоит окружению резко измениться, появиться в большом количестве новым раздражителям, как слабая нервная система «срывается». Животные со слабой нервной системой на практике легко выявляются именно при предъявлении большого объёма значимой информации.
Нервную систему щенка можно определить путём несложного испытания: погуляв с ним в незнакомой обстановке, предложить дома играть. Щенок с сильной нервной системой, независимо от того, боялся он нового или нет, с удовольствием примет игру, его собрат со слабой нервной системой продемонстрирует признаки перегрузки: вялость, апатию, неадекватность реакций. Подобный приём не стоит использовать неопытным владельцам потому, что значительное количество собак обладают не самой сильной нервной системой, а выводить щенка из состояния нервного срыва — дело сложное.

Уравновешенность процессов возбуждения и торможения

Термин настолько привычный, что кажется абсолютно понятным. Однако так ли всё однозначно? Если под уравновешенностью понимать равенство, одинаковую выраженность процессов возбуждения или торможения, то термин становится бессмысленным. По сути, оговаривается существование некой нулевой точки, которая может существовать и иногда существует, но её практическая значимость весьма относительна. В описании, наверное, любой породы говорится, что она уравновешенна. Но разве это так? У терьеров явственно преобладают процессы возбуждения, а у крупных молоссоидов — торможения. Можно по пальцам сосчитать породы, у которых эти процессы действительно уравновешенны. В то же время потребителя — человека, заводящего собаку, — интересует вовсе не абстрактная уравновешенность, а именно то, какой процесс преобладает, говоря бытовым языком, холерик собака или флегматик. Оказывается, наиболее важной характеристикой типа темперамента (не типа высшей нервной деятельности, не путать!) является преобладание одного процесса над другим, потому–то в кинологической литературе то и дело упоминаются холерики и флегматики, но никто никогда не вспоминает о сангвиниках и меланхоликах, т. е. на самом деле речь идёт о высоко– и низковозбудимых собаках, но суть затемняют неверно употребляемые термины.
Совсем иное, если под уравновешенностью подразумевать баланс торможения и возбуждения, некое соотношение между ними. Вот тогда это оказывается хорошей характеристикой нервной системы данной собаки относительно породной нормы. Допустим, для ризеншнауцера нормальна высокая возбудимость, преобладание возбуждения над торможением, но практически полное отсутствие торможения — это уже патология нервной системы.
Более того, суки и кобели зачастую отличаются по балансу очень сильно, это может быть нормой для конкретной породы. Так, у кобелей среднеазиатской овчарки процессы торможения преобладают, для них такое состояние является уравновешенным. У сук процессы возбуждения и торможения выражены примерно в равной мере, по сути, они уравновешенны в строгом смысле этого слова. Комизм положения в том, что на фоне кобелей суки среднеазиатской овчарки представляются более возбудимыми и, следовательно (да–да!), неуравновешенными. Вот почему в качестве характеристики нервной системы конкретной собаки, по нашему мнению, уместно говорить об уравновешенности как о балансе между возбуждением и торможением, сравнивая его с балансом, присущим для породы. Применительно же к характеристике породы необходимо говорить об абсолютной уравновешенности, т. е. о равной выраженности процессов возбуждения и процессов торможения.

Подвижность нервных процессов

С этой характеристикой — лёгкостью переключения процессов возбуждения–торможения недоразумений обычно не бывает. Совершенно ясно, что у собак одних пород возбуждение легко вызвать и столь же легко затормозить, у других развившееся возбуждение тормозится гораздо труднее.
С подвижностью нервной системы связана, хотя и не напрямую, ещё одна характеристика темперамента — его взрывчатость. Здесь речь скорее не о лёгкости переключения процессов, а о возможности резкого включения возбуждения, о скорости его нарастания, о концентрации его на определённой мотивации. Когда говорят о взрывном темпераменте терьера или шнауцера, подразумевают именно возможность резкого, буквально лавинообразного нарастания процесса возбуждения. Что лёгкость и скорость включения возбуждения не коррелируют однозначно, видно на примерах других пород. Так, кавказская и среднеазиатская овчарки с относительно менее подвижной нервной системой обладают при этом типичным взрывным темпераментом: при появлении врага эти собаки сохраняют спокойствие до тех пор, пока тот не приблизится, потом атакуют совершенно молниеносно.

Слабый и сильный типы ВНД

Исходя из представлений о силе нервных процессов, И. П. Павловым было введено понятие сильного и слабого типа нервной деятельности.
К слабому типу относятся собаки, у которых вследствие слабости процессов возбуждения и торможения нервная система имеет низкую работоспособность. Слишком сильные раздражители вызывают у них запредельное торможение, что закономерно приводит к избеганию любых напряжённых ситуаций и делает их трусливыми. Из–за большой слабости торможения об уравновешенности и подвижности их нервных процессов говорить не приходится.
Собаки с сильным типом высшей нервной деятельности не одинаковы. У одних животных, обладающих очень сильным процессом возбуждения, положительные условные рефлексы вырабатываются быстро и прочно, в то время как тормозные вырабатываются медленно, часто растормаживаются. У других и положительные, и тормозные условные рефлексы образуются одинаково быстро и оказываются весьма стойкими. У третьих собак тормозные рефлексы вырабатываются лучше положительных, они оказываются малореактивными и медлительными.
Таким образом, И. П. Павловым было выделено четыре типа высшей нервной деятельности:
1. Слабый (меланхолики) — имеющий низкий предел работоспособности нервных клеток.
2. Сильный, уравновешенный, подвижный (сангвиники) — с сильными и хорошо уравновешенными процессами возбуждения и торможения и хорошей их подвижностью.
3. Сильный, уравновешенный, инертный (флегматики) — с сильными процессами возбуждения и торможения и плохой их подвижностью.
4. Сильный, возбудимый, безудержный (холерики) — с сильным процессом возбуждения, но со слабым торможением.
Эти четыре типа ВНД в чистом виде встречаются весьма редко. Кроме них, выделяют так называемые промежуточные типы. Так, например, когда собаку по характеристике одного свойства нервных процессов можно отнести к сильному типу, а по характеристике другого — к слабому, то говорят о слабой вариации сильного типа или о сильной вариации слабого типа. Теоретически на основании комбинаций трёх свойств возбуждения и торможения можно выделить 96 вариаций типов ВНД. Промежуточные типы относятся к этим возможным комбинациям.
Для определения этих качеств нервной системы в лаборатории И. П. Павлова был разработан стандарт испытаний, требующий применения целого ряда методик и фармакологических препаратов. Определение типов ВНД при помощи этих тестов занимает период от 6 до 18 месяцев, в зависимости от того, какое количество тестов необходимо для определения каждого свойства нервных процессов. С практической целью, например в служебном собаководстве, такой способ определения типов ВНД из–за длительности неприемлем. Поэтому были предприняты попытки разработки ряда экспресс–методов (см., например, работы выдающегося биолога Л. В. Крушинского). Однако для любительского собаководства и они, в большинстве случаев, оказываются неприемлемыми. Следует отметить, что в конце жизни Л. В. Крушинский резко отрицательно относился к использованию понятия «тип ВНД».
Таким образом, из–за расплывчатости понятия в настоящее время чаще говорят лишь о типологических особенностях животного.

Практическое использование типологии

К сожалению, селекционеры–кинологи, открыв для себя понятие «типы ВНД», до сих пор пытаются применить его в практической работе. Почему–то считается «хорошим тоном», чтобы у всех собак служебных и охотничьих пород непременно был сильный, уравновешенный, подвижный тип. Требующие этого, похоже, не задумываются над тем, что ищейка с подвижной нервной системой мало работоспособна: ведь она обязана сосредоточиться на одном раздражителе и не отвлекаться от него часами. Где же тут подвижность, лёгкое переключение возбуждения и торможения? Попробуйте отвлечь собаку от следовой работы, затормозить очаг возбуждения!
А так ли необходима всем уравновешенность? Уже говорилось, что в качестве породной характеристики это весьма неудобный показатель: у одних пород преобладает возбуждение, у других — торможение, — всё дело в истории формирования и идее данной породы. Вряд ли терьер с действительно уравновешенной нервной системой окажется подходящей собакой для работы в норе!
Таким образом, на практике ни одного селекционера или дрессировщика тип высшей нервной деятельности не интересует. Подвижность и уравновешенность — характеристики, различные в разных породах, при этом животные вполне приемлемы для практического использования, для общения.
Единственным универсальным селекционным признаком оказывается сила нервных процессов, её–то и пытаются проверять в различных тестах.
Слабая нервная система — это порок, который должен однозначно ставить собаку любой породы вне разведения.
И последнее: часто ставят знак равенства между силой нервной системы и смелостью. Это разные вещи, у собаки может быть очень сильная нервная система, но жизненный опыт научил её бояться многих раздражителей. Это обстоятельство необходимо помнить, рассматривая различные методики проверки поведения.

Проверки поведения

В последние годы в нашем собаководстве поиски наилучшего теста для определения, насколько поведение собаки соответствует её породной принадлежности и служебному предназначению, стали наиболее актуальной задачей. Надо ли говорить, что проверка поведения при допуске в племенное разведение необходима не только для пользовательных, но и для всех пород собак вообще?!
Издревле обучение и проверка врождённых качеств были сплетены практически неразрывно. Однако в наши дни, когда речь заходит о проверке, очень часто возникает путаница, что именно проверяют. С одной стороны, то и дело поминают врождённые качества, генетический потенциал, с другой стороны, говорят о рабочих качествах, о пригодности для служебного использования. Эти понятия следует очень чётко разделять.
Действительно, существуют вполне определённые врождённые поведенческие особенности, свойственные данной конкретной породе, наследуются они по гораздо более сложным законам, чем классические менделевские признаки, но не учитывать их в разведении нельзя. В противном случае порода при сохранении, скорее даже утрировании экстерьера перестанет соответствовать своему стандарту, самой идее породы и превратится совсем в иную, с другим набором поведенческих характеристик.
Проверка рабочих качеств по сути иное — это отбор по профпригодности. Собака обладает некими врождёнными задатками, и посредством некой системы дрессировки её обучают определённому виду службы. Здесь речь может идти о пригодности либо непригодности собаки к конкретному виду службы, о лёгкости её обучения. Это важно: затратив некие усилия, любую собаку, не имеющую серьёзных отклонений в поведении, можно научить чему угодно, — вопрос в «стоимости» подобного обучения, т. е. в затратах времени и сил обучающего и в прочности закрепления навыков у обучаемого.
Если врождённые особенности в принципе, допустим, позволяют собаке использовать чутьё (хорошо развиты сенсоры и анатомия не мешает ими пользоваться), собаку можно научить следовой работе. Однако если у собаки взрывной темперамент, она легко отвлекается и при этом ещё самостоятельна, то можно представить, каких усилий потребует обучение. Таким образом, оценивая рабочие качества, определяют прежде всего трудозатраты дрессировщика, а не врождённую компоненту поведения собаки.
Подход к оценке поведения собаки с точки зрения лёгкости обучения при минимуме усилий раз за разом порождает идею универсальной собаки, т. е. животного, которое может быть обучено разнообразным, но относительно простым рабочим навыкам с минимумом усилий. При подобном подходе нет принципиальной разницы между проверкой и обучением службе: собака отдрессирована — значит, её поведение соответствует требуемому.
Современные условия собаководства, изменения требований к собаке вынуждают во многом перестраивать комплекс проверок поведения. Появилась собака, теснейшим образом связанная с урбанистической цивилизацией, собака горожанина. Это совершенно особое животное, его часто и вполне справедливо называют компаньоном, поскольку именно разделение с человеком его интересов, общение как самоцель, партнёрство не одни в утилитарном смысле являются целью существования подобной собаки. Среди компаньонов оказываются не только декоративные собаки, но и все группы пользовательных собак.
Возникает парадокс: собака используется вовсе не по тому назначению, для которого данная порода была выведена, но при этом приходится прилагать массу усилий, чтобы сохранить породу, если и не неизменной, то хотя бы максимально близкой к исходной. В этой ситуации способ проверки, когда обучение службе и является тестом соответствия поведения данной собаки породному образцу, оказывается сложным либо невозможным.
В нашей стране подавляющая часть племенных собак содержится не в питомниках, а у частных лиц. Владельцы зачастую не видят смысла в обучении собаки службе, которую она никогда не будет выполнять. В этом есть определённая двойственность восприятия самого человека: владельцу приятно, что его компаньон — суровая караульная собака, при этом он совсем не желает тратить своего золотого времени, чтобы обучать питомца правильной охране пакгауза. В результате обучение упрощается: так было в своё время с защитно–караульной службой, когда сначала из неё убрали навык конвоирования задержанного, а потом превратили обыск нарушителя в его повторное нападение на дрессировщика.
Изменилась социальная среда, изменился социальный заказ, претерпело существенные изменения обучение, началась эпоха бурного изобретения тестов: были прямые заимствования западного опыта и собственное творчество. Переход от проверки–службы (условно назовём так данный класс проверок) к проверке племенной пригодности (ведь селекционера интересует сохранение поведенческого портрета при ограниченном утилитарном применении племенного ядра) как раз и знаменует современный этап селекции по поведению.
Каковы же должны быть принципы проверки племпригодности? Прежде всего, селекционер старается максимально отстроиться от приобретённого опыта и оценить врождённые качества.
Проверка должна быть максимально формализована: любой дрессировщик, живи он в Москве или Салехарде, должен испытывать собаку совершенно одинаковым образом, одинаково же интерпретируя полученные результаты. Следовательно, проверка должна быть очень простой и абсолютно воспроизводимой, а её результат — однозначным.
Чем сложнее проверка, тем больше вероятность двух событий, сводящих её ценность к минимуму: первое — собаку обучают искомому поведению и второе — личные пристрастия проверяющего к точности выполнения тех или иных элементов мешают стандартно оценить выраженность проверяемого признака.
На наш взгляд, не следует оценивать результаты проверки в баллах, не говоря уже о том, что всегда сложно договориться, как поступать на стыке двух оценок, но любые деления весьма условны: поведенческие признаки не дискретны. Кроме того, использование баллов при проверке порождает ненужные страсти среди владельцев, тогда как, с точки зрения зоотехника, любой балл выше некоего, оговорённого в правилах оказывается достаточным для допуска в разведение. Пока проверка производится по принципу «да — нет», «прошёл — не прошёл», она не вызывает желания готовить к ней собаку (по крайней мере, у большинства владельцев); стоит ввести баллы, и хозяин стремится натренировать собаку, что опять–таки искажает результаты. По нашему убеждению, проверка поведения должна быть ничуть не азартнее процедуры снятия зоотехнических промеров.
Итак, ещё раз: проверка поведения предполагает абстрагирование от опыта собаки, простоту исполнения и интерпретации, однозначность («+» и «—» либо «годен», «условно годен», «не годен»).
Теперь о том, что же проверять. В последние годы часто говорят о проверке ВНД. Действительно, основные характеристики высшей нервной деятельности проверять следует, весь вопрос в том, что же действительно оценивают в тестах с подобным названием. Часто, хотя и не  всегда, проверяют силу нервной системы, значительно реже её подвижность, и практически никогда не оценивают уравновешенность.
Мы не будем детально разбирать существующие тесты, поскольку разные школы дрессировки, кто от чистого сердца, а кто и стремясь заинтриговать потенциального клиента максимально научным подходом к его собаке, под одним и тем же названием проводят разные тесты, зачастую по–разному трактуют результаты одних и тех же проверок, порой вводят элементы, не имеющие непосредственного отношения к оцениваемым характеристикам. Речь пойдёт о том, что и как можно проверить. Зная основы высшей нервной деятельности, представляя особенности поведения собаки, нужно увидеть за любыми напластованиями суть проверки, выявить её адекватность исследуемому признаку и определить её ценность с точки зрения селекции.

Проверка силы нервной системы

Этот признак необходимо проверять у собак любых пород, поскольку слабость нервной системы однозначно должна быть причиной исключения собаки из разведения. Собаку со слабой нервной системой сложно обучать, она мало адаптивна, поскольку, оказавшись перед сложной задачей, она «сбоит». Словом, подобная собака ненадёжна, по большому счёту неуправляема и приносит владельцу вместо радости общения с интеллектуальным животным массу проблем.
Собака со слабой нервной системой, как правило, истерична, для неё впасть в агрессию, вызванную страхом, совершенно естественно. Но даже очень маленькая беспричинно агрессивная собака нетерпима в обществе!

Реакция на громкий звук

Наиболее частый способ проверки силы нервной системы — это реакция на громкий звук, чаще всего на выстрел. Это достаточно адекватный тест, хотя нельзя пользоваться только им. Зачастую повышенная реакция на громкий звук может иметь совершенно иные корни. Так, в ряде случаев подобная реакция не коррелирует с силой нервной системы: у данного животного подобная сверхчувствительность объясняется особенностями восприятия.
Кроме того, боязнь звуков бывает приобретённой. Горожане очень часто добиваются этого эффекта, взяв щенка «посмотреть салют»: перевозбуждённая, вскрикивающая толпа, грохот и вспышки пугают животное и вырабатывают стойкий условный рефлекс (громкий звук — чувство страха). Боязнь громкого звука вызывает и знакомство с грозой. Непонятные, пугающие звуки и яркие вспышки света часто сочетаются со слабыми ударами блуждающих токов. Неприятный опыт прочно ассоциируется со звуками грома, а потом и сильными звуками вообще.
Таким образом, при проверке реакции на выстрел мы не можем безошибочно разделить действительно слабую нервную систему, повышенную чувствительность именно к звуку (для некоторых пород это может быть вполне адаптивным признаком) и разнообразные случаи звуковых фобий. Следовательно, этот тест должен быть дополнен каким–либо ещё.

Лобовая атака

Косвенно силу нервной системы можно оценить по способности собаки решать сложные задачи. До определённой степени этому требованию соответствует проверка реакции собаки на лобовую атаку, проводимая для многих служебных пород. Подчеркнём, что совсем необязательно агрессивное поведение собаки по отношению к нападающему. При сильной нервной системе собака может и не реагировать на него, и проявлять любопытство. А вот трусость, стремление бежать, т. е. отказаться от решения задачи вообще, — это уже признак слабой нервной системы.
Можно возразить, что и в случае лобовой атаки возможно искажение результатов за счёт жизненного опыта собаки. Феномен приобретённой беспомощности вовсе не так редок. Немало собак, попав в руки хозяев, склонных командовать, вести себя жёстко, научаются бояться нападающего на них человека. Тем не менее при совпадении результатов звукового теста и лобовой атаки можно говорить о слабости или силе нервной системы с большой долей уверенности.
Понятно, что проверка лобовой атакой адекватна для небольшого круга пород. В тех породах, где агрессия к человеку не приветствуется либо является дисквалифицирующим пороком, приходится идти иным путём. Здесь скорее уместны достаточно ранние проверки на новизну раздражителя, на большой объём информации. Подобные проверки проводились, но их общий недостаток — сложность воспроизведения, трудность интерпретации результатов. Тем не менее это, похоже, единственный путь, пригодный для практической работы, поскольку все физиологические методики требуют оборудованных лабораторий, обученного персонала и значительного времени.
Отметим попутно, что проверка лобовой атакой зачастую используется для определения уровня врождённой агрессивности, но этот признак с её помощью определить нельзя — слишком велико влияние предшествовавшего опыта, возможность прямого научения. На наш взгляд, для определения врождённого уровня агрессивности просто нет и не может быть адекватных тестов. Агрессия является слишком сложной по контексту и многогранной мотивацией, чтобы можно было вычленить её врождённую компоненту. Определять врождённый уровень агрессии, на наш взгляд, примерно то же, что оценивать врождённое стремление питаться вкусно и разнообразно: существуют тысячи факторов, влияющих на базовую характеристику и модифицирующие её радикально.
Силу нервной системы можно оценивать объективным способом, используя адаптированный к практике испытаний лабораторный бромкофеиновый тест. Изначально в физиологических опытах, в частности в лаборатории П. К. Анохина, силу нервной системы определяли по следующей схеме. У собаки вырабатывали сложный двигательный навык (обыск нескольких, открывающихся с помощью педали, кормушек), определяли скорость его выполнения. Далее животному вводили кофеин (в другой серии опытов бром) и определяли, насколько изменится скорость выполнения навыка. У животных с сильной нервной системой эта скорость практически не изменялась или увеличивалась. Животные со слабой нервной системой не работали (работали медленнее) либо под бромом, будучи заторможенными, либо под кофеином, будучи перевозбуждёнными.
Безусловное достоинство теста в том, что скорость работы собаки сравнивается не с неким шаблоном, но исключительно с её собственными результатами.
Применение бромкофеинового теста в качестве проверки для племенного допуска оказывается сложно по двум причинам. Отнюдь не каждый владелец может (точнее, хочет) отрабатывать достаточно сложный двигательный навык у своей собаки. Не менее сложно у многих владельцев преодолеть боязнь любого медикаментозного воздействия на собаку, они действительно считают, что получение брома и кофеина может принести вред их питомцу. Добиться взаимопонимания удаётся далеко не всегда.

Подвижность процессов возбуждения и торможения

Этот тест полезен для селекции ряда пород. Так, современная проверка поведения для отечественных овчарок (кавказская, среднеазиатская, южнорусская) обязательно включает этот элемент. Возбуждённую после проверки лобовой атакой собаку проводят мимо спокойно стоящих людей. При хорошей подвижности процессов собака легко «тормозится» и спокойно проходит мимо посторонних.
Однако следует помнить, что подвижность нервных процессов совсем не абсолютное благо: для ряда пород высокая подвижность оказывается нежелательным признаком, для других эта черта достаточно безразлична.

Уравновешенность

Данный показатель высшей нервной деятельности, как это уже говорилось, является конкретной породной характеристикой. Его имеет смысл проверять лишь тогда, когда есть опасность ухода от породного типа поведения, например, если в породе, которой свойственна флегматичность, появляются «холерики».
Подчеркнём, что и подвижность, и уравновешенность являются конкретными породными характеристиками: то, что приветствуется в одной породе, вполне может стать причиной для выведения собаки из разведения в другой.
Значимость различных тестов для породы со временем меняется. Тест, актуальный ещё вчера, сегодня может оказаться незначащим либо даже вредным, поскольку проверяются не те качества, по которым идёт отбор.
Только силу нервной системы, мы не устаём это подчёркивать, следует проверять неукоснительно.

Обучаемость

Данная характеристика лучше всего оценивалась при проверках–службах. Коль скоро собаку обучали данной службе или курсу дрессировки, становилось понятно, насколько данная собака укладывается в принятый норматив (количество собакочасов на усвоение конкретной службы). Тем не менее на современном этапе этот показатель по наличию диплома о дрессировке определить уже не удаётся. В настоящий момент помимо «канонических» проверок–служб существует масса их модификаций, целый букет новых комплексов типа собака–телохранитель, собака в городе и т. п. Здесь критерии оценки точности работы и скорости обучения просто ещё не выработаны. В дрессировку пришли не только специалисты высочайшего уровня, но и люди, откровенно не  умеющие работать с собаками. Разброс по качеству, методам, подходам к дрессировке стал огромным. Закономерно, что селекционеры на результаты прохождения проверок–служб опираются далеко не всегда, делают это осторожно, предпочитая для племенного использования проверку поведения.

Ранние проверки поведения

Очень привлекательна идея проверки поведения в максимально раннем возрасте. Действительно, как удобно было бы выбрать ещё в месячном возрасте щенков, у которых наиболее полно выражены породные особенности поведения, и позднее провести отбор только по экстерьеру. Ранняя выбраковка экономически выгодна, она позволяет подобрать собаке владельца, который будет вполне удовлетворён её поведением, словом, обладает массой достоинств.
Однако разработать подобные тесты оказывается крайне сложно, а их прогностическая ценность не слишком высока. Да, можно рано выбраковать щенков с резкими отклонениями в поведении, но таких ничтожно мало.
Специфические породные качества в раннем возрасте явно не дифференцируются. Можно привести массу примеров позднего включения таких, казалось бы, закреплённых комплексов, как охотничье поведение. Многие охотники хоть раз, да сталкивались с поздним созреванием собак. Бывают лайки, которые до двух и более лет мало интересуются добычей, а потом становятся выдающимися работниками. Хватает и борзых, по первому полю скачущих удивительно тупо, а по второму превращающихся в  изумительных мастеров. У щенка эти качества проверить нельзя. Точно так же трудно понять, станет ли данный щенок служебной породы хорошим караульщиком.
При ранних проверках можно оценить общее соответствие поведения породному типу. При этом щенков сравнивать друг с другом можно лишь в пределах данного помёта. Чем меньше щенки, тем сильнее сказываются особенности физиологического развития. При стандартном актировании в 45–дневном возрасте физиологический возраст может различаться, а особенности раннего развития, выкармливания и содержания под сукой очень сильно влиять на поведение щенков.
В общем и целом в раннем возрасте можно оценивать силу нервной системы всё по той же реакции на громкий звук, при этом тест обязательно повторять несколько раз в разной обстановке. Единственное предъявление, когда часть щенков только проснулась, другие уже наигрались и проголодались, а третьи только нашли что–то увлекательное, ничего не говорит о силе их нервной системы. Лишь повторяемость результатов показывает их достоверность.
Вполне адекватна и проверка на новизну раздражителя, на исследовательское поведение (также несколько предъявлений). Попытки в раннем возрасте оценить агрессивность щенка совершенно бессмысленны. Если щенок рычит и кидается на руки, это говорит скорее о его самоуверенности и игривом настроении, чем о высоком уровне агрессии.
Желательно оценить бодрость щенка, его жизнерадостность, уверенность — для всего этого необходимо достаточно длительное наблюдение за щенками. Если породе, допустим, свойствен взрывной темперамент, выбор щенка с максимальной выраженностью этого признака будет ошибочным. Подобное животное, став взрослым, скорее всего, будет обладать неуравновешенной нервной системой. Аналогично выбор «сонного» щенка в породе, отличающейся флегматичностью, также, скорее всего, будет выбором крайнего и соответственно нежелательного варианта поведения.
Безусловно, интересует наличие у щенков самоуверенности и сообразительности. Последний признак весьма актуален для пород, которым свойственна самостоятельность, малая зависимость от человека. Для лаек существует в числе прочих и такой способ отбора: щенка кладут на табурет и наблюдают, что он станет делать. Щенок, соображающий, что не надо падать с табурета, избегающий исследовать пустоту (иногда проверяют совсем маленьких, ещё не открывших глаза щенков), действительно оказывается хорошей рабочей собакой.
Это вполне объяснимо: детёныши псовых при относительно медленном развитии, при долгом детстве очень рано приобретают способность к пониманию простейших закономерностей. Так, в наших наблюдениях волчата, не достигшие месячного возраста, решали весьма сложную для многих видов задачу на обходной путь. Решётка, между прутьями которой они научились убегать из клетки, была загорожена, при этом смежную стенку клетки оставили открытой. Стоило выпустить волчат в клетку, где они встретили преграду на знакомом пути, как они немедленно нашли обходной и ускользнули на волю. Это решение отнюдь не тривиально, ведь и людям часто случается остановиться перед преградой и задуматься: как же её обойти? — и это при куда более развитом интеллекте и богатом жизненном опыте.
Отсутствие формализованных проверок в раннем возрасте, сложность их разработки приводят к тому, что каждый селекционер отбирает щенков по комплексу критериев, сформулировать который он зачастую оказывается не в состоянии, по неким маркерам, порой просто опираясь на интуицию или принцип сходства с наиболее выдающимися предками.

Рассудочная деятельность животных

Существование у высших животных разума до сих пор является предметом дискуссий в научных кругах, авторы данной книги разделяют уверенность в том, что высшие позвоночные им, безусловно, обладают.
Появление рассудка — вершина эволюции психики. Вместе с тем он не является чем–то обособленным, а лишь одной из сложных форм поведения. Интеллектуальное поведение не только теснейшим образом связано с различными формами врождённого поведения и научения, но и само складывается из индивидуально изменчивых компонентов поведения. Оно является высшим итогом индивидуального накопления опыта, поэтому даёт наибольший приспособительный эффект и способствует выживанию особей и продолжению рода при быстро протекающих изменениях в среде обитания. Интеллект собаки находится, несомненно, на более низкой ступени развития, чем интеллект человека и даже обезьяны. Говоря о проявлениях рассудка у животных, корректно пользоваться термином рассудочная деятельность.
Рассудочная деятельность животных издавна привлекает к себе внимание учёных. Этой проблеме посвящены многие работы Ж. Ламарка (1809), Ф. Кювье (1838), Ч. Дарвина (1859), Н. М. Сеченова (1863), Э. Торндайка (1911), Р. Йеркса (1913), В. Вагнера (1913) и других авторов прошлого века; В. Келлера (1921), А. Н. Северцева (1922), И. С. Бериташвили (1966) и многих других.
Изучение биологических основ рассудочной деятельности прошло длинный и тернистый путь. Её экспериментальное исследование очень трудно из–за сложности подбора объективных методик и выбора критериев объективной оценки.
Классическими работами, посвящёнными этой интереснейшей и важнейшей в общенаучном плане проблеме, являются труды советского учёного Л. В. Крушинского, долгие годы работавшего в Московском государственном университете. За свои разработки в этой области он был удостоен звания члена–корреспондента Академии наук СССР, а его монография «Биологические основы рассудочной деятельности» — Ленинской премии. Л. В. Крушинским была создана уникальная в своём роде лаборатория физиологии и генетики животных на Биологическом факультете МГУ. Авторы настоящей книги М. Н. Сотская и Е. Н. Мычко в этой лаборатории в течение длительного периода времени занимались изучением рассудочной деятельности и других аспектов поведения собак и их диких сородичей: волков, шакалов, лисиц, енотовидных собак, песцов и корсаков.
Наиболее характерное свойство рассудочной деятельности животных —

«способность улавливать простейшие эмпирические законы, связывающие предметы и явления окружающей среды, и возможность оперировать этими законами при построении программ поведения в новых ситуациях»
    (Л. В. Крушинский)

Рассудочная деятельность отличается от любых форм обучения. Эта форма адаптивного поведения может осуществляться при первой встрече организма с необычной ситуацией, создавшейся в среде его обитания. В том, что животное сразу, без специального обучения может адекватно среагировать, и заключается уникальная особенность рассудочной деятельности как приспособительного механизма в многообразных, постоянно меняющихся условиях окружающей среды.
По определению Л. В. Крушинского, рассудочная деятельность — это выполнение животным адаптивного поведенческого акта в экстренно сложившейся ситуации. Эта уникальная возможность приспособления организма к среде возможна только у животных с хорошо развитой нервной системой.
Собаки имеют высокоразвитый головной мозг, и рассудочная деятельность у них сильно выражена. Лабораторные исследования показывают, что по уровню развития рассудочная деятельность представителей семейства Волчьих занимает в сравнительном ряду следующее место после обезьян и дельфинов. Элементы рассудочной деятельности собак весьма многообразны: они проявляются в избегании собакой опасностей, преодолении препятствий, в частности, открывании различных запоров, ловли дичи и т. д. Однако рассудочная деятельность далеко не всегда используется в повседневной жизни, большей частью животное предпочитает действовать по привычному шаблону. В поведении человека шаблоны также играют огромную роль, часто мы действуем автоматически, не задумываясь. Человеку, привыкшему ездить ежедневно по одному и тому же маршруту на работу, бывает исключительно трудно изменить его. Сложно бывает перестроиться с привычных и заученных понятий на новые и т. д. Как говорил о феномене рассудочной деятельности сам Л. В. Крушинский, «думать трудно».
Экспериментальное изучение рассудочной деятельности собак показало, что после первых успешных решений задач некоторые собаки начинали ошибаться и отказываться от решений. У ряда животных перенапряжение нервной системы при решении трудных задач приводило к развитию своеобразных неврозов (фобий), выражавшихся в развитии боязни обстановки опыта. После отдыха собаки работали нормально. Это говорит о том, что рассудочная деятельность требует большого напряжения ЦНС, в силу чего проявление её собаками представляет собой скорее исключение, чем правило.
В качестве примера рассудочной деятельности можно привести способность животных экстраполировать функцию, известную на определённом отрезке, за его пределы. В лабораторных опытах это выглядело так. Собаке предлагали две миски (пустую и с кормом), давали возможность начать есть, после чего миски раздвигали в противоположные стороны, пока они не скрывались за непрозрачной ширмой. Для получения корма собака должна была экстраполировать движение кормушки на видимом участке пути и обойти ширму с нужной стороны.
Большинство собак с успехом решало данную задачу, чего нельзя сказать о многих других видах животных, использованных в опытах. Ведь задача эта проста только на первый взгляд — на самом деле животное должно понять, что кормушка не может исчезнуть бесследно (ориентация на звук и запах исключались), что непрозрачная преграда непроницаема (многие виды пытались пройти ширму насквозь). В усложнённых вариантах опытов (проход к корму по лабиринту) необходимо было делать поправку на положение собственного тела в пространстве и на все изменения его относительно траектории движения стимула. Помимо экстраполяции существует ещё много вариантов использования животными рассудочной деятельности.
Выработка условных рефлексов происходит без участия рассудочной деятельности. Обычные навыки общего курса дрессировки почти не требуют от собаки проявлений разума. Однако когда работа требует большой самостоятельности, например пастьба стада, охота лайки или борзой, действия собаки–поводыря или спасателя, рассудочная деятельность занимает в ней значительное место.

Модель поведенческого акта

Мы уже говорили о неприемлемости переноса своего видения мира на восприятие собаки. Почти во всех проблемных ситуациях неэффективным оказывается и классический подход, когда все действия собаки трактуются в свете вульгаризированной теории условных рефлексов. Тем не менее многие дрессировщики подходят к общению с собакой как к управлению некой биологической машиной, когда достаточно выработать ряд условных рефлексов, а далее остаётся только применять нужные безусловные и условные стимулы, и «машинка» будет работать. Такое возможно лишь до тех пор, когда в изменившейся ситуации данный стимул не окажется безразличным либо слишком слабым. Строить своё общение с животным, действуя методом проб и ошибок или пытаясь воспользоваться подходом, сработавшим на другой собаке, также оказывается не слишком эффективным. Неужто действительно: сколько собак, столько подходов и общее тут искать невозможно?
Вовсе нет. Для того чтобы понять поведение собаки в каждом конкретном случае, вполне возможно использовать общую модель.

Компоненты поведения

Напоминаем, что поведение высших позвоночных животных, и в их числе собаки, складывается из трёх различных по генезису составляющих: врождённого поведения, приобретённого поведения и элементарной рассудочной деятельности.
Первый компонент — врождённое поведение — свойствен для вида в целом. В норме любая собака данной породы и пола обладает одним и тем же комплексом врождённых реакций. Однако отнюдь не всегда все изначально заложенные реакции смогут проявиться в полном объёме. Кроме того, если рассматривать врождённое поведение как некую программу действия, то окажется, что многие её части включаются не одновременно, а лишь с наступлением определённого возраста при наличии внешних и внутренних факторов. Ряд сложных наследственных поведенческих программ могут не включиться или не проявиться во всём объёме в отсутствие определённых благоприобретённых реакций.
Второй компонент — приобретённое в ходе индивидуального развития поведение (обучение). Понятно, что в этой области различия между животными даже одной породы будут максимально велики. Не следует воспринимать условный рефлекс только как классический, или павловский рефлекс, который образуется при сочетании во времени двух раздражителей, обычно индифферентного и безусловного.
В ходе жизни чаще образуются сложные рефлекторные цепи, включаемые не только безусловными, но и условными стимулами. Очень большое значение имеет подражание, когда одно животное обучается воспроизводить условный рефлекс другого. Так, при традиционном содержании пастушеских собак–волкодавов приёмам простейшего управления стадом они обучаются не столько от пастухов, сколько от других собак.
Следует отметить, что если скорость выработки условных рефлексов примерно одинакова у разных пород (строго говоря, практически константна для разных видов позвоночных), то вот быстрота разрушения этих временных связей различается очень сильно. Подробнее обучение рассмотрено в отдельной главе.
Рассудочная деятельность (РД), как это уже говорилось, является особой формой поведения, отличной от двух других.
При повторах ситуации рассудочная деятельность уже не применяется, решение задачи происходит на условно–рефлекторном уровне. Понимать это отличие РД принципиально важно. Очень часто владельцы говорят о том, что собака подумала и сделала то–то или то–то. В подавляющем большинстве случаев ни о каком проявлении рассудочной деятельности нет и речи. Собака просто выполнила некий привычный поведенческий акт. Когда собака «задумывается» при подаче знакомой команды, суть дела не в том, что она «думает», как лучше выполнить приказ, а в отвлечении, неповиновении, в недоведении вырабатываемого условного рефлекса до полного автоматизма (к этому вопросу мы вернёмся отдельно, говоря о дрессировке).
Врождённый компонент, обучение и рассудочная деятельность имеют разные нормы реакции. Понятие о норме реакции — основное положение генетики, с позиций которой рассматриваются взаимоотношения индивидуально приобретённого и врождённого в формировании фенотипа. Наследуются не определённые количественные признаки организма, а лишь определённые нормы его реакций.
Генотип не меняется под влиянием внешней среды в процессе онтогенеза. Фенотип формируется в результате взаимодействия генотипически обусловленных норм реакций и тех внешних условий, в которых развивается животное.
Это весьма актуально при рассмотрении роли врождённых и индивидуально–приобретённых признаков в формировании поведения. Нормы реакций каждой из трёх составляющих поведения обуславливают относительную долю врождённых и приобретённых компонентов.
В процессе эволюции происходит существенное перераспределение удельной массы врождённого поведения, обучения и рассудочной деятельности. У высших животных последняя начинает играть всё большую и большую роль.

Необходимые термины

Теперь необходимо разобраться с рядом понятий следующего уровня. Определения, которыми мы пользуемся ниже, взяты из Словаря физиологических терминов, Биологического энциклопедического словаря, Этологического словаря (A. Heymer), других физиологических и этологических источников и приведены в соответствие друг с другом.
Источником активности всех живых существ являются потребности. Они генетически запрограммированы, определяются только внутренним состоянием организма, по сути своей абстрактны и могут быть выражены только через присущие им мотивации. Организм обладает многими потребностями, как правило, в каждый конкретный момент осуществляется одна, доминирующая потребность, реже может удовлетворяться синергическая (взаимодополняющая) пара, например еда и питьё.
Расшифруем данное определение. Все потребности, существующие у организма, направлены на поддержание его жизнедеятельности. Потребности безусловно абстрактны, выражаются в обобщённой форме. Так, потребность в определённом количестве пластических материалов для обновления клеток собственного тела может быть выражена только через стремление получить кусок мяса либо другой пищи.
Понятно, что разные потребности имеют в каждый момент разную актуальность, одни по мере удовлетворения ослабевают, другие усиливаются. Существование одновременно двух равно сильных потребностей ставит организм в условия внутреннего конфликта, который разрешается в пользу более нарастающей потребности. Количество типов потребностей относительно невелико, к ним можно отнести потребность в веществах, энергии, отдыхе, информации, сохранению собственной жизни, половом партнёре, социальном партнёре.
Мотивация представляет собой физиологический механизм активирования в памяти образов объектов и действий, связанных с ними и направленных на удовлетворение потребности. Мотивации совершенно конкретны, они приобретаются и формируются в ходе жизни, могут преобразовываться. Для удовлетворения определённой потребности может существовать несколько, зачастую множество мотиваций. Чем богаче жизненный опыт животного, тем больше формируется мотиваций. Возьмём для примера удовлетворение потребности в пище. У одной собаки, растущей в условиях питомника, потребность удовлетворяется через единственную мотивацию: в определённый момент появляется миска с едой. Любые попытки выработать иной мотивационный путь пресекаются. Другая собака живёт в обогащённой среде. Её потребность в пище может удовлетворяться за счёт корма, получаемого от хозяина, за счёт охоты на грызунов (а по случаю и соседских кур), при подборе съедобных кусков с земли, за счёт попрошайничества у чужих людей и посредством прямого воровства съестного. Понятно, что при таком многообразии мотиваций вторая собака быстро удовлетворит потребность, а при невозможности воспользоваться уже существующими мотивациями легко выработает новую.
Таким образом, при наличии равной врождённой основы мотивации (наиболее характерный для хищника способ добычи пищи) окончательный вариант и их количество сильно различаются. Итак, мотивации конкретны, индивидуальны и включают в себя два компонента поведения, врождённый и приобретённый, тесно связаны с эмоциями.
Эмоции представляют прогноз возможности удовлетворения какой–либо потребности либо оценку степени её удовлетворения. Такой прогноз осуществляется посредством сопоставления на основе врождённого и приобретённого опыта необходимых действий в сравнении с информацией о текущей ситуации. Возрастание вероятности вызывает положительные эмоции, которые животное стремится усилить, продлить, повторить, падение вероятности приводит к возникновению отрицательных эмоций, которые соответственно организм стремится ослабить, прервать, предотвратить. Таким образом, именно эмоции оказываются активным подкреплением тех или иных действий. Они базируются и на врождённом, и на приобретённом компонентах.
Рефлекторный поведенческий акт — конкретная совокупность безусловных и условных рефлексов разной степени сложности, сложившаяся в течение жизни конкретного животного и служащая для достижения результата в конкретных условиях. По сути своей рефлекторный поведенческий акт — это овеществлённая, облечённая в действия мотивация.
При изучении поведения животных учёные постоянно сталкиваются с необходимостью выделения из общей сложной картины элементарных составляющих. Даже классический слюнный рефлекс сопровождается движением к пище, изменением дыхательной функции и сердечной деятельности, включением секреторной и моторной функций кишечника, активизации функции эндокринных желёз и т. д. Поэтому понятие «рефлекс» в качестве элементарной единицы поведения оказывается неприемлемым, и исследователям приходится принимать в качестве единичного достаточно сложный фрагмент поведения.
Л. В. Крушинский ввёл понятие унитарной реакции, которую он определяет как «целостный акт поведения, формирующийся в результате интеграции условных и безусловных рефлексов, соотношение которых не строго фиксировано». Этот акт поведения направлен на выполнение одиночного приспособительного действия, которое при различных способах своего осуществления имеет определённый шаблон конечного исполнения. Унитарная реакция поведения складывается из различных рефлексов, которые могут иметь разное соотношение врождённых и индивидуально–приобретённых компонентов.
Часто животное, вынужденное изменить своё поведение, не вырабатывает новых рефлексов, а составляет новый комплекс из уже готовых шаблонов — унитарных реакций.
Понятия «рефлекторный поведенческий акт» и «унитарная реакция» примерно соответствуют друг другу и взаимозаменяемы.
Смещённая активность — рефлекторный поведенческий акт, реализуемый в несвойственном ему контексте. В результате действия, в других условиях являющиеся необходимыми и адекватными, будучи оторваны от присущего для них контекста, выглядят нерациональными, неадекватными.
Так, возбуждённая собака, не получив, допустим, требуемой игрушки, принимается совершать копательные движения лапами, кусает ножку стула или делает что–либо ещё столь же бесполезное для достижения цели, хотя отнюдь не бесполезное для внутреннего состояния организма.
Стереотипные реакции — частный случай смещённого поведения. Животное приобретает привычку выполнять некую двигательную последовательность, причём такая стереотипная реакция может воспроизводиться в течение очень долгого времени, иногда даже часов, и сохраняется порой пожизненно. Подобные реакции часто возникают при ограничении разнообразия двигательной активности, например, у животных, содержащихся в обеднённой среде клеток и вольер. Кто не  видел в зоопарках лис, волков, медведей, часами кружащих по одной и той же траектории либо ритмично прыгающих, переминающихся с ноги на ногу?

Модель

Теперь рассмотрим собственно модель поведенческого акта животного. Оговоримся сразу, мы не претендуем на то, что верна только эта модель, но считаем, что приближение к истине достаточное, чтобы она стала удобным инструментом в работе. Мы применяем её (около десяти лет с момента разработки) для расшифровки, коррекции и прогнозирования сложных проблем поведения собак, и за всё это время модель показала себя вполне адекватной.
Первый путь. Итак, в организме животного активировалась и стала доминировать некая потребность или синергические потребности, прочие (конкурентные) не поднимаются пока до уровня включения мотиваций. Данная потребность в конкретных условиях может быть удовлетворена одной, наиболее вероятной мотивацией, которая реализуется через определённый поведенческий акт. Исполнение данного рефлекторного поведенческого акта, обеспечивающего удовлетворение потребности, вызывает положительные эмоции. Рефлекторный поведенческий акт повторяется, пока потребность не будет удовлетворена или заблокирована усилившейся конкурентной (последний случай мы рассматривать не будем, поскольку он принципиально от первого не отличается). Таким образом, осуществляется стандартный вариант поведения: потребность — мотивация — рефлекторный поведенческий акт — положительная эмоция — подкрепление ценности мотивации через механизм обратной связи. Далее аналогичным образом начинается удовлетворение новой доминирующей потребности, и так бесконечно, поскольку полное отсутствие хотя бы одной потребности означает прекращение жизни данного организма.
Однако в среде имеется множество факторов, которые могут препятствовать осуществлению стандартного пути.
Второй путь. Потребность доминирует, но мотивация не соответствует существующим условиям, и рефлекторный поведенческий акт не даёт желаемого результата. Возникают всё усиливающиеся отрицательные эмоции. Есть несколько возможностей их избежать.
Первая возможность: включается достаточно сильная конкурентная потребность, и решение конфликта на некоторое время откладывается. Это не столь нелепо, как может показаться: по истечении неопределённого отрезка времени, когда первоначальная потребность будет активирована уже на более высоком уровне, ситуация может вернуться к привычному состоянию и стандартный путь окажется возможным.
Однако нормализация условий происходит отнюдь не всегда. Тогда есть вторая возможность: перебор мотиваций, связанных с данной потребностью. Так, голод собака может утолить привычной кашей с мясом, а может погрызть кость или съесть кусок хлеба.
В отсутствие и этой возможности остаётся третья: животное осуществляет в случайной последовательности массу рефлекторных поведенческих актов, хоть как–то связанных с основной мотивацией. Например, голодная собака в отсутствие владельцев гремит миской, лижет её, трогает лапой холодильник и скулит, подходит к двери на улицу, лает, заглядывает в комнату хозяина. Эти рефлекторные поведенческие акты не обеспечивают удовлетворение потребности и бессмысленны в данном контексте, т. е. налицо состояние смещённой активности.
Рефлекторные поведенческие акты, выполняемые при смещённой активности, в определённой мере самодостаточны. Прыгая, бегая, что–то грызя, собака отчасти удовлетворяет потребность в движении, вызывая потребность в отдыхе, т. е. включает конкурентные потребности и возвращается временно к первому пути.
Посредством смещённой активности возможно чисто случайное решение первоначальной задачи. Подобный путь не совсем точно называют методом проб и ошибок. На самом деле собака не пытается найти решение путём перебора различных вариантов, большая часть которых ошибочна и лишь один или несколько верны.
Собака в состоянии смещённой активности действует рефлекторно, пока не получает подкрепления за случайно выполненные правильные действия (на этом, кстати, основан один из наиболее продуктивных методов цирковой и иной сложной дрессировки животных). Как только потребность начинает подкрепляться, возникают, всё более и более усиливаясь, положительные эмоции. В результате закрепляется новый рефлекторный поведенческий акт, срабатывающий в изменённой ситуации, — формируется новая мотивация. Впоследствии в подобной ситуации будет реализовываться через поведенческий акт именно эта, а не предшествующая мотивация.
Какие возможны осложнения в данном случае? В ходе смещённой активности новый адекватный рефлекторный поведенческий акт может не сформироваться. После нескольких переключений на конкурентные потребности и обратно начнут развиваться патологические состояния, причём как соматические (телесные), например истощение при неудовлетворении пищевой потребности, так и нервные, такие, как запредельное торможение, стереотипные реакции. Далее потребность должна быть либо удовлетворена, либо патологии закономерно углубятся: состояние истощения сменится дистрофией, нервная система войдёт в состояние нервного срыва, возникнет фобия.
Третий путь. Мы уже говорили, что важные, но неснимаемые на основе предшествующего опыта проблемы при огромном напряжении нервной системы можно разрешить, прибегнув к форме поведения, принципиально отличной от прочих.
Потребность пробуждена, но весь перебор мотиваций даёт неутешительный прогноз: с подобным животное ранее не сталкивалось, — возникают резкие отрицательные эмоции. Неслучайно новизна обстановки, её непонятность часто вызывают у животных страх — сейчас мы говорим не о страхе, вызванном потенциальной угрозой, а о реакции избегания отрицательных эмоций, о попытке уйти от решения задачи в целом. Если ситуация это позволяет, то столкновение с новизной тем и ограничивается — избеганием.
Однако когда потребность велика, а адекватных рефлекторных поведенческих актов просто нет, происходит включение рассудочной деятельности: животное находит решение не случайным способом, не путём неких последовательных действий, но сразу, в целом. Подобное решение со стороны выглядит как некое озарение (инсайт).
В случае принципиальной новизны возможно следующее: потребность — её критическое нарастание — сильнейшая мотивация — отсутствие адекватных рефлекторных поведенческих актов — отрицательные эмоции — рассудочная деятельность — удовлетворение потребности — сильнейшие положительные эмоции — закрепление нового рефлекторного поведенческого акта. Ещё раз подчеркнём, что этот способ решения задачи наиболее труден, в случае ошибки с очень высокой долей вероятности развиваются нервные срывы, фобии.
Теперь проиллюстрируем сухую модель примерами. Возьмём потребность в пище, проявления которой трудно спутать с иными потребностями.
Начнём со стандартного пути. С наступлением вечера собака испытала всё усиливающийся голод: в это время хозяева обычно кормили её из миски, что стоит в углу кухни. И в этот день, как и во все прочие, миска уже стояла на подставке, а хозяйка наполняла её вкусной едой, ласково подзывая собаку. Та быстро всё съела, облизала донышко миски, вильнула хвостом хозяевам и вернулась на своё место.
Итак, совместим эту зарисовку с моделью. Собака проголодалась — активация пищевой потребности.
Желание получать корм из миски на кухне — наиболее актуальная мотивация. Встала с места, пошла на кухню, наелась — рефлекторный поведенческий акт, сопровождаемый сильными положительными эмоциями.
Другой вариант. С наступлением вечера собака испытывала всё усиливающийся голод: в это время хозяева обычно кормили её из миски, что стоит в углу кухни. В этот день, однако, хозяева задерживались. Собака сходила на кухню, обнюхала пустую миску, полизала её и вернулась на место. Чем позднее становилось, тем больше беспокоилась собака, она то лизала миску, то грызла её край, поскуливала, бродя по пустой квартире. Наконец, она принялась буквально метаться по кухне, вскакивая то на стол, то на подоконник, не в силах дождаться, когда же появятся хозяева. Несколько раз она засыпала, но голод и беспокойство будили её, и она вновь металась, хватая зубами самые разные предметы. Уже под утро во время одного из таких приступов собака рванула зубами ручку холодильника и открыла его. Когда хозяева вернулись домой, их глазам предстала совершенно разгромленная кухня, пёс, с туго набитым животом блаженно посапывающий у распахнутой двери опустошённого холодильника. С тех пор на холодильник пришлось поставить запор, поскольку незапертую дверцу собака открывала, стоило хозяевам ступить за порог.
Итак, что произошло? Возникла потребность, но путём стандартного поведенческого акта удовлетворена не была. С нарастанием потребности всё чаще возникает смещённая активность. С нарастанием физической усталости пищевая потребность временно сменяется конкурентной потребностью в отдыхе, но потом потребность в пище вновь начинает доминировать. Во время одного из приступов смещённой активности собака случайно открывает холодильник и насыщается. Сформировывается новая мотивация, реализуемая рефлекторным поведенческим актом: для насыщения достаточно потянуть зубами ручку холодильника и открыть его.
Примеры истинного применения рассудочной деятельности весьма редки, в ряде случаев могут трактоваться двояко. Так, голодная собака может научиться открывать холодильник либо случайно, либо действительно связав воедино то, что данный предмет может вмещать в себя другие (для собак свойственно понимание размерности фигур, т. е. плоские они или объёмные, при этом последние могут вмещать в себя другие объекты — эта закономерность гораздо сложнее для восприятия животных, чем экстраполяция), и то, что хозяева извлекают из него еду.
С уверенностью отнести решение задачи, как добыть пищу, к случаям использования элементарной рассудочной деятельности авторы рискуют лишь в одном случае. Мы уже описывали его в других книгах, но придётся повториться.
Это случилось в одном из плодовых садов, охраняемых при помощи собак. Старая беспородная сука прожила в этом саду не один год, лаем оповещая охрану о том, что на территорию проникли нарушители. В один из дней сторожа решили отпраздновать какое–то событие: несколько человек набилось в тесную будочку, собираясь отведать жареную утку. Собака крутилась под ногами, выпрашивая кусочек, но дворняжку выставили на улицу и закрыли дверь. Не успели сторожа приступить к закуси, как из самой густозаросшей части сада донёсся захлёбывающийся от злости собачий лай — именно так собака облаивала подозрительных чужаков. Сторожа бросились вылавливать нарушителей. Обыск кустов потребовал изрядного времени, однако никто так и не был обнаружен; тогда же отметили, что собака молчит уже давно, а обычно она кидалась указывать, где спрятались воры. Поспешили вернуться к будке. Вот тут и стало ясно, что собака проявила недюжинную смекалку: она подняла ложную тревогу и, пока все искали несуществующих врагов, спокойно съела утку. Разумеется, дожидаться хозяев она не стала.
Вот здесь действительно принципиально новое решение задачи. Пищевая потребность сильна, очень высока мотивация, направленная на получение вкусной утки, но ни один из имеющихся рефлекторных поведенческих актов не срабатывает: люди не кормят, более того, отгоняют от пищи. Возникает решение: люди должны уйти от стола, сделают они это непременно лишь при появлении чужих, следовательно, надо сигнализировать, что чужой появился. Решение задачи было эффектным, а подкрепление просто великолепным, однако перейти в разряд стандартных способов насыщения оно не смогло, потому что история уже на следующий день стала достоянием всех.
Наиболее часты случаи использования элементарной рассудочной деятельности, когда животным угрожает некая опасность, им необходимо выбраться на волю. Столь же изобретательны бывают некоторые из них, стремясь получить некий привлекательный предмет.

Обучение

Помимо врождённого поведения существуют различные формы обучения, которые служат для приспособления организма к многообразным условиям среды обитания. Характерная особенность поведения этого типа — обязательная повторяемость ситуации, в которой осуществляется поведенческий акт. В результате поведение приобретает адаптивный характер за счёт выработки условных рефлексов. Индифферентный раздражитель приобретает сигнальное значение в результате сочетания с раздражителями, вызывающими интенсивную реакцию. Ведущая основа обучения — память. Так как в природе большая часть событий повторяется, то именно этот путь приспособления к окружающей среде является наиболее универсальным и наименее энергоёмким для организма.
Не следует забывать о том, что до самых недавних времён целенаправленная дрессировка осуществлялась с большим количеством собак, будь то псарня или полицейский питомник, и соответственно допускала выбраковку тех особей, с которыми традиционная методика не  справлялась. Современные подходы выглядят иначе. Во–первых, речь идёт об обучении и дрессировке собаки своего хозяина, той самой единственной и любимой, когда даже заикаться о выбраковке не приходится. Владелец вправе хотеть выдрессировать свою собаку, более того, в определённом смысле это его гражданский долг: необученная собака создаёт массу неудобств для посторонних лиц, она социально неприемлема. Помимо этого весьма радикально изменился спектр специальных служб, возникла совершенно новая профессия собаки — компаньон. Дрессировать компаньона, основываясь на традиционных методиках, зачастую оказывается если и не трудно, то хотя бы неудобно.
Следовательно, раз стандартного набора приёмов может и не хватить, без своего рода универсального ключа набор конкретных инструментов–приёмов часто бывает бесполезным. Как, скажите на милость, зная приёмы выработки движения по команде «Рядом» и «Ползи», отучить собаку без умолку лаять, когда она остаётся одна в квартире, притом ещё, что излюбленному занятию она предаётся не ранее, чем через полчаса после ухода хозяина? Более того, достаточно часты оказываются ситуации, когда и рутинный навык при применении стандартной методики вырабатывается с большим «скрипом». Таким образом, при воспитании собаки требуется индивидуальный подход, а само воспитание невозможно без понимания поведения собаки. Упрощённо говоря, необходимо знать, почему собака делает то или иное, каковы корни её действий, равно как и бездействия, насколько подобное поведение является нормой и что делать, если оно всё же в чём–то ненормально.
Пожалуй, обучение — один из сложных и терминологически запутанных разделов науки о поведении животного. Владелец собаки, начинающий дрессировщик, оказывается перед целым лесом проблем и явлений, которые он не может увязать в целостную картину. В сознании человека сталкиваются несколько стереотипных понятий, с одной стороны, и необходимость неких практических действий, не стыкующихся с этими понятиями, по отношению к собственной собаке — с другой. Результатом этого психологического конфликта зачастую оказывается собака с малоприемлемым поведением, и это неудивительно.
Обучение для очень многих даже продвинутых профессионально собаководов непосредственно связывается со знакомыми ещё со школьной скамьи павловскими рефлексами. Все эти опыты по выработке условных рефлексов весьма наглядны, легко запоминаются и в своё время были революционными в науке. Однако павловскими, классическими или условными рефлексами первого рода обучение не исчерпывается.
Многие владельцы доходят до этой мысли совершенно самостоятельно, наблюдая за поведением своей собаки. В результате они вынуждены в муках изобретать велосипед, поскольку практическая ценность выработки рефлекса слюноотделения в ответ на звонок или включение лампочки мало представима. Эти владельцы, воспринимая обучение собаки как выработку классических условных рефлексов, восстают против этого, справедливо считая, что подобный подход ничего не даёт собаке, неприятен для интеллектуального животного.
Очень часто приходится слышать, что собаку не хотят дрессировать, чтобы не мучить её, не  ломать её психику. Понятно, что в данном случае «младенца выплеснули вместе с водой», но как увязать процесс обучения собаки полезным навыкам с традиционными программами дрессировки? Для человека, не занимавшегося вопросом специально, сложно понять, что такое обучение, дрессировка, коррекция поведения, выработка приемлемых навыков, воспитание, как они соотносятся друг с другом и соотносятся ли вообще.
К сожалению, для не слишком подготовленного читателя обращение к научной литературе часто оказывается малопродуктивным. Из любой хорошей сводки по поведению он может узнать, что исследование обучения — это отдельная отрасль физиологии, что в данной области работали и продолжают работать различные школы, снискавшие себе мировую известность. Однако попытки понять в терминах физиологии высшей нервной деятельности, как обучать собаку, приводят к полнейшему сумбуру. В одних научных школах обучение полностью отождествляют с условно–рефлекторной деятельностью, тогда обучение — это и есть выработка условных рефлексов, и память услужливо возвращает собаковода к собаке с фистулой слюнной железы. Тем не менее он видит, что многое из того, чему собака явно обучилась на его же глазах, по мере взросления никак не вписывается в данный круг явлений.
Далее, в тех же сводках по поведению много внимания уделено различным формам ассоциативного обучения, и на практике кажется удобным применять оперантное обучение, но тогда совершенно неясно, что такое дрессировка, отлична ли она от обучения.
Нам представляется полезным отделить строго научный термин «обучение» от бытового понятия и для последнего использовать «научение».
Научение в целом, т. е. воспитание, обучение, дрессировка, имеет целью дать собаке некую целостную картину мира. Конкретное научение, т. е. формирование какого–либо понятия или навыка, происходит обязательно в два этапа.
На первом этапе научения собаке объясняют, что именно надо делать: происходит собственно обучение. При этом, как правило, собаку ставят в такие условия, когда она должна будет произвести некий поведенческий акт, чаще всего двигательный. Далее требуемое поведение подкрепляют положительно (отдельно о подкреплении мы поговорим позже, но обращаем внимание на то, что здесь есть принципиальное отличие от выработки павловского рефлекса, где подкрепление следует всегда). При использовании принципов оперантного обучения положительное подкрепление даётся только за требуемые действия, за «правильное» поведение. При его отсутствии подкрепления нет, точнее, оно в той или иной форме отрицательное.

Методы обучения

Традиционный

Один из методов научения заключается в том, что собаку ставят в условия, когда все действия производятся по принципу «да» или «нет», третьего не дано.
Рассмотрим на примере. Обучение команде «Сидеть». Отдана соответствующая команда, которая впоследствии должна стать сильнейшим условным раздражителем. Собаку механически либо с помощью кусочка лакомства вынуждают сесть. После выполнения команды следует положительное подкрепление: собаку угощают лакомством и хвалят. Если собака не садится, её к этому вынуждают.
Отныне, получив условный раздражитель «Сидеть», собака оказывается перед дилеммой: быстро сесть самой и получить лакомство либо дождаться, когда посадят, остаться без лакомства и/или получить шлепок и недовольство хозяина. Таким образом, собака ставится перед новой данностью: по команде «Сидеть» неизбежно оказаться именно в положении сидя, но есть два варианта подкрепления (приятный и неприятный), в зависимости от того, как упомянутое положение принимается (по своей воле или по чужой). Вот на этом этапе обучение в узком смысле закончено: собака обучена выполнять определённый навык по соответствующей команде.

Проб и ошибок

Часто обучают, не вынуждая собаку, а подхватывая все нужные действия из её поведенческого репертуара. Подобный путь обучения достаточно сложен, требует чёткого представления, что же хочет дрессировщик и на основе каких элементов такую желаемую программу можно синтезировать.
Нужно обладать не только наблюдательностью и терпением, но и достаточным опытом, умением предвидеть действия животного, как бы опережать его хотя бы на шаг. С помощью такого метода можно вырабатывать простые навыки, например награждать собаку всякий раз, как она сядет. В ряде случаев выделяют и закрепляют очень сложные поведенческие акты, которые вполне уместно назвать трюками. Примеры такого обучения даёт цирковая дрессировка.
Именно такого метода обучения придерживается школа Б. Скиннера, чьи идеи стали популярны в нашей стране благодаря К. Прайор. Судя по всему, сходные методы применял в своё время гениальный дрессировщик Л. В. Дуров.

Подражательный

Для большинства высших животных, а для социальных особенно, достаточно характерно обучение на примере действий сородичей, обучение посредством подражания. Об этом мы поговорим ещё, описывая родительское поведение. Молодняк обучается различным действиям, подражая не только матери, но и другим собакам.
Данный метод трудно использовать в качестве основного при научении, поскольку не всегда удаётся добиться заинтересованности в подражании нужному навыку. Тем не менее в качестве вспомогательного метода подражание оказывается весьма эффективным, особенно если собака дружна с животным, являющимся образцом для подражания, симпатизирует ему. Тогда обучение оказывается гораздо эффективнее не только благодаря упрощению понимания задачи, но и за счёт социального облегчения.

Нежелательные стереотипы

В ходе обучения следует избегать выработки нежелательных стереотипов и ассоциаций. Некоторые из них мы упоминали.
Достаточно часто вырабатывается рефлекс на место обучения. Например, собака идеально выполняет все команды, но… только на дрессировочной площадке либо у скамейки, на которой любит сидеть хозяин. Для неё выполнение навыка прочно связано с обстановкой: вырабатывается рефлекс на место предыдущего подкрепления.
Возникают и нежелательные связи с временем обучения: вечером надо выполнять команды, а утром можно гулять в своё удовольствие.
Бывают более экзотические варианты. Собаки в небольших пределах умеют считать. Когда хозяин начинает подкреплять не каждое выполнение навыка, но даёт лакомство, например через раз, собака лучше слушается его тоже на каждой второй команде.

Рассудочная деятельность и дрессировка

Владельцы собак довольно часто впадают в одну из двух крайностей. Они либо совершенно не  работают с животным, полагая, что собачка и так умная, всё должна сама понимать, либо сводят общение исключительно к работе по команде. При этом количество команд неоправданно увеличивают, так что собака практически полностью утрачивает инициативу. Доведение до автоматизма большего числа навыков и общение с животным только на языке команд, как рекомендовалось в прежних руководствах по служебному собаководству, часто приводит к превращению его в некий биоробот.
С этим явлением пришлось столкнуться М. Н. Сотской при изучении рассудочной деятельности собак в лаборатории Л. В. Крушинского. В лабораторию на опыты часто приводили своих собак студенты и сотрудники МГУ, которым было интересно оценить уровень интеллекта своих питомцев. Случалось, что одна и та же собака попадала в эксперимент дважды: до и после обучения на дрессировочной площадке. В ряде случаев тщательно отдрессированные и имеющие дипломы высших степеней по общему курсу дрессировки (ОКД) и по защитно–караульной службе (ЗКС) собаки решали тестовые задачи хуже, чем до начала занятий на площадке. Создавалось впечатление, что они утратили способность к самостоятельному принятию решений и ждут команды от хозяина.
Подобная картина наблюдалась и при работе с лисицами–артистами Театра зверей Уголка имени В. Л. Дурова. При работе на сцене у этих животных был выработан жёсткий стереотип: стартовая клетка — простое действие на сцене (типа прыжка через кольцо или с тумбы на тумбу) — возвращение в стартовую клетку. Именно это последнее действие оказывалось в конечном счёте самым главным, так как за него лисицы получали самое большое подкрепление.
В опытах у них срабатывал тот же стереотип: выскочить из своей клетки, быстро побежать в экспериментальную установку, совершить в ней какое–либо действие (далеко не всегда адекватное) и стремительно вернуться обратно в клетку. Результат решения задачи их просто не интересовал.
Таким образом, увеличение доли жёстких стереотипов в поведении собаки может в сильной степени подавить у неё способность к разумным действиям. (Нам кажется, что каждый может найти множество подобных примеров и среди людей.)
По–настоящему умные собаки часто оказываются более самостоятельными и не всегда склонны беспрекословно выполнять волю дрессировщика. Такие собаки молниеносно усваивают навыки, смысл которых им понятен, и легко воспринимают команду: она может произноситься с любой интонацией, громкостью. Но если подобная собака не видит смысла в действии, то образование навыка будет очень сложным. Поэтому, если собака плохо поддаётся дрессировке классическими методами, то обвинять её в глупости преждевременно.
Подчеркнём одну особенность обучения. В принципе, скорость выработки простого условного рефлекса у всех позвоночных животных (от золотой рыбки до шимпанзе) не различается и рефлекс закрепляется после 12–14 предъявлений. Однако те навыки, которые мы вырабатываем у собак, достаточно сложны и требуют понимания смысла поставленной задачи, т. е. применения рассудочной деятельности. Когда смысл ясен и результат действия собаке приятен, навык вырабатывается практически мгновенно, если же собака не понимает задачи, то на выработку навыка требуются те самые классические 12–14, а то и более предъявлений.
Игнорирование важности использования рассудочной деятельности при обучении сложным навыкам является большой ошибкой.
Как же увязать обучение собаки жёстким стереотипам и сохранение её индивидуальности и интеллекта?
Хозяину следует определить, какие именно команды нужны ему для управления собакой, и довести их выполнение до жёсткого стереотипа. При этом доля жёсткого управления должна быть значительно меньше «неформального общения». Ведь разговаривая с собакой, эмоционально одобряя или осуждая её, мы всё равно управляем её поведением. Важно при этом то, насколько мы добиваемся безусловности и однозначности её ответных действий.
Простой пример: требуя подчинения, собаку посылают за брошенным предметом по команде «Апорт!», при этом она обязана этот предмет принести и отдать в руки. Если она этого не делает, приходится любым способом добиться правильного выполнения требуемого навыка.
Играя с собакой в мяч, бросают его и кричат: «Неси, давай сюда!» — но в этой ситуации собака вправе носиться с мячом в зубах, предлагая догнать её и отнять игрушку, а может унести и играть одна.
Разведение собак в ведомственных охранных питомниках и в некоторых питомниках декоративных собак порой сопровождается отбором наиболее удобных в содержании особей. При этом часто как раз выбраковывают более умных животных. Этим же процессом сопровождается отбор служебных собак, работающих, как часы.
Эксперименты по исследованию рассудочной деятельности собак не показали достоверных различий у разных пород. Однако наиболее сложные варианты задач успешнее решали собаки пород, предназначенных для самостоятельной работы (борзые, лайки), и беспородные собаки с богатым жизненным опытом, попавшие в эксперимент в зрелом возрасте (М. Н. Сотская, Е. Н. Мычко, А. В. Шубкина). Ю. В. Пильщиков и К. Т. Сулимов (личные сообщения), исследовавшие рассудочную деятельность у своих рабочих собак (пастушеская служба и одорологическая экспертиза), также отмечали, что животные с высокоразвитым интеллектом оказывались наиболее «профессионально пригодными».

Подкрепление

Говоря о научении, в том числе и об обучении в узком смысле, следует рассмотреть понятие «подкрепление». Любое действие, чтобы запомнилась его важность, была оценена правильность, требует подкрепления, вызывающего определённые эмоции. Подкрепление принято подразделять на положительное (приятное) и отрицательное (неприятное). Если животное действует адекватно нашим требованиям, оно получает положительное подкрепление. Отрицательное подкрепление, связанное с неприятными ощущениями или эмоциями, ассоциируется с невозможностью или нежелательностью действия.
О применении положительных и отрицательных подкреплений следует сказать лишь то, что положительные должны преобладать.

Отрицательное подкрепление

Избыток отрицательных подкреплений ведёт в конечном итоге к потере контакта между хозяином и собакой.
Стоит чуть подробнее сказать о том, чем плох избыток отрицательных подкреплений. Вред тут двоякий. Может теряться контакт с хозяином: чем больше отрицательных воздействий, тем чётче собака связывает их с владельцем. В конечном итоге она начинает воспринимать хозяина как некий эпицентр бедствий, от которого стоит держаться на определённом расстоянии.
Даже если собака и не связывает неприятности с хозяином, избыток негативных эмоций приводит к стрессу. Собака живёт в неуютном мире, где «туда — нельзя, сюда — нельзя, никуда нельзя!». В естественной стае щенок именно в такой ситуации покидает её в поисках лучшей доли.

Наказание

Подкрепление следует непосредственно за выполнением некоего действия. Это дало основание В. Гриценко со ссылкой на ряд современных физиологических школ отделить собственно отрицательное подкрепление от наказания. В данной трактовке наказание рассматривается как отсроченное во времени неприятное воздействие после нежелательного поступка животного и считается, что оно не может выступать как отрицательное подкрепление. В большинстве случаев это верно, но методологически, на наш взгляд, оказывается несколько размытым.
Действительно, хозяин в процессе воспитания щенка не должен его наказывать за неправильные действия — такое воздействие остаётся непонятным, а потому вдвойне страшным для молодой собаки. Однако когда собака уже хорошо представляет, какие её поступки являются нетерпимыми в данной «стае», отсроченное наказание выступает всё–таки как отрицательное подкрепление.
Если, скажем, собаке запрещено спать на хозяйской постели, но, оставшись одна, она не  отказала себе в этом удовольствии и испачкала простыни, недовольство людей будет понято ею совершенно адекватно: не такая уж у неё короткая память. Тем не менее, если нежелательная привычка уже прочно закрепилась, наказание опять–таки оказывается неэффективным.

Положительное подкрепление

Считается, что положительное подкрепление в разных формах: лакомство, похвала, поглаживание — для собаки обладает одинаковой ценностью, тем не менее здесь есть очень важные нюансы. Для собаки, действительно состоящей в лояльном союзе с хозяином, ласка может оказаться гораздо более сильным подкреплением, чем кусок. Наоборот, собака, соседствующая с владельцем, не воспринимает ласку как награду.
Для социального животного стремление угодить любимому старшему союзнику, понравиться ему, быть отмеченным оказывается мощным подкреплением. В таком случае и при пищевом подкреплении для собаки не важно, чем наградил её хозяин: действительно лакомством или чёрствым огрызком хлеба. Важно, что она отмечена и получила угощение от старшего, с ней поделился едой, пусть символически, сам доминант. Разумеется, и ласка от него, дружеский шлепок оказываются достаточным подкреплением для успешного обучения.

Дрессировка

Очень многие владельцы завершение обучения считают концом научения: ведь в знакомой ситуации, когда нет отвлекающих факторов, собака работает, как часы. Именно от них год за годом приходится слышать жалобный стон: «Но ведь она же знает команду, дома она делает всё идеально». Причём относиться этот возглас может и к отказу собаки показать зубы в выставочном ринге, и к игнорированию команды «Ко мне», словом, к любому навыку, которому собаку лишь научили.
Необходим второй этап — его начинающие дрессировщики часто упускают из виду — собственно дрессировка. Одного обучения навыку недостаточно: стоит возникнуть сильной конкурентной мотивации, и навык выполнен не будет, он окажется неважен и незначим для собаки. Сколько хозяев испытывали горечь и бессилие, пытаясь подозвать по команде «Ко мне» разыгравшегося щенка, который отлично выполняет этот навык дома. В этом нет ничего удивительного: ценность игры с соплеменниками куда выше для растущей собаки, чем выполнение любого навыка, хотя она и знает, что надо делать.

Навык

В ходе дрессировки выполнение знакомого собаке навыка доводится до автоматизма. Происходит очень интересное событие: навык превращается в динамический стереотип. Отныне условный раздражитель вызывает включение совершенно чётко фиксированной последовательности движений. Собака не сравнивает ценность данного навыка с другими, не оценивает необходимость его выполнения в данной ситуации. Отметим, что достаточно часто вырабатываются и навыки, совершенно нежелательные для хозяина, угасить их оказывается весьма сложно.
Выработанный стереотип может использоваться как конкретный инструмент в ходе решения сложных задач.
Мы специально не говорим о выработке конкретных навыков. Дело в том, что нельзя дать точную рекомендацию по отработке даже простого навыка применительно к абстрактной собаке. Нельзя обучать «собаку вообще» — собаки индивидуальны, без учёта их особенностей эффективность обучения либо снижается, либо конкретная методика оказывается неприменимой. Именно поэтому мы считаем необходимым дать методологический подход, конкретная методика вырабатывается на его основе и шлифуется в ходе непосредственной работы.
Итак, для выработки любого навыка надо прежде всего чётко сформулировать, какую задачу собака должна решить. Следует оценить простоту восприятия и возможность выполнения задачи собакой. Сколько бы усилий ни затратил дрессировщик, но, если задача совершенно никак не  коррелирует с жизненным опытом собаки, понять её животное не сможет. Трудно ожидать блестящих результатов, если хозяин не в состоянии тем или иным способом показать, каких действий он ждёт от животного.
Сложный двигательный навык следует разделить на логически завершённые отрезки, каждый из которых может быть показан собаке отдельно, и разъяснить последовательность выполнения этих элементов. Яркий пример ошибок дают попытки выработать навык «Место» без фиксации его фрагментов. Вспомним: собаку по команде «Место» укладывают, отходят, подзывают, фиксируют у левой ноги дрессировщика и вновь отправляют на место, где она должна лечь.
Попробуйте показать навык, не разделяя его на фрагменты. Единственное, что увидит собака, — это крайнюю нелогичность действий владельца: уложил, отошёл, заставил подойти и тут же отослал. Только отработав команды «Ко мне» и «Лежать», т. е. два из трёх элементов навыка, можно отработать его в целом.
Любая задержка, нерешительность или нечёткость в выполнении навыка указывают на неполное формирование динамического стереотипа, следовательно, на незавершённую дрессировку. Отдрессированная, например, на команду «Лежать», собака ложится в разгаре игры в грязную лужу или посреди оживлённой улицы. При этом она выполняет действие мгновенно, не пытаясь понять, даст ли хозяин за выполнение лакомство.
Не важно, каким именно способом собаку обучали тому или иному простому навыку, в ходе дрессировки выполнение его отшлифовывают. Создают ситуации, в которых навык выполнять достаточно сложно, при этом собаку ставят в такие условия, что не выполнить его она не может. Отдрессированная собака, безусловно, выполняет навык по команде хозяина и того круга лиц, которым она обязана подчиняться в любых условиях. Навык, переведённый в форму динамического стереотипа, приближается по чёткости и обязательности выполнения к безусловному рефлексу. В идеале в любой ситуации, в любом состоянии по данной команде собака производит определённый рефлекторный поведенческий акт без специального подкрепления.
Сложные, многоступенчатые рефлекторные поведенческие акты, закреплённые при оперантном обучении, никогда или почти никогда не переходят окончательно в разряд двигательных стереотипов, хотя их сложность может быть гораздо большей, чем та, которой добиваются при выработке условных рефлексов второго рода. Животное на арене совершает очень сложные действия, однако такая ли редкость ошибка в исполнении «трюка» или отказ от работы вообще? Вовсе нет. Именно поэтому при работе с собаками принципы оперантного обучения используются при наработке относительного небольшого количества навыков и эти навыки являются наиболее уязвимыми и ненадёжными с точки зрения безусловности выполнения.
Вопрос, какие навыки следует вырабатывать у собаки, является праздным — те, которые необходимы конкретному владельцу. Разумеется, есть очень ограниченный круг навыков общеупотребительных, позволяющих легко контролировать поведение собаки.

Команда

Для включения требуемого навыка необходимо связать его с конкретным стимулом — командой. Общие требования к командам таковы: ясность, краткость, удобство для произнесения. Команда не может иметь двух истолкований. Команда не должна нести никакой эмоциональной окраски — пресловутый командный тон всего лишь выражение уверенности дрессировщика в том, что собака подчинится его требованиям.
К сожалению, командный тон часто путают с громкостью команды. Здесь серьёзная методическая ошибка. Это приводит к габитуации: собака привыкает к громким окрикам, в некий момент для привлечения её внимания понадобится крик такой силы, на который владелец физически неспособен. Возможно, что при необходимости усилить сигнал, он вообще окажется за пределами восприятия собаки.
Необходимо учитывать, что при общении собак между собой в подавляющем большинстве случаев используются тихие звуки. Сторожевой лай, по некоторым предположениям, был выработан в процессе совместной эволюции именно для оповещения человека.
У собаки не должна возникнуть идея необязательности выполнения команды. Как только собака понимает, что требования доминанта можно не выполнить, она проверяет это новое знание. Генерализация здесь более чем уместна: коль скоро доминант не может добиться подчинения в одном, вероятно, он не сможет настоять на своём и в другом. Хозяин теряет свой авторитет как старший партнёр союза и превращается в товарища по играм, к мнению которого можно особо не  прислушиваться.
Часто собака на этой стадии пересмотра отношений не останавливается. Если человек слаб и не справляется с ролью доминанта, возможно, этот статус может получить она? Из непослушания возникают зачатки прямого неповиновения, а там уж рукой подать до бунта и выяснения, кто сильнее и упорнее.
Человек, не добившийся послушания в самом начале конфликта, спор с собакой за главенство, безусловно, проигрывает. Собака необязательно будет самоутверждаться жёсткими методами, всё может быть достаточно мирно, но лишь до тех пор, пока хозяин не пробует настоять на своём. Вот тут четвероногий доминант однозначно ставит его на место: не умеешь руководить — подчиняйся!
Таким образом, дрессировка, как правило, является завершающей фазой научения. Однако это верно лишь отчасти, поскольку дрессировка одновременно лишь вспомогательный элемент процесса научения. Как правило, динамический стереотип не является самоцелью, по крайней мере при современном подходе. Собака безусловно должна иметь ряд навыков, но при этом необходимо научить её использовать эти навыки применительно к различным сложным ситуациям, в ходе решения задач.

Несколько дополнительных замечаний

Пожалуй, наибольшие споры вызывает в последнее время навык прекращения нежелательных действий по команде «Фу». Не так давно её рассматривали как панацею, некую универсальную тормозную команду. Со временем стало ясно, что подобного чуда в природе, по крайней мере для высших позвоночных, искать не приходится. Тогда зазвучали голоса, что можно прекрасно обойтись вообще без команды «Фу».
Что ж, в принципе это так, но позволим себе сказать несколько слов в защиту развенчанного кумира и заодно очертить границы применения этой команды.
Прежде всего, русскоязычное «Фу» — очень удачное воспроизведение сигнала тревоги, характерного для собак и волков, не надо лишь форсировать звук. Чтобы привлечь внимание молодой собаки, вполне достаточно имитации короткого фырканья.
Таким образом, применение команды «Фу» ограниченно. Для собаки она должна значить лишь одно: доминант предупреждает об опасности, связанной с её действиями или окружающими предметами, например, «брать кусок — опасно!». Ближайший аналог в речи человека — это окрики «Поберегись», «Бойся», «Полундра». Понятно, что в угрожающих ситуациях «Фу» произносится громко и резко, столь же понятно, что такой сигнал нельзя девальвировать частым употреблением.
Как только команда «Фу» становится привычной, собака перестаёт на неё реагировать либо, что реже, оказывается в состоянии стресса. Попытки запрещать различные традиционные поступки собаки, контролировать её исследовательское поведение, игровую активность, социальные контакты, т. е. создавать представление о постоянно окружающих её опасностях, то же самое, что злоупотреблять отрицательным подкреплением. А ведь именно так поступают многие владельцы, без счёту и смысла расточающие «Фу» во время привычной вечерней прогулки.
Прекращать нежелательные действия можно разными способами. Например, посредством команды «Фу», если мотивация нежелательного поведения очень сильна, а результат действия в самом деле опасен (для собаки или окружающих). Тогда, сразу после сигнала тревоги («Фу»), должна следовать другая команда. У собаки не должно быть времени на обдумывание дальнейших действий — доминант уже всё решил и требует от неё исполнения.
Можно обойтись без сигнала тревоги, переключив мотивацию или подав тормозную команду. Переключение мотивации не всегда оказывается лёгким делом, например, не так просто отвлечь внимание кобеля от суки в охоте, предложив ему равноценное занятие. В подобных ситуациях удобнее оказывается использование тормозной команды, разумеется отработанной до состояния динамического стереотипа.
В принципе, в качестве тормозных можно использовать навыки, соответствующие определённым требованиям: удобство выполнения, чёткий рисунок, затруднённость перехода к другой деятельности. Вот почему мы считаем сложным использование в качестве тормозной команды «Стоять»: слишком легко сделать несколько лишних шагов до остановки, рисунок двигательного стереотипа нечёток — можно застыть в стойке, а можно и балансировать на двух конечностях или переминаться с лапы на лапу. Кроме того, переход из стойки в движение совершается моментально: собака стояла, а вот она уже и убежала. Всё это было уловлено в старой немецкой школе дрессировки, где в качестве основной тормозной команды использовали «Лежать». Всё чётко: выполнять просто, рисунок фиксирован, собака не может случайно встать или даже сесть.
Для управления поведением очень эффективной оказывается сигнал «Нельзя» (либо аналогичные по смыслу команды, в том числе и кличка собаки, произнесённая с соответствующей интонацией). Его не следует рассматривать как навык, здесь отсутствует обязательный двигательный стереотип, равно как и подкрепление действий в процессе обучения. Данный сигнал служит для обращения внимания собаки на то, что её поведение в данное время и в данном месте неудобно или неприятно для партнёра. Собаке сообщают, что она вольна делать всё, кроме «вот этого». При этом действие не запрещается навсегда, как это подразумевает команда «Фу».
В этом ещё одно отличие сигнала «Нельзя» — он предполагает возможность перемен, иного подхода. Говоря «Нельзя» при попытке собаки залезть в грязную лужу, хозяин вовсе не запрещает купание, как таковое, он просто не хочет, чтобы собака пачкалась, вполне возможно разрешение искупаться двустами метрами дальше, но в чистом водоёме.

Формирование мировосприятия

Мировосприятие можно и нужно формировать в ходе воспитания собаки — этого, пожалуй, наиболее сложного процесса, включающего зачастую в более или менее замаскированном виде большинство, если не все формы научения.
Человек объясняет собаке её место в семье–стае, показывает, что она должна и чего не  должна делать, как вести себя в разных ситуациях. Даже самый гениальный дрессировщик не в состоянии предусмотреть все частные случаи и показать собаке, как решать каждую конкретную задачу. Зато он может помочь собаке классифицировать явления, свести их к знакомым ситуациям.

Классификация явлений

Тут весьма продуктивным оказывается подход гештальт–психологии: мир рассматривается как бесконечное количество узоров с ограниченным числом значимых элементов. Таким образом, все ситуации, обладающие одним и тем же значимым элементом, относятся к одному классу явлений, а всё многообразие мира сводится к конечному числу этих классов.
Главное — правильно сформировать у собаки представление, какие именно элементы окружающего являются ключевыми для задач разных классов. В этом случае достаточно просто обучить находить ключевой элемент или понятие в любом узоре, вычленять его и поступать в соответствии с требованиями, предъявляемыми к решению задач данного класса.
При хорошем контакте собаки с владельцем этот процесс зачастую идёт незаметно для него. При общении с подросшей собакой, особенно жившей ранее в ином окружении, мировосприятие приходится формировать специально.
Приведём случай, иллюстрирующий это утверждение. Владелец большой усадьбы завёл одновременно несколько щенков среднеазиатской овчарки. Собаки росли стаей под присмотром сторожа и очень быстро стали считать именно его своим хозяином. Мир для этих собак был сосредоточен вокруг этого человека. Редко наезжавший домой владелец решил изменить ситуацию. Он поехал кататься на снегокате и взял всех собак с собой, чем вызвал их огромный восторг. С этой прогулки собаки раз и навсегда сочли его вожаком стаи и перестроили отношения к нему соответствующим образом.
Собаку практически невозможно обучить профессии телохранителя простой выработкой динамического стереотипа на команду «Фас». У неё либо происходит запечатление обстановки, в которой шло обучение, и тогда она работает лишь на дрессировочной площадке, либо стереотип действительно становится полноценным и самодостаточным. Последний вариант занятен, но только для окружающих, а не для пользователя: по команде «Фас» собака задерживает «нарушителя» и совершает все предписанные движения (по старым нормативам — три перехвата и посадку), на этом она успокаивается и пропускает четвёртый, «неканонический» удар, т. е. в реальной ситуации на этом месте её земной путь завершается. Понятно, что если хозяин не командует «Фас», то собака вообще не нападает, но согласимся, что можно и не успеть отреагировать на угрозу.
Следовательно, телохранитель должен работать на принципиально иной основе. Да, у него тоже вырабатывается динамический стереотип правильного нанесения укуса, но далее он этот стереотип использует по собственному усмотрению или команде хозяина в любой потенциально угрожающей ситуации. Здесь задача обучающего — показать собаке эти ситуации, научить выделять понятие «опасность» из самого сложного калейдоскопа действий, предметов и живых существ. Когда ключевой образ отсутствует, собака не использует динамический стереотип атаки. В таком варианте команда хозяина «Фас» не столько включает необходимый стереотип, сколько указывает на ключевой образ, почему–либо не воспринятый собакой.
В ряде случаев решение задачи осуществляется по типу инсайта или в соответствии с терминологией отечественной школы с использованием рассудочной деятельности. Действительно, для того чтобы увязать воедино разнообразные явления, понять причинно–следственные связи между ними, своё место в данной картине мира, отношение хозяина к происходящему, собака должна испытывать некое «озарение», мгновенное слияние разрозненных понятий, дающее единственно верное решение задачи. Вновь сформированное ключевое понятие абстрактно.
Это оказывается возможным лишь тогда, когда собака накопила достаточное количество частных решений. Из всего разнообразия действий, образов, явлений выделяется их сущность, то, что объединяет их, и формируется некий значимый образ. Подобное осуществимо лишь посредством рассудочной деятельности или инсайта. Таким образом, в формировании ключевых понятий, о которых мы говорили выше, в большинстве случаев участвует рассудочная деятельность.
У собаки–телохранителя, например, должно сложиться понятие, что «враги» вовсе не люди в телогрейках (ближайшая ассоциация с дрессировочным костюмом) или люди, машущие руками. Напротив, человек может быть собаке прекрасно знаком, одет как её хозяин, может говорить тихо и вести себя спокойно, но, если интонация его голоса или хотя бы жест в сторону хозяина несут угрозу, его следует атаковать. Это ли не пример решения крайне сложной задачи, в ходе которой собака анализирует ситуацию, абстрагируется от частностей и поступает в соответствии с общим алгоритмом для подобного класса ситуации, используя выработанный динамический стереотип!

Социальное облегчение в семье–стае

Взаимодействуя с собакой, хозяин формирует её отношение к окружающему. Обычно подкрепление в классическом понимании здесь не применяется: своим поведением хозяин даёт собаке понять, как надо относиться к тем или иным предметам и явлениям, как реагировать на собак, гостей, прохожих и т. д.
Очень многое зависит от взаимоотношений собаки и её хозяина–воспитателя: чем они теснее и дружественнее, тем значимее поступки хозяина, «родителя», «дядьки» для щенка, тем охотнее он ему подражает. Чётко подмечено, что, каков человек, такова и его собака, здесь дело прежде всего не в некоем физическом сходстве, но в похожести манер, привычек. Любимому хозяину собака действительно подражает, в чём может. Если он спокоен, уверен в себе, держится с окружающими ровно, то и собака его с определённой поправкой на специфику породы будет вести себя так же: не может быть у нервозного владельца флегматичной собаки, у такого и сенбернар в конечном итоге станет истериком.
Мы вовсе не приравниваем создание контакта к формированию полной зависимости собаки или заласкиванием её сверх всякой меры. Обращаться с собакой нужно сообразно её породе и возрасту, при этом не ломая в корне собственные привычки, но бережно вводя растущую собаку в жизнь семьи. Добиваются этого самыми разными способами. Главное, чтобы собаке, даже в самом раннем возрасте, были понятны требования владельца и чтобы она ощущала его интерес и благожелательность.
Отношения с собакой строят, демонстрируя ей, что она ценна и интересна для её друга–человека. Одновременно животному дают понять, что, как правило, интересы человека, его привычки являются приоритетными. Это совершенно биологично: в стае в подобном положении находится доминант, союз с которым для младших животных весьма привлекателен. Только сформировав союзнические отношения, наладив социальный контакт, а не только удовлетворяя потребности в еде и питье, можно по–настоящему воспитывать собаку.
Совсем не редкость случай, когда владелец не смог добиться взаимопонимания, контакта и собака лишь терпит его общество, как терпела бы в стае неинтересного соплеменника: живёт рядом, и ладно… Хозяин об отсутствии контакта может и не догадываться, списывая всё на самостоятельность, «независимость», «волчий норов» и прочие почерпнутые из фольклора благоглупости. Скорее всего, он — человек малонаблюдательный и нечуткий, предпочитающий выдумывать объяснения вместо поиска решения, — ведь собака по своей воле от контакта не уклоняется, ей он очень нужен.
Кратко повторим, какие формы обучения наиболее применимы на практике и как они соотносятся между собой.
Воспитание — повседневный процесс формирования желательного поведения. Классическое подкрепление используется редко. Формируются взаимоотношения лояльного союза, партнёрства, где хозяин, безусловно, старший, уважаемый и обожаемый партнёр. Направляя поведение собаки, объясняя, какие её действия приветствуются или просто допускаются, а какие нежелательны, возможно, нетерпимы, у собаки создают определённые привычки, манеру поведения. Одновременно формируют картину мировосприятия с позиций: «наша стая» в такой ситуации поступает так, стараясь максимально распространить круг понятий, знакомых собаке. При воспитании используется в основном ассоциативное обучение.
Очень большое значение имеет обучение путём подражания.
Обучение, в узком смысле этого слова, входит частично в процесс воспитания, поскольку для управления поведением собаки владельцу необходимо приобрести некие рычаги, позволяющие это делать: необходимо обучение навыкам, выполняемым по команде.
Научение подразумевает формирование у собаки целостной картины мира, вычленение причинно–следственных связей, создание ассоциативных рядов, ключевых понятий и умение их выделять в самой сложной обстановке.
В ходе обучения в узком значении вырабатываются в основном инструментальные и условные рефлексы второго рода, обучение в широком смысле слова (научение) включает такие сложные процессы, как инсайт или рассудочную деятельность.
Дрессировка является завершающей фазой научения. В ходе её известный уже навык закрепляется в форме динамического стереотипа.



Основные поведенческие характеристики собаки, значимые для владельца


Представляется полезным создать такой перечень: ведь, выбирая собаку, человек разумный прежде руководствуется тем, как она будет себя вести, чему её можно научить, и лишь во вторую очередь учитывает экстерьер. Обратный подход: по облику — в подавляющем большинстве случаев оказывается неудачным, поскольку владелец приобретает своего рода «чёрный ящик», из которого сюрпризы сыплются один за другим.

Половой диморфизм поведения

Рассматривая поведение собаки, очень часто приходится отдельно говорить о кобелях и отдельно о суках. Это необходимо, поскольку поведение двух полов разнится настолько сильно, что порой кажется, будто речь идёт о разных видах животных. Разумеется, подобный диморфизм возник неслучайно. Кобели и суки выполняют совершенно разные задачи в популяции в целом и в своей стае.
Кобели поддерживают территориальную структуру популяции, осваивают новые места обитания, исследуют незнакомые предметы и явления. Им свойственно упорство и любознательность, но одновременно и прямолинейность.
Именно кобели способны распределять в стае жизненно важные ресурсы с минимальными потерями для всех участников. Это им удаётся благодаря сложной иерархической системе. Сама же система иерархии работает, опираясь на развитый «язык» демонстративных поз, жестов, дистантных звуковых и, судя по всему, запаховых сигналов. Таким образом, в норме кобели в своих социальных взаимодействиях высокоритуализированны.
Основная задача сук — рождение и воспитание молодняка, передача традиций стаи. Для достижения этой цели поведению сук приходится быть консервативному по существу, но очень гибкому в методах. В любом конфликте для суки важно не самоутверждение, но достижение цели. Именно поэтому при высоком уровне агрессивности суки не склонны идти напролом, для них гораздо важнее сохранить себя, в ряде случаев эту задачу они могут решить и ценой жизни щенков. С точки зрения сохранения вида это решение безупречно: здоровая половозрелая сука принесёт помёт щенков самое большее годом позже, тогда как изувеченная, скорее всего, не сможет родить либо вырастить потомство.
Для сук поддержание иерархической системы никогда не является задачей первоочерёдной, поведение их гораздо менее ритуально, чем у кобелей.
Различия в поведении полов позволяют осуществлять своеобразное разделение труда. Помимо этого, наличие в стае животных со значительными различиями в стратегии и тактике поведения дают возможность этой стае гибко взаимодействовать с окружающим миром, решать значительный спектр задач.
Однако, по всей видимости, есть ещё более глубокие причины диморфизма поведения. Их очень интересно объясняет теория В. А. Геодакяна (по И. К. Акоеву и Л. В. Алексеевой, 1985), который подробно исследовал проблему неравноценности полов и показал целесообразность этого явления для существования вида.
В процессе эволюции мужские и женские организмы играют разные роли.
Известно, что на всех этапах онтогенеза смертность самцов выше, чем самок. Несмотря на то, что в период эмбрионального развития мужских эмбрионов гибнет больше, чем женских, доля рождённых самцов несколько превышает долю рождённых самок. Однако уже к моменту прекращения молочного вскармливания количество кобелей и сук в помётах уравновешивается.
Анализ пороков развития эмбрионов и новорождённых показал, что для самок характерны пороки атавистического характера, в то время как для самцов — оригинальные пороки, носящие футуристический характер и являющиеся как бы пробами и ошибками эволюции. В следующие возрастные периоды самцы гибнут как от подобных пороков развития, так и вследствие более высокой, чем у самок, активности.
Согласно Геодакяну, женский пол обеспечивает количественную сторону процесса — чем больше самок, тем выше для вида шансы для выживания и размножения. Женский пол сохраняет консервативные программы вида и обеспечивает их передачу потомству. Поэтому биологически выгодно, чтобы женские особи были менее изменчивы и более устойчивы ко всяким воздействиям.
Мужским особям свойственна более высокая изменчивость, которая обеспечивает выживаемость вида и его адаптацию к условиям среды. Самцы первыми реагируют на неблагоприятные воздействия: часть из них погибает, оставшиеся в живых передают свои признаки, оказавшиеся полезными в данных условиях, потомству. Потеря самок сказывается только на возможном числе потомков. Потеря наименее приспособленных к данным условиям самцов способствует изменениям качества потомства в нужном направлении, приносит пользу виду, способствуя его адаптации, обеспечивая эволюцию.
Таким образом, самцы представляют собой как бы модель, на которой природа испытывает различные изменения, могущие иметь значение для эволюции вида. Они представляют лабильную часть популяции, её передовой отряд, продвинутый далеко вперёд навстречу факторам среды. Между ними и золотым ядром популяции — самками — существует определённая дистанция, необходимая для отбора из многих вариантов самцов наиболее удачных и достойных для включения в генофонд вида.
Принимая теорию В. А. Геодакяна и рассматривая диморфизм поведения с этой точки зрения, можно говорить о направлении эволюции поведения собаки. Похоже, что вид развивается в сторону повышения социальности, усложнения структуры стай, увеличения ритуализованности взаимоотношений.

Слагаемые поведенческого портрета

Следует подчеркнуть, что «собака вообще» — понятие совершенно абстрактное, хотя бы потому, что у разных пород разное происхождение и разное применение. Вот почему человек, желающий завести «просто собаку», ставит задачу принципиально невыполнимую, с тем же успехом он мог бы говорить о животном вообще. Особенности поведения определяют условия содержания, выращивания, воспитания и дрессировки. Можно возразить: «А как же дворняга — собака без роду и племени, неизвестного происхождения?» Тем не менее даже дворняги не могут претендовать на то, чтобы олицетворять собаку вообще. В их поведении причудливо и непредсказуемо смешаны признаки, характерные для разных групп пород. В том–то и проблематичность использования дворняжки для сколько–нибудь серьёзных целей, что поведение её непрогнозируемо, а столь известная сообразительность направлена прежде всего на удовлетворение собственных нужд.
Породы собак классифицируют самыми разными способами: по происхождению (группа пород), по пользовательным качествам (для охоты, розыска, работы по человеку), комбинируя эти характеристики. Выбор по пользовательным качествам более практичен, поскольку вынуждает будущего владельца сформулировать, что же он хочет от собаки, но тоже достаточно ограничен, поскольку, помимо рабочих качеств, есть и иные особенности поведения. Кроме того, этот подход оказывается совершенно неприменим, когда речь идёт о выборе собаки–компаньона.
На наш взгляд, наиболее значимым для совместной работы, для контакта с собакой [является] довольно ограниченный набор психофизиологических характеристик, комбинация которых даёт практически всё разнообразие, свойственное отдельным породам. Выраженность признаков может колебаться в очень широких пределах. Разумеется, существуют и иные схемы характеристик, значимых для пользователя.
Обоняние. Здесь человека интересует прежде всего его острота, насколько старый след либо слабый запах может почуять собака. Одни породы (их мало) обладают весьма слабеньким обонянием, с трудом могут найти дорогу домой по собственным свежим следам, другие способны распутать очень старые следы, легко определяют запахи газа, взрывчатки, других, интересующих человека веществ даже при очень малой концентрации. Остроту обоняния могут маскировать факторы, с ним не связанные, например физическая невозможность тщательного принюхивания из–за слишком короткой шеи или укороченной морды. Возможен и иной вариант, когда прекрасный «нюхач» работает плохо, поскольку то и дело отвлекается, однако в практике совершенно неважно, почему собака плохо использует обоняние, важен результат.
Агрессия на человека. В норме у всех собак этот вид агрессии заблокирован, однако блок может быть с той или иной лёгкостью снят. У большинства охотничьих собак разблокировать агрессию на человека очень трудно, у мастифов же, напротив легко. Эта черта, которую всегда следует учитывать, может быть как желательной, так и нежелательной.
Социальность. Безусловно, все собаки социальны, но одни стремятся непременно сформировать классическую стаю, будь то в семье человека либо на прогулке с другими собаками, другие вполне довольствуются общением с хозяином: резко различается и сама интенсивность общения.
Территориальность — стремление охранять территорию и всё, что на ней находится, этакое «уважение частной собственности» на собачий лад. Опять–таки у одних пород выражена в высшей степени: наступает день, и молодая собака начинает охранять территорию, хоть её этому никто не учил, другие же практически не территориальны: круг охраняемых объектов у них мал, обычно включает лишь хозяина с семьёй.
Охотничье поведение: поиск, преследование, ловля жертвы. Этот комплекс современные собаки явно получили от очень азартных древних охотников, важная его деталь — врождённое стремление преследовать удаляющийся объект. Зачастую именно эта особенность угасает последней из всего комплекса и именно она оказывается для городской собаки фатальной в буквальном смысле. Хотя, разумеется, комплекс охотничьего поведения и реакция преследования свойственны в той или иной мере всем хищникам.
Подвижность нервной системы: о характеристиках высшей нервной деятельности уже говорилось выше.
Лёгкость переключения внимания достаточно тесно, но не на прямую связана с подвижностью нервной системы — у собак с одинаковой подвижностью нервной системы лёгкость переключения внимания может различаться. Одним породам свойственно легко переключать внимание, они могут, так сказать, делать пять дел сразу, другие, занявшись чем–то, уже ни на что не отвлекаются.
Аффектированность: мы вводим этот термин для описания очень важной, на наш взгляд, характеристики: насколько сильно собака проявляет своё возбуждение внешне, насколько она, говоря театральным языком, аффектирует, выставляет напоказ чувства. К уровню возбуждения этот показатель никакого отношения не имеет. Две собаки могут быть возбуждены совершенно в равной степени, но одна останется лежать, лишь постукивая хвостом, в ожидании, пока хозяин соберётся выйти с ней на прогулку, другая же примется, подвывая и поскуливая, носиться по дому.
Инфантильность. Академиком Д. К. Беляевым было показано, что одомашнивание любого животного приводит к тому, что в его поведении появляются некие инфантильные или детские черты. (Это же верно и для внешности: у домашнего животного по сравнению с диким сородичем или предком голова более крупная, лоб округлый, большие глаза и т. п.) Инфантилизм поведения может быть выражен в большей или меньшей степени. В первую очередь инфантильность проявляется во взаимоотношениях с хозяином, которые в норме складываются одновременно и как партнёрские отношения, и как отношения младшего члена стаи, детёныша к старшему. У одних собак эта черта является как бы фоновой: собака признаёт главенство владельца, причём последнему надо специально озаботиться о поддержании своего статуса на определённом этапе развития щенка; другие собаки очень зависимы от хозяев, они с трудом принимают сложные решения самостоятельно, практически не могут работать без поддержки человека и, будучи предоставлены сами себе, испытывают самый настоящий стресс. Вот именно такую зависимость, часто не совсем корректно называемую ещё и контактностью, мы и подразумеваем под словом «инфантильность».
Контактность, на наш взгляд, имеет несколько иной оттенок: то, насколько собака стремится взаимодействовать с хозяином, примеряться к его действиям. Контактность скорее относится к партнёрской компоненте взаимодействий и в основном приобретается при воспитании. И в самом деле, инфантильная собака, как это ни странно, может быть малоконтактной: она просто находится рядом с владельцем, будучи без него беспомощной.
В ходе совместной эволюции шёл отбор не только на разную степень инфантильности, но и на разные её проявления. Так, у крупных собак инфантильность заключается в сохранении подчинения и привязанности к человеку–воспитателю как к родителю. Собака живёт в человеческой стае, не делая попыток отделиться от неё, создать свою собственную. Попытки повысить свой ранг, которые предпринимают многие подростки в возрасте 8–12 месяцев, обычно пресекаются весьма жёстко. Если собака не в состоянии умерить своих притязаний, она обычно не только не оставляет потомства, но вряд ли сохраняет жизнь, поскольку она сама угрожает здоровью и даже жизни людей.
Разумеется, в разных пользовательных породах степень инфантильности очень различается, значительно коррелируя с самостоятельностью.
Инфантильность мелких собак заключается прежде всего в сохранении щенячьей жизнерадостности и игривости в течение всей жизни, поскольку человек чаще всего хочет видеть в такой собаке забавную живую игрушку. Понятно, что подобная инфантильность у крупной собаки была бы весьма обременительна для владельца. Вряд ли кому понравится держать в доме «щенка» ростом с телёнка, способного, играя, разгромить дом и поувечить хозяев, вовсе не желая им зла.
Иерархические и территориальные притязания мелких собак зачастую кажутся их владельцам забавными, поскольку всерьёз причинить вред людям собачки–карлики вряд ли сумеют. В результате отсутствия отбора среди мелких собак значительно чаще встречаются выраженные жёсткие доминанты, держащие «в чёрном теле» своих любимых хозяев.
Комбинируя степень выраженности девяти этих показателей и приняв во внимание свои привычки, собственный темперамент и назначение собаки, любой человек может, на наш взгляд, подобрать практически идеального четвероногого друга.

Поведенческие портреты групп пород

Отметим, дабы не вводить читателей в заблуждение, что предлагаемая нами классификация основана именно на происхождении групп пород и не всегда совпадает с классификацией, официально принятой FCI. Каждая из существующих классификаций пород отвечает определённой задаче, для наших целей наиболее удобно разделение пород по происхождению.
Разумеется, в пределах группы разные породы различаются по поведению, хотя и не столь сильно, как по экстерьеру. Тем не менее одни характеристики встречаются очень редко, другие часто, третьи же являются типичными, наиболее распространёнными. В «портретах» групп пород мы будем описывать наиболее типичных представителей данной группы.
Итак, первичные, самые древние группы пород.
Молоссоиды — потомки собак, заключивших с человеком союз для совместной охраны жилища. Обоняние неплохое, но используются ограниченно в связи с особенностями анатомии, с одной стороны (многие породы короткошеи и/или короткоморды), и со спецификой применения, с другой стороны. Эти собаки используются как караульные, волкодавы, телохранители — как травильные собаки, но уж никак не в качестве ищеек. Блок на агрессию против человека снимается достаточно легко. Очень высока социальность, собаки прекрасно работают сообща, стаи обладают сложной структурой. Территориальность доведена почти до абсурда, на своей территории мастиф при минимальном обучении готов охранять от чужих всё, вплоть до бабочек и капусты на грядке; частная («наша с хозяином» или «нашей стаи») собственность для этих собак свята. Охотничье поведение можно при желании развить, но для этих пород охота — не пунктик, хотя все травильные собаки обязательно несут кровь мастифов: бой с крупным и опасным зверем — вот ещё одна их специальность. Подвижность нервной системы хорошая. А вот лёгкость переключения внимания невысока: уж ежели мастиф чем–то занялся, то он своё занятие до логического завершения доведёт, будь то подкоп под забором либо преследование преступника. Некоторая аффектированность встречается редко у сильно декоратизированных пород, да и то по сравнению с «декоратами» иного происхождения крошки из клана мастифов очень сдержанны. Инфантильность для всех пользовательских пород абсолютно исключена — собаки самостоятельны до предела.
Охотники лесостепей и степей. Эта группа очень быстро распалась на две, более узкоспециализированные, — на борзых, охотившихся на открытых просторах, пользуясь преимущественно зрением, и на гончих, преследовавших дичь в «крепких», заросших местах соответственно преимущественно с помощью обоняния.
Борзые. Обоняние развито умеренно, более того, в европейской селекции специально отбирали собак, не пользующихся чутьём, — вся работа в идеале должна идти только взрячую. В результате зрение великолепное, собака видит движущийся объект за несколько километров. Агрессия на человека заблокирована настолько крепко, насколько это вообще возможно: чужой человек может увести борзую, просто взяв за ошейник, и та, скорее всего, молчком пойдёт. Пока с борзыми всерьёз охотились, за попытку укусить человека собаку убивали на месте. Социальность высокая, детали внутристайных отношений отличаются от свойственных мастифам, но борзые по–настоящему стайные собаки. Территориальность развита очень слабо: могут защищать свою территорию от чужих собак, защита от людей — редкость. Охотничье поведение: единственная группа пород, чей комплекс охотничьего поведения сохранён селекционерами в полном объёме. Зверь должен быть обнаружен, догнан, схвачен и умерщвлён. При этом изящно была решена сложная задача: охотничье поведение совершенно отделено от пищевого. Самостоятельно пойманную добычу борзая не только не ест, она даже не портит шкурку зайца, а ведь та рвётся как папиросная бумага. Подвижность нервной системы хорошая, это естественно для собаки, которая должна ловить добычу описанным способом; после неудачной ловли собака быстро успокаивается и вновь готова к работе. Лёгкость переключения внимания достаточно высокая. Аффектированность низкая, собака зачастую производит впечатление полностью погружённой во внутренний мир, впрочем, мелкие породы бывают более аффектированными. Инфантильность несвойственна, собаки настолько самодостаточны, что зачастую возникает вопрос: а нужен ли им хозяин? Когда бы не  запрет на поедание собственной добычи, так иным собакам, возможно, он и вправду не был бы нужен — уж очень хороша борзая в роли специализированного охотника. Отметим особо, что породы, уклоняющиеся в декоративность, поневоле испытывают изменение свойственного группе портрета — могут возникать инфантильность, аффектированность. Вообще о породах декоративного направления, о сходстве в чертах их поведения мы поговорим отдельно, поскольку картина тут наблюдается сходная, независимо от происхождения.
Гончие. Обоняние развито в превосходной степени, это, образно говоря, основной рабочий инструмент этих собак. Агрессия на человека редка, но может проявляться, причём в поведенческом контексте, мало свойственном собакам других групп пород: гончая вполне может воспринимать человека как объект охоты, если ей такую идею внушить. Социальность высокая. Территориальность — понятие практически неведомое для большинства охотничьих пород гончих: где жить, в каком окружении, кто из четвероногих и двуногих рядом — всё неважно, лишь бы гонять зверя по лесу. Исключение составляют тяжёлые кровяные гончие, в чьих предках есть мастифы. Охотничье поведение: в нём вся жизнь собаки, при этом большинство гончих специализировано лишь на преследовании, поимка зверя — дело травильных собак, зато преследовать они могут до полного изнеможения. Подвижность нервной системы невысока, процессы торможения включаются достаточно тяжело, уж если собака взяла след, она будет по нему идти не отвлекаясь. Гончая не слишком быстро переключает внимание: собака настолько увлекается преследованием, что волки, бывает, просто дожидаются, пока работающая собака пробежит мимо, и режут её. Так же поступают нечистые на руку охотники: снимают чужую собаку с гона, и та покорно следует за новоявленным хозяином. Аффектированность выражена слабо, один из немногих способов заставить собаку показать свои чувства — начать собираться на охоту; возбуждение обычно проявляется в лае, хотя выведены и породы гончих, голоса не отдающих. Инфантильность этим породам не присуща.
Охотники тайги: так же, как борзогончие, на почве охоты на крупного зверя заключили союз с людьми древние шпицы. Ныне выделяют собственно шпицев Западной Европы и отечественных лаек, по поведению они различаются несущественно. Обоняние острейшее — эти собаки живут в мире запаха, для них он очень важен. Агрессия на человека выражена относительно слабо, скорее как мера самозащиты; у ряда пород блок абсолютный — собака ни при каких обстоятельствах человека не укусит. Социальность сильно варьирует в зависимости от характера использования: у чисто охотничьих пород она выражена средне, у тягловых и упряжных — очень высоко, их работа без общих усилий и координации действий невозможна. Территориальность весьма специфична: охраняемый участок мал, и оберегают его прежде всего от собак. Охотничье поведение: всё зависит опять–таки от характера использования. У пород, применяемых прежде всего в качестве ездовых, охотничье поведение или ослаблено, или просто подавлено, промысловые собаки являются прекрасными охотниками за самой разнообразной добычей. Интересен характер охотничьего использования: лайка или охотничий шпиц обнаруживают добычу, используя и зрение, и обоняние, и слух. Далее добычу активно облаивают, отвлекая её внимание и не давая уйти с места до подхода охотника, крупного зверя в случае острой необходимости несколько лаек, ловко уворачиваясь, хватают зубами. Подвижность нервной системы и лёгкость переключения внимания высокие. Аффектированность проявляется только в облаивании. Инфантильность, разумеется, отсутствует, собаки превосходно работают самостоятельно, не нуждаясь в поминутных подсказках человека.
Вторичные группы пород, произошедшие в результате селекции и скрещивания пород из первичных групп.
Большой куст вторичных групп пород дали гончие.
Таксы — породы, специализированные для преследования и добычи зверя в норе. По многим признакам поведения совпадают с гончими. Обоняние острое, агрессия на человека — вещь вполне возможная, но не как на объект охоты. Социальность не очень высока, неплохо выражена территориальность. Охотничье поведение развито прекрасно — такса, что называется, упёртый охотник, она не может спокойно пройти мимо норы или трубы водостока, если можно в неё залезть: обязательно протиснется и исследует на предмет обнаружения добычи. Нервная система подвижнее, чем у классической гончей, такса достаточно легко переключается. Аффектированность и инфантильность этим собакам несвойственны.
Легавые — потомки гончих; в их задачу входит обнаружить птицу и выпугнуть под стрелка или ловчую птицу. Обязательный элемент охотничьего поведения легавой — замирание перед обнаруженной дичью в характерной позе — стойке. Обоняние очень острое. Агрессия на человека надёжно заблокирована у подавляющего большинства пород. Социальность довольно низкая, и хотя можно научить легавых работать в паре, но в самой сути их работы сотрудничество с соплеменником не заложено. Территориальность также невысока, ей не от кого и незачем охранять территорию. Охотничье поведение, как уже говорилось, модифицировано весьма тонко. Собака дичь выпугивает, подаёт под выстрел и в идеале подносит хозяину. Легавых также обучают отыскивать и приносить подранков, при этом мять птицу собака не должна. Подвижность нервной системы хорошая, внимание переключается достаточно легко. Собакам присуща определённая аффектированность поведения, особенно породам, уклоняющимся в декоративность. Прослеживаются определённые признаки инфантильности.
Спаниели — тоже потомки птичьих гончих, близкая родня легавых, работают без стойки. Их дело — обнаружить и выпугнуть птицу. Обоняние острое. Агрессия на человека заблокирована. Социальность не очень высокая; хотя собака охотно контактирует с четвероногими собратьями, она может прекрасно без них обходиться. Территориальность мало выражена. Охотничье поведение развито отменно, собака с огромным азартом ищет и выпугивает дичь, с удовольствием разыскивает подранков и, что особенно ценно, идёт за добычей в воду. Подвижная нервная система, внимание переключается легко. Аффектированность встречается часто и может быть весьма выраженной. Черты инфантильности заметны не только в поведении, но у ряда пород даже и во внешности.
Ретриверы — породы, родственные двум предыдущим группам, в ряде случаев с прилитием крови мастифов. Основное предназначение — подача битой птицы и подранков с воды, в том числе и морской. Обоняние острое. Агрессия, будучи в норме несвойственной, может быть разблокирована без особых усилий. Социальность достаточно высокая, хотя характер работы этого и не требует. Территориальность выражена слабо. Охотничье поведение: комплекс сильно урезан и определённым образом извращён, собака специализирована именно на апортировке (подноске и подаче) птицы, сам процесс поиска занимает её куда меньше. Нервная система подвижна, внимание переключается достаточно легко. Аффектированность практически несвойственна. Наблюдается определённая инфантильность.
Терьеры — группа, стоящая настолько особняком от прочих, с настолько чётко очерченным центром формирования (Британские острова), что возникает мысль, не являются ли эти собаки случаем истинного одомашнивания некоего вида уже в исторические времена. Для этой группы свойственна настолько типичная, хорошо наследуемая внешность и столь характерное поведение, что именно эта гипотеза о происхождении терьеров представляется нам верной. Похоже, что на северо–западной оконечности Европы обитало вымершее ныне мелкое малосоциальное псовое с характерной жёсткой проволокообразной шерстью. Исходя из особенностей поведения всех пород терьеров, можно говорить о том, что эти пратерьеры жили небольшими семьями и строго блюли границы своих участков, реагируя на нарушения их целостности звонким лаем и атакой.
О портрете современного терьера.
Особой нужды в использовании обоняния нет. Агрессия на человека заблокирована весьма посредственно, терьерам вообще свойственна высокая агрессивность. Социальность довольно низкая, собаки терпят друг друга, драки между ними часты и мало ритуализированны. Территориальность, пожалуй, столь же высока, что и у мастифов. Хотя у терьера часто нет физических возможностей для защиты своего участка, зато звонкий захлёбывающийся лай и безудержные броски на нарушителя кого угодно заставят смутиться, а может, и отступить. Охотничье поведение развито достаточно хорошо, многие породы терьеров являются неустрашимыми норными охотниками, все они славятся как непревзойдённые истребители крыс. Нервная система мало уравновешена: процессы возбуждения резко преобладают. Внимание переключается с трудом. Аффектированность весьма высока, а вот инфантильность этим собакам несвойственна — это очень взрослые и серьёзные псы, которым природа будто в насмешку отвела маленькое тело.
Истинные овчарки — эта группа выделяется не по происхождению, а по применению. Объединяет овчарок характер изначального использования  — пастьба скота на ограниченных участках с обязательным более или менее тонким управлением стадом под руководством человека. В группу входит много пород, предками которых являются представители всех первичных групп, смешанные в самых причудливых сочетаниях, в иных породах можно заподозрить и кровь терьеров. А вот портрет овчарок получается весьма однородным и чётким.
Обоняние довольно острое: ведь потерявшуюся скотину зачастую приходится искать по следу. Агрессия на человека проявляется достаточно легко: в функции овчарки входит ещё и охрана скота от воров. Социальность, как ни странно, часто не очень высока: собаки взаимодействуют, но могут справляться с работой и в одиночку — всё зависит от вида скота, размеров стада и места выпаса. Территориальность средняя или низкая. Охотничье поведение: особый случай, поскольку пастушеское поведение по сути своей является видоизменённым охотничьим с достаточно чётким запретом вредить жертве. Подвижность нервной системы хорошая, внимание переключается легко. Многие породы склонны к аффектированности, для них это необходимо: ведь приходится привлекать внимание человека к тому, что делает скот или собираются сотворить злоумышленники. Инфантильность тоже выражена, порой очень сильно, собака нуждается в одобрении своих действий хозяином.
Пинчеры и шнауцеры — группа позднего происхождения; она образовалась в Германии, возможно, при участии терьеров: тут и характерная жёсткая шерсть у всех шнауцеров и жесткошёрстных пинчеров, и сходные черты поведения. Крупные породы использовали в качестве пастухов, средние и мелкие — как крысоловов и живые «звонки». Обоняние очень хорошее, ряд пород используется ещё и в качестве ищеек. Агрессия на человека проявляется достаточно легко. Социальность развита средне, собаки могут работать в стае, но слишком велика вероятность конфликтов между ними по самым разным поводам. Территориальность выражена средне, но эти собаки легко обучаются охранять. Охотничье поведение: от среднего до маловыраженного, охота — это не их конёк. Нервная система очень подвижная, часто с преобладанием процессов возбуждения. Лёгкость переключения внимания, пожалуй, слишком велика, особенно у молодых собак. Аффектированность обычно весьма высокая, равно как и инфантильность, — что пинчер, что шнауцер не может без того, чтобы хозяин не уделял ему внимание почаще!

«Идея породы»

Собак классифицируют ещё и по рабочему использованию, что далеко не всегда совпадает с классификацией по происхождению. Следует учитывать очень важный момент: за редчайшими исключениями, каждая порода была сформирована для вполне определённых задач, комплекс которых уместно будет называть «идеей породы». В него входит, прежде всего, требуемое от собаки поведение и функциональность анатомии и морфологии. Лишь малая доля поведенческих признаков является незначащей, — пользователю породы, скорее всего, не важно, умеет ли собака тоненько скулить, если её основной задачей является, например, охрана стада. Отметим, кстати, что в породе с иной «идеей» поскуливание может быть весьма «весомым» селекционным признаком.
Здесь уместно подчеркнуть отличия так называемой народной селекции от заводской. Для пород народной селекции характерны функциональность, единообразие поведения и чёткая наследуемость его основных характеристик при большом разбросе нефункциональных экстерьерных признаков.
При заводской селекции «идея породы», как правило, включает и определённые черты экстерьера. Изменение облика породы происходит быстро, зачастую под влиянием моды, что сильно осложняет отбор по поведению. В результате некоторые, разумеется не все, заводские породы, очень быстро пройдя стадию только питомнического разведения, когда все селекционные критерии выдерживаются строго, распадаются (внешне пока незаметно) на две субпопуляции: часть собак продолжают использовать по непосредственному назначению, других же применяют для спорта (не худший вариант) либо как животных сугубо декоративных.
Вот с последними–то собаками возникает масса проблем. Внешне они сохраняют все черты экстерьера, присущие изначальной породе, во многих случаях экстерьер их даже более элегантен по сравнению с чисто пользовательными собаками. Однако очень быстро, буквально через несколько поколений, в отсутствие надлежащего отбора сложнейший поведенческий комплекс начинает «рассыпаться». Ряд поведенческих черт утрачивается, приобретаются другие, ранее не свойственные породе. Дольше всего сохраняются признаки, свойственные группе пород и лежавшие в основе «идеи породы». В результате под одним названием одновременно существует две породы, сходные внешне (подобное не раз происходило с охотничьими и служебными собаками эффектной наружности), и человек, выбиравший породу по её поведенческому портрету, может быть всерьёз разочарован.
То, что признаки, определяющие «идею породы», утрачиваются последними, следует помнить, имея дело с любой декоративной породой. Чтобы представлять себе её поведение, необходимо знать, кто были её рабочие предки, какова идея создания тех пород. Что далеко ходить, немало владельцев пуделей удосуживается выяснить, какова же «идея» этой очаровательной породы, лишь всласть намучившись с манерой их красавца кидаться очертя голову в болото. А «идея–то», оказывается, простая: в предках пуделя была птичья водяная собака — азартный апортировщик дичи с воды.

Психофизиологические признаки и тип использования собаки

Кратко опишем основные типы рабочего использования и специализации и разберём, каких поведенческих особенностей они требуют от собаки. Оговоримся сразу, что мы рассматриваем лишь породы, сохраняющие чёткие портреты, что обеспечивается либо с помощью приёмов народной селекции, либо на основании прохождения специально подобранных тестов. Упрощённо говоря, мы не будем принимать во внимание существование злобных к человеку сенбернаров или не преследующих зайца борзых. Собаки неопределяемых пород тем более не являются объектом исследования.
В нашей стране исторически сложилось деление собак на четыре категории использования: служебные, охотничьи, спортивные и декоративные. Вот в этих рамках и рассмотрим, каких именно особенностей поведения данные службы требуют от собаки.
Служебные собаки. Общими для всей этой большой группы пород являются следующие признаки: лёгкость снятия блока на агрессию против человека, достаточно сильное подавление охотничьего поведения, сильная и подвижная нервная система. Самые разные породы использовали в качестве служебных с давних времён, — собственно говоря, караульная служба была в основе одного из союзов собаки и человека. В ходе истории появлялись новые службы; некоторые из ранее существовавших переставали быть актуальными, соответственно угасали или видоизменялись старые породы, возникали новые, более специализированные. Остались в прошлом одетые в защитные доспехи боевые молосские и эпирские собаки, нет больше цепных меделян — верных охранников купеческого добра, зато бурно развиваются овчарки, в том числе наиболее популярная из них немецкая, доберман, многие другие породы. В XX в. стали актуальными такие службы, как минорозыскная, поиск утечки газа, наркотиков и многое другое.
Здесь уместно, пожалуй, сделать небольшое отступление. В среде собаководов служебного направления твёрдо укоренилась парадоксальная мысль, что существуют некие универсальные служебные породы, более того, что хорошо бы создать «самую универсальную». При этом многие даже из серьёзных селекционеров отказываются видеть, что служебное собаководство проходит стадию, которую охотничье собаководство миновало ещё в XVIII—XIX в., — стадию всё более усиливающейся специализации. И это совершенно нормальный путь развития пород. Ведь что такое универсальная собака? Это, по определению, животное, умеющее делать всё: и по следу идти, и преступника задержать, и свободным окарауливанием заняться, и выполнить ещё с десяток не менее сложных заданий. Однако любая сложная работа требует не только тщательного и длительного обучения, но и определённой предрасположенности (физической и психической) к выполнению именно этой работы. Почему мы ожидаем, что животное, умеющее всё понемногу, каким–то мистическим образом сможет превзойти животное, отобранное и выращенное специально для конкретного, относительно узкого круга задач? В том–то и дело, что служебное собаководство развивается по пути более чёткого разделения разных пород по областям применения, по пути повышения специализации. Давайте убедимся в этом.
Оговоримся, что мы не придерживаемся с точностью до буквы названий служб, ранее входивших в перечень специальных для служебных собак, хотя бы потому, что времена меняются и в соответствии с этим меняются и службы. Мы будем говорить лишь о принципиальных запросах конкретной службы и о соответствующих психофизиологических признаках собак, пригодных для неё.
Патрульная служба подразумевает совместный обход собаки и её проводника (владельца) некой охраняемой, но необязательно огороженной территории. Таким образом, обоняние желательно, поскольку возможен поиск «нарушителя» (будем называть так по старинке объект воздействия служебной собаки) в темноте или непросматриваемых участках. Блок на агрессию снимается легко, — скорее всего, нарушителя придётся задерживать до подхода проводника. Социальность не имеет большого значения, территориальность, как ни парадоксально, тоже: ведь завтра, возможно, патрулировать придётся в другом месте. Никакого охотничьего поведения: хорош патрульный, с азартом разыскивающий ёжика в кустах, пока преступники разбираются с его хозяином. Подвижность нервной системы должна быть высокой, равно как и лёгкость переключения внимания, — ведь ситуация постоянно меняется или может измениться в любой момент. Аффектированность в разумных пределах необходима, собака должна уметь легко показать своё состояние: будь то насторожённость, неуверенность или готовность кинуться немедленно в бой. Инфантильность тоже требуется: собака не должна быть слишком самостоятельной и самоуверенной. Плюс к инфантильности следует обязательно развить контактность, умение взаимодействовать, ведь суть работы именно в срабатывании пары человек — собака.
Караульная служба: самостоятельная охрана собакой территории при минимальном контроле человеком. Обоняние может быть развито средне, поскольку иметь дело с очень старым следом собаке не приходится. Блок агрессии снимается легко. Социальность может быть выражена, в случае работы нескольких собак, либо не выражена — при одиночной. Территориальность обязательна, и чем она выше, тем лучше: собака должна иметь очень сильный стимул для охраны, проще всего, когда охраняемый объект и есть стимул. Охотничье поведение нежелательно. Подвижность нервной системы не является самой важной характеристикой, а вот лёгкость переключения внимания обязательна. Аффектированность требуется умеренная; собака должна сигнализировать лишь при сильном эмоциональном напряжении, в противном случае на пустобрёха просто перестанут обращать внимание и к собаке не подойдут именно тогда, когда это действительно необходимо. Инфантильность выражена минимально: собака в одиночестве должна чувствовать себя комфортно и самостоятельно принимать решения.
Телохранитель: собака, всегда находящаяся рядом с хозяином для его охраны. Одна из самых сложных служб. Обоняние может хоть совсем отсутствовать, если только не ставится задача ещё и выявлять у контактёров оружие по запаху. Блок агрессии снимается легко. Социальность высокая, собака должна легко выносить общество других собак. Территориальность низкая. Охотничье поведение жёстко подавлено. Подвижность нервной системы высока, как и лёгкость переключения внимания. Аффектированность низкая — собаке надо не эмоции свои демонстрировать, а действовать. Инфантильность желательна низкая, хозяин может не успеть скомандовать, собака атакует сама, оценив ситуацию.
Розыскная служба: поиск по запаху людей или объектов на местности, когда возможно прохождение больших расстояний. По сути работы к ней близки таможенная и подобные службы, где осуществляется поиск по запаху вещей и веществ в замкнутых помещениях, обыск помещений. Для первой службы требуются собаки достаточных размеров, сильные, способные длительно двигаться с опущенной к земле головой, для второго варианта предпочтительнее юркие собачки, способные протискиваться в узкие щели, которых легко подсадить для обыска на полки, штабеля вещей. Требования к поведению абсолютно одинаковые. Обоняние чем острее, тем лучше. Для обеих служб давно ведётся селекция на повышение остроты обоняния. Блок агрессии на человека: в первом случае снимается легко, так как эти же собаки часто производят задержание, во втором случае блок достаточно надёжен, поскольку лёгкость проявления агрессии мешает работе. Социальность для «нюхачей» особого значения не имеет, но они легко переносят общество, ведь в таможенной службе обыскивать 20–тонный трейлер может разом несколько собак. Территориальность и охотничье поведение отсутствуют, лёгкость переключения внимания невысока — ищейку ничто не должно отвлекать от работы. Подвижность нервной системы также невысока, при работе преобладают процессы возбуждения, вот почему такие собаки легко «перегорают», рано уходят на пенсию. Аффектированность очень высокая, собака непрерывно сообщает своему проводнику о ходе поисков, об их результатах, даже о своих прогнозах на успех. Инфантильность весьма высока, собака, работая, должна обязательно получать указания от человека, он поощряет её азарт поиска, поддерживает, если тот неудачен.
Существует особая служба одорологической экспертизы. Её суть в том, что собака в специальном тестовом помещении сопоставляет предлагаемый запах с уже имеющимися образцами. Подобное использование требует от собаки прежде всего острейшего обоняния, остальные поведенческие признаки оказываются малосущественными.
Пастушеские собаки управляют стадом, в том числе осуществляют всевозможные манёвры: повороты, разделение, отбивку части животных, возврат отошедших, прогон гурта (гуртогонов часто выделяют, поскольку работа у них относительно простая, а способ управления грубый). Обоняние развито достаточно хорошо, поскольку в сложных ландшафтах, в зарослях отбившуюся овцу можно найти лишь по запаху. Блок агрессии на человека достаточно прочный, но при прямой угрозе стаду агрессия возможна. Социальность достаточно высокая, ведь обычно при стаде находится несколько собак. Территориальность «перенесена» на стадо — как таковой, участок обитания в сферу заботы собак не входит (об этом феномене мы поговорим позже). Охотничье поведение сильно модифицировано, и сам комплекс усечён. Подвижность нервной системы, равно как и лёгкость переключения внимания, высокие. Аффектированность порой превосходит всякое вероятие: собака постоянно что–то сообщает о себе и ситуации. Инфантильность высокая, поскольку руководство человека — обязательное условие работы пастушеской собаки.
Исторически за пастушескими собаками закрепилось собирательное название овчарки, поскольку пасли они в большинстве своём овец. В последующем это породило немалую путаницу, когда многие породы, сохранив название, стали специализироваться на иных видах служб, прежде всего на розыскной и патрульной. В соответствии с новыми условиями работы частично изменилось поведение, название же сохранилось прежнее. Кстати, подобное незафиксированное названием изменение специализации и послужило, в частности, одной из основ легенды об универсальной собаке, в данном случае овчарке.
Волкодавы. Очень специфическая, но всё ещё достаточно актуальная для нашей страны профессия. Эти собаки защищают стада от хищников и скотокрадов, пастьба для них — дело второстепенное. По поведенческому портрету близки к караульным собакам, многие из которых в предках числят волкодавов, это смежные специальности. Итак, обоняние обычно среднее, применяется редко, поскольку отнюдь не во всех условиях поощряется уход от стада на поиски волка. Блок агрессии на человека не слишком силён, поскольку тот в определённых условиях вполне подпадает под определение хищника. Социальность и территориальность очень высокие, последняя, как и в случае с истинными овчарками, легко переносится на стадо и хозяйский скарб. Охотничье поведение развито средне. Подвижность нервной системы средняя, лёгкость переключения внимания средняя. Аффектированность практически отсутствует: уж ежели бой с волком завяжется, тут и глухой услышит. Инфантильность отсутствует, собака работает сама, точнее, в тесном контакте со стаей.
Необходимое дополнение. Названия пород не всегда правильно отражают их функцию. Так, многих волкодавов, и не только отечественных, именуют овчарками. Мы уже убедились, что портреты этих пород различны, поэтому во избежание ошибки следует выяснять, к какой генеалогической группе относится «овчарка». Настоящие пастушеские собаки происходят из группы истинных овчарок, волкодавы относятся к мастифам. Совсем уж анекдотически смотрится в этом ряду название ирландский волкодав — борзая, испытавшая прилитие крови не только мастифов, но и, вполне возможно, терьеров. В любом случае последний волк был убит в Ирландии не менее трёх столетий назад, так что «волкодавность» этой породы просто дань памяти.
Спасатели и спасатели–розыскники. Суть работы понятна: обнаружение и по возможности извлечение пострадавших людей из руин зданий, из–под завалов земли и снега, как очень частный случай, помощь утопающим. Подчеркнём особо, что размеры собаки могут быть какими угодно. Обязательно острое обоняние, способность воспринимать очень слабый запах через значительные преграды и на фоне других, резких и неприятных для животного, запахов. Блок агрессии практически не снимаем — ведь спасаемый человек может, плохо контролируя свои действия, причинить четвероногому спасателю боль. Социальность обязательно высокая, как правило, спасатели работают группами, помогая или, во всяком случае, не мешая друг другу. Территориальность отсутствует, охотничье поведение недопустимо — ведь зоны стихийных бедствий привлекают грызунов, животных–падальщиков — отвлечение собаки на них может стоить жизни спасаемому. Нервная система подвижная, внимание переключается легко — без этого работа в сложнейших условиях была бы просто невозможна. Аффектированность сильно зависит от более тонкой специализации: собаки–розыскники, чьё дело обнаружить человека и привести к нему помощь, обладают очень высокой аффектированностью, собственно спасатели (сенбернар, ньюфаундленд) о своих «подвигах молчат», им не для кого аффектировать, их работа происходит самостоятельно. Инфантильность в этой группе использования практически полностью совпадает по выраженности с аффектированностью.
Собаки–поводыри слепых. Обоняние только мешает, чем оно слабее, тем лучше. Блок на агрессию к человеку очень высок, не ниже, чем у собаки–спасателя. Социальность очень высокая, но полностью переключена на хозяина, другие собаки в круг социальных связей поводыря практически не должны включаться. Территориальность низкая, ни о какой охране не может быть и речи. Охотничье поведение подавлено. Нервная система подвижна, лёгкость переключения внимания высокая: собаке одновременно приходится учитывать массу факторов. Аффектированность очень высокая и, более того, поощряемая. Собака «сообщает» своему беспомощному хозяину об окружающем мире всё, что только может, она как бы ведёт с ним непрерывный разговор. Инфантильность, и это потрясающе, учитывая выраженность иных признаков, минимальная, но именно так и должно быть: собака принимает решения сама, на её плечах колоссальный груз ответственности за жизнь её друга–хозяина. Неслучайно, что поводыри отслуживают свой срок и уходят на пенсию едва ли не раньше, чем «нюхачи».
Упряжные и ездовые собаки. Некогда служба была очень широко распространена как в городах средневековой Европы, так и по всему Северу, теперь сохранилась лишь в условиях бездорожья. Следует говорить о трёх «транспортных вариантах», подразумевавших разные поведенческие портреты. Европейская упряжная собака, таскавшая тележку по узеньким средневековым улочкам, являлась охранником собственного груза, т. е. обладала признаками, характерными для караульной собаки. Припряжные собаки тайги и лесотундры Севера являются в первую очередь охотничьими, со всеми вытекающими отсюда особенностями, а потом уже собаками для перевозки грузов (в тайгу — снаряжение, из тайги — добычу). И лишь ездовые собаки являются в действительности собаками, чьё предназначение — перевозки грузов и хозяина. Наиболее корректно будет создать портрет именно такой собаки, поскольку запрячь в сани можно практически любую собаку, можно также заставить её какое–то время эти сани везти, но не надо только на этом основании считать её ездовой.
Итак, у истинных ездовых собак Севера отличное обоняние, точнее, то самое чутьё, позволяющее им не только отыскивать заметённую дорогу, но и распознавать под толщей снега трещины во льду, полыньи и тому подобные смертельные ловушки. Блок агрессии на человека не снимаем ни при каких условиях, ездовая собака может быть трусливой, но никак не злобной. Социальность выражена в высочайшей степени, вся жизнь, вся работа — только в стае, собакам присущи сложнейшие взаимодействия, интереснейшая структура взаимоотношений. Территориальность достаточно выражена, правда, охраняемые от других собак участки невелики, людей эти пространственные границы не касаются. Охотничье поведение подавлено полностью или почти полностью, отвлечение на зверя может сбить упряжку с правильной дороги, завести прочь от спасительного жилья. Нервная система не отличается большой подвижностью, лёгкость переключения внимания — средняя. Аффектированность не выражена, об инфантильности не идёт и речи, какая уж тут инфантильность, когда в непогоду охотник предоставляет поиск дороги собакам и просто ждёт, когда они доставят его к дому.
Охотничьи собаки. Большинство пород из этой группы использования стали заводскими значительно раньше служебных и соответственно раньше наступил их расцвет. Для подавляющего большинства происхождение пород уже показывает совершенно чётко, каково именно применение: борзые, лайки, гончие и т. д. Мы не будем повторяться и вновь давать их портреты. Несколько особняком стоят терьеры. Будучи изначально даже не охранниками территории, что не позволяли размеры, а своего рода «сигнализаторами тревоги», «звонарями», эти собаки довольно долго занимали эту нишу, параллельно занимаясь истреблением грызунов. Их азартность, при способности протиснуться в нору, привлекла внимание, и уже в Средние века в Англии, Шотландии и Ирландии существует масса пород охотничьих терьеров, большинство из которых является норными, но со многими охотятся и на более крупного зверя.
Следует помнить, что охотничьи породы с эффектной, а ещё лучше гротескной внешностью достаточно легко и быстро становились декоративными, утрачивая многие из изначально присущих им поведенческих черт. Однако, как уже говорилось, именно признаки, определяющие «идею породы», искажаются последними. Вот почему во многих породах декоративных собак, ведущих своё происхождение от охотничьих предков, комплекс охотничьего поведения остаётся очень сильным. Для части пород специализация изменилась в сторону спорта, но опять–таки спорта с выраженной охотничьей подоплёкой.
Собаки–компаньоны — самая широкая по набору пород группа использования: их список отнюдь не исчерпывается IX группой FCI. Сюда попадают представители практически всех групп пород, к ним нельзя отнести собак с большой самостоятельностью и высоко специализированных.
Высокая специализация пород собак автоматически сужает их поведенческий репертуар, т. е. в схожих ситуациях отдельные представители таких пород ведут себя совершенно одинаково. Так, не  будучи лично знакомым с собакой, можно точно описать, как поведёт себя такса при встрече с кошкой на улице.
Отбор собак–компаньонов, напротив, шёл по пути расширения универсальности их использования. В результате они потенциально сохраняют поведенческий репертуар, свойственный виду. В зависимости от желания владельца такая собака может быть сторожем, ищейкой, пастухом или охотником (правда, любую из этих функций она выполняет хуже высокоспециализированной породы). Поведение собак–компаньонов в схожих ситуациях может резко различаться. Собака–компаньон гибко приспосабливает своё поведение к требованиям владельца, в результате отношения пуделя к кошке, в отличие от таксы, зависит от отношения к этим животным его владельца и особенностей выращивания. В соответствии с особенностями собственного характера разные люди предъявляют очень несхожие требования к своим четвероногим компаньонам: одним нужно, чтобы собака разделяла их страсть к дальним прогулкам, другие ищут в компаньоне товарища по играм, третьи ценят в собаке её беззащитность и потребность в опеке и т. д. и т. п. В результате компаньонами оказываются, с одной стороны, спортивные собаки, особенно те, что участвуют в состязаниях вместе с хозяином, с другой стороны, мелкие собачки, постоянно сидящие на коленях владельца (раньше их очень метко называли комнатными).
Таким образом, компаньонами с полным правом можно назвать и сенбернара, и левретку, и пекинеса.
Подчеркнём: у пород, когда–то бывших пользовательными и «не позабывших» свою «идею», возможны неприятные сюрпризы. Так, карликовый шпиц остаётся самостоятельным не по росту; мопс явно считает себя суровой боевой собакой Древнего Востока, а шелти выходит из себя, пытаясь на загородном пикнике собрать в «кучку» бестолковое стадо своих владельцев. Иногда подобные черты умиляют, заставляют смотреть на собаку–малютку с уважением, иногда доставляют лишние хлопоты и ей, и хозяину.
Спортивные собаки. Здесь подразумевается любое спортивное состязание, в том числе различные виды дрессировки, при этом владелец может участвовать в состязаниях вместе со своими питомцами, как это происходит на состязаниях упряжек, может управлять собакой (аджилити, конкурсы пастушеских собак, соревнования по ОКД, ЗКС), может наблюдать работу питомца со стороны (бега борзых). Подобные состязания, как правило, зрелищны и действительно полезны для собаки, позволяя ей работать, жить ради вполне определённой цели. Единственное, что авторы категорически отказываются считать спортом, — это бои собак. Вся их атмосфера, то, что их окружает, собственно стравливание собак без понимания особенностей их поведения, очень быстро приводит к тому, что психика собаки переходит в аномальное состояние, поведение претерпевает серьёзнейшие нарушения, собака становится социально опасной.
Итак, каков портрет спортивной собаки? Там, где речь идёт о демонстрации природных физических возможностей: соревнование упряжек, — портрет спортивных собак практически не  отличается от такового их рабочих прототипов.
Бега борзых стоят особняком, поскольку во главу угла поставлена скорость, а не умение ловить зверя. В результате по сравнению с охотничьим прототипом поведение беговой борзой достаточно изменено. Здесь не так важен блок на агрессию, снижена социальность — собаки всё равно бегут в намордниках, и важна не поимка, а то, что собака догнала зайца. Охотничье сведено до единственной реакции — преследования. Территориального поведения нет. Подвижность нервной системы и лёгкость переключения внимания невысоки. Возникает определённая аффектированность, но это дело случая, а не результат отбора. Инфантильность низка — собака живёт в мире скорости.
Соревнования по аджилити, равно как и по другим видам сложной дрессировки, обязательно требуют подвижности нервной системы, лёгкости переключения внимания и достаточно высокой инфантильности.
Мы не говорим о соревнованиях–тестах, в ходе которых проверяют у собак рабочие качества, понятно, что косвенно там подтверждается и этологический портрет.
Ещё одна черта, обязательная для любой спортивной собаки, — азарт. Поскольку это качество присуще не породе в целом, а всё–таки отдельным особям, то разбирать его здесь мы не будем — и так понятно, что такое азарт и как выяснить его отсутствие.
Вообще спортивное применение на данном этапе развития этого направления кинологии заставляет в первую очередь говорить скорее об индивидуальностях, чем о породах. Практически в каждой породе можно найти четвероногого спортсмена, который добивается таких результатов, творит такие чудеса, которые и не снились его соплеменникам!
Спорт оказывается, пожалуй, единственной ареной, на которой, пусть и не во всех видах, дворняжка может идти на равных соревноваться с аристократами собачьего мира. Неслучайно столько метисов отлично выступает на аджилити, а на крупнейших соревнованиях ездят на выборзках, а не только на ездовых.
Комнатные собачки. Здесь происхождение прослеживается достаточно сложно. Поведение своеобразно изменено отбором, как непосредственным — оно должно быть приятным и забавным, — так и опосредованным: резко утрируя внешность, нельзя не затронуть и поведение. Отметим, что среди комнатных оказывались собаки необычной наружности (мутантные, часто карликовые формы), возможно, участие в происхождении части пород некоторых видов мелких кустарниковых псовых. Все эти тонкости сейчас не столь интересны, гораздо важнее то, что поведение этих разнообразных по виду собачек оказывается сходным.
Итак, идеальный портрет комнатной собачки.
Обоняние может быть развито в любой степени, поскольку отбора по этому признаку не велось. Зачастую изменение экстерьера (укорочение морды или шеи) затрудняет использование обоняния: курносым собачкам и дышать–то тяжело, не то что принюхиваться.
Агрессия, безусловно, должна быть подавлена — не бывает злых игрушек, способных причинять боль своему властелину. Однако из–за неправильного отбора и плохого воспитания агрессивные комнатные собачки встречаются достаточно часто.
Социальность высокая, мелких собак редко держат по одной, они гораздо эффектнее, когда их много и они играют, возятся друг с другом. В связи с появлением шоу–собак, большую часть жизни проводящих в контейнере, вектор отбора по поведению изменяется.
Территориальность напрямую связана с происхождением породы. Сложно провести границу между истинными попытками защитить свою территорию и проявлениями сильного возбуждения. Звонкий лай при появлении посторонних отнюдь не всегда говорит об охране территории, это может быть выражением тревоги, просьбой к хозяевам защитить своих крошек. Охотничье поведение в идеале достаточно сильно подавлено — домашний любимец не должен лезть в грязь, преследуя добычу, более того, желательно, если он не будет интересоваться разной экзотической живностью, разделяющей с ним жилище хозяев.
Подвижность нервной системы может быть самой различной, как сложилось исторически. Тем не менее чаще подвижность высокая, при преобладании процессов возбуждения.
Лёгкость переключения внимания в высшей степени желательна: пёсик должен живо реагировать на всё происходящее вокруг, в чём–то заменяя домашнего шута.
Аффектированность — качество непременное, собственно, этого–то и ждут владельцы, они хотят видеть «чувства» своей ненаглядной собачки, чем больше она привлекает к себе внимание, тем лучше.
Инфантильность — это уж само собой; декоративное животное очень зависимо от человека, это даже поговорка подмечает: «маленькая собачка — по веку щенок».
К сожалению, достаточно часто декоративные собаки нашего разведения не соответствуют приведённому портрету: они злы, трусливы, истеричны. Эти черты свидетельствуют о неправильной селекции, когда в погоне за экстерьером не проверяют поведение, а ведь именно для декоративных собак–компаньонов поведение оказывается одной из важнейших характеристик.
Шоу–собака. Этот тип специализации сложился относительно недавно с повышением престижности выставок. Шоу–собакой, по определению, может быть собака любой породы. Тем не  менее вне зависимости от этого к ней предъявляются совершенно определённые требования. Она обязана иметь сильную нервную систему, должна выдерживать многочасовое пребывание в специфических, эмоционально стрессирующих условиях выставки. Собаки, чья шерсть нуждается в парикмахерской подготовке, обречены ещё и на столь же долгое неподвижное стояние на столе. Кроме этого, «шерстяные» собаки в течение всей выставочной карьеры вынуждены носить папильотки, резинки, зажимы, комбинезоны и прочие приспособления, сохраняющие шерсть. Им противопоказаны активные прогулки, купания в водоёмах, игры с другими собаками и т. п. Шоу–собака должна спокойно выносить прикосновения незнакомых людей, пристальное разглядывание с близкого расстояния.
Обязательным качеством характера шоу–собаки является желание нравиться, причём не  только хозяину, но и окружающим. Хороший выставочный «боец» обожает привлекать внимание публики, ходить первым в ринге, красоваться в выставочной стойке.
Отбор собак по шоу–качествам при отсутствии иных критериев отбора по поведению может приводить к обеднению поведенческого репертуара в целом, утрате рабочих качеств. Следует подчеркнуть, что собаки–компаньоны страдают от этого в не меньшей степени, чем охотничьи или служебные.
В том случае, когда отбор по шоу–качествам дополняет отбор по рабочим качествам, социальная приемлемость собаки повышается, она становится очень приятной и удобной в общении.

«Дело жизни»
Несколько раз в различной связи упоминалось, что у каждой собаки должно быть её главное дело, — ведь и роль, и само существование в стае неразрывно связаны с определёнными обязанностями.
Возникает вполне логичный вопрос: а зачем собаке вообще что–то делать, если хозяин готов кормить, поить и холить её просто за то, что она есть? Ведь действительно подавляющее число собак–горожан являются компаньонами, их заводили не для работы, а для души. Это прекрасно, но… Такая жизнь совсем не отвечает нуждам собаки. Животное, получающее жизненные блага на «блюдечке с голубой каёмочкой», оказывается на самом деле глубоко несчастным или, во всяком случае, неблагополучным. Хозяин считает, что собака «с жиру бесится», — её балуют, а она, точно назло, всё рвёт, портит, то и дело огрызается. Возможен, впрочем, очень мирный вариант: собака–бездельница быстро жиреет в самом прямом смысле этого слова, её ничто не интересует, кроме одного — покоя. Жизнь такой собаки редко оказывается долгой; общение с ней до крайности неинтересно. Так чего же всё–таки не хватает этим собакам, у которых всё есть?
Догадаться нетрудно — им не хватает дела, неких обязанностей, придающих жизни цель. Рассмотрим, какие основные потребности организма требуют удовлетворения в этом случае, попытаемся понять, что такое скука по–собачьи.
Прежде всего, собака, как хищник–загонщик, нуждается в достаточной физической нагрузке. Для собаки бег, длительные динамические усилия — норма. Мышцы должны получать нагрузку, энергично работать. Для собаки длительный отдых, отсутствие движения несвойственны, естественны для неё чередование периодов отдыха и быстрого активного движения. Когда с собакой мало гуляют, её потребность в движении не удовлетворяется, и собаке приходится восполнять её, бегая по дому, путаясь под ногами у домочадцев, нанося урон обстановке (грызть мебель достаточно серьёзная нагрузка, по крайней мере, для челюстей). Казалось бы, выход прост — сейчас в изобилии появились тренажёры для собак, остаётся только подобрать подходящий, и собаке обеспечена нормальная физическая нагрузка.
Это верно лишь отчасти. Чем взрослее, самостоятельнее и интеллектуальнее собака, тем быстрее надоедает ей тренажёр и она учится, как избежать работать на нём. Одни собаки находят точку равновесия, другие — иные способы затормозить ленту дорожки. Оказывается, что для собаки вовсе не привлекательно проводить время в совершенно бесцельном с её точки зрения беге. Почему?
Здесь мы подходим к следующей потребности. Собаке необходимо получать новую информацию, чтобы чувствовать себя комфортно. Любая депривация, как мы говорили, приводит к значительному напряжению и закономерно вызывает отклонения в поведении. Вот почему тренажёр не является панацеей для собаки–компаньона. Работая на нём, она не приобретает никаких новых знаний, а положительных эмоций за счёт получения «мышечной радости», так называл удовольствие от физического труда академик Павлов, оказывается недостаточным. Для собаки важно не просто физическое упражнение, но упражнение, которое связано ещё и с получением некой новой информации, с решением какой–то задачи.
Присмотримся к поведению собаки на прогулке, особенно в незнакомом месте: она всё время что–то исследует, принюхивается: то примется рыть землю, то грызть ветку. Длительные прогулки удовлетворяют информационный голод собаки, однако часто устраивать их может отнюдь не каждый владелец, кроме того, чем лучше собака знает территорию, чем чаще с ней гуляют на одном месте, тем меньше времени у неё занимает исследование. У собак хорошая память, и они в состоянии запоминать значительный объём сведений о знакомой местности. Необходимо разнообразить места прогулок, что сделать достаточно сложно.
Обработка информации и успешное решение задач непосредственно связаны с удовлетворением потребности в повышении самооценки и статуса. Любая здоровая собака добивается определённого социального статуса и при возможности повышает его. Решение этой задачи сопряжено не только с прямой «борьбой за власть». Гораздо чаще высокого социального статуса добиваются особи, умеющие делать нечто, полезное для стаи, причём делающие это лучше, надёжнее.
Решение слишком простых задач, доступных каждому члену стаи, ничего не даёт для социального продвижения. Ни один молодой кобель не останавливается на доминировании над щенками — он стремится приобрести пусть невысокий, но всё же взрослый ранг.
Дав собаке достаточно трудную для неё, но решаемую задачу, некую службу, хозяин предлагает ей обрести вполне определённое, только ей принадлежащее место в семье–стае. Мы особо подчёркиваем, что задача должна быть сложной, но посильной: невозможность справиться с проблемой, сильные отрицательные эмоции оказываются столь мощным отрицательным подкреплением, что животное отказывается от дальнейших попыток решить задачу.
Могут возразить: большинство молодых кобелей по мере взросления раз за разом пытаются добиться высокого социального статуса, терпя неудачу. Где тут же отказ при отрицательном подкреплении? Он в том, что собака некоторое время ведёт себя тихо. Далее может следовать новая попытка, но ведь кобель–то уже другой — вчерашний подросток приобрёл опыт, научился новым приёмам борьбы (и не только борьбы, он вообще многому успел научиться), наконец, он стал физически сильнее, лучше координирован.
Если собака терпит неудачу многократно, она вполне может отказаться от попыток повысить ранг вообще и так и остаётся до конца дней «последней» в иерархии. Напомним, что недостижение значимой цели, особенно многократное, вызывает у животных сильнейший стресс, нервные срывы, даже фобии обстановки, связанной с неудачей.
Таким образом, хозяин должен поставить перед собакой такую задачу, которую та с определённым напряжением сил может выполнить. Очень важно, чтобы собака поняла, во–первых, что же именно от неё требуется, и, во–вторых, насколько это важно для хозяина и для всей семьи. Тогда это занятие в понимании собаки окажется увязанным с социальным статусом, а выполнение её будет приносить удовольствие.
Здесь мы вновь вынуждены говорить об «идее породы». Собака легко понимает те задачи, для выполнения которых была некогда создана эта порода или её предки; они для неё посильны и приносят максимум положительных эмоций. Готовить собаку к выполнению службы, несовпадающей, а тем более противоречащей «идее породы», трудно: приходится обучать её длительно, очень упорно, двигаясь вперёд маленькими шажками. При большом желании можно добиться очень многого, но зачем тратить силы для получения относительно небольшого результата.
Если дрессировка, не совпадающая с «идеей породы», сложна, то дрессировка против «идеи породы» не только сложна в высшей степени, она ненадёжна и с большой долей вероятности плохо влияет на психику животного. Тем не менее не редки владельцы сенбернаров, желающие обучить своих добродушнейших питомцев профессии телохранителя. Да, всё можно сломать и вывернуть наизнанку, но «идея» данной породы — горноспасатель с наглухо заблокированной агрессией!
Понятно, что наиболее адекватным делом для охотничьей собаки будет прежде всего именно охота. Здесь собака может полностью раскрыть все свои возможности, испытать максимум положительных эмоций, трудиться (в том числе и физически) с полной отдачей сил. Более того, охотничья собака и её хозяин составляют в миниатюре тот первый, крепчайший союз, который навек связал человека и его четвероногого друга. Точно так же для сторожевой, караульной собаки наилучшим делом жизни будет всё–таки охрана хозяина, его семьи, имущества.
Примеры можно множить, но как быть, если владелец не хочет использовать собаку по её утилитарному назначению?
Пожалуй, наиболее просто и адекватно — это занятие с собакой достаточно сложной дрессировкой. Когда хозяин увлечён сам, радуется успехам питомца, тот начинает получать наслаждение от выполнения упражнений, ничего общего не имеющих с реальной жизнью собаки. Кто не видел, с каким удовольствием приносят многие собаки брошенный им мяч, палку, камешек? Они готовы заниматься этим каждый день: бросаться вслед за предметом, отыскивать его в траве, выкапывать из снега, нести хозяину и вручать, чтобы тот кидал ещё. С биологической точки зрения занятие совершенно бессмысленное (возможно, поэтому апортировка не привлекает собак ряда пород), однако хозяин доволен: как ловко его пёс находит предмет и как быстро и чётко подаёт его! В результате собака проникается важностью своей работы, ей самой нравится выполнять её правильно. Тем не менее дрессировка подобного рода привлекает далеко не всех владельцев. Существует спорт: собака может выступать с хозяином в многоборье либо самостоятельно работать по программе аджилити, есть бега борзых, гонки на упряжках. Во всех этих вариантах собака получает одновременно хорошую физическую и психическую нагрузку, делит с хозяином радость в случае успеха. По сути, это вариант хорошего лояльного союза, когда партнёры совместно борются за успех.
Очень близка к этому карьера шоу–собаки. Такое животное, регулярно показываясь на выставках, добиваясь там успеха, быстро понимает, что хозяин очень ценит, когда её выделяют среди прочих. «Закалённые» во многих выступлениях четвероногие «звёзды» действительно обожают побеждать соперников по рингу, им нравится ходить первыми, красоваться перед публикой.
Все возможные варианты нахождения для собаки дела перечислить трудно, каждый хозяин придумывает для своей собаки то, что устраивает именно его и приемлемо для неё.
Кроме совместных выступлений хозяина и собаки во внешнем мире, крайне важно закрепление определённой социальной роли животного в семье–стае. Достаточно внимательно понаблюдать, чтобы увидеть, какая деятельность представляется наиболее привлекательной для него самого. Например, собака берёт на себя роль няньки, следит, чтобы малыш не трогал ничего, что может ему повредить. Такая забота оказывается полезной для родителей и очень важной для самого животного. Многие собаки очень трепетно относятся к прогулкам всей семьёй, когда на них ложится «тяжёлая работа» следить, чтобы никто не потерялся. Собака берёт на себя обязанности «пастуха»: бегает от одного к другому, стараясь собрать всех вместе, и ужасно волнуется, если это не получается. Если владельцы смеются — собака понимает, что её работу не приняли всерьёз, и теряется. А ведь никому такое поведение не мешает, стоит похвалить собаку, послать её искать кого–нибудь из отставших членов семьи. Такая социальная роль даёт собаке достойную цель в жизни и не обременяет её хозяев.
Маленькие собаки зачастую берут на себя роль «звоночков», предупреждая хозяев о появлении посторонних — опять–таки если такое поведение никому не мешает, стоит его поддержать, похвалив собаку.
Одну из сложнейших социальных ролей приходится выполнять собаке–поводырю слепого. В данном случае собаке приходится исполнять обязанности лидера.
Приобретение собакой конкретной, а главное — постоянной социальной роли, выполнение ею определённой задачи делает более прочным и гармоничным лояльный союз между ней и хозяином. В противном случае…
Собака, не имеющая дела, начинает искать его сама. Отсюда один шаг до попыток установить свои правила в стае, регулярные претензии на доминирование. Для любой, а для молодой особенно собаки, эта задача очень сложна, практически на пределе сил. Отсюда частые и совершенно непонятные для владельцев приступы раздражения собаки. Причины их — в очередной раз не  получилось чётко проконтролировать действия своей стаи.
Помимо попыток командовать собака приобретает массу неприятных привычек: она портит предметы, воет и лает в отсутствие хозяев, пачкает в квартире и т. д. При анализе ситуации раз за разом выясняется одно: у собаки нет своего дела, нет чётких обязанностей. Такая собака не знает, кто она в стае, ей неудобно, дискомфортно, именно поэтому она и чудит. Единственный способ коррекции подобного поведения — найти всё–таки то занятие, которое окажется полезным и для собаки, и для её хозяев, найти дело жизни.

«Проблемные» собаки

Человек, заведя собаку, чаще всего оказывается предоставленным на волю слепого случая в очень сложной области, где многие ошибки просто непоправимы, для коррекции иных требуются колоссальные усилия и помощь специалистов.
Печально, что он зачастую и не догадывается, что ему нужна помощь, что он в конфликте с собственной собакой, что он делает что–либо неверно, — владелец считает, что для воспитания и содержания собаки достаточно просто здравого смысла да «книжки про дрессировку», где описаны приёмы обучения собаки разным командам. И это всё! Но в одном этом утверждении ошибок едва ли не больше, чем слов.
Пока собака интересовала человека только как исполнитель определённой работы, которого следует обучить тем или иным навыкам, вопрос любых поведенческих отклонений решался просто: такую собаку, скорее всего, уничтожали. Теперь, когда утилитарное использование собаки всё–таки оказалось на втором плане, а на первый всё увереннее выходит полноценное общение с животным, понимание между собакой и её владельцем, актуальны проблемы поведения и коррекции нежелательного поведения.
Что же такое отклонения в поведении, насколько они часты, может быть, есть «беспроблемные» породы? Увы, пород, где бы не было никаких проблем с поведением, не  существует. Мы не будем говорить об отсутствии типичных для породы поведенческих комплексов, например, о неумении охотиться у охотничьей собаки. Это скорее вопрос неправильной селекции, и о коррекции тут говорить не приходится. Гораздо более животрепещуща тема отклонения в поведении от некой средней, скажем так, социально приемлемой нормы.

Ошибки владельца

Когда у владельца возникают некие проблемы с его питомцем, как правило, при обстоятельном анализе выясняется, что проблемы эти рукотворные, что виноват в них человек.

Мнимые нарушения поведения

Ряд отклонений является таковым лишь с точки зрения человека, для самой собаки поведение вполне может быть адаптивно. Это весьма важный аспект проблемы: зачастую отклонения в поведении существуют лишь в воображении хозяина. Плохо представляя себе особенности поведения собаки, будь то специфика возраста, пола или породы, он сравнивает поведение своего питомца с тем, как держится собака соседа или, что не лучше, с идеалом, сложившимся у него под влиянием чтения книг и просмотров фильмов.
Пожалуй, никто не принёс столько вреда реальным собакам, как их кинодвойники. Мало кто из владельцев отдаёт себе отчёт, что в кино собака выполняет придуманную сценаристом и подготовленную дрессировщиком программу. Более того, в роли одной собаки, как правило, снимается добрый десяток четвероногих артистов, каждый из которых играет свой кусочек. Человек, обзаведясь собакой, хочет, чтобы она одна могла бы всё и в своих поступках руководствовалась бы логикой хозяина. Антропоморфный (очеловечивающий) подход к поведению животного порочен!
Следует поговорить о случаях мнимой трусости. Достаточно часто владельцы склонны приписывать своим молодым собакам трусость. При детальном анализе поведения выясняется обычно следующее: щенок пугается незнакомых собак, очень осторожен с неизвестными предметами, вздрагивает от резких звуков. Особенно огорчает владельцев крупных служебных и спортивно–служебных пород нежелание их юных питомцев бросаться в атаку на «чужих».
Нетрудно заметить, что весь этот «букет» проблем является на самом деле проблемами владельца, его конфликтом с действительностью. Щенок ведёт себя в полном соответствии с возрастом. Пока не наступил третий период социализации, он не может атаковывать посторонних (исключения из этого правила — результат целенаправленной селекции в нескольких породах), он должен вести себя подчинённо, даже подобострастно по отношению ко взрослым собакам, при этом взрослая собака может быть и некрупной. Осторожность в исследовании предметов можно лишь приветствовать — безумство храбрых в природе закономерно ведёт к смерти.
Ещё одна врождённая реакция, свойственная щенкам, — избегание надвигающегося предмета. Не только собаки, но, наверное, большинство четвероногих связывают такое движение с опасностью. Кстати, для хищника движение от него является стимулом к нападению.
Такая смена знака реакции очень чётко была видна при притравке молодых борзых. Щенкам 2–4 месяцев поодиночке показывали кролика и позволяли его поймать. Пока кролик прыгал от щенка, тот с азартом его преследовал, тыкал носом и, наконец, хватал пастью. Но стоило кролику повернуть в обратную сторону, как «атакованный» им борзёныш в ужасе кидался прочь.
Таким образом, желая вырастить смелую собаку, следует не выискивать признаки осторожности, а помогать растущей собаке знакомиться с миром, находить верные решения, выигрывать конфликтные ситуации.

Ошибки воспитания, ведущие к проблемам

Подход по «здравому смыслу» (антропоморфный): «Мне это приятно, должно быть приятно и моей собаке. Я обиделся на своего пса, он тоже дуется третий день…» Корни подобного подхода в забвении того, что у разных видов и потребности разные, и восприятие «приятно»—«неприятно» разное. Подобный подход никогда не приносил добра, более того, союзы, где хозяин очеловечивает своего четвероногого партнёра, оказываются наиболее напряжёнными, конфликтными.
Часто хозяин требует от собаки выполнения каких–либо действий и сердится, почему эта тупица никак не поймёт элементарных вещей. Элементарное для человека вовсе не относится к вещам само собой разумеющимся для собаки. При этом поведение хозяина бывает неоднозначным, собака не в состоянии вычленить основное, понять, что от неё требуется. Обычно подобные ошибки совершают, внушая собаке некие запреты, например, хозяину не нравится, что его щенок подходит к посторонним во дворе и он кидается за потрусившим к прохожему малышом, хватает его в охапку и раздражённо кричит: «Сколько же раз повторять, это «Фу», дурная ты собака, не смей лезть к кому попало». По «закону свинства» прохожий обижается на «кого попало», и вспыхивает оживлённый диспут уже на эту тему. Какой вывод сделал щенок? А никакого, он просто не понял ситуацию. Ведь в его глазах всё выглядело так: он гулял с обожаемым хозяином, увидел нового человека, пошёл познакомиться, и тут хозяин рассердился, и тот человек тоже, они оба сердились, а щенок испугался. Он совершенно не увязал гнев владельца с собственными действиями и с лёгкостью повторит проступок буквально через несколько минут. Впечатлительную собаку с не  слишком крепкой психикой подобные «педагогические этюды» могут сделать откровенно нервной.
Представление, что собака изначально что–то должна своему владельцу. Как вообще эта идея долженствования возникла, с позиции логики понять невозможно. Почему собака должна любить хозяина и его непоседливых детей, почему она должна охранять машину и тем более почему она должна всех в доме слушаться? Нелепо переносить человеческие понятия долга на животное, у собак есть подобное понятие, но оно относится к иному кругу объектов.
Собака может делать либо то, что для неё естественно, биологично, либо то, в чём хозяин её заинтересовал, объяснил доступно ценность её действия по отношению к кому–то или чему–то. Только так, ничего иного пёс никому не должен.
Хозяин не воспитывает собаку, не формирует желательного комплекса поведения, но требует, чтобы животное поступало совершенно определённым образом. Это ведёт к потере контакта и к отсутствию контроля.
Чрезмерная эмоциональность владельца. В общении с собакой это просто беда. Воспитательное воздействие всегда должно быть ровным, сильные эмоции допустимы лишь при награждении, поощрении и при наказании. Если же из владельца буквально хлещет самый настоящий эмоциональный фонтан, то это отражается на собаке пагубно. Собаки тоньше людей чувствуют малейшие оттенки, изменения настроения. Захлёстываемое избытком эмоций своего хозяина, получая их в сверхдозах, животное определённым образом грубеет и чувственно «глохнет». В скором времени, чтобы получить хоть какой–то отклик, на собаку придётся орать, орать с чувством, тогда до неё хоть что–то «дойдёт». Таких собак можно лишь жалеть, многого оказываются лишены и их хозяева, ведь они нуждаются в понимании питомцем, в выражении им тех самых эмоций и не получают, увы, и сотой доли желаемого. А задёрганная эмоциями собака зачастую оказывается придавленной либо нервной.

Ошибки в коррекции поведения

Наиболее часто сталкиваешься с двумя, с позволения сказать, рецептами, суть которых сводится к «само пройдёт» и «клин клином». Увы, подобные подходы добра не приносили, пожалуй, ни одной собаке: проблемы разные по своему происхождению, и решать надо по–разному; лечить следует причину, а не проявления.
Пугает недавно появившаяся «идея» все отклонения корректировать таблетками, да ещё без консультации с врачом, потому как знающий человек посоветовал (вот ещё одна мистическая фигура на небосводе кинологии — чего уж он там знает, откуда, кто таков?…).

Врождённые и приобретённые «проблемы» поведения
Слабость нервной системы

Существуют собаки с различными врождёнными отклонениями в функционировании нервной системы, в том числе со слабой нервной системой. Сила нервной системы в популяции, как и любой другой признак, подчиняется закону нормального распределения. Таким образом, есть небольшое количество собак с изумительно сильной нервной системой, есть и с очень слабой, представлены и все промежуточные показатели.
Врождённая сила нервной системы может быть до известной степени изменена в процессе воспитания, о чём говорится в соответствующем разделе. Слабую нервную систему можно до некоторой меры усилить тренировками.
Попробуем определить корни и найти пути коррекции для наиболее частых проблем.

Трусость

С этим понятием, как, пожалуй, ни с каким другим, масса путаницы. То трусость путают со слабой нервной системой, то антитезой ей противопоставляют злобность, то ищут причину только в наследственности.
Что же такое трусость? Разумеется, определение трусости как боязни широкого круга явлений бессмысленно: дело не в том, что трусливая собака всего боится (опасается), а в том, что ей такая реакция даёт. Оказывается, что трусость даёт собаке возможность избегать массы неприятных для неё объектов, явлений, других собак, людей… Таким образом, трусость — это гипертрофированное поведение самосохранения. Для любого живого существа естественно оберегать себя от возможных опасностей, и о патологии стоит говорить лишь тогда, когда такое самосохранение превращается в основную деятельность, начинает однозначно доминировать над всеми прочими, мешая использованию собаки.
В силу самых разных факторов трусость становится генерализованной мотивацией, ответом на любую проблему. Это очень важный момент: в норме потребность в самосохранении реализуется через мотивацию осторожности при встрече с новым, в некой конфликтной ситуации. Во многих случаях подобное поведение для животного оказывается адаптивным: ничего нового не приобретено, но ничего и не потеряно — это не самая худшая тактика выживания. Но если осторожность необходимый, но не преобладающий элемент исследования, то трусость — отказ от любого исследования, отказ от решения задачи.
Разберём подробнее, какие факторы способствуют развитию и укреплению трусости. Прежде всего, собака на собственном опыте убеждается, что любые новшества таят в себе неприятности. Подобная связь может сформироваться очень рано.
Подчас опыт знакомства с новыми предметами оказывается весьма плачевным: потянул скатерть — на голову свалилась кастрюля, схватил в зубы провод — ударило током, поиграл туфлями — побил хозяин и т. д. Так у совсем молодой собаки складывается убеждение, что к незнакомой вещи лучше не приближаться вообще.
Негативный опыт совсем необязательно формируется в доме хозяина, напротив, там для собаки может быть всё очень хорошо, потому что ей удалось без эксцессов ознакомиться со всем окружением. Зато на улице неприятностей может быть более чем достаточно. Неудачное общение с несколькими чужими собаками учит, что все незнакомые собаки дерутся и, это важно, побеждают. Столкновение с недружелюбно настроенными людьми закрепляет уверенность, что все посторонние, допустим, больно пинают ногами и норовят дёрнуть за хвост.
Самое главное, что неуверенность собаки в своих силах, в своей способности справиться с ситуацией генерализируется! Робкое, боящееся других собак животное вполне возможно начнёт избегать и их хозяев, а потом и других людей. Боязнь какого–либо конкретного предмета быстро распространяется, превращаясь в боязнь, к примеру, всех больших, или всех шуршащих, или каких–либо иных объектов. Собаки способны тонко анализировать свойства и группировать предметы и явления по значимым для них признакам, в этом механизм развития фобий, страхов патологических.
Страх перед объектом зачастую распространяется зачастую на место его нахождения. Таким образом, трусливая собака с течением времени будет избегать не только собак, которым она проигрывает конфликты, но и места выгула, порой даже вида ошейника, в котором её выводят на улицу.
Особо следует разобрать боязнь новой информации. Получив её, собака должна определить, насколько она значима и соответственно с чем приятным или неприятным связана. Чем меньше объём информации, накопленный собакой, тем труднее для неё этот анализ. А нерешение задачи само по себе вызывает сильнейшие отрицательные эмоции. Так, в одном из опытов по оценке рассудочной деятельности волк оказался не в состоянии решить задачу. Это привело его в состояние такого перевозбуждения и психического дискомфорта, что он кинулся прочь из экспериментального помещения, расположенного на втором этаже, через форточку. Дискомфорт нерешённой задачи оказался куда сильнее естественного избегания высоты. Трусливая собака с малым жизненным опытом стремится избежать решения задач, следовательно, избегает любой новизны. Таким образом, трусливая собака избегает других собак, людей, предметов, потому что это единственный известный и возможный для неё способ избежать поражения, будь то непосредственный конфликт или решение задачи.
Очень тесно смыкается с описанной трусость, вызванная депривацией. Мы уже говорили о социальной депривации, приводящей к тяжёлым последствиям, но не менее тяжела информационная депривация в самом широком смысле слова.
С этим явлением часто приходится сталкиваться, когда собака из очень консервативного окружения попадает, например, в город. Пока собака живёт, допустим, на лесном кордоне, в её поведении нет ни малейших отклонений. Она смела, любознательна, часами может бегать по лесу, прекрасно защищает свою усадьбу или отлично охотится. Но привезли её на выставку — куда что пропало! Животное «зажато», держится крайне неуверенно, оно пугается новых звуков, запахов. Стоит вернуть её в привычное окружение, как собака вновь обретает смелость, уверенность, самостоятельность. Часто похожим образом ведут себя собаки охранных питомников, дворовые цепные собаки: в привычной обстановке они готовы разорвать любого чужака, но новое место значительно убавляет им смелости.
Эти собаки из обеднённой среды не имеют возможности расширять личный опыт. Мало того, что у них мал набор стереотипных решений, но ещё и уменьшена сила нервной системы за счёт обитания в обеднённой среде. Когда в исследованиях И.П. Павлова, в работах П.К. Анохина было установлено, что сила нервной системы не является неизменной, что обеднение среды может значительно уменьшить её, это было воспринято физиологами как революция в науке.
Можно получить собаку–деприванта, выращивая её в контейнере, но примерно таких же результатов достигают при круглогодичном содержании животного на загородном участке. В последнем случае больше возможности для движения, больше звуков и запахов, предметов и явлений, но их смена весьма традиционна, круг общения очень мал, новизны нет.
Помимо уменьшения силы нервной системы депривация уменьшает её подвижность. Собака хуже ориентируется в быстро меняющейся обстановке по сравнению с нормальными сородичами, становится «тугодумом».
Что же делать? Прежде всего, постараться депривации избежать, с раннего возраста выращивая собаку в информационно обогащённых условиях. Тут необходима и смена игрушек, и мест прогулок, и круга общения.
Если признаки депривации уже проявляются, надо отнестись к этому очень серьёзно. Здесь нельзя идти просто по пути резкой смены обстановки, результатом, скорее всего, будет нервный срыв со стойким последующим избеганием ситуации, его вызвавшей.
Может помочь знакомство деприванта с уверенной в себе дружелюбной собакой, обладающей богатым жизненным опытом. При снятии последствий депривации социальное облегчение, обучение по принципу подражания оказываются незаменимыми. Наконец, в ряде случаев приходится прибегать к квалифицированной помощи ветврача и работать с собакой на фоне подобранных для неё транквилизаторов.
Несколько особняком стоит боязнь громкого звука. Вполне возможна наследственная чувствительность к громким звукам; в этой ситуации коррекция просто невозможна. Но гораздо чаще встречается иная причина «звукобоязни». Для любого нормального животного насторожённость в ответ на резкий звук естественна, поскольку это всегда новая информация и в значительном объёме. В норме — при повторении индифферентного раздражителя, даже и большой интенсивности, развивается привыкание, и собака перестаёт на него реагировать.
Однако очень часто громкий звук в восприятии собаки связывается ещё и с обилием другой новой информации либо неприятным местом. Именно так зачастую формируется страх перед выстрелами на учебно–дрессировочной площадке либо боязнь салюта. Собаку пугает не звук сам по себе — она не в состоянии быстро решить, опасен этот сигнал или нет. Но поведение окружающих перегружает собаку информацией настолько, что она однозначно относит выстрел к очень опасным сигналам. Далее идёт всё та же генерализация: выстрел, выхлоп, удар по металлу, — словом, любой резкий звук начинает пугать собаку.
Подобную боязнь можно создать искусственно, что показывает следующий случай. Во время съёмок фильма сука с весьма сильной нервной системой участвовала в эпизоде, когда толпа людей разбегалась под грохот стрельбы. Первые семь дублей собака перенесла спокойно, но, когда её в восьмой раз вынудили улечься в куче совершенно незнакомых ей людей и со всех сторон начали стрелять, она не выдержала… С тех пор собаку приходилось запирать во время салюта, если же она оказывалась на улице, то кидалась бежать, не разбирая дороги, разрывая своим телом сетку–рабицу и вышибая доски заборов. Ничего иного эта собака не боялась.
Итак, как же корректировать трусость? Прежде всего, собака должна приобрести уверенность в собственных силах. Если она боится чужих собак, то должна научиться «договариваться» с ними, будь то умение вовремя принять позу подчинения или подраться. Следует так подбирать для неё прогулочную стаю, чтобы она получила опыт приятных социальных контактов. Общаясь с дружелюбными собаками, животное овладевает языком демонстраций и в дальнейшем может легко знакомиться сама. Она убеждается, что с другими собаками интересно, а вовсе не страшно. Рано или поздно ей удаётся выиграть конфликт — неважно, физический или психический, и она убеждается в своих силах.
Если собака боится чужих людей, ей следует показывать много разных людей в различных ситуациях, с тем чтобы она убедилась: в большинстве случаев людям нет до неё никакого дела. Полезно для большинства пород, кроме декоративных, спасателей, ездовых и охотников, показать, что бывают ситуации, когда человек враждебен к собаке, и научить её побеждать. Не надо только путать умение оценить степень опасности и верно на неё отреагировать с пресловутым «дразнением и растравливанием». В последнем случае можно скорее укрепить трусость либо создать патологически злобную собаку.
Необходимо максимально обогатить среду, в которой собака обитает: будь то игрушки и общение дома или разные маршруты и занятия на прогулках. Чем больше информации получает растущая собака, тем проще ей разобраться в новой. Мы ведь говорили, что доминант чаще не  самый сильный, а самый опытный, который столько повидал, что его не то что испугать, смутить на долю секунды ничем новым не удастся.
Знакомя собаку с чем–либо новым, надо делать так, чтобы это было для неё приятно, интересно. Давая собаке набрать опыт, одновременно решаем три задачи: тренируем нервную систему, приучаем к тому, что новизна, скорее всего, приятна, нарабатываем готовые решения для максимально широкого круга ситуаций. Последнее очень важно — как бы ни была сложна ситуация, для животного легко применить уже известное решение.
Наиболее сложно скорректировать уже развившуюся боязнь громких звуков. Здесь уместно использовать следующие приёмы: перед выстрелом отвлечь собаку чем–то для неё очень интересным, переключить внимание, например, очень голодной собаке предложить еду. Последним способом готовили собак—подрывников танков: их кормили только под звук работающего двигателя танка, этот грохот перестал пугать, он стал сигналом к кормлению.

Коррекция поведения
Формирование желательного поведения при воспитании

В воспитание неминуемо входит определённая коррекция поведения, но следует её отличать от коррекции уже сложившегося нетерпимого поведения.
Пока собака растёт, хозяин корректирует её поведение, не меняя что–либо радикально, а подстраивая те или иные поведенческие комплексы к своим привычкам. При повседневном общении хозяин приветствует и поощряет правильное поведение собаки и мешает проявлению неприемлемых для него форм. Здесь важно быть последовательным, не забывать о необходимом отрицательном подкреплении, не прибегать к наказаниям.
Разумно создавать окружение, ситуации, в которых собака просто не может поступить неправильно.
Если владелец не хочет, допустим, чтобы она входила на кухню во время обеда, лучше закрыть дверь, чем то и дело выпроваживать «гостью».
В подобном случае достигается ещё один эффект: боль, неприятность не связаны с хозяином — просто таков мир. Не хозяин шлёпает щенка газетой, выгоняя из запретной для него комнаты, его дверь не пускает.
Именно этим при разумном и умелом применении хороши радиоуправляемые электрошоковые ошейники: не хозяин швыряет в собаку камень, когда она лакомится на помойке, а нечто бьёт её по шее, стоит ей поднять с земли тухлятину!
Масса нареканий на отработку навыка прекращения нежелательных действий по команде «Фу» была вызвана именно тем, что собака очень быстро связывала отрицательное подкрепление своих действий с физическими возможностями хозяина. В результате одни собаки обучались вычислять с точностью до метра дистанцию прицельного броска камнем или выстрела из рогатки, другие вообще переставали подходить к хозяину, раз уж их спустили с поводка, стараясь держаться от него подальше.

Изменение сформированного нежелательного поведения

Прежде всего, совершенно неэффективно бороться с нежелательным поведением путём наказаний и запретов. Наказание не работает как раз в силу того, что оно является наказанием: поведение уже сформировано и имеет положительное подкрепление, пусть и нерегулярное. Как раз нерегулярность подкрепления может поддерживать готовность к произведению конкретного поведенческого акта на высоком уровне.
Кроме того, при сформированной мотивации попытка сделать неприятным для выполнения один рефлекторный поведенческий акт легко повлечёт за собой выработку нового, сходного. Вообще угашать условный рефлекс — занятие довольно неблагодарное. Оно требует большого времени, а результат оказывается мало предсказуемым: даже угашенный рефлекс легко может восстановиться через некоторое время при действии специфического для него стимула.
Приходится действовать иначе. Прежде всего необходимо проанализировать, в чём корни нежелательного поведения. Здесь возможны два основных варианта.
Собака не воспринимает хозяина как доминанта — здесь обучением ничего сделать нельзя. Никто не может внушить собаке, что данный человек обладает неоспоримым авторитетом. Хозяину придётся либо полностью пересмотреть собственное поведение и собаку перевоспитать, либо, и это более частый и простой путь, отдать собаку в другие руки. Попав в новую стаю, собаке придётся усвоить новые привычки, новый стиль взаимоотношений и т. п.
К счастью, чаще встречается более простой вариант — собака приобрела вредные привычки, т. е. у неё сформировались нежелательные для её владельца рефлекторные поведенческие акты. Тогда алгоритм действий дрессировщика должен быть следующим.
Проанализировав поведение, вычленяем мотивацию, которая удовлетворяет данный рефлекторный поведенческий акт. Теперь возможно либо сформировать новый рефлекторный поведенческий акт, лучше удовлетворяющий данной мотивации, либо активировать другую мотивацию.
Примером первого подхода служит отучение собаки громить квартиру в отсутствие хозяев. В рассматриваемом случае нежелательное поведение, скорее всего, вызвано информационной депривацией. Достаточно обогатить круг общения животного, позволив ему больше играть с собаками и гулять по разнообразным маршрутам, чтобы нежелательное поведение стало значительно менее выраженным. Полезно бывает позволить собаке дома играть предметами, которые можно грызть.
Можно использовать условный раздражитель, вызывающий нежелательный рефлекторный поведенческий акт, для формирования другого, приемлемого. Наиболее яркий пример подобного переключения — это преодоление выработанного страха перед выстрелом. В данном случае выстрел становится условным раздражителем для рефлекторного поведенческого акта совершенно иного рода: получения пищи — собаку кормят во время и после выстрела.
Мы ещё раз подчёркиваем, что в нашу задачу не входит выдача готовых рекомендаций и рецептов на все случаи жизни. К сожалению, сейчас появилось значительное количество чисто методических рекомендаций, авторы которых делятся приёмами исправления тех или иных отклонений поведения собак. Общая беда этих книг в том, что самый частный случай подобного рода уже содержит некое обобщение, тогда как на практике одинаково выглядящие отклонения могут иметь совершенно разную природу.
Более того, мы предостерегаем владельцев собак от обращения к дрессировщикам, которые берутся разрешить любую проблему, толком не посмотрев на собаку и не поговорив с хозяином. Подобная коррекция поведения суть профанация, каким бы опытным ни был дрессировщик.

Стая

Многие современные владельцы поняли или приняли на веру ставшее расхожим утверждение, что семья владельца для собаки — её стая. Но все ли они представляют себе, что такое собачья стая, насколько сложна её структура, какие отношения связывают животных в этот надорганизм. Ведь стая не механическая совокупность собак, живущих в одном месте, в одно время. Это, прежде всего, структура их связей, меняющаяся в зависимости от внешних условий, от физиологического состояния особей.

Сообщества

Общеизвестно, что собака относится к социальным животным, более того, сравнение семьи владельца со стаей для собаки стало просто тривиальным. На наш взгляд, такое сравнение приносит больше вреда, чем пользы, поскольку оказываются замазанными, стёртыми важнейшие особенности именно социального поведения.
Начнём с того, что отнюдь не любое сообщество животных можно назвать стаей в полном смысле этого слова, хотя в обыденной речи объединения бабочек, рыб, собак, обезьян обозначаются одним и тем же словом — стая. С точки зрения этолога это совершенно разные сообщества. Весь вопрос в том, какие факторы объединяют животных и какова сложность структуры в самом объединении. Пойдём от простого к сложному.
Наиболее просты множества или открытые анонимные сообщества. Здесь животные объединяются в связи с использованием определённого ресурса или фактора среды, количество их ограничено лишь некоей областью пространства, где этот фактор действует, при этом особи не узнают своих соседей. Именно к таким множествам относятся скопления бабочек, прилетающих пить воду из сырого песка по краям луж или сок на свежих берёзовых порубках, стайки головастиков на отмелях. Бабочек в сообществе столько, сколько их может усесться рядом на песке или пне, одни улетают, прилетают новые, никаких связей между членами сообщества нет. Аналогично и головастики: чем лучше прогревается вода, тем больше их собирается в этом месте, ничто иное их не привязывает друг к другу.
Косяк рыб явление более сложное. Здесь животные не просто совместно используют пищевые ресурсы — скопление рыб обеспечивает защиту от крупного хищника, который, попав в косяк, не может моментально выбрать конкретную жертву из множества и зачастую охотится менее успешно, чем на одиночных рыб. В зависимости от вида структура косяка может различаться, простейший же вариант таков: рыбы, близкие по размерам, и держатся рядом, кроме того, появляется лидер, т. е. ведущее животное. Не следует путать лидера с вожаком, лидер — животное, буквально делающее что–либо первым: бросающееся к источнику корма, убегающее от хищника и т. п. Такой лидер — явление временное и, по сути, случайное — в данный момент именно эта сельдь заметила хищника и бросилась в сторону, увлекая всех прочих своим примером; в следующий раз лидером станет какая–то другая рыба, а прежний лидер вполне может зазеваться и угодить в пасть. Сообщество рыб остаётся открытым — косяк зачастую то разбивается на несколько меньших, то сливается с другим, и животные по–прежнему не знают соседей: их качества, за исключением размеров, ничего не значат.
Большинство копытных относится к стайным животным, у некоторых видов структура сообществ очень сложна. Ниже мы будем рассматривать структуру, свойственную северным оленям, как её описывал доктор биологических наук Л.М. Баскин. Существует знание соседей из ближнего окружения, хотя сообщество в целом не замыкается. При попытке разделить стадо пополам, что называется, по линейке и развести одну часть направо, вторую налево, это не удаётся сделать: одни олени из левой половины перебегают в правую, другие, напротив, изо всех сил стремятся перейти в противоположную сторону. Оказалось, что все эти «перебежчики» просто возвращаются в свои микрогруппировки, к тем животным, которых они знают в лицо, рядом с которыми привыкли пастись. Сложнее оказались и функции лидера: помимо тех, кто первым бросался в бегство в силу простого везения или повышенной тревожности, выделилось и некоторое количество животных, которые становились лидерами регулярно, особенно в тех случаях, когда надо было перекочёвывать на другое пастбище, находить место, где меньше гнуса, и т. д. Все эти лидеры оказались взрослыми оленухами — у них был больший жизненный опыт, чем у остальных: ведь оленуха на время отёла и первых дней жизни телёнка остаётся одна на периферии стада и может полагаться лишь на свои силы, в результате старые самки просто знали гораздо больше, чем, например, самцы, практически не покидающие стадо, и молодые самки, ещё ни разу не приносившие потомства. Итак, стадо копытных обеспечивает совместное использование пищи, защиту от хищника и — внимание, этого нет в более простых сообществах! — использование чужого жизненного опыта; возникает индивидуальное знание соседей.
Теперь наиболее сложная структура — стая высокосоциальных животных, в том числе собак и волков. В отличие от прочих сообществ, данное теснейшим образом связано с конкретной территорией, используются не просто некие факторы и ресурсы среды, но участок, обеспечивающий их в целом. Необходимо чётко представлять значимость территории для стаи.

Территория
Основные стации

Экологами (в их числе член–корреспондент И.А. Шилов) было показано, что любой вид животных будет благополучен, даже если пытаться истреблять его специально, ровно до тех пор, пока существуют специфические для данного вида стации (участки пространства, характеризующиеся совокупностью условий, необходимых для существования вида) кормления, размножения и переживания. Если с первыми двумя членами триады всё понятно, то последний следует расшифровать. Стации переживания неблагоприятных воздействий для каждого вида очень специфичны. Так, для копытных, добывающих корм из–под снега зимой, стацией переживания будет та, где снег относительно неглубок, — животное может добыть траву и при этом без труда передвигаться. Летом стацией переживания окажутся продуваемые ветром участки, где не так донимает гнус. Для хищника стацией переживания служат обычно укромные места, где животное может каждодневно отдыхать, либо труднопроходимые участки, где любой преследователь, будь то более крупный хищник или человек, потеряет след.
Пока существует триада стаций, вид будет благоденствовать. За примером далеко ходить не надо. Гигантские средства тратятся на борьбу с серой крысой, однако любой крупный город предоставляет грызунам в изобилии пищу и массу мест, где можно вывести потомство и укрыться от врагов, в результате крысы чувствуют себя превосходно. С другой стороны, уже исчезло или оказалось на грани гибели множество видов, которых никто напрямую не истреблял. Просто с приходом человека менялся состав трав, рельеф местности, и многие виды оказывались лишены стаций кормления, размножения или переживания, при этом вполне достаточным было отсутствие одного из членов триады. Блестящий пример тому — судьба волка в США. Не секрет, что программа истребления (в последние годы — программа регуляции численности) волка в нашей стране действовала не один десяток лет, тем не менее численность его кардинально снизить не удалось, а в Северной Америке данный вид во многих штатах исчез, в ряде мест его пытаются возродить, завозя и выпуская животных. В чём же дело? Всё крайне просто: в штатах с развитым сельским хозяйством, с большим числом городов (некрупных, но расположенных практически равномерно по всей территории) просто не осталось мест, где бы волки могли спокойно произвести на свет и воспитать потомство. В результате нет стаций размножения — нет и волка.
Но вернёмся к территории. Ясно, что пространственно стации не совпадают, между ними есть некие, разной величины зоны, для животных достаточно безразличные, однако тоже входящие в данную территорию. Возникает закономерный вопрос: почему не использовать только значимые для благополучия вида участки, ведь меньшую площадь проще контролировать? Вовсе нет. Прежде всего, животному необходимо знать не только, где находятся стации кормления или переживания, необходимо хорошо знать всю примыкающую к ним территорию. Знание во всех деталях территории оказывается очень важным фактором: животное может действовать автоматически в самой сложной ситуации, ему не надо перебирать варианты и тем более думать. Это, кстати, справедливо не только для собак. Неслучайно существуют поговорки типа: «В родном доме и стены помогают». Чем лучше живое существо изучило свою среду обитания, тем проще ему быстро найти адекватную модель поведения.


Территория и социальные контакты

Коль скоро речь идёт не об одной особи, а о некоем их множестве, территория необходима как физическая данность, грубо говоря, как жилплощадь, соответствующая их размерам и возможностям перемещения. Возникает и ещё одна привходящая: любое социальное животное может с лёгкостью вынести и нуждается в определённом количестве контактов с соплеменниками, причём в этом случае под контактом подразумевается даже просто то, что животные увидели друг друга.
Ограниченность числа допустимых контактов рождает определённые требования к размерам территории. Но контакты контактам — рознь: в любой стае есть животные–антагонисты, не переносящие присутствия друг друга. Порой антагонизм вызывается нетрадиционным поведением одного из животных, но зачастую причин антипатии установить не удаётся. В любом случае, чем чаще такие видятся, тем более сильный социальный стресс испытывают. И вот здесь ситуацию может напрямую улучшить или усугубить размер территории. Ни одно животное не пойдёт специально разыскивать своего антагониста, однако при встрече на близкой дистанции конфликт возможен и, более того, неизбежен, а вот встреча на большом расстоянии к нему не приводит. Для животного затраты сил на преодоление расстояния оказываются более значимыми, чем стремление прогнать соперника, в результате антагонисты расходятся мирно и могут спокойно общаться с третьими членами стаи, которые у каждого из них не вызывают антипатий.
Сказать, какая именно площадь требуется стае определённого вида животных, пусть это будет даже рассматриваемая нами собака домашняя, невозможно. Это зависит не только от триады мест, но и от массы других переменных. Стаи различаются по количеству животных и, как мы убедимся далее, по их «качеству»: полу, возрасту, взаимоотношениям. Для стай одного и того же состава может понадобиться разная площадь в зависимости от её физических характеристик. Если рельеф сложный, территория как бы скомкана, переведена в три измерения, её площадь по периметру может быть невелика. Ведь сложный рельеф даёт возможность животным легче расходиться, обеспечивает массу укрытий. Напротив, на равнине площадь потребуется большая. Даже если звенья триады будут очень тесно соседствовать на местности, понадобится площадь для свободного перемещения членов стаи, вступит в силу требование ограниченности социальных контактов, особенно для антагонистов.

Использование территории

Теперь о том, как выглядит территория и как она используется. Итак, наиболее ценные зоны территории представлены как раз главными стациями. Существуют места, где располагаются логова для выведения потомства. На волках, на диких собаках–париях показано, что они остаются неизменными на протяжении десятков лет. Обязательно есть водопой — псовые не ходят за водой далеко, особенно нужен источник воды кормящим сукам и щенкам, вот почему водопой (это может быть даже глубокая лужа) обычно располагается неподалёку от логовищ. Имеются убежища, где животные отдыхают. Совсем необязательно, более того, невозможно, чтобы все члены стаи отдыхали в одном месте и в одно время, соответственно есть несколько мест днёвок, различающихся по удобству и привлекательности. Обязательно есть «дозорные вышки» — высокоценимые места с хорошим обзором. Стация кормления наиболее размыта по территории стаи. Дело в том, что в зависимости от времени года, численности вида–добычи в конкретном году, даже от погоды для охоты используют разные участки территории. В результате место, ценное для охоты в один сезон, может быть совершенно безразличным в другие сезоны.
Значимость разных участков территории для стаи сильно зависит от времени года. Здесь мы снова видим, что животным необходимо досконально знать всю свою территорию, а не только отдельные её участки. В зависимости от ценности территория подразделяется на несколько зон. Зона логовищ и днёвок является центром территории, здесь держится ядро стаи и молодняк, следующая зона — место добычи пищи, используемая на равных всеми членами стаи, и, наконец, периферия территории, с наименее удобными днёвками: здесь держатся животные невысокого социального статуса, в чьи функции входит охрана территории.
Однако границы территории проходят ещё дальше, частично налагаясь на территории соседних стай. Вот эти участки наложения, как их называют, буферные зоны, не охраняются, соседние стаи используют их редко, при встречах здесь конфликтов, как правило, не возникает. Размер буферных зон сильно колеблется. Когда пищи избыток и территория обеспечивает потребности стаи с лихвой, буферные зоны велики; в бескормицу они становятся крохотными, хотя совсем не исчезают. Дело в том, что буферные зоны соседним стаям знакомы в равной мере, в случае конфликта здесь более сильная стая начинает теснить более слабую. Однако чем дальше в глубь территории слабой стаи, тем труднее вторгающимся, они не знают этих мест и испытывают сильный дискомфорт. Напротив, хозяева территории становятся всё более уверенными и агрессивными по мере подхода к усиленно охраняемой центральной зоне. Таким образом, для захвата соседней территории стая должна иметь очень мощный стимул, например длительный голод при резком численном превосходстве.
Хищники, образующие стаю, отнюдь не все действия производят все вместе и разом: вся стая единомоментно не отправляется пить или искать мелкую добычу, равно как и не занимает днёвки. В результате возникает возможность использовать блага, обеспечиваемые территорией как бы посменно, не мешая друг другу. Это снижает вероятность возникновения конфликтов, с одной стороны, и позволяет использовать даже небольшую территорию с максимальной эффективностью, с другой стороны.

Естественная стая

Основные функции

Пока мы разбирали, что такое территория, попутно стали ясны некоторые особенности стаи. К прежним её функциям как сообщества: облегчение поиска пищи и защита от врага — прибавились новые.
Итак, стая помогает воспитывать и выращивать молодняк, передавать им опыт старших, традиции стаи[1], до определённой степени облегчает существование ослабевших и больных животных.
В результате стая оказывается неизмеримо большим, чем простая сумма её членов: пять собак, объединённых в стаю значительно сильнее, удачливее в добыче пищи, легко избегают общей опасности, чем просто собрание пяти таких же по физическим возможностям животных.
Стая действительно отчасти напоминает по функциям семью человека, но лишь отчасти. Как ни парадоксально, в чём–то собака более социальна, чем человек: она никогда не покидает стаи по собственной воле. Для собаки одиночество — тяжелейшее испытание, стресс мало с чем сопоставимый. Вся жизнь: от первого писка щенка до последнего вздоха старого пса — протекает в теснейшем контакте с сородичами. Ведь запах, дальние звуковые сигналы обеспечивают собаку информацией и дают ей те формы контакта, которые мы можем представить лишь рассудочно и то с большей или меньшей степенью правдоподобия. Стая — это не только совокупность особей с разным жизненным опытом, но ещё и мощнейшая информационная сеть, в которую они все постоянно включены.
Кроме того, стая даёт возможность приобретения и охраны территории, что само собой обеспечивает получение триады стаций. Но с появлением территории возникает необходимость её охраны, и в связи с этим сообщество поднимается на следующий структурный уровень. Члены его знают друг друга в лицо, количество членов ограничено, таким образом, сообщество более не анонимно и закрыто. Если к стаду оленей можно присоединить другое стадо, то в стаю собак ввести незнакомую собаку очень сложно. Она воспринимается как животное чужое, следовательно, подлежащее изгнанию с территории стаи. Ещё важнее, что у такой пришлой собаки нет места в стае. Сообщество высокосоциальных животных обладает структурой, основанной не только на личном знании соседей, но и на их личных качествах. Эта структура накладывается на сохраняющийся феномен лидерства, что делает её очень сложной и резко повышает приспособляемость стаи. Помимо лидера–собаки, в данный момент наиболее чётко владеющей ситуацией, знающей, например, куда сейчас отправиться за пищей и как её проще всего добыть, или помнящей наиболее удобный путь бегства от врагов, существует доминант. Это животное практически всегда возглавляет стаю и претендует на первенство в получении основных жизненных благ. Мы будем избегать использовать термин «вожак» применительно к доминанту, поскольку в понятийном плане он гораздо более соответствует понятию «лидер», тогда как доминант по сути своей — это главарь либо властитель (и то и другое имеет оттенки в чисто человеческом восприятии). В том–то и дело, что у волков вожаком стаи, т. е. лидером, знающим наиболее кормные угодья, днёвки и, конечно, места логовищ, обычно бывает матёрая волчица, тогда как властителем и главарём, т. е. доминантом, безусловно, является матёрый кобель.
В сложной структуре стаи одновременно действуют силы социального притяжения и силы отталкивания, коль скоро взаимодействуют не просто особи с определёнными физическими характеристиками, а с конкретными личными качествами. Именно здесь появляются симпатии и антипатии, чего в прежних сообществах просто не было (попытайтесь представить, на основе чего или благодаря чему одна сельдь могла бы симпатизировать другой…).

Структуры стай собак

Теперь рассмотрим структуры, свойственные стаям собак, исходя из того, что может дать отдельным членам стаи определённая структура.
Традиционно, говоря о внутристайных отношениях, употребляют термин иерархия или иерархическая лестница, подразумевая, что все животные выстроены в соответствии с неким табелем о рангах, где во главу угла ставятся сила и физические размеры. Вернёмся к определению сущности стаи и кратко перечислим основные её функции: совместная охота на добычу более сильную, чем любой из членов стаи, совместная территория, безопасность отдельных членов стаи, особенно слабых, передача традиций.
Посмотрим, так ли хороша жёсткая или линейная иерархия для выполнения этого комплекса. Охота совместная, а вот быстрое насыщение всех членов стаи отсутствует — доминант может не захотеть делиться с более слабыми, последнего по рангу — омегу — допустят лишь к обглоданным костям. Совместная защита территории присутствует, но животные, особенно соседи по иерархическим ступеням, взаимодействуют не слишком эффективно. И это понятно, одно животное стремится свой ранг повысить, другое — сохранить. Довольно относительна безопасность отдельных членов стаи: чем ниже ранг, тем больше демонстраций угроз, а то и укусов получает животное. Стая не столько притягивает его, сколько отталкивает. Передача традиций происходит обязательно, но передаётся опыт жёстких взаимодействий. Одним словом, линейная иерархия при всей своей простоте оказывается весьма негибкой и энергетически невыгодной: слишком много сил уходит на выяснение отношений с позиции силы, крайне плохо работает обратная связь.
Значит ли сказанное, что подобная структура у собак не может существовать вообще? Нет, стаи с жёсткой линейной иерархией образуются, но для этого нужны особые условия.
Подобные стаи с жёсткой иерархией обычно являются образованием искусственным, когда случайно объединяются несколько молодых животных с ограниченным социальным опытом. Такое вполне возможно при массированном отстреле бродячих собак, когда собираются вместе уцелевшие животные из разных семей, примерно то же случается по окончании сезона в дачно–курортных местах, когда возвращающиеся в город люди бросают подросших за лето милых дворняжек, которые больше не развлекают их детей. Мы уже говорили, что собака в одиночку существовать не может. Подобная жизнь связана со столь сильным дискомфортом и стрессом, что животное готово объединиться с любым другим соплеменником, лишь бы не быть одному. Отношения в подобной сборной стае строятся прежде всего с позиции сильного, и достаточно быстро формируется жёсткая линейная иерархия. Даже если стая и расколется, не выдержав жестокости доминанта, в группе аутсайдеров всё равно найдётся самый сильный, который будет тиранить остальных. Собакам необходимо не просто объединиться, но и структурировать взаимоотношения. Каждое животное должно добиться для себя вполне определённого места и точно знать, как его положение в стае соотносится со статусами других собак. Ясно, что случайный конгломерат животных не в состоянии организовать сложную, пригодную на все случаи жизни структуру.
Так, в одном из питомников из молодых собак (крупные метисы–мастифоиды) собрали случайным образом стаю, которую содержали в большом вольере. Наиболее крупный кобель и сука примерно равных с ним возможностей буквально терроризировали остальных животных. Пара доминантов кормилась очень подолгу, выбирая куски и не позволяя никому приближаться даже к объедкам. Драки вспыхивали буквально по двадцать раз на дню по малейшему поводу, стоило одной собаке пройти близко от другой, как возникал конфликт. Как правило, все, в том числе и доминанты, были в шрамах и отметинах от укусов, но низкоранговые собаки ещё были откровенно истощены. Не помогло даже раздельное кормление. Во время одной из совместных прогулок суки при полном безразличии кобелей разорвали самую слабую — спровоцировало их на нападение начало течки жертвы.
Подобные отношения между собаками в питомниках встречаются весьма часто, что обычно вынуждает отказываться от содержания собак группами. Аналогичная картина наблюдалась в искусственно созданной стае волков (три кобеля и одна сука) в виварии Московского университета.
Гораздо чаще встречается другая структура. В этом случае также существует иерархия, но она гибкая и до определённой степени подвижная. Во главе стаи стоит доминант, но он в отличие от первого случая, и это очень важно, совсем необязательно самый сильный и самый крупный. Точнее, он сильнее всех прочих членов стаи, но не физически, а психически. Это самое уравновешенное, упорное, с высоким уровнем элементарной рассудочной деятельности животное. У доминанта наиболее богатый жизненный опыт, его память хранит такое количество ситуаций и образов, он обладает таким количеством рефлекторных поведенческих актов, что практически ничто из повседневной жизни стаи не может поставить его в тупик.
Доминант поддерживает порядок в стае гораздо более мягкими способами, чем его «коллега» из жёсткой стаи. Вернее сказать, он не командует стаей, а контролирует в ней порядок. В англоязычной литературе часто о доминанте подобного рода говорят как о контролирующем животном, в русском здесь появляется неудачный смысловой оттенок (контролёр прежде всего надзиратель; он проверяет билеты или ищет брак в работе), поэтому мы не будем терминологически разделять доминантов разных структур.
Итак, доминант наблюдает за правильностью поведения других собак. Пока в стае нет конфликтов, отрицательно влияющих на её единство, доминант в буквальном смысле может спать. Стоит же кому–то поссориться, как он немедленно наводит порядок. При этом совсем необязательно пускать в ход зубы, часто достаточно бывает рычания и нескольких ударов корпусом. Выяснение отношений с другими, более низкоранговыми кобелями также строится не на драках, а, как правило, на высокоритуализованных демонстрациях. Если же дело доходит до попыток явного неповиновения ему, доминант провоцирует виновника беспорядков на атаку в заведомо невыгодных для того условиях. Практически он вынуждает одного кобеля либо выступить против себя со своим ближним окружением, либо бросить вызов стае. Итог конфликта предрешён — жесточайшая трёпка, полученная от общества, является не столько физическим наказанием, сколько сильнейшим психологическим воздействием.
Гибкая структура стаи оказывается гораздо сложнее, чем жестколинейная. Животные обладают скорее не рангами, а выполняют функциональные роли. Кроме того, и это ещё одно отличие, структуры раздельны по полу. Лишь доминант контролирует обе системы взаимосвязей, прочие кобели стараются не вмешиваться во взаимоотношения сук.
В стае с лабильной иерархией возникают присущие только ей лояльные (дружественные) союзы между кобелями разных рангов. Этот термин был употреблён Д. Мечем для описания аналогичных образований у волков. Низкоранговое животное за счёт второго партнёра и в его присутствии резко повышает свой статус. Лояльные союзники обычно держатся вместе, рядом отдыхают, тесно взаимодействуют на охоте, совместно отстаивают права на еду, могут даже, не конфликтуя, ухаживать за одной сукой. Обычно союз образовывают братья или ровесники, интересно, что они в очень зрелом возрасте могут играть друг с другом. Изредка бывают лояльные союзы между братом и сестрой. Крайне важно, что в подобном союзе все притязания выказываются в форме демонстраций просьб, а вовсе не демонстраций угроз. Вообще союзники практически никогда не проявляют агрессии по отношению друг к другу, хотя «вовне» могут вести себя как очень жёсткие претенденты на всё, что им нужно.
В стае с гибкой иерархией, и это очень важно, система взаимных просьб распространена не менее системы демонстративных угроз — оба этих поведенческих комплекса оказываются достаточно эффективными для достижения цели. Агрессия оказывается центробежной силой, просьба — центростремительной, а в совокупности обе они создают систему обратной связи, которая практически отсутствует в стае с линейной иерархией.
Проверим теперь гибкую иерархическую систему на эффективность функционирования стаи. Итак, совместная охота есть, и весьма результативная: благодаря низкому уровню агрессии в стае и лояльным союзам, собаки действуют согласованно, легко контактируют. Члены стаи могут быстро совместно насыщаться. Более того, добыча оказывается распределена пусть и в не равных долях, но буквально в первые же минуты между всеми участниками охоты. Животные, оставшиеся на днёвке или у логова со щенками, получат свою долю позже от лояльных партнёров: те не поленятся принести кусок в зубах или отрыгнуть часть запаса из желудка. Совместная защита территории не менее эффективна, чем охота, и по тем же причинам: члены стаи сильно тяготеют друг к другу, соответственно гораздо нетерпимее относятся к чужакам. Безопасность слабых членов стаи обеспечена, их защищают, зачастую подкармливают, как это только что описывалось. Разумеется, агрессия внутри стаи есть, но её уровень невысок. Осуществляется передача традиций, в том числе и традиций своего рода «вежливого», терпимого отношения с соплеменниками. В результате система действует эффективно, слаженно, потери минимальны.
Разберём подробнее механизмы поддержания иерархических систем. Никакая структура не может существовать без коммуникативных сигналов: для стайных хищников демонстрационное поведение оказывается самым действенным способом разрешения конфликтов без увечий и смертоубийства. Ведь если собаки каждый спор из–за кости или удобного места для отдыха будут решать, рвя противника зубами, смертность в стае будет огромной. Более того, редкому молодому животному удастся вырасти, оставшись здоровым, поскольку старые бойцы, скорее всего, изуродуют его при первом же притязании на что–либо. Следует помнить, что хищники, получившие травмы, не имеют сил на полноценную охоту. В итоге сам смысл существования стаи, если конфликты в ней разрешаются за счёт непосредственных агрессивных взаимодействий, сводится на нет.
Вот почему в ходе эволюции выработался своеобразный «язык» демонстраций, т. е. большого набора сигнальных телодвижений, поз и звуков, применяемых для обмена информацией в различных контекстах. Демонстрации могут развиваться из любой формы поведения. Так, оскал, пристальный взгляд на противника проистекают из действий приготовления к атаке, а вылизывание морды партнёра — имитация действий щенка, просящего отрыгнуть ему корм. Главное же в демонстрациях то, что с помощью определённых поз, поворотов головы, наклонов ушей, растягивания губ и тому подобных движений, а также различных звуков одна собака может очень точно сообщить второй не только о своих намерениях, но и показать уверенность в осуществимости данных притязаний.
Так, прежде чем вступить в настоящий бой, пёс угрожает сопернику: пристально смотрит ему в глаза, скалит зубы, рычит. У кобелей с большим жизненным опытом, с сильной нервной системой и умением держать стаю в подчинении бой может закончиться именно на этой стадии. Нам случилось видеть запись подобного боя между кобелями среднеазиатской овчарки. Оба противника обладали великолепными физическими возможностями, огромной практикой подобных столкновений, опытом многих побед. Весь эпизод занял едва ли более минуты. Собаки сходились в полном молчании, пристально глядя глаза в глаза. Огромные, они ещё более подчёркивали свою мощь, идя на выпрямленных ногах, подняв голову и вздыбив шерсть на холке. Не дойдя примерно 1,5–2 метра, собаки остановились и замерли, продолжая «дуэль» взглядов. Через несколько секунд один из них отвёл глаза и всё так же на негнущихся ногах прошёл мимо соперника, глядя куда–то вдаль; тот, подняв голову ещё выше, продолжал двигаться своим курсом. Кобели не коснулись друг друга, не последовало даже обмена оскалами и рычаниями — им хватило обмена взглядами, чтобы выяснить, кто сильнее. Первый отведший глаза проиграл и дал это понять. Победитель, поскольку разница сил была минимальной, оказался полностью удовлетворён самой усечённой демонстрацией подчинения и не обострял конфликта. Бой был не только бескровным, но и бесконтактным.
Разумеется, уровень ритуализации действий не всегда столь высок. Чаще более молодые собаки, не обучившиеся ещё чётко определять свои возможности и силы соперника, вступают в поединок, но это происходит в норме после эскалации демонстративных угроз, в ходе которой каждый стремится запугать противника, вынудить того сдаться. Лишь когда весь арсенал демонстраций исчерпан, конфликт переходит в поединок, но и здесь остаётся место для демонстраций. Побеждённый может просить пощады, демонстрируя позы подчинения, при этом поза полного пассивного подчинения (подчёркнутая демонстрация паха и живота при опрокидывании на спину) или подставление уязвимой шеи при опущенной и отвёрнутой в сторону голове совершенно блокирует агрессию победителя. Как бы тому ни хотелось покончить с врагом, блок обойти не удаётся: слишком глубоки его корни (демонстрация происходит из позы подставления щенка под чистку языком матери). Только нарушив практически все сложные поведенческие комплексы, блок на агрессию удаётся снять в искусственных условиях, когда собак специально готовят для боёв. Итог подобного вмешательства в психику — очень серьёзные её нарушения, но поведение так называемых бойцовых собак — отдельная проблема.
Вернёмся к демонстрациям. Выше подчёркивалось, что в стае с гибкой иерархией доминанта отличает наиболее крепкая и уравновешенная нервная система и богатый жизненный опыт. Он, безусловно, уверен в своих силах и чётко это демонстрирует. Зачастую взгляда доминанта достаточно, чтобы прекратить любое выяснение отношений между собаками. Нам часто придётся ссылаться на примеры стайной жизни борзых и среднеазиатских овчарок. Обратимся к последним. Стая чабанских собак отдыхает рядом с арыком; доминант, напившись, проходит через стаю к отаре. Он идёт, не выбирая пути и не глядя по сторонам, прочие собаки, также не глядя в его сторону, расходятся, освобождая дорогу. При этом расходятся они как бы случайно: одна увидела что–то интересное у берега, вторая принялась выкусывать блох, один из кобелей срочно занялся костью столетней давности, другой потрусил куда–то в противоположную от доминанта сторону. Таким образом, собаки избежали тесного контакта с ним и необходимости принимать формальные позы подчинения, что, вообще–то, неприятно взрослому животному, поскольку снижает его самооценку. В результате доминант прошёл через добрый десяток собак, как невидимка, при этом «совершенно случайно» на его дороге никого не оказалось.
Обратимся теперь к демонстрациям просьб. Все они происходят из раннего инфантильного поведения и крайне утрированы. Любая просьба подчёркивает неагрессивный характер притязания, то, что животное не пытается достичь своей цели силой. В принципе под это определение подпадают и демонстрации подчинения, но здесь мы будем рассматривать просьбу–демонстрацию, происходящую из поведения щенка, выпрашивающего отрыжку у взрослой собаки. Характерный элемент этой демонстрации — вытягивание вперёд передней лапы, часто в сочетании с припаданием грудью к земле. Очень часто эта демонстрация указывает на приглашение к игре, к неким совместным действиям, входит она и в ритуал ухаживания. Разнообразие ситуаций, когда животные прибегают к просьбам, и сама частота этих демонстраций являются своеобразным индикатором, насколько «нормальна» стая. Чем больше высокоритуализированных демонстраций и просьб, тем более гибка структура стаи; в стаях с жёсткой иерархией демонстраций просьб практически нет: при такой системе взаимоотношений членам стаи не о чём просить друг друга, всего добиваться приходится силой.

Почему существуют жёсткая и гибкая иерархии?

Как получается, что существуют стаи с жёсткими взаимоотношениями и с мягкими, если гибкая иерархия, безусловно, эффективнее, стая лучше приспособлена?
Всё дело в пути, по которому стая формировалась, в особенностях поведения и характера собак–основоположников. Когда стая вырастает из семьи и изначально представляет родительскую пару и их потомков разных возрастов либо формируется из разновозрастных собак с нормальным поведением, чаще всего складывается гибкая структура с мягкими взаимоотношениями. Между половыми партнёрами жёстких иерархических отношений в норме не бывает, поскольку они входят каждый в свою подструктуру. Растущие щенки при попытках жёсткого выяснения отношений друг с другом получают столь же жёсткий запрет на подобную манеру поведения от родителей.
По мере рождения новых щенков и взросления старших структура стаи усложняется, но остаётся гибкой. Иногда к стае прибиваются неполовозрелые особи, вытесненные из других стай, или оставшиеся сиротами, но такой путь пополнения необязателен.
По формировании стаи из неродственных особей гибкая структура складывается тогда, когда есть взрослые животные с богатым социальным опытом, умеющие строить взаимоотношения не только с позиции силы. Так, у борзых при наличии очень мягкого, но прекрасно владеющего ситуацией доминанта оказалось возможным регулярно вводить в стаю молодых животных, которые легко находили своё место, не вступая в серьёзный конфликт со старожилами. Со сменой старого доминанта неструктурированной группой молодых кобелей–однопомётников отношения в стае сместились в сторону жёсткого диктата нескольких пар лояльных союзников. В этой ситуации стая начала разваливаться, регулярно возникали неритуализированные драки, когда практически вся стая — кобели и суки вместе — обрушивалась на потенциального аутсайдера. Только вмешательство со стороны предотвращало гибель этих животных.
Молодые животные без достаточного опыта, особенно при наличии в стае особи, склонной всего добиваться силой, приходят к формированию жёсткой структуры. Подобный феномен, видимо, свойствен не только социальным псовым.
Наши наблюдения показали существование двух таких структур и у волков (животных содержали в просторном вольере). Опишем, как повлияло временное отсутствие «мягкого» доминанта на стаю с гибкой иерархией. Место его немедленно занял второй по рангу волк, чьи притязания до того надёжно блокировал лояльный союз доминанта с третьим волком и общая атмосфера взаимоотношений в стае.
«Придя к власти», новый доминант создал систему крайне жёстких отношений, когда два других кобеля постоянно получали от него укусы, удары и т. п. С возвращением прежнего доминанта новый попытался отстоять своё место в неритуализированной схватке. Если быть точным, ритуальный поединок предложил старый, а на рельсы драки, на убийство перевёл конфликт новый, нанеся серьёзные укусы по передним ногам соперника. Победа нового доминанта и убийство им прежнего казались предрешёнными, когда вмешались остальные кобели. Один из них схватил тирана за горло, второй за мошонку, после чего волки, угрожающе рыча, шагнули в разные стороны и замерли. Замер в их зубах и несостоявшийся вожак. Трое волков стояли неподвижно, пока наказуемый не заскулил, тогда его немедленно отпустили. Больше этот волк не заявлял никаких претензий на главенство, старый доминант занял своё место в стае, и между волками вновь воцарилась система гибких, высокоритуализированных взаимоотношений. К «узурпатору», теперь оказавшемуся на последнем месте в иерархии, другие кобели относились весьма жёстко. Отметим, что данный пример прекрасно иллюстрирует способность высокоразвитых животных принимать нестандартные решения в сложных, ранее не встречавшихся ситуациях, т. е. использовать элементарную рассудочную деятельность.
Таким образом, мы видим, что у волков, так же как и у собак, личность доминанта крайне важна в формировании характера взаимоотношений, в становлении структуры стаи.
Различные аспекты поведения собак мы будем рассматривать в нормальной полноценной стае, т. е. в стае, способной к самоподдержанию, с подвижной иерархией, с развитой системой демонстраций, с социальным комфортом.

Иерархия кобелей

Необходимо представлять различия в поведении, связанные с половым диморфизмом. Наиболее сложные социальные связи и наибольшее количество разных демонстраций присущи кобелям. В стае между ними складывается достаточно гибкая, но одновременно и очень чёткая система взаимоотношений. Каждый кобель прекрасно знает свой статус, свои права и свои обязанности. В гибкой иерархической структуре, как это уже говорилось, ранги не являются чем–то застывшим, здесь уместнее говорить о ролях. Такие социальные роли могут меняться с возрастом, с ситуацией.
Доминант обязан контролировать порядок в стае, в том числе среди сук, весьма склонных к жестоким конфликтам. Однако в наших наблюдениях, если у борзых и лаек уровень агрессии между суками был весьма низок, то несколько сук среднеазиатских овчарок, стоило предоставить их самим себе, затевали серьёзную драку, и только главный кобель умел поддержать мир между ними.
Подобные обязанности присущи доминантам, по всей видимости, во всех породах с неискажённым искусственным отбором поведением. От роли доминанта кобель устаёт. Когда появляется возможность «передохнуть» от общества сук и молодняка, он с радостью ею пользуется. Так, кобель породы малый пудель, оказавшись в компании знакомых, но не включённых в его стаю кобелей, с удовольствием проводил там время, не претендуя на лидерство. Создавался своеобразный мужской клуб. Кобели много играли, охраняли территорию, вместе отправлялись выяснять отношения с соседями.
Близкие по статусу к доминанту кобели уделяют поддержанию стабильности стаи куда меньше сил. Основное их занятие — добыча пищи, охота и очень часто — поиски течных сук. Интересно, что в ряде случаев половая активность субдоминантов оказывается куда выше, а главное, успешнее, чем у доминантов. Следует отметить, что доминант контролирует и эту сторону жизни стаи. Опытные доминанты в стаях борзых питомника ИЭМЭЖ в нескольких случаях препятствовали вязкам очень молодых сук, не пытаясь ухаживать за ними. При этом конфликты разрешались обычно на уровне взглядов. Кобель просто сопровождал суку или не позволял ей отходить от себя, отгоняя слишком активных претендентов взглядом или ударом плеча.
Кобели, не имеющие собственной пары, часто играют роль нянек и воспитателей молодняка. Они бдительно следят, чтобы щенки и подростки в играх не применяли слишком жёстких приёмов, не создавали бы излишнего шума, т. е. являются теми животными, которые, помимо родителей, передают традиции взаимоотношений в стае новому поколению. Достаточно часто эту роль могут исполнять старики или животные среднего возраста, являющиеся лояльными союзниками отца или матери щенков, в роли няньки могут выступать оставшиеся при матери детёныши из предыдущего помёта (независимо от пола). Надо отметить, что в крепкой, сплочённой стае воспитанию молодёжи так или иначе уделяют внимание практически все взрослые собаки; мягкий доминант непременно среди прочих дел занимается и воспитанием.
Наиболее далёкие от ядра стаи кобели предпочитают держаться ближе к границам территории. «Пограничники» — наиболее тревожные, имеющие низкий социальный статус (как правило, молодые кобели) животные, на которых ложится бремя охраны территории стаи. При этом они не бросаются сломя голову в бой, а просто поднимают общую тревогу лаем и, сдерживая вторгшуюся стаю собак или других нарушителей территории, отступают в жилую зону, где их готовы поддержать основные силы стаи во главе с доминантом. Подобное поведение очень чётко видно на больших стаях собак–парий, осёдло живущих в промзонах и на городских свалках. Первыми поднимают тревогу явно молодые, неуверенные в себе животные: они не нападают, лишь яростно лают и делают выпады в сторону врага, демонстративно щёлкая зубами. При попытке его двигаться вперёд появляются собаки, ведущие себя куда увереннее. Они стараются взять противника в кольцо, бросаются молча, стараясь не обозначить укус, а нанести его.
В стае с гибкой иерархией переходы из одной социальной роли в другую возможны, при этом не столь «энергоёмки», как с более низкой ступеньки жёсткой иерархической лестницы на более высокую. Взрослея, приобретая новые знания, кобель перестаёт быть «пограничником», обзаводится семьёй или становится терпим в роли «дядьки». Вчерашний «дядька» может повысить свой статус, обретя пару, став отцом семейства. Возможно и иное: потерпевший поражение в каком–нибудь конфликте кобель, ранее приближенный к доминанту, может угодить в «пограничники», особенно если у него не было лояльного союзника, зато благодаря конфликтному поведению накопилось много врагов. Стареющий доминант может добровольно устраниться от хлопотного занятия поддерживать порядок в стае и перейти на роль «дядьки».
Интересно, что в случае смены доминантов передача традиций зачастую обеспечивает приход на это место его сына или молодого лояльного союзника. Дело в том, что растущие щенки подражают манере держаться своих родителей и воспитателей, доминант же всегда демонстрирует модели наиболее уверенного поведения, позы превосходства. В результате щенок, обладающий крепкой психикой, с высокой самооценкой, рано начинает демонстрировать позы превосходства, сначала сверстникам, потом и более взрослым кобелям. В конце концов животное, ведущее себя как доминант и обладающее сильной нервной системой, позволяющей настаивать на подобном притязании, со временем действительно становится доминантом. Надо признать, что подобное наследование места главного удобно для стаи, поскольку новым доминантам становится животное, обладающее большим набором высокоритуализированных демонстраций, которым его обучил отец, и генотипом, уже подтвердившим свою ценность.

Иерархия сук

Структура отношений у сук совсем иная, их иерархия по большей части отделена от иерархии кобелей, вмешаться в неё может, как уже говорилось, лишь доминант. Строится их система взаимоотношений, как это ни странно на первый взгляд, на праве сильного. Иерархия у сук не только жёсткая, но и очень нестабильная, что тесно связано с физиологией. При прочих равных условиях агрессивность выше у тех сук, у кого выше содержание тестостерона в крови. А подъём концентрации этого гормона происходит непосредственно перед течкой. Таким образом, течные суки более агрессивны, что, однако, не означает, что ранг течной суки повышается автоматически.
В стае у самок половая циклика синхронизируется, и суки приходят в эструс примерно в одно время. И потому в определённые периоды года все суки в стае становятся агрессивнее и очень активно борются за максимально высокий ранг. Завоевание его напрямую связано с возможностью привлечь внимание кобеля с высоким статусом, следовательно, обеспечить себе и будущему потомству лучшее питание, безопасность и в конечном итоге лучшие условия вхождения в стаю. Низкий ранг означает изгнание на периферию стаи в сезон гона, следовательно, велик риск остаться без партнёра или найти в пару кобеля невысокого статуса, который не сможет нормально прокормить семью.
В ходе конфликтов случается, что суку, пришедшую в течку раньше других и проявившую высокие притязания, калечат или даже убивают остальные. Подобная судьба ждёт и молодую суку, не понявшую, что ей не конкурировать с более взрослыми соперницами.
Беременность и роды также связаны с изменением уровня гормонов, и нормально выносить щенков может лишь здоровая, физически и психически крепкая сука. Сука, ожидающая щенков, может свой ранг либо повысить, либо, напротив, резко понизить. После родов любая сука становится осторожной, скрытной, для неё главное — уберечь щенков. Опытные суки стремятся понадёжнее спрятать логово, защищают малышей, не щадя себя. К кобелю–отцу или «дядьке» мать семейства, как правило, относится спокойно, принимая корм и позволяя приближаться к щенкам.
В подавляющем большинстве случаев молодые суки загнаны на самую низкую ступень иерархии, многие из них примыкают к «пограничникам» — так иногда формируется брачная пара. Очень редко суки–подростки имеют достаточно сил и уверенности, чтобы добиться высокого положения после первой же течки, хотя иногда особям с резко выраженным стремлением к доминированию это и удаётся.
Так, хортая сука, попавшая в стаю в возрасте примерно трёх месяцев, с первого же дня подчёркивала свои претензии на высокий ранг даже по отношению к взрослым сукам. После первой же течки её доминирование стало неоспоримым, правда, сука эта отличалась феноменальным упорством и всегда была в отменной физической форме. Обычно же суки получают возможность нормально соседствовать с другими значительно позднее годовалого возраста.
Интересна особенность физиологии, хоть немного облегчающая жизнь молодых сук. В сезон размножения (в пик течек) они приходят в охоту несколько раньше взрослых, сама охота короткая, что даёт возможность быстро повязаться и укрыться от матёрых сук на периферии территории. Бывает, что в стаях с жёсткой иерархией течки у молодых сук, видимо в связи с хроническим стрессом, подавляются раньше, чем наступит стадия охоты.
Ещё раз подчеркнём, необходимо учитывать слабое развитие ритуализации у сук: набор демонстраций гораздо беднее, чем у кобелей, преобладают демонстрации явной угрозы, а демонстрации просьбы, как правило, адресуют преимущественно кобелям. Очень важно, что для сук поза пассивного подчинения не является безусловным блоком агрессии, подобным тому, как она действует на кобелей. Напротив, сука–победительница может добивать побеждённую, когда та лежит на спине, полностью открывшись, и заходится воплями боли.
Иерархия у сук нестабильна — с изменениями гормонального статуса изменяются и ранги (повышаются или понижаются). Сколько–нибудь постоянные отношения свойственны, прежде всего, для сук в анэструсе, и то при небольшой численности. В норме иерархию среди сук контролирует кобель–доминант, напрямую препятствующий дракам и иным агрессивным взаимодействиям. Лояльные союзы, союзы мать—дочь достаточно редки и недолговечны, распадаясь обычно с появлением щенков у одной или обеих союзниц.
Однако нет правил без исключения: то, что сукам более свойственна жестокая иерархия, вовсе не значит, что иначе отношения между ними не складываются. Собак с одинаковыми характерами не бывает. Если одна сука с первых дней жизни стремится к доминированию, обладает огромным, с возрастом всё увеличивающимся кругом притязаний, другая ведёт себя совершенно иначе. Ей нужно настолько немного, что она практически не участвует в конфликтах, напротив, ей просто необходимо кому–то подчиняться. Окажись такая собака в ситуации, где ей придётся принимать решения самостоятельно, — и она будет испытывать сильнейший дискомфорт. Подобное поведение с полным правом можно назвать инфантильным: взрослая сука чувствует себя неуверенно, дискомфортно, даже оказавшись не то что старшим по социальному рангу животным — просто временным лидером.
Подобная ситуация сложилась в наблюдавшейся нами стае из трёх сук — несмотря на минимальное число особей, речь идёт именно о хорошей стае с устоявшимися социальными ролями и стабильными отношениями. Старшая по возрасту доминировала над средней (обе были породы ризеншнауцер) и над младшей (среднеазиатская овчарка). В стае сложились гармоничные отношения, не нарушавшиеся даже родами старшей, а затем средней и младшей сук. Более того, старшая очень трепетно и бережно опекала более молодых подруг. Был случай, когда она, не любившая затевать драки, искусала немецкую овчарку, вызвавшую раздражение среднеазиатки (та по причине последних сроков беременности и соответственно возросшей агрессии выводилась только на поводке). Со смертью старшей суки средняя на некоторый период оказалась в роли даже не доминанта, а «пограничника» — необходимо было охранять участок. Но и эта роль тяготила инфантильное животное, выросшее под опекой старшей, которая за неё принимала решения и действовала. Младшая сука, вернувшаяся примерно через месяц, была встречена с огромной радостью, и ей немедленно были передоверены и заботы по охране территории, и все права доминирования. С появлением в стае молодняка он по мере взросления безо всяких сложностей оттеснял некогда среднюю по рангу суку на самые низкие ступени иерархии. Таким образом, именно сочетание инфантильности одной суки, неагрессивности и большого социального опыта другой и стремления к доминированию при чётком осознании своих возможностей третьей создали совершенно жизнеспособную стаю, состоявшую только из сук.
Варианты стай, подобные описанному, с большим или меньшим сроком существования, достаточно часты при квартирном содержании нескольких сук в отсутствие кобелей. Однако подобные союзы напоминают лояльные лишь отчасти. Да, суки дружелюбно относятся друг к другу, вместе играют, гуляют, иногда кормятся. Однако часто подобный союз распадается именно благодаря сходству характеров, из–за чего рано или поздно совпадают основные притязания, и ни одна из соперниц не хочет уступить. Усиливают возможность распада подобного вынужденного лояльного союза, как это уже говорилось, беременность и появление щенков, при этом необязательно первых. При очень сильно различающихся характерах и/или размерах союз может существовать неограниченно долго. Крайне интересно, что мелкие и крупные собаки могут либо не ладить совершенно, не понимая демонстраций друг друга, не воспринимая другое животное как собаку, либо, напротив, создают очень прочный союз, отчасти напоминающий отношения матери со щенком–подростком.
В некоторых породах суки оказываются очень терпимыми друг к другу. Тогда ощенившейся суке ухаживать за щенками и кормить их помогают «тётки», обычно это старшие дочери или сёстры. Иногда кормилицей становится сука, у которой щенков нет, в других случаях матери объединяют щенков, устраивая своеобразные ясли. Подобные случаи мы наблюдали у борзых (чаще у хортых) и пуделей.

Личность и стая

Почему–то многие люди стесняются употреблять слово «личность» применительно к собаке, стыдливо заменяя его такими понятиями, как индивидуальность, особенности характера и т. п. По нашему мнению, высокоразвитое животное, прошедшее в своём развитии вторую стадию социализации, осознавшее себя и отделившее от прочих живых существ, обладающее развитой рассудочной деятельностью и богатым жизненным опытом, может с полным правом именоваться личностью.
Роль личности в формировании структуры стаи очень велика — следует разобрать этот вопрос подробнее. Когда при описании гибких структур приводится пример изменения структуры на жёсткую из–за смены доминанта, напрашивается закономерный вопрос: откуда в стае с мягкими взаимоотношениями, с традициями терпимости к соседу берётся животное с подобным, несвойственным для стаи поведением?
Приходится говорить о несхожести характеров. Любой поведенческий признак популяции распределён в соответствии с кривой нормального распределения, т. е. имеется больше всего особей с признаком, выраженным на среднем уровне; чем сильнее и слабее выраженность признака, тем у меньшего количества особей он встречается. Таким образом, подавляющая часть собак в стае будет обладать средневыраженным стремлением к доминированию (равно как и другими признаками). Однако всегда найдутся собаки, готовые очень упорно отстаивать любые свои притязания, точно так же как есть животные, практически лишённые агрессии, социальных «амбиций» и предпочитающие уходить от любого конфликта, пока это возможно. Мы рассказывали о двух суках: борзая с детства стремилась доминировать и добилась своего, ризеншнауцер желала только, чтобы ею руководили, при этом обе находились в гармонии со своими стаями.
Таким образом, особенности характера собаки с высоким социальным статусом оказываются очень важны для формирования отношений в стае. Ещё одна сильная сторона гибкой иерархической системы в том, что там ближайшее окружение, а не только непосредственно доминант препятствует собакам с плохим характером (слишком агрессивным, неуравновешенным, злопамятным и т. п.) занимать высокие ранги. И тут мы приходим к необходимости рассмотреть ещё один аспект жизни стаи — альтруизм её членов. Мы говорим, что стая даёт своим членам определённые блага, но она же и требует от них чем–то поступиться: умерить, например, свои притязания в пользу других животных, поделиться добычей, потратить время и силы на воспитание молодых. Животное с асоциальным характером не проявляет необходимого минимума альтруизма: оно не сообразует свои действия с потребностями прочих, его поведение раздражает, и тогда стая сплачивается против члена, грозящего её эффективности, усиливающего центробежные тенденции. Плохо саморегулирующаяся стая с жёсткой структурой не может обуздать животное–эгоиста, которое наиболее часто добивается своего, заняв более высокую ступень иерархии.
Мы говорили о ситуациях, когда притязания заявляют собаки с сильной, уравновешенной нервной системой, но в соответствии всё с тем же нормальным распределением в стае закономерно появляются щенки с менее уравновешенной нервной системой. Чего могут добиться они? Здесь равно вероятны две возможности. Такое животное, будучи не в состоянии чётко и последовательно производить сложные действия, к которым, безусловно, относятся и социальные демонстрации, поневоле окажется объектом самого пристального внимания взрослых собак–воспитателей. Щенку, затем подростку будут упорно прививать навыки правильного социального поведения, к которым относятся такие, например, как обязательная эскалация демонстраций угроз или чёткое, длительное выполнение демонстраций просьбы в соответствующих ситуациях. Любой срыв демонстрации, связанный с особенностями нервной деятельности собаки, когда, допустим, после оскала немедленно следует боевой бросок, воспринимается другими собаками как поведение неправильное, заслуживающее наказания. В результате взаимодействия между растущим животным и остальной стаей носят сугубо негативный оттенок; очень часто молодая собака испытывает хронический стресс или оказывается перед необходимостью жить практически в одиночестве на периферии стаи. Однако в стае с жёсткой иерархией кобель с анормальным поведением может даже и преуспеть именно за счёт того, что не в состоянии довести до конца ни одной демонстрации: пока его противник только готовится к схватке, он уже атакует и зачастую выигрывает за счёт натиска и неожиданности. Понятно, что и в этой ситуации мы видим пример собаки–эгоиста, своим поведением разгоняющей стаю.

Приобретение молодняком социального статуса

Вернёмся к структуре стаи. Не раз делались оговорки, что стая с гибкой иерархической структурой является семейным образованием и пополняется за счёт естественного прироста. Всегда ли это так? Разумеется, исключения есть. Отнюдь не обязательно молодой кобель чувствует себя в родной стае комфортно. По нашим наблюдениям, подкреплённым аналогичными данными, полученными Д. Мечем на волчьих стаях, лучше всего сыновьям доминанта и его ближайшего окружения — благодаря высокому статусу отцов, они получают хороший уход, корм, достаточно легко продвигаются по социальной лестнице. Однако есть молодняк, принимаемый старшими членами стаи весьма сдержанно, который вытесняют на периферию стаи при первых признаках полового созревания. У этих кобелей не хватает ещё сил и опыта, чтобы суметь отстоять свои притязания, в отличие от сыновей «правящей элиты», они не обучались демонстрациям доминирования на примерах. Такие кобели зачастую не просто уходят к границам стаи, а скрываются в буферной зоне. Это уже не «пограничники» — это аутсайдеры, изгои. Контакты с членами родной стаи, как правило, несут лишь неприятности. Однако вообще обходиться без социальных контактов нельзя. В итоге аутсайдеры объединяются, но не в стаю — там нет чёткой системы соподчинения, — а в клубы или банды, как называют подобные объединения этологи и социологи. Это действительно объединение по интересам и общности судьбы. Происходить молодые кобели могут из разных стай, такое бывает часто — ведь буферные зоны равно используют стаи–соседи. Для молодых изгоев неприятие их обществом старших оказывается более важным, чем кровная связь, родство со старшими членами стай. В среде себе подобных молодой кобель чувствует себя комфортно, не получая постоянно наказания за недостаточно быстрое и чёткое принятие позы подчинения. В результате между кобелями–аутсайдерами завязываются дружественные связи, возникают лояльные союзы.
Объединившись, молодые кобели приобретают столь необходимую им уверенность в собственных силах. Теперь они перемещаются на весьма значительные расстояния, рискуя заходить уже на территории других стай. Так, на Чукотке клуб молодых кобелей ездовых отправился за несколько десятков километров из одного посёлка в другой, чтобы посетить собачью свадьбу. Ни один взрослый кобель в этой авантюре не участвовал, хотя стая соседнего посёлка и была слабее. И это понятно, все взрослые кобели уже имели социальный статус, были включены в структуру стаи, а никто из молодых «бандитов» социального ранга не имел, для них шансом войти в стаю было именно успешное участие в свадьбе.
Следует подробнее разобрать повышение статуса кобеля в связи с вязкой. Здесь одновременно происходят два процесса: первое — резко возрастает самооценка кобеля, поскольку ему удалось добиться расположения суки. Спаривание, без сомнения, является завершающим аккордом формирования социополового поведения — молодое животное становится взрослым. Второе — повышается оценка его стаей. Это происходит за счёт того, что после формирования брачной пары сука становится союзницей кобеля в борьбе против остальных. Ведь в ходе собачьей свадьбы суку буквально осаждают претенденты, выбрав одного из них, она отражает попытки прочих уже с его помощью. В результате брачные партнёры действуют весьма эффективно и отгоняют совместно достаточно сильных противников. Кобели, потерпевшие неудачу в ухаживании, чётко усваивают, что тот, кто добился суки, сильнее их. Таким образом, не только кобель ощущает себя увереннее, но и другие кобели начинают относиться к нему соответственно.
Вот тут мы видим возможность для взрослой собаки войти в неродную стаю, это вполне возможно через брачный союз. Более того, молодой кобель, завоевавший суку во время собачьей свадьбы, вполне может ввести в свою новую стаю и ближайших лояльных союзников, помогавших ему добиться победы. Подобный способ пополнения естественной стаи возможен, но необязателен. Банды кобелей–аутсайдеров могут образовываться при очень большой численности собак в стае либо при слишком жёстких взаимоотношениях в ней, что непосредственно связано с личностью доминанта.
Для кобеля переход в другую стаю связан не только с приобретением пары. Повзрослев, лояльные союзники могут оказаться достаточно сильными, чтобы бросить вызов «старикам» какой–либо не слишком сильной стаи и в бою добиться статуса в ней, особенно если взрослых кобелей немного.
Подчеркнём, что суки полными аутсайдерами практически никогда не бывают. Да, взрослые суки отгоняют их ближе к периферии, но в норме кобелей, ищущих пару, всегда достаточно. Любой «пограничник» с удовольствием вступит в брачный союз с молодой сукой, благо, как это уже упоминалось, такие суки приходят в охоту несколько раньше старых. От подобного союза выиграют оба: «пограничник» повысит статус, может приблизиться к ядру стаи, сука получит защитника. Однако в этом варианте брачный союз заключается внутри стаи, перехода в другую стаю не происходит.

Неполные стаи

Теперь следует разобрать особые случаи социальных структур, которые на первый взгляд имеют мало общего с описанными выше. Это будет полезно хотя бы потому, что естественная или полная стая, как правило, присуща для собак, живущих самостоятельно, т. е. для собак–парий, а также для пород народной селекции в условиях традиционного содержания. Лишь в редких питомниках удаётся воспроизводить естественные стаи. Неполные стаи самых разных размеров и с различными структурами — это обычный удел собак частных владельцев, но в некоторых условиях неполные стаи свойственны и собакам, живущим в естественной среде.

Стая женихов

Это крайне интересное образование, достаточно характерное для городских собак–парий, хотя иногда подобные стаи отмечают и для собак при традиционном содержании. Неполные стаи объединяют только кобелей с достаточно высокими социальными притязаниями, которые по разным причинам покинули собственные стаи. Основным занятием этих кобелей является движение по сложному многодневному маршруту через буферные зоны разных стай в поисках течных, не принадлежащих к стаям сук. Кобели обходят очень большую территорию, не пытаясь осесть где–либо и завязать постоянные брачные союзы. Между кобелями складываются тесные лояльные связи и практически незаметны отношения иерархии. Это вполне объяснимо: против других собак они выступают только сообща и тем сильны, между собой конфликтов не возникает, поскольку соперничества из–за сук нет. Не стоит путать стаю женихов с так называемой собачьей свадьбой, которая, по сути, является достаточно простым, зачастую анонимным сообществом, хотя в ряде случаев ядро свадьбы и составляет стая женихов.
Следует особо подчеркнуть отличия стаи женихов от нормальной стаи. Прежде всего, такие образования свойственны для городов, особенно мегаполисов, с почти безграничными пищевыми ресурсами, когда вопросы добычи питания для собак просто не актуальны. Отсутствуют крупные хищники, а в силу особенностей места обитания (территории гаражей, заводов, строек, свалок и т. д.) и человек не может причинить существенного вреда собакам. И потому часть молодых и полных сил кобелей может заняться одним–единственным — поиском половых партнёрш. Им приходится объединяться только для повышения безопасности при перемещениях и для увеличения шансов на спаривание. В столкновении с нормальной территориальной стаей женихи терпят закономерные поражения, вот почему они идут через буферные зоны и ищут сук, не принадлежащих к осёдлым стаям.
В естественных условиях молодые кобели из осёдлых стай могут временно покидать их и объединяться для участия в собачьих свадьбах. Подобный пример с чукотскими ездовыми мы уже приводили.

Прогулочная стая

Наиболее знаком городскому владельцу собаки вариант прогулочной стаи, назовём её так. В ней собаки объединены не происхождением, не собственным желанием, а прежде всего симпатиями владельцев. По сути, прогулочная стая возникает при компании владельцев, совместно выводящих своих питомцев на моцион. Собаки обычно относятся друг к другу дружелюбно или хотя  бы терпимо, поскольку при иных отношениях с ними переходят в другие прогулочные стаи. Подобные сообщества удовлетворяют потребность собак в социальных контактах с себе подобными, в играх, в получении информации. Следует подчеркнуть, что прогулочная стая может опираться лишь на некие зачатки иерархических отношений, очень прочные социальные связи не образуются по чисто внешним причинам, равным образом, установление статуса усложнено как из–за постоянных вмешательств владельцев, так и из–за непостоянства состава стаи.
Прогулочная стая начисто лишена таких неотъемлемых функций нормальной стаи, как совместное добывание пищи, обеспечение безопасности членов, даже саморегуляции, — все те задачи берут на себя владельцы собак. Отсутствует территориальность: на одной и той же, часто небольшой, территории одновременно или в разное время гуляют разные стаи, в связи с этим собаки, независимо от породы, воспринимают территорию прогулок как буферную зону, а не как территорию их стаи. Тем не менее для собаки горожанина, обычно единственной собаки в доме, лучше входить в состав хотя бы такой, сильно видоизменённой прогулочной стаи, чем испытывать социальную депривацию и обитать в информационном «вакууме».
Для прогулочных стай крайне важным оказывается использование территории в разное время. При современной численности, выведи владельцы своих питомцев на улицу одновременно, собаки на прогулочных территориях не поместились бы просто физически. Выход в разное время решает не только эту проблему. Значительно снижается и дистресс из–за превышения числа допустимых социальных контактов. В результате прогулочные стаи, состоящие из собак самых разных размеров, драчливости, потребности в активном движении, вполне мирно используют одну и ту же территорию, разделяя её не в пространстве, а во времени. Прогулочная стая, являясь неполной с точки зрения структуры и функции, при всех своих недостатках, всё же удовлетворяет социальные потребности собак.
Кстати, отметим, что специальные площадки для выгула собак, за создание которых не первый год ратуют в ряде мест санитарные и городские власти, абсолютно непригодны для нормальных прогулок, не удовлетворяют основных потребностей животных. Ведь какой видится площадка ревнителям чистоты городов? Некое пространство, обнесённое забором и легко убираемое, т. е. выровненное и в идеале заасфальтированное (забетонированное). Таким образом, наличествует двухмерная, полностью лишённая рельефа территория с чётко видимыми границами и с минимумом информации визуальной (плоскость, забор) и с отсутствием запаховой (площадку не только убирают, но и моют). На подобной территории в лучшем случае разом могут находиться две очень миролюбивые прогулочные стаи, скорее всего, просто две собаки (кобель и сука).
Выгул животных только на поводках устраняет угрозу непосредственных драк, зато повышает уровень социального стресса многократно. Вот за счёт чего это происходит. Чёткие границы выгульной площадки провоцируют любую собаку на усиление охраны территории, буферные зоны искусственно устранены. Количество социальных контактов возрастает как за счёт отсутствия рельефа, так и за счёт упрощения временной стратификации: всё–таки невозможно равномерно распределить выгул собак на протяжении суток — у их владельцев есть и иные дела. Законопослушным владельцам придётся приводить собак на подобные площадки только для отправления естественных надобностей. Тут уж ни о каких социальных контактах и создании хотя бы прогулочных стай речи не идёт. Однако, памятуя об особенностях российского менталитета, вернее предположить, что владельцы будут всеми правдами и неправдами избегать площадок, стремясь сохранить телесное и душевное здоровье своих любимцев. А ведь мы намеренно оставили в стороне вопрос, как пользоваться площадкой, если собака является носителем инфекции после недавней болезни, и как выгуливать течную суку…

Человеческая семья как заменитель стаи для собаки

Да, семью, с некой натяжкой, в первом приближении можно назвать стаей, но уж очень не полноценной. Смотрите: отец семейства с утра пораньше вывел молодую собаку на 15–минутный моцион и умчался на работу, мать либо замотана детьми и хозяйством, либо тоже пребывает на работе. И какое же общение со своей стаей получает растущий щенок, если он видит старших урывками и им чаще всего не до него? Естественная собачья стая до такого дефицита межличностного общения не доходит никогда. Человеческая «стая» не может полностью удовлетворить потребности собаки в общении. Кроме того, всё–таки мы разные, мы говорим на разных языках и о своём — собака должна ещё и общаться с соплеменниками, нельзя её социальные контакты ограничивать только общением с человеком.
Собака может воспринимать человека как другую собаку, пусть и странную, благодаря тому, что щенок запечатлевает не только образ матери, но и образ человека (об этом мы подробнее поговорим, разбирая социализацию). Однако общение между ними затрудняет то, что у человека и у собаки разные сенсорные системы являются наиболее информативными.
Ещё больше сложностей в формировании отношений между собакой и людьми порождает столь обычный ныне в городах неполный, как это называют социологи, состав семьи. Наиболее частые варианты: родители и один ребёнок, супружеская пара, у которой детей ещё нет или они уже выросли и живут отдельно. Собака большую часть суток остаётся в одиночестве и испытывает элементарный дефицит общения — её хозяева то на работе, то спят, а она оказывается в положении животного, то ли изгнанного из стаи, то ли осиротевшего.
Весьма важен и эмоциональный климат, царящий в семье: при стабильных доброжелательных отношениях — всё хорошо. Но достаточно небольшой ссоры между хозяевами, чтобы собака испытала серьёзное напряжение. В естественных условиях, когда доминант выясняет отношения со своим окружением, низкоранговые животные стремятся убраться подальше с их глаз, найти себе какое–нибудь дело в сторонке. В квартире, даже солидных размеров, это сложно — не стоит забывать об отменном слухе собаки. В результате чем нервознее взаимоотношения в семье, тем больше проблем это создаёт для собаки.
С точки зрения социального комфорта для собаки наиболее приемлема большая семья, где есть люди разных поколений. В такой семье редка ситуация, чтобы никого не оказалось дома, т. е. щенок не испытывает каждодневного одиночества. Взрослая собака прекрасно вписывается в семью, подчиняясь взрослым, будучи на равных с подростками и оберегая и нянча детей. К наиболее приемлемому социальному статусу собаки в семье мы ещё вернёмся.

Основные поведенческие комплексы собаки и человеческая семья

Социальное поведение может быть нарушено, как мы только что показали, весьма серьёзно. Человек не может (и не должен) быть полноценным социальным партнёром. Отношения с другими собаками чаще всего реализуются через прогулочные стаи, но могут быть ограничены очень сильно или даже полностью исключены.
Территориальное поведение наиболее полно развивается у собаки при уличном содержании, но в этом случае, как правило, возникает сильнейшая нехватка социальных контактов с владельцем, который уделяет собаке очень немного времени. Более того, контакт всегда односторонний, собака в поисках общения не может прийти к хозяину, только он всегда решает, заняться собакой или другими делами.
При квартирном содержании территориальное поведение может быть нарушено либо совсем не востребовано. Дело даже не в том, одобряют ли владельцы стремление собаки охранять квартиру. Даже одобряя, они постоянно корректируют эту деятельность, разрешая разным лицам, с точки зрения собаки совершенно чужим, появляться на территории. Наиболее неадекватным является полное перекрывание зон ценности территории и отсутствие периферии. Квартира является по сути ядром территории: ведь тут место днёвок и логовищ (если есть щенки) и здесь же стация кормления и водопоя. А вот стация переживания для собаки может отсутствовать — ведь что  бы ни писали в руководствах по собаководству, отнюдь не все владельцы устраивают для своего питомца уголок, где бы тот чувствовал себя в покое и безопасности. То, что собака спит то в одном углу, то в другом, — это не беда, но вот если у неё нет собственного места–убежища, пусть она проводит там и очень мало времени, — это крайне неестественно.
С малой территорией квартиры связаны и определённые социальные проблемы собаки. В те часы, когда владельцы дома и бодрствуют, уровень социальных контактов может быть избыточен, а избежать их порой просто нельзя. Подобной навязчивостью часто грешат маленькие дети и подростки, которые, решив поиграть с собакой, могут её в какой–то момент утомить. Закономерно возникает конфликт между желаниями собаки и детей, который родители разрешают не всегда справедливо.
Половое поведение собаки, живущей в семье, всегда искажено и усечено. При самом хорошем отношении к собаке владелец не может позволить себе роскошь дать ей полностью сформировать половое поведение. Комплекс ухаживания сведён к минимуму, выбор партнёра в подавляющем большинстве случаев — дело владельца: суку очень часто принуждают к вязке с кобелём, которого она видит первый раз в жизни.
Для кобеля, растущего не в полноценной стае, а в семье владельца, вязка в ряде случаев может оказаться источником конфликта, поскольку ни люди — члены его стаи, — ни знакомые собаки не поддерживают его повысившуюся самооценку. Подобная ситуация наиболее реальна для очень молодых кобелей с неуравновешенной нервной системой.
Родительское поведение у кобеля просто не развивается за отсутствием объекта. Маленьких щенков он не видит, щенки–отъёмыши, время от времени попадающие в дом к племенному кобелю (алиментные щенки за вязку), скорее раздражают его своим непонятным поведением, иногда даже пугают, поскольку ухитряются больно кусаться молочными зубами, а обращаться с ними кобель не умеет.
У суки родительское поведение также редко развивается полностью. Чаще всего её материнство прерывают на самом важном и интересном для неё этапе. Ей дают выкормить щенков до 45 дней, после чего раздают их, порой за несколько дней. Сука не готова к разлуке с ними, зачастую у неё ещё и молоко пропасть не успело. По срокам она только сейчас начинала общаться с малышами и воспитывать их, а не просто кормить и поддерживать чистоту в гнезде.
Помимо временного усечения комплекса материнского поведения, хозяева ещё и всячески вмешиваются в процесс выращивания щенков. Такое вмешательство часто нарушает естественный порядок вещей: многие владельцы, жалея «несчастных малюток» и коря суку, заставляют её кормить всех щенков, в том числе и тех, которых она отвергла и которые не могут выжить сами. Однако, видя, как сука раз за разом отодвигает щенка от прочих, зарывает его в подстилке и тому подобное, владельцы с не меньшим упорством подкладывают его к наиболее молочным соскам, подкармливают искусственно.
Они вмешиваются и во многих других случаях, например убирая в родилке тогда, когда считают нужным, прикармливают щенков, не дожидаясь, пока этим озаботиться мать. Кстати, многие суки из числа домашних любимиц давно утратили не только способность давать щенкам отрыжку, с чем борется подавляющее число владельцев, но и вообще делиться с детёнышами едой.
Квартирное содержание создаёт проблемы в общении суки со щенками: её либо заставляют находиться при них неотлучно, что для неё тяжело, поскольку малыши не дают матери отдыха, либо дают ей контактировать с ними тогда, когда это удобно хозяевам (совсем необязательно, что это совпадает с желанием суки). Как правило, в квартире невозможно предоставить суке с выводком достаточно места для игр и беготни, когда щенки начинают уверенно передвигаться. Таким образом, в осуществлении материнского поведения возникают сложности.
Игровое поведение. Обычно его считают необходимым для щенка и совсем необязательным для взрослой собаки. Тем не менее животное должно иметь возможность играть в течение практически всей жизни. При этом если щенка во многом удовлетворяет игра с предметами, то для взрослой собаки гораздо важнее социальная игра, возня с хозяином. Отметим, что для щенка она также важна, а именно этим формам игры обычно уделяют недостаточно внимания, считая, что дорогая игрушка из собачьего магазина решает все проблемы.
Исследовательское поведение. Вот с этой формой просто беда. Все знают, что собаку нужно кормить, гулять и общаться с ней в удобное для себя время. Мало кто помнит, что отсутствие новой информации для высокоразвитого животного ничем не лучше голода. Проводя большую часть времени в четырёх стенах, где знаком каждый уголок, любой звук и запах, собака остро испытывает нужду в новых впечатлениях. Зачастую именно информационный голод заставляет собаку лазить в отсутствие хозяев по шкафам, рвать вещи — ей необходимо какое–то занятие, получение новых знаний: хотя бы знания того, что находится внутри большой диванной подушки и каков на вкус пахнущий свежей краской роскошный журнал для домохозяек…

Статус собаки в человеческой семье

Итак, что же делать, чтобы стая–семья не была столь ущербной с точки зрения биологии собаки? Проблемы в сфере социального поведения могут быть сняты, если действовать сразу по нескольким направлениям. Постараться оставлять собаку в одиночестве как можно меньше, сдерживать в её присутствии свои порывы и отрицательные эмоции, совершенно незачем выплёскивать весь океан своих чувств на голову животного, очень живо воспринимающего эмоции. Обязательно расширить круг социальных контактов посредством общения с другими собаками, ввести питомца в подходящую прогулочную стаю, которая была бы интересна и приятна собаке, пусть даже кто–то из других владельцев не столь интересен вам. Сформируйте социальную роль собаки и поддерживайте её, по мере возможности давая собаке действовать самостоятельно (разумеется, в знакомой для неё ситуации в отведённых вами рамках), найдите для неё дело. Максимально удовлетворяйте потребность в игре, для щенка разнообразьте и меняйте игрушки. Давайте выход исследовательскому поведению, гуляя по разным маршрутам, по мере возможности беря собаку с собой в самые разные места. Постарайтесь расширить сферу родительского поведения суки, поменьше вмешивайтесь в то, как она кормит, как ухаживает, как играет. При раздаче щенков постарайтесь не делать это очень рано, растянув по мере возможности расставание.
Коль скоро семья в определённой мере является стаей для собаки, следует подумать о том, каков должен быть в этой стае её статус. Пустить решение на самотёк категорически нельзя: ничто не влияет на животное столь плохо, как неопределённость статуса. Собака всё равно будет добиваться определённости и рано или поздно завоюет себе место, но вот каким оно будет… Хозяин может оказаться в совершенно невыгодном положении, поскольку его питомец приобретёт роль, в которой им в принципе управлять будет невозможно.
Изначальное восприятие щенком хозяина как родителя и кормильца по мере взросления собаки может изменяться. Это вполне естественно, ведь в стае, как уже говорилось, доминант совсем необязательно является отцом данных собак. В человеческой семье пёс–подросток вполне может избрать в качестве своего вожака не номинального владельца, а другого члена семьи, более достойного с его точки зрения.
Посмотрим, какие в принципе возможны социальные роли при создании гибкой иерархической системы и каковы особенности взаимоотношения хозяина с собакой. Подчёркиваем, что эти социальные роли относятся только к кобелям, с суками принципиально другая ситуация.
Собака–доминант. Именно такое распределение ролей возникает очень часто, когда владельцы не утруждают себя воспитанием собаки. Она растёт, как растётся, делает то, что ей хочется. Попытки хозяев время от времени привести поведение собаки хоть в какое–нибудь соответствие со своими привычками и желаниями грешат непоследовательностью: сегодня щенку позволяют буквально ходить на голове, завтра вдруг требуют исполнения команд, которых он толком не знает. Собака находится в состоянии полнейшей неопределённости относительно того, где же её место в стае–семье, чем она может и обязана заниматься.
К сожалению, владельцы не просто распускают молодую собаку, они ещё дают ей возможность почувствовать собственную силу. Стоит собаке заупрямиться, «обидеться» (на самом деле это всего лишь иной способ неповиновения), как её оставляют в покое либо позволяют делать то, что только что пытались запретить. Собака быстро понимает, что упорство приносит желанные плоды и практически любой запрет можно отменить. Подрастая, щенок начинает не только упрямиться, но и угрожать: сначала он может просто порыкивать, потом обязательно пустит зубы в ход. Обычная реакция хозяев на подобные демонстрации угрозы — оставить собаку в покое, «чтобы перестала злиться». Это худшее из решений: собака вовсе не злится, она пробует управлять более низкоранговыми членами стаи, и те ей подчиняются. Таким образом, собака занимает место доминанта, как правило, жёсткого, так как отсутствие опыта управления, регулярное взаимное непонимание приводят собаку к необходимости постоянно демонстрировать силу, добиваться своего с помощью угроз и укусов.
Дальнейший сценарий обычно зависит от физических возможностей собаки: чем она крупнее и сильнее, тем больше вероятность, что владельцы будут вынуждены отдать её в какой–нибудь охранный питомник. Количество таких «отказников», с которыми хозяева расстались, оказавшись не в состоянии ими управлять, весьма велико. Как рабочие собаки, «отказники» не заслуживают доброго слова хотя бы потому, что в молодом возрасте они перенесли сильнейший социальный стресс: сначала добились главенства в стае, потом были изгнаны и на новом месте очень жёстко поставлены в ограниченные рамки.
Если размеры собаки невелики, владельцы терпят её деспотизм, зачастую искренне считая, что собачка нервная и что подобное поведение на самом деле нормально. От этого страдают обе стороны. Молодая собака несёт непосильную нагрузку управления стаей–семьёй, владельцы как–то приспосабливаются к своенравному животному, уменьшают остроту конфликтов, потакая всем капризам любимца. Ни о каком полноценном общении, о контроле поведения речи не идёт. Хозяева ни в чём не могут положиться на собаку, её действия для них по большей мере непредсказуемы.
Собака–субдоминант. Статус формируется примерно так же, как и в первом случае, но тут обычно хозяин поощряет демонстрации агрессии собакой с раннего возраста по отношению практически ко всем людям. Слишком выраженная агрессия в свой адрес владельцем карается. В итоге у животного складывается высокая самооценка, оно видит, что хозяин–доминант её поддерживает, прочие члены семьи побаиваются, стараются, что называется, ладить по–хорошему. Часто в положении субдоминанта оказывается крупная сторожевая собака, владельцы которой прочли, что данная порода относится к «собакам одного владельца». Не поняв, что это значит, человек считает в порядке вещей, что его собака повинуется только ему, ведёт себя угрожающе в отношении остальных членов семьи, даже позволяет себе жёсткие конфликты с ними.
Статус субдоминанта у собаки на самом деле весьма опасен для владельца. Животное, имея высокую самооценку, начинает претендовать на главенство. Сильного молодого кобеля не может удовлетворять положение, что он в шаге от верховной власти в стае, поэтому он постоянно стремится занять первую ступень. В таких случаях конфликты между собакой и хозяином возникают с изрядной регулярностью, часто переходя в банальные драки. Говорить в подобной ситуации о надёжности собаки как защитника и о приятности её как компаньона не приходится. Это тот самый случай, когда собака ловит каждое неверное движение своего хозяина, для неё добиться победы — самое главное. Нетрудно догадаться, что победивший субдоминант оказывается не меньшим, а даже большим тираном, чем уже описанный доминант. В лучшем случае его дальнейшая участь — стать «отказником», не менее вероятно, что собаку придётся уничтожить как социально опасную.
Пограничник. Здесь картина иная: собак с таким статусом обычно лепят владельцы, «помешавшиеся» на отточенной дрессировке и на том, что собака должна знать своё место. Со щенком, с подростком общаются сухо, играют мало, боясь заласкать, забаловать. Любой проступок собаки карается не по вине строго. Хозяин редко разговаривает с собакой, всё их общение сводится к командам и целой системе запретов. В доме собака ходит буквально по одной половице: ей запрещено столько, что остаётся удивительным, как ещё строгий хозяин не заставляет собаку дышать по команде. Нехватки общения, непонимания обычно хватает, чтобы собака нашла единственную отдушину в охране, подобную страсть любой строгий хозяин горячо одобряет.
В итоге собака лает на каждый шорох за дверью, грозно рычит и кидается на запертую дверь, когда в доме гости. Самое пикантное в том, что, случись действительно беда, потребуйся хозяину помощь собаки, он её, скорее всего, не получит. «Пограничник», как мы помним, не вступает в бой, когда рядом доминант, его дело всего–навсего поднять тревогу. Для обитающей в городской квартире собаки роль «пограничника» оказывается дискомфортной, поскольку возможности держаться подальше от ядра стаи, т. е. от хозяина и его домочадцев, практически нет. Собака постоянно напряжена, чувствует себя неуверенно. То, что она затвердила несколько команд, надёжной её не делает, стоит измениться ситуации, и животное не сможет адекватно отреагировать. Очень часто такие собаки идеально работают на дрессировочной площадке или в другом привычном месте, в незнакомой обстановке — теряются.
«Дядька». Этот статус немыслим по отношению к взрослому человеку, обычно он формируется по отношению к ребёнку.
Лояльный союзник. Пожалуй, это наиболее оптимальная роль для собаки в семье, подчеркнём лишь, что подразумевается младший партнёр. В такой ситуации собака прекрасно контактирует с хозяином, в их отношениях немыслима агрессия со стороны младшего, притом что в случае необходимости старший партнёр для убеждения вполне может применить демонстрацию силы[2].
Существует система понятных для собаки запретов. Старший партнёр решает, что делает тандем, при этом не регламентируя каждый шаг и каждый вздох. Много времени занимает общение, как таковое, игра, совместные прогулки. Собака чувствует себя уверенно, познание нового облегчено, поскольку животное полагается на опыт хозяина и с готовностью подражает ему, учится. Для общения, для самой сложной дрессировки роль лояльного союзника оказывается наиболее удобной. Собака совершенно надёжна, ко всему прочему, корректировать её отношения с другими членами семьи оказывается просто. Для этого достаточно примера хозяина: как относится к домочадцам он, так поведёт себя и лояльный союзник.
Теперьо статусе суки. Учитывая её меньшую иерархичность, отношения приходится строить иначе, чем с кобелём. Единственная возможная роль для суки — младший партнёр лояльного союза, притом что получить суку — жёсткого доминанта очень легко. Именно поэтому следует с самого детства не допускать проявлений агрессии сукой. Она должна чётко знать, что подобного хозяева терпеть не будут, зато демонстрации просьбы следует при возможности поощрять, чего бы они ни касались, будь то игра, вкусный кусочек или желание выйти из дому. Следует помнить, что просьба может исходить лишь от животного, признающего превосходство над собой. Суке приходится прощать гораздо больше вольностей, чем кобелю, именно в силу особенностей её поведения, связанных с полом. Там, где кобель действует прямолинейно, сука хитрит, идёт окольными путями, пробует разные варианты. Заставить её раскрыться полностью и решить, что на этом вопрос исчерпан, будет ошибкой. В следующий раз сука попробует добиться своего иным способом, приходится быть более упорным, чем она.
Слишком жёсткое воспитание обычно даёт результат, обратный ожидаемому. Как только с сукой начинают общаться на языке грубой силы, не стремясь поддерживать атмосферу лояльного союза, так тотчас же её стимулируют отвечать тем же. Как мы помним, именно низкая ритуализация, жёсткие контакты и отсутствие блоков на агрессию подчиняющейся собаки характерны для взаимоотношений сук. Особенно внимательным следует быть при наступлении течки, когда сука становится нервозной и агрессивной. Даже очень хорошо отдрессированная сука, находящаяся в отличном контакте с владельцем, становится непредсказуемой. Беременная сука обычно осторожна, но, если она почему–либо решит, что её потомству угрожают, она может начать его защищать. Достаточно часто от владельцев можно слышать, что их питомица, такая милая и послушная, с появлением щенков превращается в настоящее исчадие ада, кусается, не даёт трогать щенков, буквально терроризирует семью. Корни данного конфликта обычно в неправильном поведении самих владельцев: когда начинаешь разбирать ситуации подробно, выясняется, что сука не слишком им доверяла, в некий момент она решила, что щенки в опасности, и принялась их защищать. Такое, кстати, частенько происходит с суками, обычно неуверенными в себе, слишком зажатыми, появление щенков вынуждает их переходить к активной обороне. Однако точно так же ведут себя и суки с высоким рангом в семье–стае. Повторим, что лишь отношения лояльных союзников дают возможность добиться гармонии.
А стоит ли вообще связываться с системой гибкой иерархии, раз всё равно семья не является для собаки полноценной стаей, почему не строить отношения жёстко? Вопрос вполне закономерный, благо в охранных питомниках очень часто всё именно так и происходит: проводник — жёсткий доминант для собаки, приказы не обсуждаются, взаимоотношения строго очерчены деловыми рамками. Скажем прямо, и для охраны подобные отношения не самые адекватные, другое дело, что с собакой–«отказником» зачастую иные построить сложно. Кроме того, в питомниках собаки имеют больше возможностей общаться друг с другом. В семье, когда собаку не просто применяют для некоторых сугубо утилитарных целей, а ещё и живут с ней бок о бок, выстраивание жёстких линейных отношений оказывается порочной практикой. Если владелец постоянно заставляет собаку что–либо делать, угрожает ей, наказывает, он добивается идеального послушания при подавлении инициативы. Собака становится ненадёжной, нервозной, она боится хозяина, слушается из–под палки. Как только представится возможность не повиноваться, животное не преминет ею воспользоваться. Собака может просто сбежать, не вынеся постоянного давления и жёстокости старших членов семьи.
Резюмируем: наиболее адекватна для собаки и для всех членов семьи социальная роль — младший партнёр лояльного союза, подразумевающая хорошее взаимопонимание, уверенность собаки в своих силах при осознании подчинённого положения, возможность к лёгкому обучению. При этом подчинённое положение собаки вовсе не означает, что она безынициативна.
Можно и нужно давать собаке выступать в качестве лидера. Для собаки–телохранителя, например, это обязательное условие эффективной работы, да и собакам иных «профессий» вполне можно найти то дело, в котором они ориентируются быстрее хозяина и выполняют его отлично.
Следует разделять статус собаки по отношению к взрослым членам семьи и статус по отношению к детям, подросткам и другие особые случаи. Неестественно будет требовать от собаки совершенно равного восприятия всех окружающих её людей, подобная однородность связей несвойственна системам живых организмов.
Взаимоотношения собаки и ребёнка. Случай, когда щенка заводят уже при наличии маленького ребёнка, прост и в отдельном разборе не нуждается. Здесь следует помнить не об особенностях социальной организации, а прежде всего о взаимном непричинении вреда друг другу ребёнком и щенком. Оба они неуклюжи, неуравновешенны и в игре могут нанести один другому травмы.
А вот появление новорождённого, когда собака уже есть, чревато именно социальным конфликтом. Ведь до того собака была младшим членом семьи, с ней возились, гуляли, подчас баловали, и вдруг всё изменилось. Появляется масса запретов, хозяева стремятся ограничить контакты собаки с малышом, подчас просто не позволяют ей и близко подходить. С точки зрения собаки всё это выглядит так: из партнёров лояльного союза, безо всякого повода с её стороны, она вдруг стала аутсайдером, все её действия неправильны, её то и дело гоняют, не позволяют свободно передвигаться по квартире–территории. При этом у собаки хватает сообразительности, чтобы связать своё изгнание с появлением этого незнакомого существа, на которого теперь направлены все заботы и внимание старших членов стаи. Совершенно логично, что животное начинает плохо относиться к источнику своих неприятностей. Далее конфликт, скорее всего, войдёт в фазу своеобразной цепной реакции: собака не терпит новорождённого, родители ещё ревностнее его оберегают от собаки и так далее, вплоть до возможных попыток собаки напасть на младенца. Собаку, скорее всего, придётся отдать. Как же избежать подобной ситуации?
Прежде всего, следует постараться, чтобы жизнь собаки с появлением ребёнка изменилась  бы минимально. Не следует бояться, что взрослый пёс причинит вред малышу: психически нормальная собака всего–навсего хочет понять, что это появилось в доме. Дайте собаке возможность познакомиться с ребёнком, всячески подчёркивая, как он дорог родителям. Статус собаки по отношению к взрослым следует поддерживать прежний, она всё так же партнёр лояльного союза; тогда очень быстро по отношению к маленькому человеку собака станет вести себя как «дядька». Она будет старательно охранять его от чужих, даже если раньше не охраняла никого и ничего, будет с интересом наблюдать за малышом, поняв, что хозяева одобряют такую деятельность, сможет даже следить, чтобы дитя, играя, не повредило себе. Но для того чтобы пробудить в собаке «дядьку», необходимо позволять ей контактировать с младенцем.
По мере подрастания ребёнка, когда он начинает активно исследовать окружающий мир, вполне возможно возникновение между ним и собакой конфликтов иного плана. Ребёнок настойчиво пристаёт к собаке, теребит её, та вполне может огрызнуться. За подобное поведение собаку наказывать нельзя, она, по сути, ставит на место не в меру нахального щенка, а вот ребёнку можно и нужно объяснить, что собака живая, что ей тоже бывает больно. В любом случае, из–за чего бы ни возник конфликт, сначала надо разобраться в его истоках, а потом уже «карать или миловать». В случае неправоты собаки конфликт может быть разрешён понятным для неё образом — лучше всего спровоцировать его повторение, будучи готовым действовать, и чётко дать понять собаке, чем именно недоволен хозяин.
Позволяя собаке иметь статус «дядьки» по отношению к ребёнку, следует понимать, какова оборотная сторона этих обязанностей. Собака присматривает за ребёнком и защищает его — в этом её долг перед семьёй–стаей, но именно она имеет право решать, что угрожает её подопечному и как этой угрозы избежать. Таким образом, собака не подчиняется ребёнку, она выше его по статусу, и иного быть не может. Нельзя ожидать, что ребёнок действительно будет хозяином (доминантом) для собаки. Нет у него ни опыта, ни умения управлять животным, хозяевами всегда останутся родители. В их присутствии ребёнок может управлять хорошо обученной, уверенной в себе собакой, но для животного это просто игра. Подобно тому как взрослая собака учит щенка–подростка бороться, опрокидываясь от малейшего его толчка и позволяя трепать себя за горло, совершенно так же хорошо отдрессированная собака выполняет команды человечка, ещё не твёрдо стоящего на ногах, зная, что эта игра приятна и ему, и её настоящим хозяевам. Со стороны это выглядит так, будто ребёнок управляет собакой, но малейшая опасность со стороны — и собака станет действовать по своему усмотрению, не обращая внимания на попытки ребёнка ею руководить. Об этом обязательно надо помнить, когда речь заходит о том, чтобы завести собаку для ребёнка, её можно и хорошо бы завести при ребёнке, но бремя руководства и ответственности за все её действия могут взять только взрослые.
Несколько иначе строятся взаимоотношения подростка и собаки. Обычно собака вырастает на глазах подростка, поэтому конфликта из–за возможной смены статуса животного не бывает, зато вероятно появление массы сложностей, связанных с особенностями психики взрослеющего человека.
Безусловно, встречаются подростки очень серьёзные, ответственные, с хорошей самодисциплиной, которые вполне способны хорошо управлять собакой. Однако потому этот возраст и называют сложным, что происходит серьёзная перестройка всего организма. Для среднестатистического подростка свойственны неуравновешенность, безответственность, самоуверенность, а зачастую ещё и изрядный эгоизм. И если пустить взаимоотношения подростка и собаки на самотёк, то вполне возможно, что ничего хорошего из этого не выйдет. Подросток то «задёргивает» животное разнообразными командами, зачастую не ожидая даже выполнения их, то буквально забывает о собаке, им же выведенной на прогулку, поскольку увлёкся игрой с приятелями. Требования к собаке постоянно меняются, то её заставляют подавать лапу, то через пять минут ругают за это же действие, поскольку она пачкает одежду, — примеров тут можно найти множество. Не менее чревато неприятностями и стремление использовать охранные качества собаки в игре — шумную возню подростков не всякая собака воспринимает как безопасную игру, она вполне может начать всерьёз защищать молодого хозяина. Именно неуравновешенность, «неправильность» в глазах собаки поведения подростков причина того, что многие собаки относятся к ним насторожённо, даже с серьёзной неприязнью.
Дело родителей разъяснить повзрослевшему ребёнку, как он должен вести себя с собакой; если собака серьёзная, то просто не позволять ему выводить её в своё отсутствие. Интересно, что, чем конфликтнее взаимоотношения родителей и подростка, тем резче снижается статус последнего в глазах собаки, поскольку животное отлично понимает, что взрослые недовольны чадом.
Взаимоотношения собаки и подростка наиболее сложны; бывают представлены массой переходных вариантов, начиная от наиболее благополучного: серьёзный уравновешенный подросток — хозяин своей достаточно инфантильной собаки — к различным лояльным союзам. Возможны союзы двух недостаточно зрелых в социальном плане существ: союз «дядька»—собака и подросток—младший, инфантильный член стаи и, наверное, самый неприятный союз нервного, непонимаемого в семье подростка с задёрганной, толком не имеющей дела в жизни собакой. Тут уже недалеко до союза изгоев, склонных к любым авантюрам… Необходимо понять, как именно складываются отношения в паре подросток—собака, чтобы вовремя корректировать поведение обоих её членов.
Взаимоотношения собаки и пожилого человека. Порой считают, что собака одинаково относится к всем более слабым, чем она, членам семьи. Это в корне неверно. В глазах собаки статус человека определяется не его физической силой, а его поведением. Уверенный в себе, последовательный в своих поступках человек всегда будет восприниматься собакой как сильный. Именно поэтому человек даже весьма преклонного возраста в пределах квартиры легко может управлять собакой любых размеров. Надо лишь, повторимся, быть последовательным, не пытаться очеловечивать собаку, и всё будет в порядке. Иное дело поведение собаки на улице. Здесь возможны неприятные ситуации именно потому, что собака может не соразмерять своих сил, а у пожилого человека не хватает скорости реакции, чтобы предупредить некое действие собаки заранее. С собакой же некрупных размеров может справиться пожилой человек даже слабого здоровья.
Последний из особых случаев — взаимоотношение собаки и гостей. Если собаку не используют в качестве сторожа, её контакт с гостями вполне возможен. Следует лишь предупредить гостей, что на животное не надо обращать внимание, не стоит ласкать его и закармливать. В подобной ситуации собака спокойно наблюдает, как люди общаются, не навязывая никому своей компании.
Если позволить посторонним много возиться с собакой, вполне можно получить животное, которое просто не разделяет своих и чужих. Размывание границ стаи для собаки совершенно неестественно. В норме чужая стая может спокойно, даже дружелюбно отнестись к неродному щенку, но лишь в отсутствие его родителей. Если же взрослая собака жаждет контактов с чужой стаей (в данном случае с гостями), следовательно, в собственной она испытывает дефицит общения, дела и информации — эта триада, как правило, неразрывна. Разумеется, есть породы с большей выраженностью инфантильности и с меньшей — первые охотнее контактируют с посторонними. Тем не менее слишком сильная потребность в общении с чужими, навязчивый поиск ласки от посторонних — сигнал для хозяев в любом случае.
Собаку с высокоразвитой территориальностью появление посторонних в доме достаточно сильно раздражает. Лучше всего, если гости войдут и рассядутся в отсутствие собаки (всегда можно найти уголок в квартире, который она сама покинуть не сможет). Когда собравшиеся поуспокоились и закончился приступ бурных приветствий, можно ввести собаку и дать ей познакомиться с гостями, показывая, что хозяева рады их присутствию. После этого собака обычно не проявляет агрессии к гостям.
Сторожевую собаку однозначно следует изолировать от посторонних. Исключение составляет собака–телохранитель, в чьи обязанности входит неотлучное пребывание при хозяине, но её дрессировки касаться не будем, это отдельный и достаточно сложный вопрос.

Социализация

Детство животного

Прежде чем говорить о социализации, придётся рассмотреть роль детства в развитии животного. Общеизвестно, что, чем более высокоразвито животное, тем дольше период детства. Это связывают с незрелорождением, когда в течение утробного периода организм не успевает сформироваться полностью и его развитие продолжается после рождения, при этом наиболее поздно формирующейся системой оказывается центральная нервная. Подчеркнём, что незрелость нервной системы для сложноорганизованного животного вовсе не ущербность, а благо, мощнейший механизм адаптации, одно из серьёзнейших достижений эволюции. Ведь именно мозг, не закончивший своего развития, продолжающий формировать сложные нервные связи, способен к интенсивному обучению. Человек обладает самым длительным периодом детства и соответственно самым длинным периодом обучения, способностью узнавать и запоминать новое.
Если сравнить разные виды млекопитающих, то видна практически прямая корреляция между длительностью детства и развитием рассудочной деятельности. Сравним детёныша копытного и детёныша собаки или волка. Телёнок уже через несколько часов после рождения может следовать за стадом, пробует питаться помимо материнского молока травой и уже к году является взрослым животным. Точнее было бы сказать, что взрослым он становится ещё быстрее, просто физическое увеличение размеров тела требует вполне определённого времени. У телёнка роль наследственной программы не пропорционально велика, хотя приобретённые элементы поведения тоже важны. Индивидуальный опыт копытного, живущего в стаде, весьма невелик, вполне достаточно вести себя как все и успевать повторять поступки лидера.
В противоположность этому щенок рождается совершенно неспособным к самостоятельной жизни, нуждается в долгой опеке матери, и все присущие ему поведенческие комплексы требуют обязательного дозревания, т. е. соединение с каркасом наследственной программы приобретённых элементов, без которых эта программа никогда не сможет функционировать эффективно и в полном объёме.
Можно было бы ожидать, что долгое детство просто особенность хищных, обладающих сложным поведением. Однако это не так, детёныши несоциальных видов, хоть и рождаются незрелыми, период детства проходят быстро. Ближайшие родственники волка и собаки — лисица и песец — становятся взрослыми даже не к году жизни, а ранее, к наступлению своей первой зимы. В опытах Л.В. Крушинского и его сотрудников было чётко показано, что уровень развития рассудочной деятельности у песцов был ниже, чем у волков и собак.
Итак, какие основные задачи должна решить собака в течение своего столь длительного детства? Данному виду свойственна не только очень сложная социальная структура — собаки обитают в очень сложной и насыщенной информационно среде. Кроме того, и этот случай, пожалуй, можно назвать уникальным в живом мире, для собаки обязательно включение в социальную сферу другого вида животных. Даже если щенок родился в стае диких собак–парий, всё равно существует период, в течение которого он может воспринять человека в качестве социального партнёра. Таким образом, за период детства собака должна заключить сложные социальные связи с собственным видом, не менее сложные — с другим видом и ознакомиться, хотя бы в общих чертах, с основными особенностями окружающей среды — все три задачи весьма трудны.
У детства есть две связанные, хотя и не однозначно жёсткой связью, стороны: физиологическая и социальная. Морфофизиологические изменения в организме служат базисом для становления социальности. Для того чтобы представлять себе социальное развитие собаки, необходимо знать основные этапы его физиологического созревания.

Психофизиологические этапы развития щенка

Послеутробный (постэмбриональный, постнатальный) период развития животных начинается с их рождения. Каждый период развития, состоящий из ряда фаз и разделённый переломными этапами или иначе «критическими периодами», характеризуется определёнными взаимоотношениями организма со средой и чувствительностью к тем или иным её воздействиям.
Существует целый ряд классификаций периодов развития, которые несколько отличаются друг от друга. Продолжительность отдельных стадий развития может варьироваться как между породами, так и в пределах одной породы. Развитие щенков подробно исследовалось Джексоновской лабораторией (США). Становление и развитие поведения собак в течение многих лет изучается лабораторией онтогенеза Института физиологии им. И.П. Павлова АН СССР.

Неонатальный период (период новорождённости)

Первый период жизни новорождённого щенка — неонатальный или период новорождённости (18–20 дней) характеризуется, прежде всего, быстрым ростом и совершенствованием безусловно–рефлекторных реакций.
В течение первого месяца постнатального периода из совершенно беспомощного эмбриона щенок превращается в животное, более или менее способное к самостоятельному существованию.
В первые восемь дней этого периода щенки удваивают свой вес. К концу первого периода начинают ходить, у них открываются глаза. Совершенствуется поведение — начинаются игры, возникают оборонительные реакции.
В нервной системе после рождения происходят огромные морфологические изменения. Головной мозг новорождённого щенка составляет не более 12 процентов от массы головного мозга взрослой собаки. Он интенсивно растёт и к концу второго месяца щенка достигает трёх четвертей, а к концу шестого месяца — почти полной массы мозга взрослой собаки.
Мозг новорождённого щенка отличается и по своему развитию. К моменту рождения лучше всего развиты те области центральной нервной системы, которые обеспечивают регуляцию функций, необходимых для его существования: пищеварения, дыхания и сосания. Кора головного мозга новорождённого щенка имеет уже хорошо развитые основные извилины. Однако нервные клетки (нейроны) в первые дни после рождения ещё очень незрелы.
У щенков в этот период отсутствует свойственный взрослым суточный ритм сна и бодрствования, связанный с чередованием дня и ночи. У новорождённых щенков периоды сна равномерно перемежаются с периодами бодрствования, т. е. сосания. Некоторая дифференцировка щенком периодов дня и ночи появляется, когда у него хорошо прорезываются глаза и он понемногу начинает выходить из логова.
К моменту рождения у щенка функционируют обонятельный, вкусовой, кожно–температурный и вестибулярный анализаторы. Основные реакции щенка — положительная реакция на тёплую, покрытую шерстью поверхность. Только что родившийся щенок, ещё будучи связанным пуповиной с плацентой, уже начинает свой путь к соскам и, достигнув их, начинает сосать. Эта врождённая пищевая деятельность в первые же часы становится сложнорефлекторной, «обрастая» условными связями. Постепенно движения щенка совершенствуются, он учится находить наиболее молочные соски, узнаёт запах матери.
В отсутствие матери все щенки собираются вместе и спят «кучкой» — это помогает им сохранять тепло — терморегуляция новорождённых ещё несовершенна. Это так называемая реакция скучивания.
Новорождённые щенки неспособны самостоятельно мочиться и испражняться. Мать подлизывает щенков, осуществляя таким образом массаж сфинктеров, и поедает все их выделения. Если бы щенки всё делали самостоятельно, в гнезде быстро возникли бы антисанитарные условия, а таким образом в нём всегда чисто и сухо.

Переходный период

Второй период — переходный (21–35 дней). Начало его знаменует появление интереса к мясу и другой твёрдой пище. Одновременно с этим у щенка появляются жевательные движения — до сих пор ответом на любое раздражение ротовой полости было только сосание.
Переход от молочного питания к смешанному осуществляется в период, когда обонятельный, слуховой и зрительный анализаторы щенка уже достаточно созрели для восприятия и дифференцирования объектов внешнего мира и образования многочисленных условных рефлексов. В первую очередь у щенка формируются пищевые условные рефлексы, которые обеспечивают полноценный акт питания в то время, пока он ещё находится в гнезде.
По мере совершенствования движений он начинает отделяться от матери и других щенков, выходить из гнезда, обследовать окружающее. В это время у щенка активно проявляются врождённые ориентировочные реакции, начинают формироваться условные оборонительные рефлексы.

Период первичной социализации

Третий период жизни (35–80 дней) — период первичной социализации. К этому моменту основные физиологические функции сформированы, но продолжается интенсивный рост животного. Нервная система щенка весьма подвержена влияниям как благоприятных, так и неблагоприятных воздействий среды. Для этого периода характерна высокая скорость образования условных рефлексов.
Резко повышается двигательная активность щенков, формируется её дневной ритм. Значительно усиливается игровая и исследовательская деятельность щенков. Появляется ориентировочно–исследовательский рефлекс, названный И.П. Павловым «Что такое?», достигающий наибольшей интенсивности именно в этот период онтогенеза. Щенки настораживаются, поднимают уши, голову при действии каких–либо раздражителей, подходят к незнакомым предметам, лижут, берут в рот, грызут.
Манипулирование с окружающими предметами — важнейшее условие дальнейшего совершенствования разнообразных навыков. Двигательные упражнения благотворно влияют на развитие органов движения и на работу сердца, лёгких, мозга животных.
Большую роль в регуляции поведения растущего щенка играют положительные и отрицательные эмоции. Условные рефлексы у щенков этого периода развития, как уже было сказано выше, вырабатываются быстро, но сохраняются в памяти недолго.

Ювенильный период

Четвёртый период — ювенильный (свыше 12 недель). В этот период происходит формирование типологических особенностей. До его начала все щенки ведут себя очень похоже — они контактны, игривы, легко возбудимы и практически не имеют ярко выраженных индивидуальных черт. Различия основных свойств нервной системы обнаруживаются к концу второго месяца жизни, но наиболее чёткое выражение они приобретают к трём–четырём месяцам.
Часто у щенков возникает пассивно–оборонительная реакция, резко изменяющая поведение и определяющая все последующие характеристики высшей нервной деятельности. По мере усвоения щенком закономерностей окружающего мира она уменьшается. Многочисленные экспериментальные работы показали, что выращивание щенков в изоляции способствовало развитию у них резко выраженной трусости в дальнейшем. Если у щенка в этот период онтогенеза есть такая склонность, крайне важно всячески разнообразить его окружение.

Период полового созревания

Пятый период — период полового созревания (после 7 месяцев). К этому моменту рост щенка в основном заканчивается.

Критические периоды социализации

Под социализацией понимают многоступенчатый процесс, в ходе которого складывается личность социального животного и образуются связи с его окружением. Каждый этап социализации ограничен во времени и имеет критические сроки, когда включаются врождённые программы поведения и достраиваются за счёт приобретения новых условных рефлексов, которые постепенной тренировкой доводятся до совершенства. Этот процесс идёт на всех поведенческих уровнях: включаются новые потребности и врождённые компоненты мотиваций. Животное улавливает основные закономерности и причинно–следственные связи окружающего мира, понимание которых ему необходимо на данном этапе развития. Если этап почему–либо не завершён (наследственная программа включилась, но полностью не достроилась), всё дальнейшее развитие собаки, как социального животного, оказывается ущербным, психика нарушенной, поведение аномальным.
Этапы социализации на волках рассматривали в своих работах американские исследователи Вулпи и Гинсбург. В. Микуличек показал наличие таких критических периодов у собак. Он определил чётко рамки, когда завершается один период и начинается другой. Аналогичные исследования проводились под руководством Л.В. Крушинского на волках и на собаках.
Наблюдения собак разных пород, собак–парий привели нас к выводу, что невозможно чётко указать границы периодов. Оказалось, что в пределах породы очень много зависит от индивидуальности щенка, от условий выращивания и содержания. Условия обитания собак в человеческом обществе оказались настолько разнообразными, что их невозможно стандартизировать, хотя бы в первом приближении. Поскольку породы, пока они существуют, всё время находятся под прессом и естественного и искусственного отборов, эволюция их, особенно в нашем столетии, резко усиливается. Вполне вероятно, что именно благодаря бурным эволюционным процессам и под влиянием сложной среды одна из основ поведения — социализация находится в очень подвижном состоянии.
Итак, хотя стадии или периоды социализации с полным правом называются критическими, невозможно жёстко определить их рамки для всего вида «собака домашняя» в целом. Продолжительность детства у разных пород может отличаться в три–четыре раза. Совершенно невозможно указывать точные сроки в отрыве от конкретной породы, в данной ситуации даже группа пород оказывается слишком крупной таксономической единицей, поскольку объединяет зачастую карликовые, нормальные и гигантские формы. Для обеспечения ориентировки при дальнейшем изложении мы дадим сроки, наиболее характерные для средних и крупных служебных пород, поскольку особенности их возрастной физиологии наиболее близки к средним показателям.

Первый период социализации

Начинается в возрасте после двух недель от роду и продолжается примерно до восьми недель. Первое и одно из важнейших событий в жизни социального животного — это импринтинг, в ходе которого запечатлевается образ своего вида и — это особенность собаки — образ человека–партнёра. В ходе импринтинга щенок запоминает свою принадлежность к определённому виду животных, то, как выглядят существа, с кем он в дальнейшем окажется в тесных социальных отношениях. Крайне важно, что импринтинг происходит не только на образ матери, но и на человека, — именно это позволяет собаке воспринимать человека как старшего соплеменника. Более того, очень рано отнятые щенки, которых выкармливали люди, воспринимают себя именно как людей. При поздних контактах с собаками они общаются с ними неохотно, ограниченно, явно не отождествляя себя с этими животными.
Запечатление образа матери усиливает тягу молодой собаки к животным той же породы, что и она сама. Из этого образа собака получает ключевые характеристики внешности и поведения для опознания в будущем полового партнёра. Хотя это и не имеет большого значения для домашних собак, но, по сути, служит первичным механизмом разделения пород, далеко разошедшихся в ходе эволюции, является барьером, затрудняющим в таких случаях межпородные скрещивания. Так, например, бульдогов, бассетов, борзых представители прочих пород зачастую просто не воспринимают как собак.
Следует отметить, что импринтинг у собак, в отличие от птиц, на которых это явление было впервые описано, не является одномоментным процессом. Более того, есть данные, что человек не единственный вид, образ которого может быть запечатлён собакой в качестве «родного» вида. В некоторых овцеводческих хозяйствах щенки рождаются в кошарах, где содержатся овцы, и, повзрослев, воспринимают овец как возможный вариант своего вида.
Наблюдения за щенками ясно показывают, что в течение первого периода социализации формируется понятие «МЫ». Щенок на всю жизнь запоминает, как должны выглядеть животные, к которым относится и он сам. При этом щенок максимально раскрыт для окружающего его мира. Этому времени его жизни свойственно появление и буквально лавинообразное нарастание двух сложных поведенческих комплексов: игрового и неразрывно связанного с ним исследовательского. Количество контактов, в которые может вступать щенок, велико, разумеется, нервная система очень быстро утомляется, но и столь же быстро восстанавливается. Кому не знакома картина: маленький щенок теребит игрушку, бросает её, принимается возиться с однопомётником, потом бросается куда–то бежать и вдруг, буквально на бегу, падает и засыпает; короткий сон сменяется очередным бурным приступом активности.
Формирование понятия «МЫ» зависит не только от внутренней готовности к этому процессу организма, но и от внешних факторов. Так, в случаях с собаками–париями, живущими в мегаполисах, равно как с волкодавами, обитающими в местах традиционного использования, может состояться запечатление только образа своего вида. Критический период продолжается долго, но щенки в этом возрасте далеко от логова не отходят. Более того, при появлении людей мать, бывает, подаёт сигнал тревоги и заставляет щенков спрятаться в норе или ином труднодоступном убежище. В результате щенки просто не сталкиваются с человеком, запечатление его образа не происходит. Более поздние контакты не смогут изменить положение радикально: собака будет относиться к человеку с изрядной долей недоверчивости и вовсе не станет самостоятельно стремиться к контактам с ним. Ласковым обращением, лакомством собаку можно будет приручить, но доверять она будет лишь конкретным людям, и то далеко не во всём.

Второй период социализации

Он может смыкаться с первым периодом или перекрываться с ним; приходится на возраст примерно от полутора до пяти месяцев. Суть периода в формировании индивидуальности в том, что щенок начинает выделять себя из мира прочих существ, приобретает собственное «Я». Резко возрастают активность и самостоятельность. Однопомётники уже не стремятся держаться все вместе. Усиливается исследовательская активность: щенок энергично изучает не только предметы и явления окружающего мира, но и возможности собственного тела, в буквальном смысле пытается познать себя. Игровое поведение является чуть ли не преобладающей активностью, приобретая более сложные и разнообразные формы. Игры становятся соревновательными, переходят в борьбу и даже драки за место в щенячьей иерархии.
Щенок, выращиваемый в доме, именно в этот период причиняет владельцам максимум забот. Его исследовательская активность, направленная на вещи и предметы обстановки, может привести квартиру в состояние руин. Щенок постоянно куда–то лезет, хватает в зубы что попало, бегает, прыгает, при этом на прогулках с ним просто нет сладу. Стоит хозяину чуть отвлечься, чтобы щенок, снедаемый жаждой знаний и новых знакомств, увязался за прохожим, влез в кучу мусора или бесстрашно отправился к собаке, чьи размеры потрясают даже хозяйское воображение. Складывается впечатление, что на улице собака просто забывает, что у неё есть хозяин, либо злонамеренно испытывает его терпение самыми разными проделками. Многие хозяева именно в этот период наносят непоправимый ущерб психике щенка, наказывая его чуть ли не ежеминутно и особенно за подходы к чужим людям.
Следует представлять, что щенок не слушается не потому, что он не подчиняется командам и бросает вызов доминанту в лице хозяина. Дело в ином — его нервная система всё ещё несовершенна, процессы возбуждения и торможения плохо сбалансированы, а умение распространять внимание разом на несколько объектов просто отсутствует. Исследовательское поведение приводит щенка к стремлению изучать любой новый для него предмет или явление. Именно на этом явлении и сосредоточивается всё внимание щенка, он действительно не слышит окриков хозяина.
Более того, чем чаще и громче кричит на щенка хозяин, тем выше вероятность, что, привыкнув к такой манере общения, собака просто не будет реагировать на спокойный тихий голос.
Щенок не в состоянии одновременно держать в поле зрения хозяина и, допустим, стайку других щенков, чья игра столь привлекательна для него. Это уж дело хозяина контролировать поведение растущей собаки так, чтобы она не попала в опасную ситуацию и не потерялась. Наказания здесь бессмысленны, поскольку в естественном окружении — в стае — щенка одёргивают, лишь когда он ведёт себя чрезмерно шумно, привлекает к себе излишнее внимание старших, создаёт непосредственную угрозу. Никто из старших собак не станет наказывать щенка за то, что он грызёт старую кость, ветку или играет с найденным лоскутом. Щенок не может представлять себе ценность вещей либо вызываемое ими отвращение, с точки зрения человека: для него равно интересны и привлекательны парадные туфли хозяйки и подобранная на свалке старая мочалка — и то и другое он грызёт, чтобы познать качества и ценность данных вещей для него самого.
Наиболее больной вопрос — симпатия юной собаки ко всем встречным, ведь она действительно бросается к ним с самыми искренними выражениями дружественных чувств, часто ведёт себя просто подобострастно. Для него ещё не существует понятие «чужие» — враждебные к нему представители его вида, образно говоря, понятие «внутренний враг» щенку на второй стадии социализации неведомо. Взрослые собаки действительно никогда не обидят щенка в этом возрасте (подчёркиваем, речь идёт о собаках с нормально сформированным поведением). Более того, любой щенок, оказавшись в одиночестве и встретив незнакомую чужую собаку, получает некий минимум внимания: он может быть приведён ею в стаю, где о нём позаботятся, где его станут кормить.
Подобная социальная открытость щенка, возможность перейти в другую стаю, найти приёмных родителей дают совершенно новый уровень приспособленности. Ведь у достаточно многих видов забота о потомстве эгоистична, в ряде случаев это просто жёсткая программа, не позволяющая никаких вариаций. На какие ухищрения приходится идти животноводам, чтобы вынудить овцу с ягнёнком–одинцом принять под свою опеку сироту. Овца вполне может кормить двойню, даже тройню, но это должны быть её родные ягнята. Их образ запечатлевается матерью сразу после родов, непосредственно связан с запахом и вкусом её собственных вод. Проблема неприятия сироты настолько серьёзна, что над ней работают научные лаборатории в разных странах мира. И овца тут не исключение, а скорее правило: если лосиха, отелившись, потеряет на некоторое время своего телёнка из виду и он обсохнет, то она не станет кормить его, хотя и будет искать. Забредший на чужой охотничий участок щенок песца не только не может рассчитывать на дружественный приём, но должен бояться встречи с хозяевами — могут съесть. И только высокосоциальные виды животных (приматов мы оставим в стороне) приобретают альтруистическое отношение к детёнышам: неважно, родной он или нет, но он принадлежит к тому же виду. Напомним, что стремление многих взрослых сук к убийству подсосных (примерно до месячного возраста) щенков отнюдь не противоречит только что сказанному. Убийство маленьких щенков — вариант естественного отбора среди сук на умение следить за своим потомством и защищать его.
Как только вид приобрёл механизм, позволяющий спасать от гибели сирот, он сразу же повысил генетическую приспособленность. Гибель взрослого животного, родителя может быть вызвана случайными факторами, сохранение его генотипа стаей при усыновлении детёнышей компенсирует такую случайность. Кроме того, таким образом может происходить обмен генетическим материалом между стаями и снижение высокого уровня инбридинга, в норме присущего псовым. Приём в стаю чужих детёнышей может оказаться выгодным в тех ситуациях, когда большая стая обеспечивает более эффективные добычу пищи, защиту территории. Возможность для щенка поменять родную стаю на чужую оказывается очень неплохим шансом выжить, когда отношения в собственной стае сложились жёсткие, доминант плохо заботится о низкоранговых особях.
Последнее обстоятельство следует учитывать как раз тем владельцам, которые очень жёстко обращаются со щенками, то и дело наказывают, особенно сурово карая за подходы к чужим. Добиваются такие владельцы прямо противоположного желаемому: щенок послушнее не становится, он ощущает себя в их обществе скованно, откровенно боится и в конечном итоге может просто сбежать.

Третий период социализации

Он приходится на возраст 6–10 месяцев и непосредственно связан с активно протекающим половым созреванием. Только сейчас, когда раннее детство заканчивается и начинается взросление, собака включается в структуру стаи. В результате это резко осложняет для неё возможность лёгкой смены социальных партнёров и мирного перехода в другую стаю. В этом периоде чужие собаки уже могут проявлять агрессию к подростку, социальное окружение сужается, количество дружественных связей оказывается ограниченным, для образования новых нужны уже особые условия. Суть третьего периода в том, что собака разделяет мир по признаку «свои» и «чужие», к понятиям «МЫ» и «Я» добавляется «ОНИ». Последние также, безусловно, являются собаками, но собаками, априори могущими причинить вред, с ними надо быть осторожным. Это особенно явно видно на примере собак–парий, когда молодые собаки уже в отсутствие взрослых начинают самостоятельно проявлять агрессию к чужим. Этот этап социализации для собаки завершающий.
Поскольку собака воспринимает человека как представителя своего вида, то и людей в ходе последнего этапа социализации она разделяет на своих и чужих. Реакция на чужих зависит от породы: у сторожевых, охранных и подобных им собак отбор вёлся на агрессивное отношение к чужим, причём в ряде пород именно появление недоверчивой реакции на посторонних людей происходит очень рано, ещё в период становления «Я». У таких пород третий период социализации как бы вклинивается во второй, агрессивность появляется при первых же, ещё очень слабых, выбросах в кровь половых гормонов.
Однако в других породах, где отбор вёлся на дружелюбное отношение к человеку, агрессия на него не появляется и на третьем этапе социализации. У ездовых собак мы видим явно выраженную реакцию избегания чужих. У ряда собак–компаньонов третий период так полностью и не завершается. Он заканчивается формированием тесного круга общения. Собака очень предана хозяину, его семье, разлука с ними приносит ей сильные страдания, но ни нападать на посторонних, ни толком избегать их животное так и не научается. Такие породы по сравнению с прочими обладают очень высокой инфантильностью, такие собаки за всю жизнь так и не становятся совершенно взрослыми, они нуждаются если не в непосредственной опеке хозяина, то в теснейшем общении с ним.
Весьма интересен третий период социализации у собак специализированных охотничьих пород, особенно ярко видно это на примере гончих. С наступлением полового созревания, с взрослением не связано замыкание стаи, закрытие её границ. Такого на больших псарнях просто никогда не происходило, поскольку состав собак то и дело менялся. Вместо этого идёт очень своеобразная трансформация понятия «свой» применительно к человеку. В качестве своего воспринимается охотник с вполне определённой амуницией. Для современной гончей подробным признаком или атрибутом «своего», человека–охотника является ружьё. Собака, хоть раз побывавшая в поле, полностью доверяет любому человеку с ружьём. Это интереснейший случай, когда понятия «МЫ» и «ОНИ» являются атрибутивными у животных.
В ходе третьего этапа молодая собака не просто сталкивается с враждебностью других животных, но и научается определённым образом оценивать уровень опасности от них для себя. Если собака из другой стаи опасна в высшей степени уже тем, что она чужая, то в своей стае часть собак сохраняет к молодому животному дружелюбие, другие только терпят его, зато третьи откровенно третируют. Собака перестаёт быть личностью только для себя, она приобретает индивидуальные черты для прочих собак. Щенок по большому счёту не имеет пола, а его детский ранг в среде сверстников совершенно не интересует взрослых животных. При половом созревании молодая собака приобретает в поведении черты, которые для её соплеменников чётко ассоциируются с определённым полом, теперь она должна занять своё положение в стае, причём в соответствующей полу подсистеме.
Именно на третьем этапе социализации собака включается во взрослую систему иерархии, приобретает определённый социальный статус. Тогда же происходит бурное формирование межличностных связей как с одногодками, так и с другими, более взрослыми собаками. Первичная, щенячья, иерархия практически перестаёт существовать. Да, память о прежних симпатиях и антипатиях остаётся, может окрашивать отношения повзрослевших животных, но эти детские отношения перестают быть актуальными. Именно в этом возрасте становится возможным заключение лояльного союза, поскольку теперь надо объединять силы против внешнего мира. В расхожей шутке: «Против кого, братцы, дружим?» на самом деле скрыт глубокий биологический смысл. Пока окружающие сплошь добры к малышу, он может отвечать лишь большей или меньшей привязанностью, легко меняющейся и быстро забывающейся. Но стоит подростку понять, сколь по–разному к нему относятся прочие живые существа, и осознать, что одни могут помочь избежать неприятностей, доставляемых другими, как возникает основа для гораздо более глубокой и прочной привязанности, почва, на которой и взрастает лояльный союз.
Лояльный союз всегда выгоден и взаимоприятен. Как бы сильно ни хотел щенок попасть под опеку доминанта, не случится этого, пока в союзе не окажется приятной стороны и для последнего. Причём совершенно необязательно искать корни дружественных союзов только в лёгкости добычи пропитания, гораздо чаще они восполняют дефицит дружественных социальных контактов, снимают излишнее напряжение, только так, на наш взгляд, можно объяснить заключение союзов не только между однопомётниками или «бандитами»–изгоями, но и между высокоранговыми и молодыми кобелями.
О том, какого положения в обществе наиболее часто могут добиться собаки, лишь вступившие на порог зрелости, мы уже говорили. Чаще всего это «пограничники» и аутсайдеры. Отметим особо, что бегство щенка из стаи на втором периоде социализации вовсе не является изгнанием. Стая не отказывалась от него, не стремилась избавиться, этот щенок был лишь одним из массы, уход именно его для стаи был незаметен. Истинные изгнанники появляются лишь тогда, когда стая начинает видеть в них индивидуальность, когда их личные качества чем–то раздражают сообщество. Здесь процесс взаимный: не только собака избегает общаться с членами стаи, но и те активно отгоняют её прочь от себя.
В заключение следует подчеркнуть особенности социализации у собаки. Невозможным оказалось выделить чёткие границы между критическими периодами, сами периоды накладываются друг на друга. Ещё не оканчивается критический для понятия «МЫ» период, как активный щенок уже начинает познавать мир как индивидуальность, завязывает первичные личностные связи, формирует отношения. Точно так же понятие чуждости, непринадлежности к общности «МЫ» возникает в ряде пород и у особо одарённых интеллектом собак уже во втором периоде социализации. С другой стороны, возникает феномен, немыслимый для дикого животного, — незавершение третьего этапа, продлённая на оставшуюся жизнь инфантильность, более того, атрибутивность понятия «СВОИ». Всё это, на наш взгляд, показывает не только высочайшую сложность социального поведения собаки, но и делает невозможным слепой перенос поведенческих особенностей диких социальных псовых на собаку. Безусловно, в поведении волка и собаки, двух близкородственных видов, есть очень много сходного, однако различия в протекании социализации, в самой сути её периодов более чем достаточны, чтобы не делать выводов о поведении одного вида на основании наблюдений поведения другого без детального анализа.

Социальная депривация


Этим термином обозначают лишение или резкое ограничение социальных контактов.
На практике в домашних условиях подобная ситуация формируется чрезмерно заботливыми владельцами, которые искренне желают собаке добра. В естественных условиях щенок не может быть лишён социальных контактов с себе подобными, при проявлении заботы со стороны человека, подобное происходит достаточно часто. Мы уже упоминали социальную депривацию, говоря о возможности запечатлевания в первом периоде социализации только образа человека при искусственном выкармливании раноотнятых щенков. Отсутствие общения с матерью, а впоследствии длительное лишение контактов с другими собаками приводят к значительным и практически необратимым нарушениям большинства сложных поведенческих комплексов. Однако подобные случаи достаточно редки. Нельзя ли явлением депривации просто пренебречь? Оказывается, нельзя.

Депривация во время второго периода социализации

Дело в том, что гораздо чаще социальной депривации подвергаются животные именно в течение этого периода социализации. Особенно свойственно это для собак, выращиваемых в мегаполисах с неблагополучной эпидемической обстановкой. Щенка отнимают от матери в самом начале второго периода социализации, и он попадает в дом владельца. Желая предохранить малыша от смертельно опасных для него инфекций, владелец проводит курс вакцинаций и держит щенка на карантине, не выводя на улицу до приобретения прочного иммунитета. В результате первый выход на прогулку может произойти в четыре и более месяцев, а до этого момента щенок совершенно лишён контактов с другими собаками.
Это приводит к тяжелейшим последствиям для растущей собаки. Мало того, что в течение всего карантина она испытывала острейшую потребность в информации о себе подобных — такая информация является неотъемлемой частью социальной потребности. Отсутствие возможности общаться с другими собаками при достаточно ограниченных контактах с занятыми владельцами создаёт значительный социальный дискомфорт. Неслучайно аналогичные условия, когда в них ставят человека, называются одиночным заключением и являются тяжкой мерой наказания за преступления против общества. Однако вернёмся к судьбе щенка–деприванта.
По истечении срока карантина его выводят на улицу и выясняется, что он очень неуверен в себе, всего боится и вовсе не стремится к играм с другими собаками. Весь личный опыт собаки сводится к знанию собственной квартиры и её постоянных обитателей. И это при том, что именно во втором периоде социализации щенку свойственно активно исследовать окружающее. Более того, именно в это время он учится понимать символический язык демонстраций своих сородичей, запоминает большое количество поз, мимических движений и связывает их с действиями, которые они символизируют. Чем шире круг общения с другими собаками, тем больше таких символов он узнаёт и обучается воспроизводить в соответствующих ситуациях.
Не можем не отвлечься и не привести примера такого обучения щенка. Молодая сука среднеазиатской овчарки в начале второго периода социализации выращивалась совместно с собаками иных пород, обладавших достаточно ограниченным языком демонстраций. Уже после четырёхмесячного возраста она попала в сформированную стаю собак своей породы и первую неделю испытывала массу неудобств. Взрослые собаки, особенно суки, часто принуждали её принимать позу подчинения и делать это чётко. Когда подросток понял, чего от него требуют взрослые собаки, он, похоже, испытал истинное удовольствие. Теперь уже молодая сука ходила за взрослыми собаками, вынуждая их обратить на себя внимание, но стоило тем сделать малейшее движение угрозы, как она утрированно чётко и с видимым удовольствием принимала позу подчинения.
Однако если критический период социализации заканчивается, а животное не успело овладеть языком символов, в дальнейшем оно не сможет в полной мере выучить их, т. е. ограниченно будет применять само и далеко не всё понимать у других собак. Таким образом, при запоздалом знакомстве с прочими собаками щенок начинает их избегать. Если облик этих существ для него ещё смутно знаком, то их действия ему мало понятны.
Такое незнание символического языка, присущего собственному виду, оказывается поистине бомбой замедленного действия. Щенок, не понимающий других собак, не просто глух и слеп с точки зрения коммуникативности, он не может вступать в контакты с ними, ему не с кем играть. Игру с соплеменником не может заменить никакая неживая игрушка и никакие забавы с хозяином. В социальных играх собака обучается не только правильному социальному поведению — без них невозможно полноценное формирование полового поведения. Кроме того, в играх складываются сложнейшие двигательные комплексы, вырабатываются условные рефлексы, в отсутствие которых спаривание становится невозможным.
Ещё один аспект, который тесно связан с социальной депривацией. При становлении личности, при утверждении первичной иерархии щенки очень легко переходят к грубым контактам, легко наносят травмы друг другу. Сформировать поведенческий блок, мешающий наносить увечья при конфликте, может только взрослая собака. Один щенок не может преподать другому понятие «чужая боль». Это может сделать только старшая собака, раз за разом она препятствует подобному поведению, причиняя боль инициатору конфликта и отпуская его, добившись криков боли виновника драки. Щенок, не прошедший подобную школу, скорее всего, не обучится обозначать действие символом, не научится демонстрациям. Напомним, что у собак демонстрации не являются строго наследственными, очень многие из них передаются в качестве традиций семьи, стаи.
Таким образом, депривация на втором этапе социализации приводит к необратимым нарушениям комплексов социального, игрового, полового поведения, т. е. вместо собаки некой определённой породы в доме чрезмерно заботливого владельца подрастает животное, чьё поведение ущербно, непредсказуемо и состоит из плохо связанных друг с другом компонентов. Добавив к этому повышенную пугливость и неуравновешенность нервной системы, связанные с депривацией информативной, мы получаем портрет животного, неприятного в общении и негодного к работе.

Депривация во время третьего периода социализации

Она не столь фатальна по своим проявлениям и может быть компенсирована, если до того у щенка были нормальные социальные контакты. В естественных условиях депривируется аутсайдер, пока не найдёт новых социальных партнёров. В домашних условиях от благополучных сверстников депривант отличается, пожалуй, лишь повышенной нервозностью, которая у пород с развитой агрессивностью может оборачиваться вспышками не мотивированной на первый взгляд злобы.

Депривация взрослого животного

Она вызывает сильный дискомфорт. Подобная депривация, принципиально не отличающаяся от депривации в третий критический период, достаточно часто наблюдается у собак питомнического содержания и у тех, чьи владельцы очень занятые люди. С собакой мало общаются и гуляют, часто вообще не выпускают из выгульного двора или вольера, нет контактов с другими собаками. Животное испытывает острую потребность в информации вообще, в социальной информации в частности. За контакт с себе подобными и/или с человеком такая собака в буквальном смысле готова отдать что угодно. В практических целях подобную депривацию можно использовать в ряде случаев для коррекции поведения. Например, «отказник», привыкший всего добиваться укусами, попав в новые условия и посидев несколько недель в вольере, может стать гораздо покладистее. Для деприванта общение может оказаться куда более весомым стимулом, чем поощрение кормом. Заставить флегматичную собаку выполнять действие, кажущееся ей неинтересным, подносить, допустим, аппортировочный предмет, можно, лишив её общения. Получая минимум прогулок и внимания хозяина, флегматик будет готов работать, лишь бы хозяин был с ним.

Социополовое поведение

У высокосоциальных животных половое поведение практически нельзя рассматривать в отрыве от социального — занять место в иерархии собака может лишь с наступлением половой зрелости, со становлением большей части комплекса полового поведения. Таким образом, на наш взгляд, правильнее говорить о едином комплексе социополового поведения, формирующемся в течение длительного времени.
При анализе демонстраций социального поведения бросается в глаза связь большинства их с половым, точнее, самцовым поведением. Наиболее универсальный демонстрационный элемент — садка появляется в самом начале первого периода социализации. Этот элемент не связан с высоким гормональным фоном, который в тот момент у щенка, разумеется, отсутствует. В дальнейшем садка становится ведущей демонстрацией притязания и равно употребляется растущими кобелями и суками. Лишь с наступлением половой зрелости садка становится не просто демонстрацией доминирования, но окрашивается ещё и определённым половым возбуждением.
Рассмотрим особенности полового созревания и соответственно полового поведения у кобелей и сук.

Половое поведение кобелей

У кобелей по мере взросления и повышения гормонального фона закономерно возрастают притязания на повышение социального ранга. При становлении первичной, или щенячьей, иерархии, которая, как правило, по полу не разделяется, доминируют самые крупные и в первую очередь настойчивые щенки. Однако у некоторых молодых кобелей даже в этом периоде при конкурентных столкновениях, в играх, связанных с соперничеством, нерегулярно появляются признаки полового возбуждения (неполная эрекция).

Сексуальные игры

По мере развития половых желёз становятся всё более частыми и энергичными сексуальные игры с явно выраженными садками. Активный подросток делает садки на других щенков без различия их пола. Наиболее чётким стимулом является образ партнёра: это либо щенок, обладающий ключевыми признаками той же породы, что и инициатор игры, либо с очень пушистым мехом. Объяснить этот феномен мы не берёмся, тем не менее подростки ньюфаундленды, чау–чау, кавказские овчарки, независимо от их индивидуального поведения до смены щенячьей шерсти на взрослую, оказываются весьма сексуально привлекательными для своих товарищей по играм. Чуть позже активность растущих кобелей переключается на сук в состоянии предтечки и течки. Здесь стимулом, очевидно, является изменение запаха суки. Аналогичная реакция в ряде случаев наблюдается и на недавно родивших и кормящих сук, из чего можно сделать вывод, что растущего кобеля привлекает, скорее всего, не специфическое сигнальное вещество, а именно изменение запаха, свойственного суке в анэструсе.
Сексуальные игры со взрослыми суками для растущих кобелей крайне важны. В отличие от сексуальных игр с другими подростками, где поза значения не имеет: садки делают сбоку, спереди, сзади, — взрослая сука подобных неправильностей не терпит. Приставания подростка вызывают значительно меньшее раздражение в случае правильно сделанной садки, иначе его отгоняют достаточно грубо. Подобное обучение оказывается необходимым для формирования полового поведения, без него кобель чаще всего оказывается неспособным к самостоятельному спариванию.

Наступление половой зрелости

На половое созревание косвенно указывают учащающиеся сексуальные игры преимущественно со взрослыми суками и появление элементов поведения маркирования. В третьем периоде социализации мечение ещё не связано с территориальным поведением, отмечается нерегулярно.
Наступление половой зрелости молодого кобеля вовсе не означает, как это уже говорилось, автоматическое приобретение им пары. В естественной стае способность спаривания приходит значительно раньше, чем возможность это сделать. Кобель должен завоевать достаточно высокий социальный статус, чтобы полностью развернуть комплекс полового поведения.

Сезонность половой активности

Для многих Псовых показана зависимость половой активности кобелей от продолжительности светового дня. Самцы–волки наиболее активны в течение сезона размножения, в остальное время года гормональный уровень у них понижен настолько, что стремление к спариванию не проявляется. При этом секреция половых гормонов не прекращается, что косвенно подтверждается сохранением иерархической структуры стаи (см. «Агрессия»). У собак в естественных стаях, притом что суки текут примерно в одно время, кобели сохраняют высокую половую активность и способность к спариванию в течение всего года. Трудно решить, является ли такая особенность полового поведения кобелей присущей предкам собак либо она приобретена в результате доместикации. В пользу последнего предположения говорит тот факт, что в опытах Д.К. Беляева и сотрудников по одомашниванию лисиц уже через несколько поколений появлялись самки со второй, осенней течкой, а некоторые самцы проявляли повышенную половую активность вне сезона размножения.
Вполне вероятна связь полицикличности самок и соответственно продления половой активности кобелей с повышением сложности социальной структуры в отсутствие значительного влияния климатических факторов (ведь приматы эволюционировали именно в этом направлении).
При домашнем содержании на цикличность размножения собак значительно влияют, по крайней мере в условиях отечественного собаководства, особенности сезонной активности их владельцев. Несмотря на рекомендации вязать сук весной, в основную биологическую течку, многие заводчики избегают этого, поскольку летом каникулы, отпуск, общий спад деловой активности и щенки создают лишние проблемы. Сук чаще вяжут осенью, сдвигая, таким образом, и пики половой активности кобелей. Круглогодичная активность кобелей создаёт ряд проблем при их домашнем содержании.

Половое поведение сук

У сук половое созревание протекает быстрее и имеет чёткие внешние признаки, связанные с цикличностью половой активности. С наступлением течки возрастает возбуждаемость, появляется или резко возрастает агрессивность к другим собакам, возникает мечение мочой, возможны садки на других собак. Вообще половое поведение сук включает изначально самцовые демонстрационные элементы. Вне течки только единичные суки метят территорию, как правило, это животные с претензией на очень высокий статус в стае. Таким образом, и у сук мечение мочой является элементом полового поведения.
Очень часто у сук наблюдаются сексуальные игры, сопровождающиеся садками друг на друга. Иногда в таких играх участвует больше двух сук. Подобное поведение является нормальным и коррекции не требует.
С наступлением течки агрессивность суки на остальных сук в стае зачастую возрастает, вызывая ответную реакцию у других. Молодая сука не выдерживает накала конкурентной борьбы, и, если у неё нет пары, уходит на периферию стаи. Достаточно часто суку третируют столь жёстко, что течка может подавляться и охота не наступает. Эструс могут прерывать и другие сильные стресс–факторы. Так, внезапное наступление морозов, отъезд хозяев, переезд на значительное расстояние в начале эструса иногда оказываются достаточными воздействиями, чтобы течка прекратилась. Через некоторое время она возобновляется и обычно протекает без осложнений.
Полностью половое поведение проявляется лишь при высоком уровне половых гормонов — при наступлении охоты. Именно в этот момент возможно спаривание. Более низкий уровень половых гормонов, оставляя суку в ряде случаев достаточно привлекательной для кобеля, делает вязку невозможной.
Вне течки половое поведение у суки не отсутствует полностью, правильнее говорить об отсутствии половой активности. Сука не стремится к спариванию, тем не менее в анэструсе сука в естественной стае охотно контактирует с кобелями. Чётко видно, что одним из них она отдаёт предпочтение, что данные кобели ей приятны, других она отгоняет при попытке приблизиться или старается избегать. Подобные симпатии с наступлением проэструса заставляют суку держаться ближе к кобелю, с которым она создаст пару.

Спаривание

Моно– и полигамия у собак

Брачные отношения у диких собачьих имеют различный характер, однако в целом для них типична моногамия, т. е. образование более или менее стойких супружеских пар. У некоторых видов существование пары ограничивается только временем совокупления, для других характерно сохранение пары на протяжении целого сезона. В таком случае самец принимает активное участие в выращивании потомства. У волков пары часто сохраняются в течение нескольких лет.
Брачные отношения в значительной степени зависят и от различных внешних условий, при которых в принципе моногамные звери становятся полигамными (способными спариваться с несколькими половыми партнёрами).
Полигамия — один из ценных признаков для искусственного отбора, так как она позволяет содержать меньшее количество самцов при большем количестве самок. У собак наблюдается множество переходных форм от строгой моногамии к полигамии. В ходе эволюции половой отбор, способствующий спариванию с наиболее сильными и привлекательными самцами, играет важную роль.
В «собачьей свадьбе» участвуют, как правило, собаки, относящиеся к одной популяции. Количество кобелей, которым удаётся спариться с сукой, зависит в большей мере от её полигамных склонностей. В нормальной популяции собак, живущей в более или менее свободных условиях, потомство рождается либо от сильнейшего, либо от тех кобелей, поведение которых в данной ситуации наиболее адекватно. Многие кобели в природе обречены на безбрачие, так как, несмотря на интенсивное участие в «собачьих свадьбах», им так и не удаётся спариться с сукой.

Образование брачной пары

В норме пара формируется ещё до наступления течки. Мы уже упоминали, что в некоторых стаях кобель–доминант оберегает суку в первом эструсе от спаривания. В ряде случаев в последующем эта сука становится его парой, в других — вступает в брачный союз с кобелём из ближайшего окружения доминанта.
Кровянистые выделения из петли суки привлекают кобелей. Сука в течке оставляет метки мочой довольно часто, так что кобели без труда могут обнаружить её. Изначально попытки делать садки сильно раздражают суку, и она отгоняет кобеля, иногда нанося ему чувствительные укусы. Если собаки хорошо знакомы, кобель суке приятен, она не стремится от него убежать. В ответ на угрозы и укусы кобель перестаёт делать садки и приглашает суку к игре классической позой просьбы: прижимаясь грудью к земле и выбрасывая переднюю лапу по направлению к ней. Далее обычно следует утрированная игра в догонялки. Роли преследователя и беглеца то и дело меняются, при этом позы просьбы демонстрируют оба партнёра.
Чем ближе подходит срок спаривания, тем чаще и активнее делает садки кобель и тем дольше терпит его попытки сука. Иногда садки делает она, кобель, в зависимости от своего характера, либо позволяет ей это, либо достаточно жёстко пресекает. Игры между партнёрами становятся всё более частыми и продолжительными. Возбуждающаяся сука всё более точно имитирует мимику и поведение играющего щенка. Она очень сильно прижимает уши, выкатывает глаза, так что они кажутся больше и круглее, растягивает широко углы губ, раскрывая пасть. В ряде случаев сука может подвизгивать, при этом в голосе её слышно возбуждение, оттенок истерики. Кобель в ответ тоненько поскуливает, переминаясь на месте. Сука теперь бегает подчёркнуто неуклюже, по кругу малого радиуса. При попытке кобеля обхватить её останавливается и на некоторое время замирает неподвижно с напряжённой спиной. Опытная сука уже может начать отводить хвост в сторону, неопытная совершает это движение, лишь будучи полностью готова принять кобеля. Повышение уровня гормонов, взаимная стимуляция к моменту наступления физиологической охоты делают вязку не только возможной, но и лёгкой для обоих партнёров. Во время очередной садки кобелю удаётся ввести член во влагалище, и после нескольких фрикций в петлю попадают и луковицы члена. Сука, полностью готовая к спариванию, стоит совершенно неподвижно. При введении члена она обычно взвизгивает, иногда пытается присесть, вырваться. Если она была хорошо подготовлена предыдущим ухаживанием, то успокаивается быстро, к тому же сильно возбуждённый кобель держит партнёршу очень крепко, зажав передними лапами. Опытный кобель при попытках вывернуться может придержать суку зубами за шкуру на холке. В ходе вязки в норме происходит склещивание, так называемый замок, продолжительность которого может колебаться буквально от нескольких минут до полутора и даже более часов, обычно замок сохраняется 10–20 минут. Следующее спаривание, как правило, происходит через несколько часов.
В течение всего периода охоты собаки спариваются многократно, по мере уменьшения уровня гормонов сука подпускает кобеля реже, не замирает надолго без движения при попытках садки. Опытный кобель также возбуждается всё меньше при изменении запаха выделений и в скором времени перестаёт интересоваться сукой. Партнёры продолжают держаться рядом, могут сообща отгонять слишком назойливых молодых кобелей, но уже не спариваются.
Некоторые опытные кобели при совместном содержании с сукой не делают попыток спариваться и даже не ухаживают за сукой до наступления охоты. С начала течки они внимательно наблюдают за перемещениями суки, отгоняют от неё других кобелей, но не более того. Когда сука приходит в охоту, такой кобель немедленно приступает к ухаживаниям и быстро добивается взаимности.

«Собачья свадьба»

Но если сука сама выбирает кобеля и они договариваются, то что же такое «собачья свадьба»? Это способ определённого принуждения к спариванию суки, почему–либо не входящей в большую хорошо структурированную стаю. В этом случае сука, только что пришедшая в течку, своим запахом возбуждает кобелей. Они собираются вокруг неё и буквально изводят садками. Сука огрызается, убегает, но она не в состоянии защититься, поскольку партнёра у неё нет и кобели преследуют её неотступно. Подобное преследование получило образное название гон; суку гонят с места на место, не давая толком ни поесть, ни отдохнуть. Между кобелями то и дело возникают стычки, одних оттесняют в самый хвост процессии, прибиваются другие, сменяются лидеры. Измотанная физически и психологически, сука уже давно перестала огрызаться, она терпит все приставания кобелей, и наступает момент, когда усилия одного из лидеров «свадьбы» оказываются успешными. Далее сценарий может быть различным.
Кобель, получивший зримое доказательство своего превосходства, может начать отгонять прочих претендентов, в чём ему активно поможет сука, — наконец–то у неё появилась возможность хоть немного отдохнуть. В результате формируется нормальная брачная пара.
Возможен и иной вариант: кобели–лидеры равной силы состоят в лояльном союзе либо в «стае женихов». В этом случае они спариваются с сукой по очереди, не подпуская к ней других кобелей. Понятно, что в последнем случае брачная пара не образуется, и сука далее будет заботиться о потомстве одна. С окончанием течки «свадьба» распадается.

Особенности спаривания при домашнем содержании

Описанное поведение спаривания свойственно для естественных стай. Оно развёртывается сложно и длительно, в связи с этим собакам при домашнем содержании не дают осуществить его в полном объёме. И у кобелей, и у сук комплекс полового поведения усекается, хотя и в не равной мере. Это тот случай, когда искажение поведения оказывается необходимым, а попытки некоторых владельцев вернуть своих питомцев «назад, к природе» приносят вреда несоизмеримо больше, чем пользы!
Итак, почему в большинстве случаев следует придерживаться контролируемой ручной вязки вместо вольного спаривания? При планируемом заводчиком племенном разведении сука до вязки кобеля не видела. Попытка привести суку в охоте в дом к кобелю и там свободно отпустить в подавляющем большинстве случаев приводит совсем не к тем результатам, которых ожидали хозяин кобеля и заводчик.
Кобель, особенно не имеющий опыта спаривания, будет возмущён бесцеремонным вторжением чужой собаки на свою территорию. Запах течки в этой ситуации срабатывает далеко не сразу, и вместо ухаживания часто возникает драка между хозяином территории и «захватчиком». Даже если драки не произошло и кобель пытается ухаживать за сукой, та пребывает в состоянии сильнейшего перевозбуждения: она оказалась на незнакомой территории, в обществе незнакомого кобеля, который к тому же пытается делать садки. В подобной ситуации сука просто не готова принять его ухаживания, для неё естественно бежать или защищаться всерьёз. В итоге и в этом случае может возникнуть драка, но тут страдает кобель — его готовность продолжить ухаживание уменьшается. Молодого кобеля жёсткий отпор суки может совершенно отвратить от стремления с ней спариться: она ясно дала ему понять, что он ей неприятен, к тому же оказалась сильнее.
Даже если первоначальная стычка оказалась через некоторое время забытой, собакам понадобится много времени, чтобы познакомиться, проникнуться обоюдной симпатией и спариться. Кобелю может мешать не только прямой отпор суки. Даже хорошо развитый и тренированный кобель, не имея полового опыта, торопится и легко перевозбуждается. В этой ситуации он не попадает в петлю, вполне возможны преждевременная эякуляция или отказ от вязки из–за сильной усталости. В обоих случаях на восстановление сил кобеля может потребоваться от 2–3 часов до суток. Учитывая, что владельцы часто привозят на вязку физиологически не совсем готовую суку и то, что они торопятся, нелепо надеяться, что вольная случка произойдёт легко и просто.
В подобной ситуации, когда речь идёт о племенном разведении, приходится идти на определённое насилие над сукой. Вязку осуществляют при обязательной фиксации суки её владельцем, кобеля стремятся возбудить, акцентируя его внимание на запахе и вкусе выделений суки, подводя его к ней сзади. Мягко пресекают попытки побегать, поухаживать, не позволяют делать «щенячьих» садок с головы или сбоку. В идеале от племенного кобеля требуется способность легко возбуждаться при виде зафиксированной суки, быстро и энергично переходить к правильным садкам.
Желательно не допускать перевозбуждения кобеля, если спаривание быстро не получается; равно следует и подогревать его интерес к суке, когда кобель отвлекается. В обоих случаях полезно ненадолго удалить кобеля в другое помещение или на улицу.
Таким образом, в половом поведении «домашнего» кобеля значительно усекается поведение ухаживания.
Половому поведению суки по сути не дают развернуться. В связи с практически неизбежным проявлением агрессии на кобеля приходится прибегать к обязательной фиксации. Сука зачастую даже не имеет возможности обнюхаться с партнёром до вязки. Её вынуждают стоять в позиции, наиболее удобной для кобеля, практически неподвижно, обычно в наморднике. С агрессивных и неопытных сук намордник или повязку, фиксирующую челюсти, вообще рекомендуется снимать лишь после расхождения из замка, поскольку затянувшееся склещивание часто вызывает неприятные ощущения и стремление укусить кобеля. Таким образом, сука может проявлять некоторые элементы полового поведения лишь при приближении течки в игре со знакомыми кобелями и по отношению к знакомым сукам.


Нарушения полового поведения, вызванные ошибками воспитания

Прежде всего, это лишение кобеля возможности обучаться правильному поведению. Многие владельцы запрещают кобелю–подростку делать садки на товарищей в играх, даже наказывают его за это. Ещё более нервно реагируют на сексуальные игры собак владельцы сук, совершенно забывая, что для их питомиц подобная игра приятна и безопасна, а для кобеля, её приятеля, весьма полезна. В результате молодой кобель не только не умеет правильно делать садки, но и твёрдо знает, что хозяин (в данном случае, безусловно, жёсткий доминант) подобное поведение в своём присутствии не переносит.
Когда такого кобеля пытаются свести с сукой, он в лучшем случае издалека боязливо принюхивается, не делая попыток подойти, чаще же забивается в угол или уходит из комнаты, тревожно косясь на владельца. Иногда, удалив владельца кобеля из помещения, удаётся повысить уверенность и вызвать активность кобеля, но часто не спасает и это. Кобель боится проявлять половое поведение, не умеет делать садки.
Очень часто неудовлетворённая сексуальная активность переадресуется в достаточно молодом возрасте. В этих случаях кобель приобретает привычку к онанизму, зачастую прибегая к нему как своеобразной форме разрядки напряжения в самых разных ситуациях. Кобели с подобным переключением активности в присутствии суки возбуждаются, но добиться от них нормального полового поведения удаётся редко.
Наказывать кобеля за садки на предметы и за иные формы онанизма не следует, единственное, чего добьётся владелец, — это прекращения подобных проявлений в своём присутствии.
Повторим: единственный способ правильно сформировать половое поведение кобеля — это позволить ему общаться во время второго и третьего периодов социализации с большим количеством других собак, играть в социосексуальные игры с ровесниками и взрослыми суками. Нельзя одёргивать кобеля за проявления половой активности, за исключением попыток садок на владельца, когда это уже явное притязание на доминирование. Избыточная активность, в том числе проявления онанизма, корректируется повышением двигательной нагрузки, социальных контактов и уменьшением калорийности рациона.
Для суки не требуется правильного формирования полового поведения. Косвенным доказательством того, что усечение комплекса полового поведения и принуждение при первой вязке не наносит серьёзного ущерба психике суки, служит то, что уравновешенные животные уже на контрольной вязке сами стремятся к спариванию, а при последующих вязках относятся к незнакомому кобелю не только спокойно, но и явно выказывают благосклонное отношение к его попыткам.
Повторимся, владелец ничего не потеряет, дав своей растущей питомице участвовать в сексуальных играх кобелей. По крайней мере, когда придёт время вязки, сука не будет ошеломлена тем, что на неё делают садки. Уменьшение нервозности суки за счёт большого количества социальных контактов облегчит ей знакомство с кобелём и спаривание.
Мы уже говорили о том, что ручная вязка подразумевает вмешательство людей во взаимоотношения собак. Стоит чуть подробнее остановиться на этом сугубо практическом вопросе. Итак, не следует допускать вольных вязок, особенно на ограниченном пространстве городской квартиры. Суку приводят в дом кобеля, неопытный кобель на чужой территории вязать не станет, тут у него будут преобладать совсем иные потребности, чем половая. Лишь очень опытные племенные кобели способны вязать суку где угодно безо всякой подготовки.
Если предполагается интенсивное племенное использование кобеля, следует выделить вполне определённый угол или помещение в доме, где вязки будут осуществляться и в дальнейшем. Здесь должно быть шероховатое покрытие (кобель не должен скользить и тем более падать при попытках садки), достаточно свободного места: всё–таки собаки перемещаются, да и людям нужно место для манипуляций с ними. Создание подобного места для спаривания удобно для кобеля и его владельца. Приобретя половой опыт, кобель в знакомой обстановке будет всё более уверен в своих силах и активен. Мощные положительные эмоции, связанные с местом удачного спаривания, сохраняются в памяти, что усиливает мотивацию к спариванию. Достаточно небольшого количества вязок в этом месте, чтобы образовался рефлекс на место предыдущего подкрепления. Встретив на прогулке бесхозную течную суку, племенной кобель не пустится в странствия вместе с «собачьей свадьбой», а поспешит домой, ожидая найти партнёршу на привычном месте. Несколько безуспешных поисков течной суки на месте «свиданий» не угашают рефлекс, зато появление партнёрши подкрепляет его на длительное время.
Кобели крайне консервативны. Будучи приученными к вязкам в определённом месте, слабо интересуются суками вне его. Собственно процесс спаривания у таких кобелей протекает легко, они, не перевозбуждаясь и не уставая, предпринимают ровно столько попыток, сколько нужно, чтобы добиться успеха.
Помимо подготовки места, при первых спариваниях требуется оказать кобелю некоторую помощь. Правильно выращенный кобель всецело доверяет своему хозяину, позволяя тому касаться руками любой части своего тела. Если кобель уходит от рук, это свидетельствует либо о его гипертрофированной самостоятельности, либо о некоем недоверии владельцу — то и другое говорит о неправильно сформированных взаимоотношениях.
Пока заводчик держит суку, следует подвести кобеля на поводке и без намордника к ней. Даже если кобель агрессивен, намордник будет помехой, ему необходимо вылизать петлю суки, поскольку вещества, находящиеся в её выделениях, стимулируют половую активность кобеля. При попытках садки кобеля придерживают в правильной позиции, суку нужно фиксировать так, чтобы она не поджимала хвост и не садилась. Если кобель не слишком активен, можно уводить суку от него — это вызывает стремление удержать, сделать садку. Нельзя силой усаживать кобеля сверху — реакция окажется прямо противоположной: соскочить.
Грубая стимуляция эрекции и насильственное введение члена в петлю приводят либо к преждевременному извержению спермы, либо к привычке спариваться только таким образом. По сути, это уже не спаривание, а искусственное взятие спермы. Привычка к подобному удовлетворению половой потребности оказывается очень стойкой, кобель практически вязать суку не умеет. Как показывают наблюдения, кобели—доноры спермы, не имеющие иного полового опыта, оказываются неспособными к естественному спариванию. Поскольку в наших условиях программы по искусственному осеменению собак ещё только разворачиваются, вряд ли стоит формировать подобную мотивацию.
Помощь, которую ещё может оказать кобелю инструктор, — это подведение петли суки под член кобеля при повторяющихся неудачных садках, при этом следует помнить, что грубое прикосновение к слизистой члена либо гасит эрекцию, либо опять–таки приводит к преждевременной эякуляции.

Роль полового опыта

Следующий практический вопрос, вызывающий споры в среде собаководов: насколько необходимо собаке для полноценного развития и здоровья приобретение полового опыта? Ответ зависит от пола животного.
Для суки важно не столько приобретение полового опыта, сколько материнство. Действительно, как беременность и роды необходимы для окончательного формирования организма, точно так же подготовка к рождению, выкармливание и воспитание щенков, т. е. материнское поведение, являются тем, что формирует полноценную личность суки. Сука, ни разу не принёсшая потомства, так и не станет взрослой в полном смысле: пусть и в небольшой мере (а у многих сук на самом деле в значительной) в поведении сохранятся излишняя инфантильность, неуверенность в себе, неуравновешенность, а возможно, и излишняя агрессивность. Выкармливание даже единственного собственного выводка придаёт суке уверенность, она приобретает колоссальный жизненный опыт, становится гораздо более уравновешенной.
По нашему мнению, суку стоит повязать, при этом вполне достаточно одной беременности. При чистопородном разведении приходится идти на некоторые жертвы, и далеко не каждая сука используется на племя.
С кобелём ситуация принципиально иная. Для его развития единичные спаривания не дают ничего, кроме повышения самооценки. Однако если при жизни в стае подобное сопряжено, как мы говорили, с закономерным повышением социального статуса, то в семье владельца этого не происходит. Таким образом, вязка несёт в себе семена конфликта за доминирование в семье–стае. На физическом развитии единичная вязка сказаться просто не может, аргументы, что вязка прекращает рост кобеля и вызывает быстрое возмужание, не соответствуют истине.
Половая потребность, будучи однократно реализована, формирует мощнейшую мотивацию. Теперь кобель ищет возможность повторить этот опыт. Вот тут–то начинаются побеги от хозяина в поисках сук, блуждания с «собачьими свадьбами», что в условиях города рано или поздно приводит к гибели под машиной и т. п.
Помимо поисков сук кобель выплёскивает свою активность через смежные мотивации. Напомним, что социополовое поведение неразделимо, поэтому смежной мотивацией очень часто оказывается борьба за высокий статус. Кобель принимается драться с другими кобелями на прогулках, часто вступает в конфликт с владельцем.
Резкое усиление половой потребности может сублимироваться и в более экзотических проявлениях. У собаки появляются вредные привычки, например, стремление рвать и портить вещи в отсутствие хозяев, манера подолгу выть. Разумеется, возможно и развитие онанизма. Совсем не редки случаи, когда «развязанный» кобель в семье с определённым уровнем внутренних конфликтов переносит свои сексуальные притязания на хозяйку, доходя до жесточайших драк с её мужем. Подобные конфликты своими силами зачастую просто неразрешимы, требуют квалифицированной помощи дрессировщика, а потому часто кончаются разлукой с собакой.
Таким образом, единичные вязки приносят кобелю только вред. Для поддержания здоровья, в том числе психического, возможны три пути.
Первый — полное воздержание для кобеля, который вряд ли будет использован на племя. Здесь нет ничего противоестественного: далеко не все кобели в природе спариваются, племенное ядро популяции составляет значительно меньше половины особей.
Следует отметить, что сила половой потребности зависит от физиологического состояния организма. Потребности, связанные с поддержанием жизни, доминируют над половой.
Второй — активное племенное использование, когда за год кобель спаривается со многими суками. При этом в интервалах между спариваниями необходим хороший физический тренинг.
Третий — эпизодические вязки. Половая потребность может быть понижена за счёт высокого уровня социальных контактов. Ведь в естественной стае при том, что кобели сохраняют половую активность всегда, спариваются они обычно всего два–три раза в год. Во всё остальное время они заняты другими делами, в том числе помощью в выращивании молодняка, общением друг с другом.
Социальные контакты не просто отнимают у собаки время, но и требуют значительных затрат сил. Особенно утомительными оказываются диаметрально противоположные статусы. У наиболее низкоранговых животных половая активность подавлена, так как остальные члены стаи третируют их, удовлетворение любых притязаний оказывается довольно сложным. Высокоранговые животные, особенно доминант, зачастую практически все свои силы тратят на поддержание порядка в большой стае. Мы уже упоминали, что в ряде случаев доминирующий кобель может просто не искать себе пару, в англоязычной литературе это явление получило весьма образное наименование — организационная импотенция. Таким образом, эпизодические вязки — и это третий путь — могут быть совершенно нормальным явлением при высокой социальной активности.
При домашнем содержании половая активность может частично сублимироваться за счёт работы, требующей от собаки внимания, отдачи сил, — подобным «делом жизни», вполне эквивалентным социальной роли в стае, вполне могут быть спорт, охота, сторожевая и т. п. деятельность. В питомниках кобели зачастую получают вполне удачный заменитель половой активности, поддерживая порядок среди сук, контролируя поведение молодняка, т. е. фактически выступая в ролях доминанта и «дядьки», каждая из которых связана с большим количеством напряжённых социальных контактов.

Родительское поведение

Материнское поведение

Подготовка к родам

В качестве истинно родительского поведения мы будем рассматривать материнское поведение суки, чьё включение связано с действием специфических гормонов. Это происходит незадолго до наступления родов, причём интервал может значительно различаться в зависимости от породы и индивидуальных особенностей роженицы. Первый элемент материнского поведения — это устройство логова для потомства. Если суки ряда заводских пород практически не заботятся о подготовке места для будущих щенков, ограничиваясь лишь рефлекторным перекапыванием собственной подстилки и разных мягких вещей в доме заводчика, то у собак пород народной селекции и у парий картина иная. Наиболее простой вариант убежища — труднодоступное укрытие, будь то лазейка под поленницу или короб канализационного коллектора. Суки ездовых при традиционном содержании устраивают неглубокую нору под помостом, к которому привязана упряжка (рыть глубокую нору не позволяют мерзлота и вода). Основательные норы делают суки среднеазиатской овчарки в естественных условиях. Вход в нору располагается, как правило, в тени, рядом с каким–нибудь укрытием (камень, глинобитная стенка, складка рельефа). Размеры норы с гнездовой камерой, сооружённой в очень твёрдом грунте, потрясают воображение — в ней без особых неудобств может поместиться взрослый мужчина. Понятно, что выкопать подобное убежище даже при выносливости и силе этих собак за пару дней не удастся.
К дородовому материнскому поведению можно отнести и оберегание себя. Опытные суки в ряде случаев после вязки резко меняют поведение, начиная избегать тяжёлых физических нагрузок, вымокания, переохлаждения. Изредка так же ведут себя и первощенные суки.

Поведение при родах

Полностью материнское поведение формируется в ходе рождения первого щенка. При поедании околоплодных оболочек и при слизывании вод со шкурки новорождённого собака получает большое количество гормонов, в том числе окситоцина, которые, с одной стороны, стимулируют нормальное протекание родового процесса и вызывают повышенное отделение молока, а с другой стороны, запускают сложную совокупность реакций ухода за новорождёнными. То, что уход является активируемым, самоподкрепляющимся процессом, видно по обращению матери, особенно неопытной, с первым щенком. Сначала она вылизывает новорождённого как бы нехотя, прикасаясь к нему короткими движениями языка через заметные промежутки времени. Постепенно её движения ускоряются, она явно возбуждается, лижет малыша без остановки, переворачивая его с боку на бок, энергично обкусывает пуповину. Молодые первощенные суки зачастую увлекаются настолько, что мешают новорождённому закрепиться на соске и буквально выдирают пупочный канатик. С появлением второго и последующих щенков сука несколько успокаивается, распределяя своё внимание, но её желание вылизывать малышей, массировать их остаётся очень сильным.
Нам не приходилось видеть сук, которые помогали бы новорождённым добираться до сосков, скорее мать мешает им, поскольку то и дело чистит щенков.
Отметим, что если сука с нормальным материнским поведением постоянно «теряет» одного или нескольких щенков, откатывая в сторону или даже закапывая в подстилку, то такие детёныши имеют какие–либо врождённые нарушения здоровья. Под контролем можно заставить суку вырастить подобного щенка, но он будет слабым и болезненным и, скорее всего, долго не проживёт.
Крайне тяжело действует на психику суки рождение единственного мертворождённого щенка (изгнание же мёртвого плода при большом количестве живых щенков обычно оставляют суку равнодушной). Материнское поведение включено полностью: ведь сука не только устроила гнездо, родила щенка, она ещё и облизала его, теперь он должен был бы найти сосок, но этого не происходит. Подобный сбой программы — отсутствие объекта ухода, притом что мать видит щенка, касается его, приводит её в состояние сильнейшего нервного перенапряжения. Раз за разом пытается она пробудить детёныша к жизни, вылизывая его, подталкивая носом. Попытка забрать трупик приводит суку в состояние ярости и сильнейшего беспокойства. Зачастую сука более суток не отходит от погибшего щенка, её не удаётся вывести даже силой, так она кричит и рвётся обратно. Она теряет интерес к трупу лишь с появлением запаха разложения, но и после этого долго ищет щенка.
Мы видим, что у собак существует врождённый механизм включения материнского поведения, о котором мы говорили в связи с проблемой неприятия сирот копытными. Однако поведение собаки оказывается гораздо более сложным и пластичным. Многие первородящие суки не признают своих детёнышей без гормональной стимуляции, однако не менее часты случаи, когда суки принимают чужих щенков в самом разном возрасте, в том числе и совсем маленькими. При этом лактация и соответствующее поведение ухода появляются и у многократно рожавших сук, и у совсем молодых, ни разу не спарившихся. В этих случаях для включения материнского поведения бывает достаточно вида щенка, его прикосновения к соскам приёмной матери.

Раннее послеродовое поведение

После родов стремление заботиться о щенках превалирует над всем: многие суки в первые сутки просто не покидают гнезда. В следующие дни они отходят от щенков только на считанные минуты — утолить жажду, голод, естественные надобности. Уход за новорождёнными отнимает у суки много времени. Сука массирует языком живот и околоанальную область малышей, поскольку у них в первые дни после рождения сфинктеры мочеиспускательного канала и прямой кишки могут расслабляться только под влиянием внешней стимуляции и самопроизвольно мочеиспускание и дефекация не происходят. Вылизывание всего тельца щенка является хорошим массажем: улучшается кровоснабжение кожи, с поверхности её удаляется грязь. Благодаря высокому содержанию лизоцима в слюне собаки, вылизывание предохраняет очень нежную кожу новорождённого от поражения болезнетворными микроорганизмами.
Помимо вылизывания, мать греет детёнышей собственным телом — их собственная терморегуляция несовершенна. Постоянное нахождение матери рядом со щенками обеспечивает тем кормление в любой момент: едят они в первые дни жизни помалу, но часто. Стоит щенку проснуться, как он немедленно присасывается к соску, насытившись, сразу же засыпает.
По мере подрастания щенков молока может не хватать. В естественных условиях в этом случае происходит дальнейший отбор матерью детёнышей. Она ориентируется на наиболее крепких и развитых, чаще вылизывая их, позволяя им подолгу держаться на сосках. Более слабых отталкивают собратья, и мать перестаёт обращать внимание на их писк и попытки добраться до сосков.
Прекрасной иллюстрацией этого факта служит сообщение биолога Я. Бадридзе, много лет наблюдавшего поведение волков и волко–собачьих гибридов. С ростом численности волков количество гибридов, имеющих выраженные собачьи признаки, начинает резко сокращаться, причём не только за счёт прямого их уничтожения видом–конкурентом. В гибридных помётах происходит расщепление: часть щенков ближе по признакам к волчатам, часть — к собакам. Волчата развиваются быстрее, щенки–собаки отстают. Матери (и волчицы, и собаки) отдают предпочтение детёнышам–волчатам, щенки–собаки погибают от голода. Похожие картины мы наблюдали у сук среднеазиатских и кавказских овчарок, когда матери явно предпочитали крупных щенков мелким, то и дело «теряя» мелких в логове. При осмотрах нор среднеазиатских сук в местах традиционного разведения во многих из них обнаруживали мумифицированные трупики щенков разного размера, тогда как суки выходят из логова с одним–двумя щенками.
Помимо ухода и кормления сука защищает своих детёнышей от врагов, при этом наиболее опасными для них оказываются другие суки. Подобный инфантицид у собак–парий и пород народной селекции (случаи его не редки и у собак пород заводской селекции) является проявлением материнской агрессии и служит механизмом регуляции численности. Такое убийство никак не связано с пищевой потребностью, суки не едят умерщвлённых ими чужих детёнышей. Этот акт явно направлен на повышение благополучия собственных щенков, даже если у суки в данный момент и нет выводка. Детоубийство является, кроме всего прочего, способом отбора сук–матерей по адаптивности их поведения. Если сука не сумела устроить логово в укромном месте, не смогла уберечь щенков сама, если ей не помогает в заботе о детёнышах кобель, то шансы такой суки воспроизвести свой генотип в потомстве малы.

Поведение суки в период смешанного вскармливания щенков

По мере роста щенков мать продолжает ухаживать за ними, но её отлучки становятся чаще и продолжительнее. При этом сука не отходит далеко, просто она начинает избегать длительных тесных контактов с уже активно двигающимися малышами. В её тепле они уже не нуждаются — если холодно, щенки могут греться, сбиваясь в кучу. Частое вылизывание теперь также не нужно, поскольку мочеиспускание и дефекация уже регулируются самим щенком. Мать продолжает лишь поддерживать чистоту в гнезде, подлизывая экскременты щенков.
Примерно к трёхнедельному возрасту молока не хватает уже всерьёз. Сука принимается прикармливать щенков, отрыгивая им пищу или принося добычу в зубах. В это время она охотно принимает помощь кобеля–отца, а если есть, то и «дядьки» в прокормлении молодых и заботе о них. У щенков многих пород, в особенности аборигенных, в этом возрасте появляются из дёсен кромки резцов. После нескольких безуспешных попыток сосать твёрдую пищу маленькие хищники обучаются скоблить мясо только что прорезавшимися зубами, отрывая по волоконцу. К месяцу выжившие щенки (их в естественных условиях остаётся мало) активно едят твёрдую пищу, начинают выбираться из логова и играть рядом с ним.
Сука продолжает кормить щенков молоком, но уже не лёжа, а стоя. Щенки вынуждены балансировать на полусогнутых задних лапах, придерживаясь передними за сосок. Понятно, что в такой позиции драки, которые стали обычными при дележе мяса, оказываются невозможными. Длительность кормления составляет две–три минуты, за которые подросшие щенки успевают выдоить мать досуха. При нормальном питании матери лактация у неё может продолжаться до 1,5–2,5 и даже более месяцев (это связано также с породой и индивидуальными особенностями).
Вылизывает теперь детёнышей сука редко, это скорее жест расположения, когда язык касается мордочки и ушей, чем гигиеническая процедура. Убирать в логове она обычно перестаёт, когда доля молока в рационе щенков резко уменьшается, — у тех появляется «туалетное» поведение. Логовом теперь семья пользуется всё реже, скрываясь в нём лишь от дождя или от жары, а также при появлении возможных врагов.

Позднее материнское поведение

Мать начинает играть с детёнышами, как только те могут активно двигаться, однако с наступлением второго периода социализации она играет с ними чаще и дольше, разнообразя игры.
Щенки в игре обучаются владеть своим телом, затаиваться и нападать, драться, убегать и ловить. Специфика игрового обучения может различаться, но у большинства пород есть обучение бою. В зависимости от породы продолжительность и сложность обучения приёмам борьбы может быть различной.
Создаётся впечатление, что опытная сука занимается обучением вполне последовательно, показывая щенкам приёмы, которые им просто выполнять в этом возрасте, и всячески поощряя отработку этих приёмов друг на друге и на ней самой. Через некоторое время приходит очередь другого навыка.
Пока щенки немногим старше месяца, мать просто позволяет им лазить по себе, грызть лапы, складки шкуры, приглашает их побегать за собой, давая обязательно догнать. Более старших щенков мать учит опрокидывать противника рывком снизу за переднюю лапу. Как только щенок правильно захватывает ногу матери, она немедленно падает на бок, позволяя ему теребить себя. Обучившийся щенок тут же проверяет навык на братьях и сёстрах, и несколько дней всё семейство то и дело хватает друг друга за лапы и валит на землю. Тогда же отрабатывается умение беречь передние конечности во время драки.
После этого цикла сука учит щенков при игре в догонялки срезать углы и пользоваться препятствиями. Интересно, что эта игра, всё более усложняясь, проходит через всё детство и молодость собаки. При этом мать определённым образом «натравливает» всех щенков на одного, которого те дружно преследуют. Щенок может выступать в роли «жертвы» считанные минуты, а может и целый день. Вполне вероятно, что в этой игре молодняк обучается не только приёмам ловли добычи, но и имеет возможность испытать разные социальные роли, будучи то гонимым, то гонителем.
Мы уже говорили о породной специфичности игр, но она не всегда связана с основной «профессией» породы. Среднеазиатская овчарка обучается способам сбивать врага ударом корпуса, хватом за горло и в пах, что несомненно необходимо уметь делать волкодаву. С другой стороны, у борзых, где можно было бы ожидать развёрнутого обучения именно ловле добычи, сложность игры в догонялки не отличается от других пород.
Сука рано начинает обучать щенков правилам «жизни в обществе», показывает, что слишком шумные игры не приветствуются. Маленького щенка, когда он теребит всех подряд, постоянно пристаёт к матери, она может успокоить, вынудив принять позу подчинения. Для этого сука мордой переворачивает щенка на спину и несколько раз тычет его носом в живот, как бы фиксируя позу.
Во втором периоде социализации, когда в выводке начинаются драки за установление первичной иерархии, сука, а зачастую и кобель добиваются, чтобы щенки переходили к ритуализированным взаимодействиям. Наиболее активного и энергичного щенка, часто причиняющего боль другим, обучают понятию «чужая боль». Щенка постоянно треплют, теребят за шкуру, сбивают с ног, добиваясь от него криков боли, лишь тогда потенциального жёсткого доминанта отпускают. Щенка могут воспитывать чуть ли не всей стаей и не один день, пока он не запомнит, что в ответ на сигнал боли противника следует отпустить.

Отцовское поведение

По мере взросления щенков в их воспитании всё чаще принимает участие отец, поэтому уместно теперь разобрать родительское поведение кобеля. По сути своей этот комплекс совершенно неродственен материнскому поведению. Прежде всего, для его включения не требуется специфической гормональной стимуляции. Кобель, заботящийся о потомстве, демонстрирует целый набор элементов, связанных с уходом высокорангового животного за низкоранговым.

Отношение к подсосным щенкам

С очень маленькими щенками кобель обычно не контактирует, поскольку сука стремится никого из стаи не подпускать близко к гнезду. При низком уровне внутристайной агрессии, как это наблюдается, например, у борзых, щенков обычно не прячут, но и там кобели не проявляют к ним интереса, пока те не начнут активно двигаться. Недавно повзрослевший кобель, ни разу не видевший новорождённых щенков, может их обнюхать как любой незнакомый объект.
Кобель охраняет логово совместно с сукой либо в отсутствие той. Подобная охрана оказывается необходимой в естественных стаях, поскольку, как мы уже говорили, одной матери физически трудно уберечь выводок от других сук. Защита территории вокруг логова в пределах территории стаи укрепляет дружескую привязанность между кобелём и сукой, и вне сезона размножения позволяет им вместе иметь более высокий статус, чем порознь.
Кобель помогает суке добывать пищу и для неё самой, пока она не отходит далеко от логова, и для щенков, когда те переходят на смешанное кормление.

Отношение к щенкам на второй стадии социализации

Когда щенки начинают бегать, они с интересом и радостью подходят к любой появившейся у логова собаке, если мать не запрещает контакт (для этого служит очень тихий фыркающий звук и заталкивание самых непонятливых носом в укрытие). Подбежавшие к кобелю щенки обступают его, крутятся под брюхом, пытаются подпрыгнуть и лизнуть его в морду. Если щенки оказываются достаточно назойливыми, кобель иногда отрыгивает немного пищи. Он может улечься и позволить малышам грызть лапы, хвост, оберегая лишь область гениталий. Когда щенки становятся совсем нестерпимы, кобель встаёт и уходит, не пытаясь умерить их активность, как поступила бы сука.
При анализе этих взаимодействий видна чёткая связь «родительского» поведения кобеля с элементами ухаживания, которые он адресует суке. Кормление отрыжкой в ответ на вылизывание открытой пасти или углов рта проявляется не только во время брачных игр, эта реакция свойственна для взрослого кобеля по отношению к повязанной им суке. Достаточно часто кормит сук, даже не являющихся его партнёршами, доминант после удачной добычи.
Когда щенки входят во второй период социализации, кобель уже активно общается с ними, обучает, как и мать, приёмам борьбы, охоты, но особенно старательно — правильному социальному поведению.
Интересны демонстрации угрозы, которые кобель адресует щенкам. Помимо обычных агрессивных демонстраций (рычание, оскал) достаточно часты подчёркнутые изображения намерений. Кобель преувеличенно показывает, как он сурово накажет провинившегося щенка. Он как бы надувается, преувеличенно сопит, топает ногами, преследуя убегающего с визгом щенка.
Встречаются и совершенно «экзотические» варианты демонстраций, доступные лишь крупным собакам. Так, один из кобелей среднеазиатской овчарки забирал голову «наказуемого» в пасть и изо всех сил рявкал ему в оба уха. Отпущенный на волю щенок бывал явно оглушён «нотацией», долго тряс головой и вёл себя тихо–тихо.

Родительское поведение по отношению к подросткам

Когда щенки окончательно покидают логово и начинают передвигаться совместно с родителями, те наблюдают, чтобы детёныши держались поблизости, оберегают их от опасностей, показывают новые виды корма. И мать и отец передают потомству опыт, обучая на собственном примере, заставляя растущую собаку делать всё, как они. Учитывая, что для общественных животных характерно подражание, обучение на примере оказывается очень действенным. Взрослые собаки показывают молодым, чего надо избегать в окружающем мире, а чего бояться не следует.
Весьма поучительно в этом плане поведение собак–парий, обитающих в мегаполисах с очень сложной и опасной для животных средой. Родители показывают щенкам маршруты, на которых можно собирать пропитание, проводя молодых от задних дверей мясного к окну столовой, оттуда к проходной завода и т. д. При этом путь обычно пролегает в стороне от оживлённых дорог. Когда в городе активно ведут отлов беспризорных животных, собаки–парии заставляют молодняк спасаться бегством при виде подозрительно остановившейся машины либо человека, направляющегося в их сторону.
Интересно наблюдать, как обучают подростка переходить улицу. При наличии подземного перехода многие стаи осёдлых парий пользуются только им. Если же перехода нет, родители, подойдя к бровке тротуара, останавливают молодого, зажимая его между собой. Далее, тыча носом и прихватывая за шкуру, заставляют повернуть голову налево, стоят, выжидая большого интервала между машинами. Тогда следует перебежка до осевой, и всё повторяется: остановка, поворот головы направо, выжидание, переход через вторую половину улицы.
Довелось наблюдать, когда в такой ситуации один щенок отстал от семьи, заметался посреди дороги и чуть не угодил под колёса. Когда он всё–таки добрался до обочины, родители сбили его с ног и долго стояли над ним, угрожающе рыча. Налицо был явный воспитательный акт.
Другое наблюдение. Группа из четырёх щенков–подростков с лаем гоняет по сугробам домашнюю собаку — крупного метиса–лайку, гуляющего без хозяина. Поведение щенков явно носит охотничий характер. Поодаль с двух сторон от охотящейся стайки движутся две взрослые собаки, очевидно родители, наблюдающие за действиями детей. Как только лайкоид в панике скрывается в подъезде, взрослые собаки немедленно уводят молодняк. Сценка очень близка к описанному в литературе поведению семей волков при обучении молодых охоте на серьёзную дичь.

Отношения со взрослыми детьми

Чем старше становятся щенки, тем меньше заботятся о них родители, но зачастую своеобразные узы лояльности сохраняются с совершенно взрослыми детьми.
В естественных стаях дети прошлого года могут помогать в воспитании младших детёнышей. Нередки случаи, когда старшая дочь становится «тёткой» для младших, чистит их, воспитывает, порой даже начинает лактировать вслед за матерью (у борзых подобное отмечалось достаточно часто).
Опытная, хорошо вырастившая щенков мать сохраняет определённое превосходство и над взрослыми сыновьями, во всяком случае, эти кобели не пытаются над ней доминировать. Не только в естественной стае, но и при питомническом содержании часть щенков проводит с матерью практически весь второй период социализации. Такие кобели, встретившись с матерью даже по истечении двух–трёх лет, безоговорочно признают за ней право старшинства, охотно играют, зачастую демонстрируя чисто щенячьи элементы поведения.


Особенности материнского поведения при домашнем содержании
Ложная щенность

Достаточно часто материнское поведение начинает развёртываться на фоне ложной щенности, которая развивается под действием прогестерона, вырабатываемого жёлтым телом яичников после эструса, которое в норме функционирует не менее 60 дней, вне зависимости от того, была ли сука повязана или нет. В естественных условиях ложная щенность практически невозможна, поскольку там у суки течка либо подавляется, либо она спаривается, даже если не формируется брачная пара. Исключения крайне редки.
По мере приближения конца «беременности» сука становится беспокойной, пытается устроить логово, стаскивает на своё место разные мягкие вещи, роется в постелях хозяев. С началом лактации сука собирает в устроенное гнездо предметы и игрушки, особенно пищащие, и лежит, подложив их под бок. Она перекладывает их, тыча носом, то и дело поскуливает. Если игрушки, которых она воспринимает как щенков, убрать, сука принимается метаться по дому, скуля и подвывая, стремясь во что бы то ни стало найти и вернуть «детёнышей». Все изменения в поведении суки соответствуют тем, которые происходят при рождении и выкармливании щенков. С прекращением лактации проявления материнского поведения постепенно прекращаются.

Нарушения материнского поведения, вызванные заводчиком

Достаточно распространённая ошибка: отделение новорождённых от матери до того, как та их оближет, и возвращение после полного высыхания шерсти из опасения, что неумелая сука при родах последующих щенков придавит первых. Таких щенков сука зачастую отказывается принять, не хочет кормить и ухаживать.
Многие заводчики практикуют ранний отъём щенков (в возрасте около 30 дней), что плохо действует на психику суки. Щенков отнимают в конце первого периода социализации. Именно в этот момент кормление и уход за детёнышами уже не требуют от суки такого напряжения сил, как это было недавно; мать начинает активно общаться с детёнышами. Такие социальные контакты полезны для неё не меньше, чем для щенков, — сука утрачивает остатки инфантильности, получает бесценный опыт управления и контроля.
И как раз в этот момент происходит раздача щенков. Сука не готова ещё разлучаться с ними надолго, в норме это может случиться лишь во втором периоде социализации. При ранней раздаче щенков желательно облегчить тяжесть потери детёнышей для собаки: лучше отдавать их не всех сразу. В противном случае суку необходимо занять делом.

Отбор на нормальное социополовое поведение

Существует ряд признаков, для которых отсутствуют тесты, но по которым отбор вести необходимо, если мы хотим разводить собак с нормальным поведением, соответствующим стандартам своих пород.
Очень актуален отбор по выраженности социального поведения. К сожалению, оценивать этот основополагающий для собаки поведенческий комплекс можно только в питомниках (а там это делают далеко не всегда). Сравнивать собак частных владельцев по этому признаку просто невозможно, поскольку условия обитания собаки в семье могут извратить изначально совершенно нормальное поведение либо, что значительно реже, скомпенсировать ряд нарушений.
Тем не менее, повторимся, отбор по этому признаку необходим, и, если собака относится к породе, для которой свойственна высокая социальность, плохо ладит с другими собаками, неконтактна с людьми, её лучше не разводить. В подобной ситуации лучше ошибиться, чем проявить излишний гуманизм. Введение в племенное ядро собак с отклонениями социального поведения чревато развалом всего комплекса поведения, свойственного данной породе, появлением животных с абсолютно непредсказуемым поведением в целом.
Столь же строго следует выбраковывать кобелей с нарушениями полового поведения, прежде всего проявляющих агрессию на сук в течке. В этом плане представляется небезопасным увлечение искусственным осеменением, поскольку тогда подобные кобели могут тиражироваться.
Для суки не менее важным показателем является правильное и полноценное материнское поведение.
Следовательно, суки с ущербным материнским поведением: отказывающиеся кормить щенков, проявляющие на них агрессию и т. д., — не должны допускаться к разведению. Если самка не в состоянии выполнить своё основное естественное предназначение — выращивание потомства, для чего тиражировать явно ущербный генотип? Пусть экстерьер такой суки будет сколь угодно хорош, но плохая мать не может являться племенной производительницей!
У собак половое поведение не отделимо от социального, значит, мы вновь приходим к варианту собак с нарушениями социального поведения в целом.
И последнее, для ряда пород существует безусловный запрет проявления агрессии на человека. Не следует допускать в этом вопросе никакой снисходительности. Снятие блока хотя бы частично может свести на нет усилия многих поколений селекционеров, поскольку выполненная ими задача — устранить проявления агрессии в породе в целом — сама по себе очень сложна.

Игровое поведение

Игровое поведение является одной из важнейших форм поведения. Она обеспечивает физический тренинг и обучение другим формам поведения; часто неразрывно связана с исследовательским поведением. Молодому животному присущи разные типы игр, которые появляются в ходе развития неодновременно. Одни игры, возникнув, существуют недолго и быстро забываются, другие становятся сложнее, богаче вариантами, некоторые из них сохраняются и у взрослых.
Своеобразие игры в том, что она всегда связана с положительными эмоциями

Игры физического развития

Игра с собственным телом появляется чуть позже раскрытия ушных раковин и глаз. Щенок может сосать собственную конечность, хвост (зачастую путая их с частями тела соседей). Попытки ходить сопряжены с простейшими игровыми движениями, когда щенок, ещё не твёрдо стоящий на ногах, уже пытается подпрыгивать, резко поворачиваться, поднимать одну из лап и т. п.
С появлением достаточно надёжной координации, щенок подолгу играет сам с собой, например, гоняется за собственным хвостом или пытается сделать шаг всеми четырьмя ногами сразу. Именно эти игры позволяют ему научиться чётко владеть каждой мышцей тела.
Физический тренинг в игре в чистом виде свойствен только для молодых животных. Беготня кругами, катание по земле и прыжки обычны для щенков, вырвавшихся на волю при домашнем содержании.
Физические игры сохраняются у животного до глубокой старости. Уже седой пёс может совершать совершенно бесцельные с точки зрения их результативности прыжки и повороты. Благодаря всем этим движениям собака чётко представляет, на что способно тело в данный момент, и адекватно оценивает свои возможности.

Социальные игры

О них мы уже достаточно много говорили, описывая социализацию и родительское поведение, но к этому вопросу необходимо вернуться.
Появляются социальные игры лишь немногим позже, чем игра со своим телом. Зачастую трудно провести границу игры с собой и игры с соседом у маленьких щенков. Начавшие ходить щенки играют, возясь друг с другом, рыча, взвизгивая и толкаясь у материнских сосков. На данной стадии это скорее физические, чем социальные игры.
В возрасте около трёх недель появляются самые первые, ещё очень неуклюжие демонстрации притязаний на доминирование: садки, залезание передними ногами на партнёра.
Чем старше щенки, тем больше разнообразных социальных игр, в ходе которых молодняк отрабатывает различные демонстрации, пробует свои силы в конкурентной борьбе. Игровые роли «доминант» — «подчинённый» то и дело меняются.
Помимо обучения правильным социальным взаимодействиям, в этих активных играх продолжается отработка чисто двигательных навыков, координации, внимания.
В основе всех социальных игр лежит соперничество: кто быстрее бегает и лучше уворачивается от преследователей, кто дольше удержится на вершине «горки» и не даст себя столкнуть, кто сильнее и может вырвать игрушку из зубов приятеля. В играх щенки не только противоборствуют, но и обучаются действовать совместно, закладывают основы будущих лояльных союзов. Чем сложнее условия среды, больше и физически развиты щенки, чем опытнее мать, занимающаяся с молодыми, тем более разнообразны их социальные игры.
У взрослых животных социальные игры являются элементами других сложных комплексов поведения. Так, брачное поведение, как это было описано, обычно включает игру в догонялки. Лояльные партнёры могут играть друг с другом, подчёркивая этим хорошее настроение, взаимную симпатию. Часто невозможно провести чёткую границу между социополовым поведением и социальной игрой.
Интересное наблюдение волков, для которых игра имеет не меньшее значение, чем для собак, было сделано американским исследователем Д. Мечем. Стая волков более двух недель преследовала по снегу лося. Другой добычи им за это время не попалось, и животные были истощены и измотаны. После атаки лось ушёл. В этой ситуации можно было ожидать чего угодно: драки, любой смещённой активности, просто отдыха, — однако стая принялась играть. Взрослые звери гонялись друг за другом, возились, точно щенки, явно находя успокоение и облегчение в игре. Это одно из самых красивых и чётких описаний игры, выступающей в качестве социального облегчения. У собак контакты между лояльными партнёрами во многих случаях имеют аналогичный оттенок.
Взрослые животные возвращаются к социальным играм в полном объёме при появлении собственных щенков, обучая им детёнышей и с удовольствием играя сами.

Обучающие игры

Не только социальные, но практически и все другие сложные поведенческие комплексы моделируются и отрабатываются в игре. Растущая собака, играя, обучается охотничьему, половому, территориальному и так далее поведению. Поскольку игры связаны с положительными эмоциями, неудачи, неизбежные в начале любого обучения, не вызывают у собаки серьёзных психических перегрузок. Учитывая, что играм щенки и подростки уделяют массу времени, это оказывается наиболее плодотворным способом выработки сложных навыков. Неслучайно хорошие школы дрессировки во многом базируются на использовании игрового поведения.

Исследовательские игры

Игра с предметом. Для познания свойств предмета щенку необходимо не только видеть или обнюхивать его, но ещё и разнообразно с ними манипулировать. Знакомясь со свойствами окружающего мира, он пробует всё, что может, на вкус, стремится разгрызть, теребит лапами, скребёт. Дело тут не только в определении съедобности объекта, но и в познании иных его качеств, таких, как прочность, консистенция, фактура поверхности. При содержании в квартире это поведение приносит много хлопот владельцам, а для щенка может привести к беде.
Взрослые собаки обычно не препятствуют щенкам самостоятельно исследовать предметы. Есть отрывочные сведения, что суки не подпускают щенков к змеям, как к источнику смертельной опасности, но это скорее индивидуальные свойства матерей.
С возрастом исследовательские игры с незнакомыми предметами постепенно угасают. При достаточно богатом опыте исследование чаще сводится к беглому обнюхиванию и определению вкуса для сравнения с уже известными.

Псевдодеятельность

Существует ещё одна форма игры, характерная скорее для взрослых животных, чем для молодняка. Практически это одна из форм смещённой активности, своеобразная имитация деятельности, которая удовлетворяет потребность взрослого животного в физическом движении либо в получении информации. Подобная игра очень близка к стереотипным реакциям, являющимся уже анормальными состояниями поведения, поэтому должна быть для владельца неким сигналом надвигающегося неблагополучия. Когда взрослое животное начинает манипулировать с предметами как щенок, скорее всего, ему откровенно скучно и не хватает движений.

Исследовательское поведение

Уже неоднократно говорилось, что потребность в информации является одной из основных потребностей организма. Она удовлетворяется с помощью различных форм исследовательского поведения, которое не исчерпывается игрой с предметами. Значительная область исследовательского поведения просто не связана с манипуляциями. Исследование новой территории производится отнюдь не в игре, собака выясняет и запоминает основные особенности этой территории, её удобство для обитания, охоты и тому подобное, т. е. создаёт когнитивную карту (Е. Толмен). Крупные незнакомые объекты оцениваются на предмет выяснения их враждебности.
Исследовательское поведение от игрового отличается и эмоциональной окраской. Нередко новизна предмета или явления вызывает отрицательные эмоции.
Интенсивность проявления исследовательского поведения, его тщательность зависят от уверенности собаки в себе. Так, одна собака, попав в незнакомое место, где нет явных признаков угрозы, знакомится с ним бегло, походя, другая — подчёркнуто тщательно принюхивается, осматривает всё до мелочей, будучи явно не уверенной в своих силах.
Чем старше собака, чем богаче её опыт, тем быстрее она анализирует свойства новых объектов, сопоставляя их с уже известными. Способность собак выявлять аналогичные свойства предметов, определённым образом абстрагироваться от незначимых признаков оказывается весьма высокой. Мы уже упоминали, что для гончих третий период социализации оказывается атрибутивным: среди прочих людей они выделяют охотников, т. е. предварительно эти собаки должны исследовать облик и повадки человека, чтобы найти черту, объединяющую охотников. Не менее хорошо городские собаки, которых на самые интересные для них лесные прогулки вывозят на автомашине, переносят представление о поездке с машины владельца на легковой автотранспорт вообще.
Возраст и богатство опыта отнюдь не являются синонимами. Зачастую собака, выросшая в неизменной и/или обеднённой среде, и к старости обладает небольшим опытом и с трудом ориентируется в новой обстановке.
Способность исследовать и анализировать свойства окружающей среды связана с достаточно высоким развитием рассудочной деятельности у собак. Мы уже упоминали опыты по экстраполяции направления движения, проводившиеся под руководством Л.В. Крушинского, но ещё более интересным оказалось исследование способности к оперированию эмпирической размерностью (мерностью) фигур. Собакам надо было различать объёмные геометрические фигуры и их плоские проекции (разные варианты). Решение этой задачи требовало применения рассудочной деятельности, но оно не было бы возможным без умения анализировать свойства предметов и относить их к классу аналогичных.

Поведение мечения
Суть мечения

Данное поведение относится к демонстрационному, в качестве сигналов используются химические вещества. Язык хемокоммуникации очень важен для млекопитающих. В исследованиях, проводившихся в лаборатории академика В.Е. Соколова, были расшифрованы многие сигналы, передаваемые посредством химических веществ, содержащихся в моче. Для одних видов объём информации, передаваемой мочевыми метками, оказался очень большим: по изменению запаха мыши её соплеменники определяли пол, половую зрелость, беременность, лактацию, недавнее спаривание и многое другое. Для некоторых сельскохозяйственных животных, таких, как свиньи и крупный рогатый скот, удалось выделить и синтезировать вещества, кодирующие запах самца; эти феромоны оказались практически безотказными стимуляторами течки для самок соответствующего вида.
Разумеется, хемокоммуникацию изучали и у псовых. Здесь столь безотказных веществ выделено не было, что вполне логично, учитывая очень сложное социальное поведение волков и собак, высокий уровень развития рассудочной деятельности и богатое демонстрационное поведение, выражаемое как визуальными, так и звуковыми сигналами. Собака получает и передаёт информацию многими способами, любой сигнал дублируется и перепроверяется. Тем не менее язык химических веществ, самый древний источник информации, много значит и для неё.
С мочой выделяется большое количество веществ, несущих информацию, сочетание которых уникально для каждой особи, таким образом, запах мочи является действительно своеобразной визитной карточкой собаки.
Поведение мечения, являясь вспомогательным по отношению к социополовому и территориальному, начинает формироваться одновременно с половым.

Мечение мочой

Мечение у кобелей

Молодой кобель обучается ставить метку мочой, приподнимая заднюю ногу. Подобная поза вначале оказывается неудобной, отчего многие кобели предпочитают не просто поднимать ногу, но опираться ею на предмет.
Достаточно часто мелкие кобели, стараясь поставить метку как можно выше, поднимают обе задние ноги, балансируя на передних.
Отметим попутно, что поведение мечения может быть подавлено в стае с линейной иерархией. Кобель — жёсткий доминант одной из наблюдавшихся стай — не терпел никаких проявлений самцового поведения у других кобелей. Молодые кобели за первые же попытки «поднять лапку» получали жесточайшие трёпки. В итоге, даже будучи взрослыми, эти кобели не метили, а поза мочеиспускания у них была близка к сучьей.
Метка мочой у взрослых кобелей достаточно часто используется в контексте социального поведения, как демонстрация притязания. Нередко конфликт между двумя кобелями начинается с поочерёдного нанесения меток на один и тот же объект, при этом соперники перемечают его друг за другом несколько раз. Кобель, подчёркивающий своё безусловное превосходство над подчинившимся противником, может пометить и его.
В ряде случаев метка используется и в связи с родительским поведением; кобель при первом контакте со щенками может их пометить. Точно так же возможно нанесение метки на незнакомый предмет после его обследования. В обоих этих случаях метка, похоже, указывает на значимость объекта, его «интересность» для кобеля, претензию на принадлежность ему.
Кстати, именно с этой точки зрения можно трактовать манеру некоторых кобелей, претендующих на высокий ранг в семье–стае, метить ноги незнакомых людей. Это указывает на притязание данного кобеля на подчинение ему ещё одной особи. Такая привычка оказывается неприятной не только по форме, но и по значению.
Мечение границ территории стаи — обязанность кобелей высокого ранга. При обходе территории они тщательно возобновляют метки, оставляемые на разных приметных объектах. В качестве «пограничных столбов» используют деревья, столбы, камни и предметы необычные, например кусок полиэтилена. При посещении буферных зон кобели обязательно обследуют информационные точки (те же стволы, столбы, камни), изучая метки соседей и оставляя свои. В данном случае функция метки — указатель принадлежности стае.
Помимо границ кобели обычно оставляют метки по всему маршруту следования, на самой территории стаи также существуют информационные точки, которыми пользуются все кобели, независимо от ранга. Лишь очень неуверенный в своих силах, ни на что не претендующий кобель избегает оставлять собственные метки, что не мешает ему тщательно исследовать чужие.
В ряде случаев кобели перемечают не только метки других собак, но и испражнения и мочу, оставленные животными других видов и знакомыми людьми.

Мечение у сук

В отличие от кобелей, поза мечения у сук не имеет чёткого рисунка: одни метят, вынося полусогнутую заднюю ногу вперёд, другие выносят её вперёд и вбок, третьи приподнимают заднюю часть тела в манере, близкой к описанной для гиеновых собак. На примере данного элемента поведения видно, насколько пластично и условно демонстрационное поведение собак вообще. Для понимания одним животным другого вполне достаточно общего абриса, движения не отработаны до мелочей.
Суки метят мочой, как правило, в период проэструса и эструса, передавая информацию о своём состоянии кобелям. При этом она не метит границ стаи, а оставляет сигналы на пути следования.
Взаимное перемечивание входит в ритуал ухаживания. В данном случае в нём нет и оттенка конфликта, напротив, нанесение серии меток друг за другом сильно возбуждает партнёров.
Сука в течке служит объектом пристального внимания других сук. Её метки, как правило, перемечают, это может делать как соперница, так и дружелюбно настроенная сука.
Судя по всему, суки мелких пород более склонны метить, а также перемечать чужие метки, чем крупные. Возможно, это связано с большей «социальной защищенностью» мелких сук, которых в случае конфликта всегда оберегает владелец.

Мечение калом

Помимо мечения мочой собакам свойственно и мечение калом, в который попадает секрет параанальных желёз. Такая демонстрация присуща преимущественно кобелям с высокими социальными притязаниями: доминантам, субдоминантам. Калом метят привлекающие внимание предметы. Зачастую кобель буквально балансирует на передних лапах, стараясь поднять зад как можно выше и оставить метку там, где это не смогут соперники. Для сук подобная поза совершенно не характерна, хотя иногда метят и они, разбрасывая кал энергичными движениями задних ног. Эта метка скорее указывает на местообитание, сам факт присутствия животного на этой территории, поскольку ставится подобная метка вне всякой связи с готовностью к размножению. Аналогичные метки могут оставлять и кобели. Они предпочитают определённую позу мечения: либо только высокая метка, либо разбрасывание, сочетание того и другого у одного кобеля видеть приходилось очень редко.

Пищевое и пищедобывающее поведение

Питание

Отметим особенности питания собаки. Одна из основных — способность кормиться от случая к случаю, а при удачной охоте наедаться как бы впрок. Собака в состоянии заглатывать большой, относительно своего веса, объём пищи. При этом избыток пищи зачастую переносят в желудке в укромное место, там отрыгивают и прячут. Собака может делать так запасы для себя или переносить еду для щенков. Взрослые кобели подкармливают отрыжкой сук и слабых членов стаи, к которым относятся дружелюбно. Собака ест, покуда желудок вмещает корм, засыпает тут же у добычи, просыпается и ест вновь. От добычи отходят только напиться и освободить кишечник.
Значительную часть рациона собаки в естественных условиях составляет мясо различных животных, от крупных копытных до насекомых в тех регионах, где крупные насекомые изобилуют. С удовольствием едят ягоды, фрукты, явно находя их вкус привлекательным. Без вреда для себя собака поедает падаль, в ряде случаев такое мясо явно предпочитают свежему.
Порода и индивидуальные особенности сильно влияют на предпочтение тех или иных кормов и уровень пищевой заинтересованности. Последнее необходимо учитывать при дрессировке: если мотивация низка, приходится искать иные способы подкрепления.
Пищевую мотивацию можно повысить, усилив пищевую потребность. Напомним, что для хищника естественны большие перерывы между кормёжками, т. е. регулярное состояние голода для взрослой собаки нормально. У домашних собак пищевую мотивацию часто снижают искусственно, перекармливая их с раннего возраста. Это плохо отражается на пищеварении и снижает работоспособность собаки.
Пищевое поведение собаки совершенно различно при добыче живой дичи и питании неподвижной пищей или мелкой, малоподвижной добычей. Таким образом, пищевое поведение можно разделить на собирательство и собственно охотничье поведение.

Собирательство

Пищедобывающее поведение может исчерпываться поиском корма и сбором корма. При обнаружении легкодоступных источников пищи собственно охотничье поведение не включается. Так, практически для всех видов псовых, в том числе и домашних собак, совершенно нормальный способ утоления голода — поедание падали. При обилии мышевидных грызунов, появлении зайчат, при массовых и доступных гнёздах птиц пищедобывающее поведение сводится к собирательству. Зверь находит гнездо или мышь и получает очередную порцию корма.
Основной интерес для этолога в собирательстве представляет поиск: движение против ветра, обыск местности челноком и ряд других специальных приёмов. Так, в густой траве или невысоком кустарнике животное совершает ориентировочные прыжки, чтобы осмотреться.
Волки, собаки, лисицы добывают мышевидных грызунов, раскапывая их норы. Это так называемое мышкование осуществляется совершенно определённым образом. Сначала зверь неподвижно стоит или сидит на месте, прислушиваясь или принюхиваясь к шорохам, которые производит грызун, перемещающийся под землёй или снегом, поворачивая голову то одним, то другим ухом к земле. Затем вдруг быстро подпрыгивает, бьёт лапами в одну точку и быстро копает в одном месте. Зверёк оказывается отрезанным от основной норы и попадает в зубы хищнику. Иногда испуганная резкими ударами в крышу норы жертва выскакивает на поверхность земли.
Порой мышкующая собака или лисица совершает целую серию прыжков, пока не достигнет цели. Движения и позы во время мышкования у лисиц, волков, собак и шакалов совершенно идентичны. Подобные же приёмы охоты используются и при ловле птиц, ночующих под снегом, но в этом случае движения зверей бывают гораздо более осторожными.
Иногда собаки мышкуют явно просто ради развлечения, охотясь на заведомо несъедобную дичь, например землероек. В этом случае жертва не поедается, а служит объектом игры, часто собаки валяются на ней и трутся об неё разными частями тела.
Мышкование часто имитируется при групповых играх собак, когда один из компаньонов оказывается под каким–то прикрытием, например, под одеялом.
Этапом поиска, по сути, ограничивается розыск новорождённых копытных, зайчат, наземно гнездящихся птиц. Интересно, что в период массового отёла копытных волки перемещаются к характерным местам отёла и ежедневно их обследуют. Обнаружив недавно родившую самку, звери тщательно, порой челноком, как легавые собаки, прочёсывают эту площадь и обычно легко находят новорождённых.
Помимо поедания мелких животных и падали (подчеркнём, что в естественной среде падаль — это, прежде всего, остатки чужой добычи, а вовсе не сильно разложившийся труп) все псовые активно собирают ягоды, паданцы фруктов, бахчевые культуры. При изобилии этих кормов им зачастую отдают предпочтение перед мясом.
Собирательством звери занимаются в одиночку либо группой, но координация действий здесь не нужна.

Охотничье поведение

Данный поведенческий комплекс относится к одной из самых сложных форм поведения и является совершенно особой отраслью практического использования собак. Отметим особо, что мы не являемся специалистами в области охотничьего собаководства и данное пособие отнюдь не является руководством по нагонке и натаске. Наша цель — определение места охотничьего поведения в поведении собаки в целом и его связи с прочими комплексами.
Наблюдения за одичавшими собаками, которых сейчас немало в средней полосе России и которые в отсутствие волков занимают экологическую нишу последних, показывают, что при охоте они используют все способы, характерные для волков. В связи с этим мы считаем необходимым знакомство с основными принципами охотничьего поведения волков, описанного С.А. Корытиным и Д.И. Бибиковым[3].
Как указывают эти авторы, приёмы охоты волков более разнообразны, чем у других видов семейства Волчьих.

Охотничье поведение волка

Волк — хищник достаточно крупных размеров, охотящийся вдогон, загоняющий жертву, в противоположность засадчикам, скрытно подкарауливающим её и/или подкрадывающимся. Подобное деление, разумеется, условно — речь идёт о предпочтении той или иной стратегии охоты.
В охотничьем поведении диких зверей выделяют поиск добычи, за которым следует обнаружение и скрадывание, встреча с жертвой, преследование, нападение (J.P. Scott, J.L. Fuller).

Сбор стаи для охоты

Чтобы справиться с крупной добычей или более эффективно ловить добычу очень подвижную, необходимы действия всей стаи или хотя бы значительной её части. Стая сильна слаженностью действий отдельных её членов, умением их понимать действия соседей, дело находится для разных зверей: молодых и опытных, сильных и середнячков. В результате стая оказывается чем–то большим, чем сумма физических возможностей и умений всех её членов. Включается феномен социального облегчения: примеру лидера следуют остальные звери. Более того, изначально охотничья мотивация у части животных может быть относительно невысокой, но пример соседей, партнёров вызывает стремление им подражать. Возбуждение одного зверя буквально «электризует» его напарников, им уже не терпится идти на поиск, преследовать.
Минимальную охотничью стаю представляет уже пара, которая действует очень слаженно, зачастую между партнёрами чётко распределены обязанности.
Американским исследователям удалось наблюдать, как волки собираются на охоту. Картина была такова: сначала среди животных, расположившихся на отдых, возникло некое беспокойство. Часть зверей то отбегала на некоторое расстояние от прочих, то возвращалась вновь. Следовал обмен приветствиями, будто вернувшиеся долго отсутствовали; возбуждение возрастало. Вскоре уже все волки сновали по поляне, подчёркнуто выражая лояльность высокоранговым особям, затем стая внезапно завыла — это был характерный сигнал сбора. Не прошло и минуты, как последний волк исчез в лесу.
Из описания видно, что происходит не только общее повышение возбуждения, но и сплачивание стаи; подчёркивается главенство, а следовательно, и право руководить старших животных.
Поведение собак во время сборов на охоту выглядит примерно так же: возбуждение, стремление приблизиться к хозяину, радостные приветствия — стая консолидируется для решения важной задачи.

Поиск добычи

Наблюдения Меча Д. за охотой стаи волков на лосей показали, что маршруты поиска добычи, как правило, постоянны, проходят по местам нахождения и концентрации жертв в тот или иной сезон года; они весьма рациональны и следуют не только по более богатым дичью местам, но обеспечивают лучшие возможности подхода к жертве.
Обнаруживают лося чаще чутьём, реже на слух и ещё реже зрительно. Почувствовав близкое присутствие добычи, передние волки, а за ними остальные останавливаются, начинают суетиться, возбуждённо виляя хвостами, принюхиваются, внимательно смотрят в направлении добычи, иногда совершают разведывательные прыжки вверх или поднимаются на задних лапах.
Обнаружив дичь, волки начинают её скрадывание, стремясь приблизиться к жертве на дистанцию верного броска. При этом хищник сообразуется с поведением жертвы, затаивается, когда она настораживается, и продолжает с удивительным терпением и выдержкой, подчас ползком, подбираться всё ближе и ближе.
Во время поиска в стае зачастую выделяется лидер, лучше всех умеющий «читать» следы и распутывать их. Подчёркиваем, что речь идёт именно об умении и опыте, а не только об остроте чутья. На протяжении охоты в зависимости от условий лидеры могут меняться несколько раз.
Поиск во время групповой охоты принципиально не отличается от аналогичных действий при собирательстве, за исключением смены лидеров.

Преследование и нападение

После обнаружения добычи стая преследует её в соответствии с особенностями жертвы, сложностью рельефа и охотничьими традициями стаи. Так, стая волков может загонять жертву на край обрыва, в густой кустарник или бурелом; гнать стадо копытных широким фронтом, пока слабые животные не отстанут; разбивать стадо, опять–таки оттесняя от него слабых.
Учитывая, что крупные копытные оказываются серьёзными противниками, волки ведут преследование так, чтобы максимально экономить силы, изматывая жертву и заставляя обороняться в самых неудобных для неё условиях. Сходные наблюдения на гиеновых собаках показали, что эти хищники зачастую целенаправленно гонят жертву как можно ближе к собственным логовам, — это избавляет их от необходимости самим нести часть добычи молодняку.
Кроме основного способа охоты с подхода, применяемого в различных ситуациях (при случайной встрече или с предшествующим поиском, со скрадыванием и преследованием или без них), волки используют другие приёмы.
Так, обнаружив жертву или зная о её местонахождении, стая волков разделяется на две части. Одни прячутся в засаду, другие становятся загонщиками. Засада устраивается на пути вероятного хода вспугнутой жертвы. Такой способ охоты называется нагон.
Облава, или загон, заключается в преследовании жертвы с перехватом на пути. Способ основан на стремлении многих животных убегать от преследователя не по прямой, а по кругу. Обнаружив жертву, волки также разделяются на две или несколько групп. Одни гонят её, другие движутся наперерез, когда жертва отклоняется в сторону. Перехватчиков обычно бывает меньше, чем преследователей. Нередко хищники гонят жертву, двигаясь параллельными курсами. При этом эстафету преследования принимают звери на том фланге, в сторону которого сместился путь движения жертвы.
Согласованность действий в такой коллективной охоте очень велика. Смена ролей гонщиков и перехватчиков экономит силы преследователей. Подобные охоты бывают за копытными и зайцами.
Оклад. Приём состоит в окружении жертвы, взятии её в клещи или кольцо. Он эффективен как в отношении одной, так и группы особей, стада, но применяется главным образом к неспособным к активной обороне животным.
Загон в угол. Иногда волки загоняют жертву в крайне неудобные для неё места, например в глубокий снег, болото, на обрыв и т. п.
Подкарауливание. Обычно одиночные звери неподвижно караулят подход или появление жертвы. Хищники умело выбирают укрытие, учитывая образ жизни, поведение жертвы, погодные условия. Подкарауливают на тропах у солонцов, водопоев или переправ, на пути движения пасущегося стада северных оленей, сайгаков, у нор грызунов.
За преследованием следует нападение в стремительном броске, а затем хватка или преследование, если жертву не удалось сразу остановить.
Нападение броском составляет характерный этап любой волчьей охоты на крупных животных. Применяется он в горах, на равнине при добывании оленей, лосей, горных баранов и козлов, реже кабанов или косуль. В открытых местах этот приём используется редко из–за трудности приблизиться к жертве на близкое расстояние.
Если хищнику не удалось остановить добычу или сделать решающую хватку на протяжении первых 200—500 метров, преследование большей частью прекращается, так как очевидно, что далее оно бесполезно. Таким образом, жертвами волков редко становятся здоровые животные. Более мелкую дичь, например зайцев или диких кроликов, волки могут преследовать значительно дольше, пока она не выбьется из сил. Интересно, что при обнаружении явно ослабленного или больного животного волки преследуют его не спеша, пока оно не обессилит окончательно. Такое преследование может продолжаться на значительно большее расстояние.
При охоте на стадо волки стремятся разогнать его или отбить от группы одно или несколько животных. Конкретные приёмы достижения этой цели варьируются: отвлечение внимания вожака, неожиданный бросок, атака с противоположных сторон, проникновение внутрь стада для создания паники, но наиболее часто — нападение на отделившихся от группы животных. При нападении волки используют гон по фронту, когда они не врываются в глубь стада, а гонят его, пока одно или несколько животных не выбьются из сил и не отстанут. Через несколько минут погони они теряют скорость, отделяются от остальных и становятся лёгкой добычей. Волки не гонят стадо долго и, если слабых животных не обнаруживают, прекращают погоню. Они словно «выжимают» из стада слабых животных.
При решении всех этих задач волки используют свою хорошо развитую способность к экстраполяции, а сама атака на жертву требует слаженных действий участников охоты. Зачастую молодые и менее опытные звери не пытаются умертвить остановленную жертву, они лишь мешают её бегству. Убивает наиболее опытное животное, знающее, как именно надо атаковывать подобную добычу, где у неё уязвимые места.
Собственно борьба с жертвой является одной из специфических форм агрессии (см. «Агрессия»), для формирования её рефлекторных поведенческих актов требуется специальное обучение. Понятно, что, чем серьёзнее вооружена и крупнее жертва, тем большее мастерство требуется для её убийства.
Разные виды копытных, будучи атакованными, ведут себя различно: разбегаются, сбиваются вместе, обороняются с помощью различных приёмов. По всей видимости, для стаи сложно наработать приёмы, позволяющие справляться с разными видами добычи, поэтому разные семьи осваивают различную «специализацию». Описаны стаи волков, охотившихся преимущественно на крупный рогатый скот, другие стаи предпочитали лошадей и т. д. Приёмы нападения молодняк перенимает от матери.

Раздел и использование добычи

При разделе добычи временных лидеров, руководивших поиском, атакой, умерщвлением, сменяет доминант. Он выбирает кусок по своему вкусу. Существуют наиболее предпочитаемые части туши, именно их поедают в первую очередь, малосъедобные куски оставляют напоследок или бросают на месте охоты. В хорошей слаженной стае добычу, даже крупную, быстро разрывают на части и растаскивают, каждый получает свою долю. Доминант контролирует относительный порядок при разделе добычи, так что даже самые низкоранговые животные получают свою долю. Высокоранговые животные могут поделиться своим куском с лояльными партнёрами, принести корм сукам и молодняку, не участвовавшим в ловле.
Поведение волков, волко–собачьих гибридов и диких собак при использовании добычи широко варьируется. Небольших животных, например новорождённых копытных, группа волков обычно съедает полностью, унося в укромное место.
Поедая крупную добычу, волки первое время держатся поблизости от туши, охраняя её от многочисленных нахлебников — мелких хищников, птиц, мышевидных грызунов. В первую очередь съедают самые «вкусные» части туши (некоторые части кишечника, семенники, печень, жир, костный мозг), затем — мясо и уже в конце — кости.
Среди хищников семейства Волчьих широко распространено закапывание пищи на чёрный день. Волки и собаки транспортируют куски мяса в желудке и затем срыгивают их, крупные куски переносят целиком в зубах. Свои запасы звери обычно закапывают в землю или лесную подстилку. Копают они лапами, а закапывают носом. Многие волки и особенно лисицы метят затем свои запасы мочой. У собак это явление встречается значительно реже.
Во время транспортировки мяса в желудке у волков и собак затормаживается секреция пищеварительных желёз, и мясо отрыгивается практически не обработанным ферментами. Таким же образом самки приносят еду детёнышам. Стремление к запасанию у зверей очень прочно и порой поражает своей бессмысленностью, когда они начинают «закапывать» кусок на голом полу, порой обдирая до крови нос. Несмотря на тысячелетия существования собаки как домашнего животного, это поведение в большей или меньшей степени сохраняется и у них. Собаки часто прячут и куски пищи, и любимые игрушки, порой закапывая их на голом месте.

Одиночная охота

Этот комплекс поведения значительно сложнее собирательства. Помимо поиска в него входит преследование жертвы. Для умерщвления добычи требуется специальный комплекс навыков. В отличие от стайной охоты, не требуется умение координировать действия с другими особями.
Одиночная охота более характерна при обилии доступной добычи. В норме объектами одиночной охоты являются животные, не представляющие серьёзной опасности для самого хищника.
В ряде случаев одиночной охотой вынуждены заниматься аутсайдеры или животные, потерявшие стаю. Тогда, за неимением легкодоступной добычи, они охотятся на любую дичь. Такие охоты часто бывают неудачными, при этом животные подвергаются опасности.

Охотничье поведение собаки

Становление охотничьего поведения собак строится на основе врождённых черт: стремления догнать убегающий объект, затаиться при его приближении, действовать сходно с мышкующим животным. В неловких действиях щенка проглядывают будущие стадии и способы добывания жертвы: преследование, засада, мышкование. Если щенков несколько, то в их играх отчётливо видны прообразы будущих групповых приёмов охоты: облавы, нагона и оклада.
Таким образом, фундаментом охотничьего поведения, по–видимому, служат эти шесть особенностей, три из которых проявляются в одиночных играх и три — в групповых. Все остальные черты охотничьего поведения взрослых животных формируются за счёт обучения и передачи опыта родителей на основе высокоразвитой рассудочной деятельности, характерной для всех волчьих (С.А. Корытин, Д.И. Бибиков, 1985).
В играх щенков присутствует и много приёмов, связанных с нападением на жертву и её убийством. Во время борьбы щенки имитируют укусы в область шеи, плеч и реже — живота и конечностей.
В стаях собак–охотниц человек должен был уничтожать доминантов, беря их роль на себя и оставляя животных более низкого ранга, выполнявших роль лидеров.
Приспособить охотничье поведение псовых к нуждам человека оказалось возможно посредством трансформации всего комплекса, когда одни элементы гипертрофировались, другие угашались или искажались, а третьи заимствовались из иных комплексов и начинали работать уже в ином качестве.
Отметим попутно, что часть элементов охотничьего поведения стала использоваться в иных контекстах, где о добыче пищи не идёт речи. Так, поведение поиска, оказавшись оторванным от охотничьего поведения, легло в основу розыскной и спасательной служб (существует и иная трактовка: проявление собакой, высокосоциализированной с человеком, внутристайного альтруизма). Стремление остановить жертву, сбить стадо, заставить его двигаться по кругу стало основой пастушеского поведения, и у наиболее древних пастушеских пород эти корни просматриваются весьма чётко. Так, анатолийский карабаш, управляя стадом, может достаточно грубо прикусывать скот, по сути, это частично блокированная атака на жертву, тогда как келпи — одна из лучших пород овчарок — управляет нежными мериносами очень тонко и точно.
Многие приёмы убийства жертвы используются и при борьбе с врагом. Разумеется, общей схемы тут нет, но знание, что есть места уязвимые, а есть защищённые, что нападение в лоб невыгодно и так далее, вполне применимо в любой боевой ситуации. Нельзя однозначно сказать, что первично: способы умерщвления жертвы или приёмы борьбы с врагом.
Ни один из компонентов охотничьего поведения не является чисто врождённым, каждый требует довольно сложного обучения. Часть охотничьих навыков щенок приобретает в игре, велика роль подражания взрослым собакам.
Запечатление образа добычи и развитие некоторых других элементов охотничьего поведения имеют критические периоды. У разных пород есть своя специфика, но, если собака не попадает в поле, на охоту до окончания критического периода, охотничьей ей не стать. Даже если она будет реагировать на добычу, присущий породе комплекс охотничьего поведения полностью не развернётся. Так, у борзой, вовремя не притравленной по зайцу (кролику), не включается комплекс умерщвления добычи. В поле она будет догонять дичь и игриво прыгать вокруг, не пытаясь умертвить. Именно поэтому и разработаны сложные системы нагонок, натасок, притравок.

Изменения, внесённые человеком

Прежде всего, у всех охотничьих собак в определённой мере блокирован завершающий элемент охотничьего поведения — раздел туши и поедание её. Это понятно, при сохранении его человеку в буквальном смысле оставались бы рожки да ножки.
Охотничье поведение обогатилось новыми приёмами за счёт расширения спектра добычи. Для диких псовых, например, взрослая птица, куньи, белка, как правило, не входят в число привычных жертв.
Мало искажён комплекс у норных собак, например терьеров. Наиболее интересна классическая работа с лисицей или барсуком, её можно трактовать и как чисто охотничье поведение, и как агрессию на вид–конкурент, последнее представляется более вероятным.
У гончих поведение изменено весьма сильно. Стадия поиска гипертрофирована: гончая обязана распутать след и побудить зверя двигаться, при этом животные, которые «мастерят» и идут наперерез, пытаясь ловить самостоятельно, нежелательны. Самостоятельная поимка не входит в задачу гончей, она должна идти по следу, не давая зверю залечь, уйти в крепи. Из–под гончей зверя либо стреляет охотник, либо ловит борзая.
Среди борзых, особенно западных, отбор вёлся в сторону сужения комплекса поиска — они должны обнаруживать зверя только с помощью зрения. Предпочтение отдавали собакам с коротким стремительным броском, быстро ловивших добычу.
Обязательным требованием является поимка без порчи шкурки добычи, иначе охотничье поведение восстанавливается в полном объёме — борзая приобретает привычку съедать пойманного зайца.
Селекция восточных борзых шла по несколько иному пути. Поиск сохранён почти без изменений — собака пользуется всеми органами чувств, преследование длительное, зачастую жертву загоняют. Бросок есть, но не столь стремительный, как у западных.
У лаек гипертрофировано поведение поиска. С возрастом собаки приобретают такое мастерство в поиске, такое «чутьё», что даже при значительном ослаблении слуха и зрения умудряются по ветру находить белок и куниц высоко на деревьях. Собака должна отвлекать внимание добычи на себя.
Часть собак специализируется на охоте на такую опасную добычу, как кабан и медведь, при этом в задачу лаек входит не только поиск, но и удержание зверя на месте до подхода охотника.
Ещё раз подчеркнём, что выслеживание и удержание опасной для самого четвероногого охотника добычи — поведение, не адаптивное для собаки, поддерживаемое человеком. Волки рискуют атаковывать медведя лишь при очень большом численном перевесе, малом опыте или плохой физической форме своего конкурента и обязательно при наличии лидера в своей стае.
Ретриверы. В их охотничьем поведении были произведены капитальные изменения. Всё, что осталось — это поиск по свежему следу, выпугивание птицы под выстрел и подноска охотнику. Аппортирует ретривер очень аккуратно и только по приказанию охотника.
Спаниели и эпаньоли. По своему охотничьему поведению близки к ретриверам, однако, от них требуют умерщвления подранков.
Легавые. Из всех элементов охотничьего поведения селекционеры максимум внимания уделяли поведению поиска, который обязательно завершается стойкой. Часто от легавой требуется способность приносить подбитую дичь.

Сигналы, адресованные человеку

У разных пород в комплекс охотничьего поведения включены элементы, удобные для человека.
Так, среди гончих предпочтение отдавалось собакам, идущим по следу с голосом. Хищник–загонщик, перевозбудившись во время преследования, вполне может взлаивать, однако непрекращающийся монотонный лай мешает собаке бежать с большой скоростью. Зато для человека подобная манера преследования очень удобна: всегда понятно, где дичь; если смолкла — значит, потеряла след. Группа молчаливых, или немых гончих — это явление вторичное, результат селекции для весьма специфических целей.
Лай лаек имеет ту же природу — избыточное возбуждение. Охотник знает, где собака, какую дичь он