Бесплатный звонок из регионов: 8 (800) 250-09-53 Красноярск: 8 (391) 987-62-31 Екатеринбург: 8 (343) 272-80-69 Новосибирск: 8 (383) 239-32-45 Иркутск: 8 (3952) 96-16-81

Справочник "Весенняя охота по перу" В.Е. Герман

20 марта 2015 - RomaRio
Справочник "Весенняя охота по перу" В.Е. Герман Справочник "Весенняя охота по перу" В.Е. Герман

ВЕСЕННЯЯ  ОХОТА ПО  ПЕРУ

Весна! Какой радостью наполняются сердца охотников от этого слова. Весна пришла! Это значит кончилась зим­няя стужа, отшумели вьюги-метели, проснулась природа от долгой спячки. Это значит на пригорках появились первые проталины, на потемневших дорогах важно разгули­вают раньше всех прилетевшие грачи, а на деревьях, воз­ле своих домиков, весело поют и хлопочут жизнерадост­ные скворцы.

С каждым днем весна все настойчивее вступает в своя права. Ее признаки становятся ярче, заметнее, и хотя в глухом лесу еще лежат глубокие снега, но опытный глаз охотника уже видит рядом с обычными глухариными сле­дами-крестиками глубокие бороздки, прочерченные в сне­гу. Это «зачертил» распущенными перьями крыльев почу­явший приближение весны глухарь. Значит мошник начи­нает готовиться к току и скоро запоет.

А краснобровые тетерева, сидя на деревьях лесной опушки и греясь в лучах весеннего солнца, начинают про­являть странное беспокойство и время от времени прини­маются бормотать, причудливо вытягивая шеи и опуская крылья. Правда, поют они еще робко и неуверенно, но с каждым днем их песня звучит все громче и отчетливее.

Вот с журчанием потекли первые ручейки, снег темнеет и оседает, проталины становятся заметнее, а на порозо­вевших березках набухают « зреют клейкие почки.


На подтаявших полях звонко запели прилетевшие жа­воронки, появились первые чибисы и дикие голуби. По но­чам высоко в поднебесье слышны гортанные крики гуси­ных табупов, музыкальное курлыканье журавлиных стай и мелодичное пересвистывание летящих с юга куликов.

Проходит еще несколько дней, и «а вздувшихся, но еше не тронувшихся речках появляются первые табунки на­рядных, одетых в брачное перо, кряковых селезней, а вслед за ними прилетают и их скромные серенькие под­ружки. Валом пошла с теплых краев птица.

Летят нырковые утки, свиязь, чирки, казарки, бекасы и многие другие представители царства пернатых.

На утренних зорях азартно, уже в полный голос бормо­чут и чуфыкают тетерева, вначале на деревьях около лесных полян и опушек, а потом на земле, слетаясь груп­пами на излюбленные токовища. В заснеженном еще бору на окраинах моховых болот защелкали и заточили угрю­мые глухари, а в перелесках появились первые вальдшне­пы. Весна полностью вступила в свои права.

Как электрическая искра, облетела охотников радост­ная, волнующая весть — «тянут»! Это короткое как будто ничего не говорящее слово для охотников — долгождан­ный сигнал. Тянут вальдшнепы, — это значит пришла по­ра весенней охоты. Пора, которую так долго ожидали охотники-спортсмены, о которой так часто мечтали они в студеные зимние вечера, когда за окном шумели вьюги и тяжелыми хлопьями падал снег.

Весенняя охота началась. Еще раз прочищаются ружья, пересчитываются готовые патроны, проверяются снаряжение, одежда, обувь охотника. Наконец все приве­дено в порядок, и можно отправляться на охоту.

Охота! Как много ярких воспоминаний связано у охот­ника с пережитыми скитаниями с ружьем по полям и ле­сам, по рекам, озерам и болотам.

...Темная весенняя ночь. Еще не начало светать, но ка­кие-то неуловимые изменения воздуха, какая-то молочная дымка, разлитая вокруг, говорят о приближении утра.

Глухой старый бор. Огромные сосны и мохнатые ели окружают вас. На земле — поваленные бурей деревья. Еще не растаявший снег лежит в тенистых местах; в ни­зинах и ямах скапливается вешняя вода. Странные, при­чудливые формы, напоминающие сказочных чудовищ, при­нимают в темноте кусты можжевельника, растущие    на


склонах мохового болота. Вот одно из этих чудовищ тянет к вам свои мохнатые, цепкие лапы, как бы собираясь на­казать за дерзкое нарушение его владений.

Слух напряжен до предела. Руки крепко сжимают ружье, глаза сверлят темноту ночи. Внезапно громкие, ликующие крики раздаются совсем близко. Невольно вздрагиваешь и поворачиваешь голову на звук. Это пере­кликаются на моховом болоте журавли. Теперь — скоро...

И вот новые, так хорошо знакомые звуки послышались з стороне. «Квог, квоог, цси» — явственно доносится до вас. Это протянул невидимый в темноте первый утренний вальдшнеп.

Но сегодня вы пришли в лес не за ним. Сегодня вы ждете других звуков, другого певца. А вот и он! На окраи­не мохового болота кто-то произносит отчетливо и яс­но «Дак! Дак!» — и после короткого промежутка пере­ходит па щелканье: «Тэ-кэ, тэ-кэ, тэ-кэ». Это запел глу­харь.

Сразу исчезает все: и темный лес, и чудовища-кусты, и ямы, наполненные водой, — остается только он один, лесной великан, древнейшая птица 'наших лесов, сохранив­шаяся у нас еще с времен каменного века.

Ждешь несколько минут и, как только глухарь с щел­канья перешел на точение: «кичивря, кичивря», делаешь несколько скачков по направлению песни. Все чаще и азартнее поет глухарь, все ближе и отчетливее доносятся к вам колена его песни. Вот и край болота. Редкие сосны растут на его склонах. С одной из этих сосен и льются звуки глухариного пения. Теперь особенно осторожно на­до подскакивать к поющей птице, замирая в короткие пау­зы между двумя песнями.

Глухарь поет над вашей головой. Напряженно всмат­риваетесь вы в очертания сосновых лап. На самой макуш­ке сосны — что-то похожее на силуэт птицы. Сердце бе­шено колотится в груди, руки дрожат от волнения. Нет, это не глухарь, это просто темная ветка. Где же он?

Внезапно вы отчетливо видите поющего глухаря. Вот он — значительно ниже, всего в полдерева, на толстом суку. Широко распустив хвост и опустив крылья, певец хо­дит по ветке и, принимая замысловатые позы, поет свою песню, песню торжествующей весны.

Гулко раскатывается по лесу выстрел. Многоголосое эхо несколько раз повторяет его. Ломая ветви, с треском


валится лесной великан вниз и тяжело ударяется о зем­лю...

...А вот и другое воспоминание возникает у вас. Ост­рым клином вдается озимое поле в молодой березовый ле­сок. На его опушке искусно сплетенный шалаш. Еще ночью вы пришли на место и укрылись в нем. Кругом ти­шина. Внезапно раздается сильный шум крыльев, и неви­димая в темноте птица опускается на землю, недалеко от вашего шалаша. За ней вторая, третья...

«Чу—ффишш!»—восклицает первый тетерев, и слыш­но, как он подпрыгивает на месте. Ему отвечает другой. Вслед затем тетерева переходят на «бормотанье», и их переливчато-звонкое пение раздается вокруг шалаша. Временами то один, то другой петух прерывает свою пес­ню и, задорно чуфыкнув, подпрыгивает на месте, громко хлопая крыльями.

Рассвет открывает незабываемую картину: со всех сто­рон, и близко и вдали от шалаша, поют тетерева. Блестя­щее черное оперение с белыми отметинами под крыльями и распущенными лирообразными хвостами четко обрисо­вывает поющих косачей.

Вот один из петухов вызывающе чуфыкнул и, подпрыг­нув вверх, устремился к соседнему тетереву. Тот прини­мает вызов и, чуфыкнув в ответ, бежит навстречу. Между противниками завязывается ожесточенная драка, во все стороны летят перья.

Вы поднимаете ружье, берете драчунов на мушку и плавно нажимаете на спусковой крючок...

...И снова вы в шалаше, только на этот раз не на опу­шке березового леса, а на берегу залива широко раз­лившейся в .весеннее половодье речки. Непрерывно кри­чит на воде ваша подсадная утка. Время от времени над рекой проносятся стайки чирков, на берегу, в стороне от шалаша, звонко пересвистываются кулики. На опушке спу­скающегося к реке леса задорно кричат, как будто ссо­рятся между собой, суетливые дрозды, где-то в лугах уны­ло плачет чибис, проделывая в воздухе свои фигуры выс­шего пилотажа.

Внезапно над шалашом раздается сильный свист кры­льев. Нарядно одетый в брачные одеяния, кряковой селе­зень кружит над вами. Подсадная кричит в осадку и, как бы танцуя на воде, старается привлечь внимание селезня. Круги его становятся все уже, все ниже спускается он   к


воде и, наконец, звучно шлепается в двадцати шагах от утки. Приняв молодцеватый вид и вытянув шею, краса­вец-селезень быстро плывет к коварной подруге. Выстрел прекращает его движение, и селезень остается на месте. Широко распластав крылья, он красиво выделяется на гладком зеркале залива...

Весенняя охота по перу строго ограничена сроками и объектами охоты. Охотиться разрешается с прилета пти­цы около месяца. Подавляющее большинство птиц весной нельзя стрелять — это наносит серьезный ущерб охот­ничьему хозяйству.

Нельзя стрелять рябчика, даже петушка, так как в выращивании молодняка активно участвуют оба родите­ля. По этим же причинам не разрешается стрелять белых и серых куропаток, камышниц, куликов и многих других птиц. Нельзя охотиться на бекасов, дупелей, на перепелов и гаршнепов, так как случайно можно убить самку, а это значит полностью уничтожить будущий выводок.

Весной разрешается стрелять только самцов вальдш­непов на тяге, селезней — из шалаша с подсадными утка­ми и чучелами, глухарей и тетеревов — на току. На ве­сенней охоте спортсмен-охотник обязан быть особенно дис­циплинированным и точным. Он должен твердо помнить, что выстрелом по налетевшей или поднявшейся с воды стайке уток, можно свалить вместо селезня утку, а зна­чит — загубить не только ее, но и будущее потомство.

Идя на тягу, нельзя стрелять по взлетевшему из-под ног вальдшнепу: птица может оказаться самкой, так же как и при выстреле по поднявшемся тетеревам можно убить тетерку.

Советский охотник — это сознательный и рачительный хозяин. Он сам заботится о сохранении дичи и об увели­чении ее поголовья. Советский охотник интересуется не охотничьими трофеями, а в первую очередь дальнейшим развитием и процветанием охотничьего хозяйства, являю­щегося неотъемлемой частью всего нашего социалистиче­ского хозяйства. Поэтому он обязан вести решительную борьбу со всякими проявлениями браконьерства, строго соблюдать охотничье законодательство и быть примером высокой и сознательной дисциплинированности и порядка. «На мой век хватит» и «не я, так другой...» — такие изре­чения, к сожалению, еще не редко можно услышать от некоторых именующих себя охотниками. Так могут рас-

осуждать только заядлые шкурятники, отпетые браконьеры, которым нет места в семье советских охотников.

Каждый охотник должен твердо помнить, что несоб­людение правил и сроков весенней охоты наносит тяжелый ущерб нашему делу, каждый должен свято соблюдать их сам и требовать этого от других охотников.

Познакомить охотника-спортсмена, и в первую очередь наших молодых начинающих охотников, с правилами и сроками весенней охоты по перу и призвана эта книга. Автор и издательство просят читателей направлять свои отзывы, замечания и предложения по книге в издатель­ство «Физкультура и спорт» по адресу: Москва, М. Гнезд­никовский пер.,    

 

СТРЕЛЬБА  ВАЛЬДШНЕПОВ  НА ТЯГЕ

Описание весенней охоты по перу мы начнем с весен­ней тяги вальдшнепа — несомненно самой красивой, са­мой поэтичной охоты. Да и на самом деле, какая охота может по своей красоте сравниться с тягой вальдшнепа, когда пробуждающаяся весной природа, разноголосое пе­ние прилетевших с юга птиц, журчание лесных ручейков, зоркование диких голубей, хохот кукушек и таинственный полумрак весеннего леса создают незабываемую, ни с чем несравнимую картину.

Весенняя тяга вальдшнепа представляет собой своеобразный ток этой птицы. Вскоре же после прилета из теплых краев вальдшнеп-самец начинает тянуть. С зака­том солнца он поднимается на крыло и над вершинами деревьев облетает участки леса.

Во время пролета вальдшнеп издает своеобразный крик, который можно передать слогами «квог, квоог, цси». Эти звуки охотники обычно называют «хорканьем» и «пи­каньем». Звуки хорканья произносятся птицей протяжно, скрипуче и глухо, циканье, следующее непосредственно за хорканьем, звучит резко и отрывисто, как бы подводя чер­ту под первыми звуками весенней песни вальдшнепа.

Находящаяся на земле самка вальдшнепа, услышав тянущего самца, подает ответный сигнал, после чего вальдшнеп-самец камнем падает вниз к найденной подру­ге и прекращает тягу.


Иногда самка, чтобы скорее привлечь внимание тяну­щего самца, взлетает в полдерева с земли и, описав ко­роткую дугу, вновь опускается вниз.

Наиболее оживленной весенняя тяга вальдшнепа бы­вает в первые дни после прилета. Этот период называет­ся периодом массового пролета вальдшнепа и совпадает с появлением в местах тяги не только местного, т. е. здесь гнездящегося вальдшнепа, которого охотники называют «местовым», но и пролетного, т. е. вальдшнепа, летящего дальше на север и временно останавливающегося в проме­жуточных районах на отдых. Пролетный вальдшнеп вместе с местовым также участвует в тяге, и поэтому в дни мас­сового пролета вальдшнепов тяга бывает особенно хоро­шей, а количество тянущих птиц в два, в два с половиной раза превышает количество лесных куликов, тянущих пос­ле отлета дальше на север пролетных вальдшнепов.

Охотник обязательно должен побывать на тяге в вече­ра массового пролета вальдшнепа. Следует помнить, что эти сроки бывают весьма кратковременными и длятся все­го несколько дней.

Успех охоты на весенней тяге вальдшнепа в значи­тельной степени зависит от знания охотником местности, от умения правильно выбрать наиболее удобную стоянку для стрельбы тянущих вальдшнепов.

Как правило, места весенней тяги из года в год бывают одни и те же.

Любимыми местами весеннего обитания и тяги вальд­шнепа обычно бывают невысокие, смешанные леса, пересе­ченные оврагами, просеками и лесными дорогами, изоби­лующие полянками и порубками. В сплошном высоко­ствольном лесу вальдшнеп не тянет.

Во время тяги самец-вальдшнеп, в поисках самки, лю­бит облетать полуоткрытые места, обследовать полянки. лесные ручейки, заросшие порубки, просеки и лесные до­роги. Часто он тянет вдоль границы более крупного леса, следуя его очертаниям. Открытые места вальдшнеп пере­летает обычно по краю или над грядами кустарника и мелколесья, над отдельными группами деревьев, расту­щих на полянках и порубках. Сообразуясь с этим, и сле­дует выбирать место для стоянок.

Весенняя тяга вальдшнепа бывает вечерней и утрен­ней. Вечером она начинается с заходом солнца и длится до темноты, после чего только отдельные лесные кулики продолжают свои облеты. Утренняя тяга начинается в тем­ноте, длится недолго и кончается еще до восхода солнца в предрассветном полумраке.

По количеству тянущих вальдшнепов вечерняя тяга значительно богаче утренней. К тому же на утренней тяге стрелять вальдшнепа, тянущего почти в полной темноте, крайне трудно, поэтому на тяге обычно охотятся только вечером. На вечернюю тягу следует прийти заранее, по крайней мере, за полчаса до заката солнца, чтобы лучше осмотреться и правильнее выбрать удобное место для сто­янки.

Я люблю приходить на тягу за час или полтора до ее начала и, выбрав место, посидеть на пеньке, послушать разноголосое птичье пение и насладиться красотой весен­него пробуждения лесной жизни. Если сидеть тихо и со­вершенно неподвижно, можно наблюдать замечательные сценки из жизни лесных обитателей...

Вот недалеко от вас с необычайно деловым видом лес­ную полянку пересекает еж. Он куда-то торопится, часто семенит ножками и, подняв кверху свое вытянутое рыль­це, внимательно принюхивается к лесным запахам. Где-то вдали у лесного оврага бормочет тетерев, и туда с клох­танием пролетает рыжая тетерка. На дальнем моховом бо­лоте музыкально перекликаются журавли и задорно хохо­чет пегий самец белой куропатки.

А вот на лесную поляну осторожно выходит пестрый, еще не перелинявший заяц-беляк, садится, осматривается и прислушивается, а затем издает свой гнусавый, похожий на голос молодого жеребенка, крик, призывая подругу.

Однажды почти вплотную к моему пеньку подошли три лося — бык, корова и довольно крупный теленок, — и я имел возможность насладиться зрелищем этих великолеп­ных лесных великанов. Да, сидя так в ожидании тяги в весеннем лесу, можно многое узнать из жизни лес­ных обитателей, познакомиться с их нравами и обы­чаями.

При выборе места для стоянки следует учитывать, по крайней мере, три обстоятельства: наиболее вероятные пути пролета тянущего вальдшнепа; высоту окружающих деревьев; удобство кругового обстрела, с тем, чтобы не пропустить налетевшего с любой стороны вальдшнепа и в то же время надежно укрыться самому за елочкой или ку­стом.


Надо помнить, что вальдшнеп, как правило, тянет над самыми верхушками деревьев, снижаясь в тех местах, где они ниже, и поднимаясь выше над высокоствольным ле­сом. Поэтому для стоянки лучше всего выбирать место среди невысокой растительности с преобладанием моло­дых деревьев и кустарника. Следует также учитывать, что вальдшнепа, упавшего после выстрела, особенно во второй половине тяги, когда начинает заметно темнеть, найти довольно трудно, так как своей защитной окраской сн сливается с землей, покрытой прошлогодними листья­ми. Поэтому не рекомендуется становиться вблизи густо заросших мест.

Весной 1951 года я стоял на тяге в невысоком, но очень густом лесу, в районе Подольска, Московской области. Когда уже сильно стемнело, на меня прямо на штык на­летел вальдшнеп, упавший после выстрела в труднопрохо­димую чащу мелкого ельника и кустарника. Поиски уби­того вальдшнепа были тщетны, фонарика при мне не бы­ло, и когда я собрался уже уходить, то услышал почти над головой голос второго тянущего вальдшнепа. Выстре­лом по неясно видимому силуэту мне удалось сбить и вто­рую птицу, но найти ее я также не смог, хотя сжег все имеющиеся при мне спички. И только на другой день, при­ехав на то же место за два часа до тяги, при солнечном свете мне удалось разыскать обоих вальдшнепов. На мое счастье за ночь в районе тяги не побывала лисица -и не позавтракала моими трофеями.

Выбрав место, отвечающее указанным выше требова­ниям, охотник ожидает начала тяги. Как только солнце опускается за горизонт, вальдшнеп-самец поднимается в иоздух и начинает тянуть. Стоя на месте, надо вниматель­но прислушиваться ко всем звукам, чтобы услышать зна­комое хорканье. А это не так-то легко. Лес полон самых разнообразных звуков: поют многочисленные певчие пти­цы, раздается кукование кукушек, вдалеке из деревни до­носится лай собак, с лесной дороги слышится скрип про­езжающей повозки и неискушенному охотнику не всегда сразу удастся различить в этом «шумовом оркестре» голос летящего вальдшнепа.

Обычно звонкое и резкое циканье слышится с более далекого расстояния, чем глухое хорканье. Поэтому пер­вый звук тянущего вальдшнепа, донесшийся до охотника, почти всегда будет цикаиьем, и только спустя несколько секунд, по мере приближения летящей птицы, охотник отчетливо начинает различать оба колена песни.

Никогда не следует стрелять вальдшнепа, летящего молча или только цикающего, такая птица может оказать­ся самкой, которая иногда поднимается на крыло и совер­шает небольшой перелет в районе тяги.

Следует быть осторожным и при стрельбе летящих вместе двух или нескольких птиц. В этом случае может оказаться, что за самкой вальдшнепа гонится один или не­сколько самцов, и при стрельбе можно задеть самку, всег­да летящую впереди.

Однако бывает, что в воздухе встречаются самцы, обычно двое, а иногда и больше. Тогда они продолжают свой полет вместе, сражаясь на лету и оглашая воздух резким циканьем. Во всяком случае при стрельбе таких вальдшнепов следует выцеливать только задних птиц, во избежание поражения самки, а еще лучше стрелять толь­ко тогда, когда по поведению птиц вы убеждены, что сре­ди летящих вместе вальдшнепов нет самок.

Весной 1949 года мы с товарищем стояли на тяге на широкой просеке смешанного леса в Раменском районе, Московской области. Вскоре после заката солнца на нашу просеку с громким циканьем, на большой высоте, налете­ли четыре вальдшнепа. Поведение птиц было необычно, они плясали в воздухе, на одном месте, гоняясь друг за другом и напоминали стайку толкущихся «омаров. Мы долго наблюдали за птицами. Вальдшнепы, продолжая свою пляску, резко спикировали вниз, к самым верхушкам деревьев, и только тогда мы увидели, как они нападают друг на друга и яростно сражаются в воздухе. Удачными дублетами все четыре вальдшнепа-самца были сбиты.

Услышав приближение тянущего вальдшнепа, охотник должен укрыться за деревьями или кустами и пригото­виться к выстрелу. При этом никогда не следует делать резких движений или преждевременно поднимать ружье: этим можно испугать вальдшнепа и заставить его свер­нуть в сторону. Как только вальдшнеп покажется из-за вершин ближайших деревьев, надо спокойно поднять ружье и выцелить приближающуюся птицу.

Полет вальдшнепа на тяге в большинстве случаев бы­вает небыстрым. Только в ветреную погоду вальдшнеп летит значительно быстрее, и полет его становится, как го­ворят охотники,  «ласточкообразным».  Обычно тянущий

вальдшнеп летит взъерошив перья, отчего кажется значи­тельно крупнее. В полете вальдшнеп медленно работает крыльями и, внимательно оглядывая местность, несколь­ко напоминает летящую сову.

При выцеливании медленно тянущего вальдшнепа не следует брать большого упреждения, как это делается при стрельбе уток и других быстрелетящих птиц. Почти всег­да вполне достаточно взять на мушку кончик носа летя­щего вальдшнепа и, не прекращая движения ружья, на­жать на спусковой крючок.

В ветреную погоду, когда птица летит значительно бы­стрее или когда тянущий вальдшнеп проходит на более дальней дистанции, упреждение следует увеличить, выно­ся мушку перед летящей птицей. Вальдшнепа, летящего прямо на охотника, как говорят «на штык», можно стре­лять, не допуская до себя, над головой, так называемым королевским выстрелом, или пропустив через себя. В последнем случае выцеливать удаляющегося вальдшнепа надо несколько ниже и вперед птицы.

Вальдшнеп — не крепкий, не стойкий к выстрелу, и обычно после удачного попадания падает комком на зем­лю. Нужно как можно точнее запомнить место падения убитой птицы, так как ее трудно найти, особенно в сгу­щающихся сумерках.

Однако бывают случаи, когда подстрелянный вальдш­неп, упав на землю, начинает перепархивать. Никогда не следует пытаться ловить подранка, — надо сейчас же до­бить его вторым выстрелом. Раненый вальдшнеп может перелететь в лесную чащу, затаиться там и тогда найти его будет невозможно.

Если первый вальдшнеп протянул в стороне от вашей стоянки, не следует сразу же перебегать на новое место. Нужно помнить, что тянущие вальдшнепы идут широким фронтом, а не по каким-то точно определенным путям. Только е том случае, когда большинство птиц тянет сто­роной, а через стоянку не пролетает ни одного вальдшне­па, можно считать, что вы встали неудачно. Тогда следует сменить это место стоянки и перейти туда, где протянуло большинство птиц.

Иногда молодые, начинающие, охотники, желая под­ставиться под пролетающих вблизи вальдшнепов, бегают по участку тяги, преждевременно обнаруживают себя, за­ставляют сворачивать в сторону летящих птиц и обычно,


несмотря на весьма оживленную тягу, весь вечер оста­ются без выстрела. Поступать так никогда не следует.

Иногда тянущего стороной вальдшнепа можно повер­нуть на себя. Делается это или с помощью манка, подра­жающего голосу самки, или подбрасыванием дугообразно на высоту в полдерева шапки или рукавицы. В этом слу­чае самец, принимая подброшенный предмет за взлетев­шую самку, может изменить свой полет и свернуть в вашу сторону. Однако рекомендовать эти приемы, как не спор­тивные, не следует, так как их применение нарушает кра­соту охоты.

Интенсивность весенней тяги вальдшнепа в значитель­ной степени зависит от погоды. Самая лучшая тяга бы­вает в пасмурные тихие и теплые вечера. В такие вечера вальдшнеп летит медленно и низко.

Мне не раз приходилось стоять на тяге в такие вечера в Башкирской АССР, во Владимирской и других обла­стях. Бывали отдельные вечера, когда я не успевал пере­заряжать ружье, так как вальдшнепы, буквально как май­ские жуки, непрерывно летели со всех сторон.

В ясные и холодные вечера вальдшнеп тянет хуже, ле­тит выше и 'быстрее. В ветреную погоду тяга обычно бы­вает плохой, а перед наступлением холодов — или очень слабой, или ее не бывает совсем.

На тяге обычно приходится стрелять не дальше 30—40 шагов, поэтому дробь для стрельбы вальдшнепа на тяге не должна быть крупной. Лучше всего пользоваться дробью № 7 и 8 (272 — 274 мм в диаметре) и лишь для более дальнего выстрела иметь патроны, снаряженные дробью № 6 (23/4 мм).

При стрельбе на тяге от ружья не следует требовать особой кучности. Однако надо, чтобы ружье обладало до­статочной резкостью и постоянством боя, иначе всегда мо­гут быть подранки и, следовательно, бесплодная потеря сбитой птицы.

Охотиться на тяге предпочтительнее с двуствольным, нежели с одноствольным ружьем. Из двуствольного ружья легче выцелить летящую птицу, а в случае промаха при первом выстреле всегда можно поправить дело выстре­лом из второго ствола.

На тяге лучше пользоваться бездымным порохом (ко­нечно, если ружье на него рассчитано), чем дымным. Без­дымный порох дает большую резкость при выстреле,    а

главное, не мешает увидеть результат выстрела и место падения убитой птицы. При стрельбе же дымным порохом густое облако дыма после первого выстрела может даже помешать произвести выстрел из второго ствола.

К одежде, обуви и снаряжению охотника на весенней тяге также предъявляются определенные требования.

Всегда надо учитывать, что весенние вечера, особенно в первую половину весны, довольно прохладные, а сырая, низменная местность тяги и еще не растаявший снег уве­личивают эту прохладу, кроме того, на местах тяги весной бывает много воды в лесных оврагах, в ручейках, в реч­ках, па низинах, на лесных дорогах и т. п., поэтому одежда охотника должна быть достаточно теплой, но в то же вре­мя не должна стеснять его движений при стрельбе.

Идя на тягу, хорошо надеть фланелевый или байковый лыжный костюм с нагрудным карманом с левой стороны, под костюм полезно поддеть теплое белье и легкий шер­стяной свитер или фуфайку, а поверх меховую безрукавку, которая не дает телу охлаждаться и не стесняет движений стрелка. Цвет одежды охотника должен быть защитным или бурым. На ноги следует надевать высокие болотные сапоги, которые должны быть абсолютно непромокаемыми. Под сапоги полезно надевать шерстяные (под резиновые еще лучше меховые) носки и теплые портянки. Головным убором может быть легкая фетровая шляпа, кепи с боль­шим козырьком, пилотка, панама, обыкновенная кепка или фуражка. Патронташ нужно носить на поясе, он мо­жет быть или открытым, так называемый «бурский» на 24 патрона, или составным, закрытым, состоящим из трех подсумков на 8 патронов каждый.

Для носки убитой птицы можно иметь или обычную охотничью сетку или легкий ягдташ с тороками и запас­ным отделением, в который следует поместить экстрактор для извлечения тугих патронов или стреляных гильз, ком­пас со светящимся циферблатом, складной нож и другие необходимые принадлежности.

Если охота происходит далеко от местожительства и предполагается ночевка в лесу у костра, то обязательно надо брать с собой рюкзак, в котором хранить смену теп­лого белья, легкий топорик, котелок, продукты, запасные спички, дополнительные патроны, шомпол и принадлеж­ности для чистки ружья после стрельбы. Во время тяги рюкзак можно снять и положить недалеко от стоянки.


Совершенно необходимо брать с собой на тягу электри­ческий фонарик, он поможет в темноте разыскк ать убито­го вальдшнепа и даст возможность свободно передвигать­ся по лесу.

Из весенних охот тяга вальдшнепа самая яркая и кра­сивая. Кто из охотников хоть раз побывает на весенней тяге, тот никогда не забудет этой замечательной охоты.

Стоишь с ружьем в руках в прекрасном, по-весеннему оживленном лесу и ждешь с нетерпением появления над вершинами деревьев золотисто-гнедой птицы, с тем, чтобы встретить ее метким выстрелом и испытать ни с чем не­сравнимое чувство радости, которое охватывает охотника при виде вальдшнепа, колесом падающего на землю.

 

ОХОТА  НА СЕЛЕЗНЕЙ С  ПОДСАДНОЙ

Весенняя охота на селезней всех разновидностей раз­решается с момента их прилета в наши края, в течение примерно одного месяца. На каждую весну сроки охоты устанавливаются местными исполкомами областных сове­тов. Стрелять селезней можно только из шалаша с подсад­ной (круговой или манной) уткой, с чучелами и манками. Ни в коем случае нельзя весной стрелять селезней с подъе­ма или на перелетах, так как при такой стрельбе вместо селезня легко можно убить утку.

Охота на селезней производится на различных водое­мах, посещаемых весной утками. К таким водоемам отно­сятся морские побережья, реки, озера, лесные пруды и бо­лота, а также низменные места, обильно затопленные по­лой водой.

Охоте на селезней должна предшествовать глубокая разведка мест, посещаемых дикими утками. Эта разведка должна определить пути пролета уток, излюбленные кор­мовые места и места, удобные для присада. Определив наиболее подходящее место, охотник строит здесь шалаш или скрадок для укрытия. Шалаш надо строить из мате­риалов, которые соответствовали бы данной местности и не выделялись бы из окружающей среды. Так, на берегу, заросшем хвойным лесом, шалаш делается из еловых и сосновых лап, в камышовых зарослях — из камыша и т. д. В стенках шалаша проделываются тщательно замаски­рованные бойницы для наблюдения за водоемом и стрельбы по подсевшим к шалашу селезням. Особенно тщатель­но должен быть прикрыт верх шалаша с тем, чтобы проле­тающие над шалашом селезни не могли разглядеть нахо­дящегося в шалаше охотника. Шалаш должен быть проч­ным л устойчивым, так как весной бывают довольно силь­ные ветры, которые расшатывают плохо скрепленные вет­ви, образуют щели, а иногда и совсем разрушают шалаш в самый неподобающий для этого момент.

У меня в молодости был случай, когда на берегу отлич­ного водоема я поленился построить настоящий шалаш, сделал его кое-как, на скорую руку, и высадил подсад­ную утку.

В то утро дул сильный, порывистый ветер, стенки мое­го шалаша качались, как живые, в них быстро образова­лись широкие щели. Пролетавшие над озером селезни, приблизившись к шалашу, обнаруживали меня и, несмотря на отличную работу подсадной, сделав над ней два-три круга, улетали дальше.

Я проклинал себя за небрежность и хотел покинуть негодный шалаш, но в это время особенно азартный кря­ковой селезень повернул в мою сторону и стал низко кру­жить над подсадной. Я видел сквозь щели шалаша, что летающий на кругах селезень заметил меня. Пролегая над подсадной, он своим своеобразным шварканьем пы­тался сманит^ ее и увлечь за собой в более безопасные места.

Наконец, селезень не выдержал — любовный азарт оказался в нем сильнее чувства самосохранения, и он, сделав последний круг, звучно шлепнулся на воду метрах в восьмидесяти от подсадной. Тщетно пытаясь подманить к себе утку, нарядный селезень, наконец, сам поплыл к шалашу. Ему оставалось проплыть каких-нибудь пятнадцать-двадцать метров, чтобы оказаться в зоне дальне­го ружейного выстрела, но в этот момент особенно яро­стный порыв ветра налетел на мой шалаш и свалил его.

Лежа под ветками, я видел, как селезень вытянул шею, несколько секунд рассматривал меня, а потом, сняв­шись с воды и даже не сделав прощального круга над про­должавшей манить подсадной, скрылся за озером.

Так в это утро я был наказан за свою небрежность и, несмотря на отличную работу подсадной и массу проле­тающих селезней, остался без выстрела.


 


Если нет возможности построить шалаш на берегу и охота, особенно на больших водоемах, производится с лод­ки, ее необходимо поставить в укрытие и тщательно замас­кировать ветками, прошлогодней сухой травой, старым камышом, тростником, рагозой и другими, находящимися на месте материалами.

Некоторые ленинградские охотники во время ледохода стреляют селезней в устье Невы, перекрашивая лодки под цвет льда и маскируя их среди награмоздившихся друг на друга льдин.

Как было уже сказано, охота на селезней производится с подсадной уткой. Подсадные, или манные, утки обычно выращиваются охотниками из домашних (иногда в поме­си с кряковым селезнем) уток, не крупных, окрасом похо­жих на крякву и обладающих звучным голосом для ман­ки пролетающих селезней. Специальные подсадные утки выращиваются нашими охотниками на протяжении многих лет. Их насчитывается несколько пород: туль:кие, семе­новские и другие. Из поколения в поколение они дают от­личных манных уток, с успехом работающих и а весенних и осенних охотах.

Я всегда с большой любовью вспоминаю одну из своих подсадных уток по кличке Наташка, проработавшую у меня в течение многих лет. Я приобрел ее еще молодым утенком у одного знакомого сельского охотника. Наташка произошла от отличной подсадной утки и дикого кряко­вого селезня. Она выросла в небольшую, очень складную уточку, как две капли воды похожую на дикую кряковую. Была она исключительно ручной и привязалась ко мне, как охотничья собака. Мое появление встречала радост­ным криком, брала корм из рук, а выпущенная на воду, по призывному свисту немедленно возвращалась ко мне.

Много лет весной и осенью охотился я с Наташкой за кряковыми селезнями, и не было ни одного селезня, кото­рый выдержал бы страстные, призывные крики моей под­садной и не свернул бы к ней на водоем. Манить кряковых селезней у Наташки была своя особая манера. Обычно, перед тем как высадить Наташку на воду, я вдоволь кор­мил ее просом, давал покупаться в воде и только после этого, поманив условным свистком к себе, пристегивал к нагавке карабинчик со шнуром и высаживал на воду, при­вязывая второй конец шнура к вращающемуся на металлическом стержне кругу. Едва я успевал сесть в шалаш, как Наташка начинала манить. Не видя селезней, она ма­нила низким, каким-то томным голосом и, склонив голов­ку набок, внимательно следила за воздухом.

Едва увидев летящего крякового селезня или других уток (шилохвость, широконоску, чирков, нырков), Наташ­ка преображалась. Она начинала плясать па воде и без перерыва кричала «в осадку» до того азартно, или как го­ворят охотники «зарко», что пролетающие утки обяза­тельно сворачивали к ней, садились вблизи шалаша и по­падали под выстрелы.

Если кряковой селезень садился слишком близко от Наташки, она стремительно бросалась в сторону на всю длину поводка и косилась на мой шалаш, как бы ожидая оттуда выстрела. Убитых селезней Наташка совершенно не боялась, не обращала на них никакого внимания и не­медленно после выстрела продолжала манить других се­лезней. Много поохотился я с этой подсадной уткой на весенних и осенних охотах, много пострелял из-под нее диких селезней различных пород.

Обычно подсадных уток, с которыми собираются охо­титься, заранее отделяют от селезней и содержат отдель­но. Подсадные утки должны быть здоровыми, хорошо упи­танными (но не разжиревшими) и ручными, т. е. не боять­ся хозяина.

В одном из хозяйств ЦС ВВОО, в котором я охотился несколько лет тому назад, после окончания охоты егерь снимал подсадных уток и слегка подбрасывал их вверх. Утки летели в деревню, где находилась база хозяйства, за 2—3 километра, а мы возвращались на базу налегке, с пустыми корзинками. К нашему приходу все подсадные спокойно плавали в небольшом прудке около дома, в кото­ром находилось охотничье хозяйство. Эти утки отлично-знали егеря, по зову шли к нему в руки, не боялись людей и выстрелов и в случае обрыва поводка во время охоты не уплывали, а по свистку вылезали на берег.

Отправляясь на охоту, подсадную необходимо накор­мить и поместить в специальную корзинку или ящик для переноски к месту охоты. На ногу подсадной надевается специально изготовленный кожаный браслет, называемый ногавкой.

Приехав к месту охоты, подсадную утку высаживают на воду метрах в 15—20 от шалаша. Для этого в дно во-

доема втыкается специально сделанный металлический или деревянный стержень, на другом конце которого нахо­дится круг (обычно фанерный), свободно, как на оси, вращающийся вокруг стержня.

Стержень втыкается в землю с таким расчетом, чтобы круг был слегка закрыт водой и утка могла бы в любое время вылезти на него для отдыха или просушки перьев. К ногавке, надетой па ногу подсадной, карабинчиком при­крепляется длинный шнур, который другим своим концом привязывается к вращающемуся на стержне кругу.

Утка, посаженная таким образом па воду, может сво­бодно плавать вокруг стержня, не отплывая далеко от шалаша и вылезая па круг для отдыха. Свободное враще­ние круга не дает шнуру закрутиться вокруг стержня, а утке запутаться.

От качества подсадной утки в значительной степени зависит успех охоты. Как было уже сказано, подсадная утка должна быть здоровой, хорошо упитанной и не ста­рой. В противном случае вместо интересной охоты может получиться сплошная трагикомедия.

Весной 1955 года я приехал в одно из подмосковных охотничьих хозяйств, чтобы пострелять селезней с подсад­ной уткой. На базе собралось большое количество охотни­ков, подсадных на всех не хватало, и они были между на­ми разыграны по жребию.

Мне досталась старая, худая, уже забракованная утка. Придя до рассвета на место, я высадил ее на воду и сел в шалаш. Недалеко от шалаша пролетало много диких, преимущественно кряковых уток, по моя подсадная не об­ращала на них никакого внимания.

Вдали от моего водоема с разных сторон слышались призывные крики подсадных и время от времени гремели выстрелы. Моя же утка понуро сидела на воде, причем ее осадка в воде была слишком низкой и скорее походила на осадку нырковой утки, а не кряковой. Всем своим унылым видом моя подсадная напоминала тяжело перегруженную баржу.

Утро было очень холодное, и я, сидя в шалаше, изряд­но замерз. Метрах в трехстах от моего шалаша на песча­ной отмели резвились и играли многочисленные кулички. Не надеясь на подсадку к шалашу селезней и желая по­ближе рассмотреть весенние игры куликов, я вылез из шалаша и пошел к отмели.


Пройдя около двухсот метров, я обернулся пбсмотреть на свою подсадную. Картина, которую я увидел, была по­трясающей. Моя подсадная, погрузившись по шею в воду, тонула... Она тщетно пыталась выскочить из воды, но по­гружалась все глубже и глубже. Забыв про куликов, я, ломая сучки и валежник, стремительно бросился напря­мик через лесок к своему шалашу. Когда я, разбрызгивая воду, подбежал, утка уже потонула... Погрузив руку поч­ти до плеча в ледяную воду, мне удалось извлечь злопо­лучную подсадную и, оборвав шнур, выскочить с ней на берег. Долго я откачивал утку, наконец, из ее горла пош­ла вода, и она стала подавать слабые признаки жизни.

Отжав, насколько возможно, намокшие перья, я поло­жил ее за пазуху и только там, согревшись, немного про­сохнув и изрядно измочив меня, моя утка впервые за всю охоту подала голос. Но это был не задорный, резвый крик подсадной, а сипящий скрип, напоминающий звук откры­ваемых дверей, висящих на ржавых петлях... Так окончи­лась эта плачевная охота с неподготовленной подсадной уткой.

В стороне от подсадной на специальных якорьках (гру­зилах) в воду высаживаются деревянные или резиновые чучела (или профиля) так, чтобы утка не могла к ним подплыть. Чучела изготовляются и окрашиваются под раз­личные виды диких уток, встречающихся в данной местно­сти (чирки, шилохвость, широконоска, свиязь или нырко­вые утки). Обычно весной для успешной охоты достаточ­но подсадить около шалаша два чучела чирков, одно-два чучела других уток и в отдалении на чистой воде несколь­ко штук нырковых.

Покончив с высадкой чучелов и подсадной утки, охотник садится в шалаш, заряжает ружье и начинает ждать прилета селезней.

Весенняя охота на селезней производится на зорях: утренней и вечерней. Садиться в шалаш надо заблаговре­менно, до начала лета уток, утром еще затемно, вечером же до заката солнца. В пасмурную погоду лет селезней иногда происходит в течение всего дня. В этом случае и охотиться с подсадной можно также весь день. На такой охоте полезно иметь при себе двух подсадных, периодиче­ски меняя их на воде и давая им отдых в корзинке.

Весь сезон весенней охоты можно разделить на три периода: первый — когда утки с прилета еще не разбились

на пары и держатся стайками; второй — когда утки дер­жатся парами; и третий период—когда утки сядут на яйца и селезни держатся одиночками.

Наиболее активно селезни подсаживаются к подсадной в третий период, а стайки различных уток к чучелам — в первый период охоты.

В шалаше надо сидеть тихо, не делать никаких дви­жений и не высовывать стволов ружья из бойниц.

При стрельбе надо быть осторожным, чтобы не задеть дробовым снарядом подсадную утку. Поэтому, нельзя стрелять селезня, севшего слишком близко к подсадной или когда селезень сел так, что стрелять его приходится через подсадную утку. В этих случаях лучше не стрелять совсем, чем рисковать вывести из строя свою верную помощницу.

Выходить из шалаша до конца охоты не рекомендует­ся, а убитых селезней надо оставлять на воде и собирать только после охоты. Подсадная и налетающие новые се­лезни не боятся убитых и не обращают на них никакого внимания.

Иногда на подсадную утку, на чучела или на убитых селезней нападают хищники: ястреб-тетеревятник или бо­лотный лунь. Охотник, сидя в шалаше, должен все время быть начеку и при появлении хищника немедленно сва­лить его метким выстрелом.

Если к подсадной или к чучелам подсела стайка уток, го стрелять можно только по селезням с таким расчетом, чтобы не задеть подсевших вместе с селезнями диких уток.

Иногда подсевшие дикие утки даже помогают охотни­ку. Прошлой весной к моей подсадной подсела уточка чирок-свистунок. Около сорока минут она плавала шагах в тридцати от шалаша, купалась и вместе с подсадной ве­село манила селезней. Улетела она только после выстрела по подсевшему недалеко от нее чирку-трескунку.

Иной раз к подсадным уткам подсаживаются сразу два-три селезня. У меня в практике был случай, когда к моей подсадной Наташке одновременно спустились два кряковых селезня и сели буквально в двух-трех метрах от нее. Не обращая внимания на подсадную, селезни вцепи­лись клювами один в другого и начали яростно драться. Стрелять было нельзя, так как подсадная находилась ря­дом с драчунами. Однако Наташка выручила меня и на


этот раз. Она стремительно бросилась в сторону, и удач­ный выстрел положил на месте обоих селезней.

Для стрельбы уток крупных пород (кряквы, шило­хвость, крупные нырки) следует употреблять дробь № 4 и 5, а иногда и № 3. Для стрельбы чирков вполне до­статочной бывает дробь № 6. В запасе надо всегда иметь при себе несколько патронов, снаряженных картечью, на случай если на скрадок налетят или даже подсядут на воду вблизи от шалаша пролетные гуси.

Ружье желательно иметь с кучным и резким боем. Подранков надо немедленно, не выходя из шалаша, до­стреливать. Если охотник умеет подражать голосу диких уток различных пород и имеет хорошие манки, полезно время от времени, особенно завидев пролетающую стайку, подать голос. Иногда можно с помощью манка удачно подманить и летящего крякового селезня, если подсадная замолчала и не замечает его. Некоторые охотники побли­зости от шалаша в кустах ставят корзину с домашними селезнями. Спрятанный селезень время от времени подает голос, возбуждает подсадную и заставляет ее кричать азартнее.

Одеваться на охоту с подсадной надо потеплее, так как утренние и вечерние зори на воде достаточно прохладны, а при продолжительном пребывании в шалаше можно из­рядно озябнуть. Сапоги на этой охоте должны быть с длинными голенищами и совершенно непромокаемыми, ибо при высадке подсадной и расстановке чучелов прихо­дится довольно длительное время находиться в воде.

Охота на селезней с подсадной уткой исключительно интересная и подлинно спортивная охота. Нигде так ярко не чувствуется пробуждения природы, как на водоемах, а при большом количестве пролетающих селезней и хорошей работе вашей подсадной утки частая стрельба по одетым в брачное перо красавцам-селезням делает эту охоту осо­бенно увлекательной и многообразной.

ОХОТА НА ГЛУХАРИНОМ ТОКУ

Глухарь — самая крупная лесная дичь и, пожалуй, одна из самых древних птиц, обитающих в нашей стране.

Трудность охоты на глухаря, ее своеобразие, относи­тельная редкость глухаря в большинстве районов, величи­на и красота этой замечательной птицы делают глухаря одним из самых ценных объектов спортивной охоты с ружьем.

Весной существует только один способ стрельбы глу­харя — это охота на току. Охота на глухарином току от­личается от остальных весенних охот своей большой спор­тивностью. На тяге вальдшнепа, на охоте за селезнями с подсадной и при стрельбе тетеревов на току из шалаша охотник находится на месте и поджидает, когда на него налетит вальдшнеп, подсядет селезень или приблизится на верный выстрел токующий косач. Роль охотника на этих охотах в известной мере пассивна, в то время как к поющему глухарю надо подойти преодолевая различные трудности, не подшуметь его, умело скрасть. Здесь охот­ник активное действующее лицо; от его умения и сноров­ки целиком зависит успех охоты.

Глухарь начинает токовать очень рано. В средней по­лосе страны обычно первые, еще кратковременные тока наблюдаются уже в конце марта, когда в лесу лежит сплошной снег и весна почти не ощущается. За некоторое время до начала токования глухарь, как говорят охотни­ки, начинает «чертить». Он ходит по снегу, распустив крылья, и по бокам его крестообразных следов, в снегу. образуются отчетливо начерченные маховыми перьями неглубокие черточки или бороздки.

Увидев в лесу такие черточки, охотник безошибочно определяет, что скоро глухарь запоет, начнет токовать.

В это время глухарь с мест зимнего обитания переби­рается ближе к будущему токовищу, места которого из года в год, как правило, бывают одни и те же.

Глухарь токует обычно в старом бору на окраинах мо­ховых болот, на пригорках, заросших высокоствольным сосновым лесом с кустарниковым подлеском, и в других. подобных местах.

Токует глухарь, или, как часто называют его охотники, мошник, обычно на дереве, иногда сидя на его макушке, а иногда в полдерева или даже на нижних его ветвях.

К концу тока, когда солнце поднимается над горизон­том в полдерева, глухарь часто спускается за глухаркой па землю и продолжает токовать, перебегая с места на место.

Прежде чем идти на ток, следует определить его точ­ное месторасположение и примерное количество петухов, прилетающих на токовище. Для этого надо с вечера, еще до захода солнца, тихо подойти к месту предполагаемого' тока и, укрывшись в кустах или за деревом, дождаться вечернего вылета глухарей на токовище. Такая разведка называется вечерним подслухом.

Примерно около восьми часов вечера охотник, пришед­ший на подслух, услышит шумный прилет глухаря и его посадку на дерево. Вслед за первым петухом на токовище прилетает второй, третий и т. д. Довольно часто некоторые из прилетевших глухарей, посидев на дереве и оглядев­шись, начинают токовать. Однако этот вечерний ток про­должается недолго; с наступлением темноты глухари об­рывают песню и засыпают. Подходить вечером к токую­щим глухарям не рекомендуется, так как этим можно ра­зогнать ток и испортить себе утреннюю охоту. Тем более нельзя стрелять по прилетевшему вечером на токовище глухарю, даже в том случае, если он сядет совсем близко, на расстоянии верного выстрела. Надо всегда помнить, что для охотника-спортсмена самое главное сохранить ток, а вечерний выстрел на месте тока часто настолько сильно пугает глухарей, что они на несколько дней прекраща­ют свой вылет па токовище, а иногда даже меняют его место.

Подслушав подлет глухарей и определив примерное количество петухов и места их расположения на току, охотник должен тихо, стараясь не подшуметь птиц, поки­нуть токовище и, отойдя от него на один-полтора кило­метра, расположиться на ночлег. Место для ночлега луч­ше выбрать в глухом, заросшем овраге. Там, не­заметно для глухарей, можно разжечь небольшой костер, вскипятить чай, немного поспать.

Глухарь начинает токовать очень рано, задолго до рас­света; поэтому выходить к месту тока с ночного привала нужно затемно с таким расчетом, чтобы быть на токови­ще до начала тока.

Подходить к токовищу надо крайне осторожно, чтобы не подшуметь спящих птиц. Не доходя до места, где с вечера расположились глухари, метров 150—200, следует остановиться и, внимательно прислушиваясь, дожидаться начала тока.

Песня глухаря бывает слышна на расстоянии около двухсот метров. Глухарь начинает петь после того, как на моховых болотах прокричат журавли, а в темноте про­тянет первый невидимый вальдшнеп. Песня токующего глухаря весьма своеобразна и состоит из двух колен. Спер­ва петух издает глухой, как бы металлический звук «Дак!» и чутко прислушивается; затем он начинает щел­кать чаще, азартнее, произнося подряд «тэ-кэ, тэ-кэ, тэ^кэ, тэ-кэ». Это первое колено- глухариной песни называется щелканьем; во время него охотник должен затаиться на месте и не шевелиться, так как глухарь при исполнении первого колена отлично слышит и малейшее, неосторож­ное движение, треск сучка, шорох стронутой ветки могут спугнуть петуха.

Вскоре петух переходит ко второму колену песни — точению, которое приблизительно можно передать слога­ми «кичивря, кичивря, кичивря». В это время глухарь аб­солютно ничего не слышит.

Сменяя щелканье на точение, которое также называют скирканьем, глухарь входит в азарт и начинает петь поч­ти непрерывно песню за песней. Дав петуху распеться, охотник должен в момент, когда глухарь заточил, сделать к нему два-три быстрых шага и снова замереть на месте.


Так, подступая под второе колено песни, охотник прибли­жается к поющему петуху. Следует при этом помнить, что глухарь не слышит во время точения, но отлично видит, поэтому если в темноте можно подходить не укрываясь, то с наступлением рассвета подход должен быть от ук­рытия к укрытию, без выхода на открытые места.

Прерывать движение вперед следует еше до оконча­ния точения, так как в противном случае глухарь в пос­ледний момент может услышать подход охотника. Иногда глухарь неожиданно прерывает свое пение и замолкает, тогда охотник должен оставаться совершенно неподвиж­ным в каком бы положении не застала его эта перемолчка и толко после того, как глухарь снова распоется, можно продолжать дальнейшее движение.

Однажды, много лет назад, ранней весной, я подходил к поющему на краю мохового болота глухарю. Когда до поющего петуха осталось каких-нибудь семьдесят-восемьдесят шагов, не разглядев в темноте, я упал в довольно глубокую яму, наполненную водой. В это время глухарь неожиданно замолчал, то ли услышав шум моего паде­ния, то ли отвлеченный чем-то другим. Лежа в яме, я чув­ствовал, как ледяная вешняя вода заполняет мои сапоги и пропитывает насквозь одежду. Такая ванна была не из приятных, но приходилось терпеть, так как глухарь мол­чал. Наконец, он снова запел, и я, выскочив из ямы весь мокрый, продолжал подскакивать к поющей птице. Столь неприятное купание было щедро вознаграждено отличным старым мошником, к которому мне удалось подойти без дополнительных происшествий.

Часто на глухариный ток вместе с поющими петухами слетаются молодые мошники, еще не умеющие токовать. Таких глухарей охотники называют молчунами, кряхтуна­ми или крякунами. Эти петухи или молчат во время тока, или время от времени издают односложные скрипучие звуки, напоминающие хрюканье поросенка или глухое кряканье уток. Молчуны сильно мешают подходить к поющему глухарю, так как они великолепно слышат под­скок охотника, начинают беспокоиться, иногда слетают с дерева и этим заставляют насторожиться поющих пету­хов. Охотники сильно не любят таких молчунов.

Во время пения глухарь ходит по ветке дерева, запро­кидывает голову, расправляет крылья и хвост, принимает всевозможные причудливые позы и поворачивается из стороны в сторону. Это сильно обманывает охотника — пес­ня глухаря слышится то ближе, то дальше.

Подходя к глухарю, следует постараться точно опреде­лить дерево, на котором он поет. Когда это удается сде­лать и охотник подходит к дереву на верный выстрел, на­до внимательно осмотреть дерево, переходя под песню с места на место. Часто в полумраке нелегко рассмотреть поющего петуха, тем более, что с земли он, даже если пе­тух поет в полдерева, кажется совсем небольшим, обычно не крупнее дикого голубя. Рассмотрев глухаря и убедив­шись, что это действительно он, а не ветка дерева, нужно (только под песню!) занять наиболее удобную для стрель­бы позицию, поднять ружье и тщательно выделить пти­цу. Стрелять надо также только под песню, ибо в случае ошибки или промаха глухарь (если, конечно, он не задет дробью) не услышит выстрела и не улетит. Исключение из этого правила допускается только тогда, когда охот­ник, подходя к первому глухарю, услышал второго и ре­шил подойти к нему после взятия первого. В этом случае стрелять первого глухаря и подходить к убитой птице на­до только под песню второго петуха.

Изредка бывает, что поющий глухарь, внезапно замол­чав, снимается с дерева и улетает. Охотник, подходивший к глухарю, недоумевает — в чем же дело? Он шел тихо, по всем правилам, а глухарь все же слетел. Это значит «го испугал пробежавший невдалеке заяц, прошедший лось или пролетающий  филин.

В этом случае охотнику не следует отчаиваться, а надо постараться уловить на слух место, где сел глухарь, и дождаться его пения для нового- подхода. Иногда такой слет глухаря бывает даже в пользу охотника.

Это было лет двадцать назад; подходил я к одиноко поющему глухарю. Его я услышал только на рассвете, а потому подходить пришлось, тщательно маскируясь куста­ми и низкорослыми деревьями. Около поющего глухаря непрерывно вертелись две-три глухарки, которые велико­лепно слышали мой подскок и летали с тревожным квох­таньем от меня к глухарю и обратно, стараясь увлечь пе­туха вглубь леса. Однако глухарь продолжал петь на своем дереве и, казалось, не обращал внимания на стара­ния глухарок, но в конце концов им удалось добиться сво­его. Петух замолчал и стал прислушиваться.

Стоя в каких-нибудь пятидесяти шагах от глухаря, я проклинал беспокойных глухарок и мысленно уже поста вил крест на сегодняшнюю охоту. Одна из глухарок села почти над моей головой и с тревожным квохтаньем приня­лась меня рассматривать. После краткой перемолчки глу­харь шумно снялся с дерева и полетел... прямо на меня. Вслед за выстрелом, сделанным в лёт всего метров на двадцать пять, глухарь тяжело шлепнулся на подтаявшую землю. Так преждевременный слет глухаря помог успеш­но закончить охоту.

Стрелять глухаря надо крупной дробью, обычно № 1 и 2. Ружье должно «меть кучный бой и обладать большой резкостью. Выцеливать поющего глухаря следует в бок под крыло, так как выстрел в грудь или в распущенный хвост может привести к тому, что даже смертельно раненный глухарь улетит 'на большое расстояние и будет потерян.

Одеваться на глухариную охоту следует тепло, но так, чтобы одежда не стесняла движений стрелка. Снаряжение должно быть хорошо подогнано, ничего не должно брен­чать и болтаться. Сапоги нужно иметь высокие, болотные и абсолютно непромокаемые.

Подход к глухарю — дело не легкое... Он требует от охотника напряжения всех сил, исключительного внима­ния, находчивости, выдержки и осторожности. Во второй период тока прилетающие на токовище глухарки сильно затрудняют подход к поющему глухарю. Перелетая с де­рева на дерево, глухарки заставляют глухаря прислушать­ся, а иногда, как было сказано, и слетать с дерева. Стре­ляя по глухарю, надо быть осторожным, чтобы не задеть глухарку, которая часто присаживается совсем близко*от поющего петуха.

В самом конце тока, когда солнце уже покажется над горизонтом, глухарь спускается токовать на землю. Подой­ти к петуху, поющему на земле, значительно труднее, чем к поющему на дереве, потому, что токующий на земле глу­харь не стоит на месте, а все время перебегает. Но все же изредка удается скрасть и глухаря, токующего на зем­ле.

Я никогда не забуду случая, который произошел со мной в молодости. В тот день мне не везло, я подшумел первого глухаря, а второй петух, к которому начал под­ходить слишком поздно, слетел на землю и продолжал петь, бегая по низкорослому густому ельнику. Подойти к нему не было почти никакой возможности, и время было

кончать охоту. Внезапно с сильным лопотом крыльев, не­далеко от меня на высокой сосне уселся прилетевший вто­рой глухарь. Посидев несколько секунд на дереве и увидев первого петуха, поющего на земле, второй глухарь камнем слетел вниз, и в густом ельнике я услышал шумные звуки ожесточенной драки   возбужденных петухов.

Надо сказать, что бои между токующими глухарями бывают не такими безобидными, как бои тетеревов. В драке глухари нередко изрядно калечат друг друга и да­же ломают один другому кости крыльев. Увлеченные дра­кой, глухари выбежали из ельника на полянку шагах в тридцати от меня и, сцепившись клювами, яростно били друг друга могучими крыльями.

Зрелище было настолько великолепным, что вначале и даже забыл, что у меня в руках находится ружье, но потом охотник поборол наблюдателя и меткий выстрел положил на месте обоих дерущихся мошников.

Трудности охоты на глухарином току полностью оку­паются ее красотой, высокой спортивностью и тем удов­летворением, которое получает охотник после удачного подхода и меткого выстрела по поющему глухарю.

Невозможно переоценить красоту весенней ночи в глу­хом старом бору и таинственной первобытно-дикой песни лесного великана. Непонятные шорохи и звуки ночного леса держат вас в непрерывном напряжении. Ликующие крики журавлиных стай, невидимые в темноте хоркающие вальдшнепы дополняют эту чудесно-сказочную картину весеннего глухариного тока.

 

ОХОТА  ПО ТЕТЕРЕВАМ  НА ТОКУ

Весенняя стрельба тетеревов на току по праву считает­ся одной из самых интересных и увлекательных спортив­ных охот с ружьем. Ранней весной тетерева-петухи начи­нают токовать. Первые тока бывают крайне непродолжи­тельными по времени и малочисленными по количеству токующих петухов. В это время косачи обычно токуют. сидя на деревьях, при этом молодые петухи не принима­ют участия в токовании, а только наблюдают за поющими старыми тетеревами.

Постепенно все большее количество птиц начинает то­ковать. Петухи перемещаются на землю, собираются боль­шими группами и образуют так называемые токовища.

В разгар тока к местам сбора петухов прилетают те­терки, которые вскоре вблизи от токовищ устраивают гне­зда и начинают нести яйца.

Излюбленными местами для образования токовищ служат озимые поля и пашни, примыкающие к лесу. опушки, лесные поляны, поруби и покосы, перелески, су­хие болота, открытые пригорки в лесу и другие подобные места. В глухих сплошных лесах тетерева не токуют. Как правило, тетеревиные токовища бывают из года в год в одних и тех же местах. Поэтому охотник заранее, до на­чала токов, устраивает в таких местах шалаши.

Шалаш строится из материала, растущего на будущем токовище.

                                                                                                                 


Если позволяет местность (не выступает подпочвеннал вода), полезно на токовище, под деревом или кустом, вы­рыть небольшую яму, закрыв ее куполообразным верхом из веток и сухой травы. При постройке шалаша надо осо­бенно тщательно закрыть его нижнюю часть, так как току­ющие на земле косачи легче всего могут обнаружить охот­ника снизу. В стенках шалаша проделываются замаски­рованные бойницы, для наблюдения за током и для стрель­бы по поющим чернышам. Внутренность шалаша необхо­димо оборудовать так, чтобы охотнику было удобно си­деть в нем в течение нескольких часов подряд. Для этого в шалаше, устроенном в яме, следует оставить земляной выступ (ступеньку), на котором мог бы сидеть охотник. В наземном шалаше внутри надо положить небольшое, но толстое бревно, пенек, охапку сена или хвойные лапы. Не­которые охотники внутри шалаша устанавливают верти­кально, с небольшим наклоном, толстую жердь, на кото­рую можно удобно опереться спиной во время сидки в шалаше.

Тетерева токуют на утренних и вечерних зорях. Утрен­няя охота бывает значительно интереснее, так как она бо­лее продолжительная по времени, а тетеревов на утрен­ние тока собирается больше, чем на вечерние.

На утренний ток надо прийти еще до рассвета и в темноте сесть в шалаш. Подходить к токовищу следует ти­хо и осторожно, чтобы не подшуметь недалеко ночующих тетеревов. Придя на ток и сев в шалаш, охотник заряжает ружье, удобно устраивается и начинает ждать прилета птиц. Обычно тетерева не заставляют себя долго ждать. В полной темноте один за другим начинают слетаться пе­тухи, извещая о своем прибытии громким хлопаньем крыльев. Прилетев на ток и сев близи от шалаша, косач внимательно прислушивается и издает своеобразный звук, который можно передать слогами: «Чу—ффишш!». Такой звук охотники называют чуфыканьем. Чуфыкнув несколь­ко раз подряд и подпрыгнув вверх с громким хлопаньем крыльев, тетерев переходит на переливчатое бормотание, т. е. начинает свою далеко слышную песнь, напоминаю­щую усиленное воркование голубя.

Подзадоривая друг друга, тетерева поют все громче, становятся все азартнее, чаще чуфыкают и подлетают, приближаясь друг к другу. Вскоре между поющими пету­хами завязываются ожесточенные драки, черныши яростно


наскакивают друг на друга, во все стороны летят перья, слышится треск ударяющихся крыльев.

Сидеть в шалаше надо абсолютно тихо, ничем не вы­давая своего присутствия. В начале тока охотник ничего не видит из-за темноты и только по звукам догадывается о событиях, происходящих на токовище. Но вот начинает светать, и охотник различает неясные белые пятна, беспо­рядочно передвигающиеся вокруг шалаша. Это белеют те­теревиные подхвостья. Постепенно становится светлее, и чудесная картина тетеревиного тока во всей своей красо­те раскрывается перед глазами охотника.

Особенно хороша картина весеннего тока тетеревов, когда на токовище слетается большое количество пету­хов. Мне приходилось охотиться на тетеревиных токах в Западной Сибири, на которых пело до двухсот черны­шей.

В средней полосе нашей страны на лучшие тетереви­ные тока собирается по двадцать-тридцать петухов.

Внимательно присмотревшись в тетеревиному току, охотник принимает решение стрелять по одному из бли­жайших косачей. Он прикидывает расстояние до поющего тетерева, тщательно выцеливает птицу и плавно нажимает на спусковой крючок. После выстрела некоторые тетерева перелетают, но большинство чернышей остается на месте, лишь на несколько секунд прервав свое пение. Вскоре они успокаиваются и вновь начинают бормотать, чуфыкать и ток возобновляется с еще большей силой. Тогда можно снова стрелять.

Иногда на токующих тетеревов производит молниенос­ное нападение ястреб-тетеревятник. Это настоящий бич охотничьего хозяйства, и его справедливо сравнивают по тому вреду, который он наносит, со злейшим врагом че­ловека — волком. Поэтому делом чести каждого охотни­ка-спортсмена становится задача не пропустить и обяза­тельно уничтожить ястреба-тетеревятника в любое время года.

Н. А. Зворыкин считает, что один ястреб-тетеревятник за год уничтожает всевозможной дичи значительно боль­ше, чем отстреляет ее самый лучший охотник-спортсмен в течение трех лет интенсивной охоты. Отсюда можно су­дить, какой тяжелый вред наносит тетеревятник нашему хозяйству.

Иногда  выстрел  по тетеревятнику совмещает в себе приятное с полезным. Мне однажды пришлось сидеть в шалаше на тетеревином току, на котором токовало до де­сятка чернышей. Но, к сожалению, петухи пели вдали от шалаша и не по одному из них нельзя было стрелять. Я уже собирался начать подманивать тетеревов, но в это время с лесной опушки вихрем вылетел тетеревятник и бросился на поющего черныша. Ястреб схватил косача мо­гучими когтями и, часто махая крыльями, волоком пота­щил его в сторону шалаша. Остальные тетерева поднялись на крыло и в панике устремились к лесу. Я мгновенно вы­скочил из шалаша и удачным выстрелом положил на ме сте и пернатого разбойника и его жертву.

Иногда на тетеревиный ток приходит лисица, люби­тельница полакомиться тетеревиным мясом. Осторожно подползая к поющему косачу, она нередко хватает увле­ченного пением петуха. Обычно появление лисицы на то­ку, после того как тетерева ее обнаружат, приводит к пре­кращению тока на это утро, а косачи разлетаются в раз­ные стороны.

Выходить из шалаша для сбора убитых косачей нель­зя до конца тока. Тетеревов мало пугает звук выстрела, но появление на току человека неизбежно приведет их к подъему на крыло. Заканчивается ток обычно к 9—10 ча­сам утра.

Не рекомендуется охотиться каждый день на одном и том же току. Частые выстрелы из шалаша заставят тете­ревов насторожиться, и они будут петь в стороне или во­все покинут токовище. Надо знать несколько токовищ и посещать их по очереди.

Идя на ток, особенно в первый период весны, одевать­ся следует потеплее, так как просидеть в шалаше не­подвижно в течение нескольких часов будет довольно про­хладно. Ружье для стрельбы на току должно обладать кучным и резким боем, потому что весной тетерева весьма крепки на рану. Дробь для стрельбы тетеревов надо брать № 3—5, желательно твердую.

Для стрельбы тетеревов на току, особенно если они поют вдалеке от шалаша, удобно применять малокалибер­ную охотничью винтовку или вставной нарезной стволик, рассчитанный на малокалиберный патрон, изготовляемый тульским заводом для штучных охотничьих ружей. Выстрел из винтовки или вставного стволика можно произво­дить на более дальнее расстояние, чем обычный выстрел


из ружья, а слабый звук такого выстрела совершенно не пугает тетеревов, находящихся на токовище.

Если тетерева токуют далеко от шалаша, можно попы­таться подманить их ближе, подражая чуфыканью. При­точном подражании нередко отдельные птицы в поисках невидимого соперника приближаются к шалашу и попада­ют под выстрел.

Мне неоднократно удавалось подманивать тетеревов., гоющих вдали от шалаша, и особенно на охоте с подхода к одиночно токующим косачам.

Один ленинградский охотник рассказывал мне, как од­нажды он подманил далеко поющего петуха. Этот тетерев оказался настолько азартным, что в ответ на умелое под­ражание чуфыканью в поисках противника сел на самый шалаш и был взят руками через ветки, покрывающие ша­лаш. Черныш за такое проявление «геройства» был выпу­щен на волю, но предварительно сфотографирован в ру­ках у поймавшего его охотника.

Иногда на тетеревиные тока вместе с тетеревами при­летают межняки. Межняк — это помесь тетерева с глу­харкой. В тех местах, где тетеревиные тока близко сопри­касаются с глухариными, а глухарей на току бывает зна­чительно меньше, чем глухарок (перебиты нерасчетливы­ми охотниками), отдельные глухарки вылетают на тетере­виные тока и, соединяясь с тетеревами, производят меж­ников.

Межняк, имея междуродовое происхождение (произо­шел от птиц, принадлежащих к разным родам, но к одно­му семейству), не способен к дальнейшему размножению, Поэтому яйца, снесенные тетерками от межняка, не дают птенцов, и такая тетерка остается или вовсе холостой, ил» б ее выводке цыплят бывает гораздо меньше (только от яиц, снесенных от тетеревов). Между тем межняк, обладая значительно большими размерами, чем тетерев, и большей силой, отгоняет тетеревов от тетерок и мешает нормаль­ному ходу тока. Таким образом, для охотничьего хозяй­ства межняк является несомненно вредной птицей и каж­дый охотник-спортсмен при появлении межняка на то­ку должен постараться отстрелять его в первую оче­редь.

Своим видом межняк напоминает и тетерева и глуха­ря. Он почти в два раза крупнее тетерева, но значительно мельче глухаря. В его окраске преобладают черные тете-

ревиные перья, перемежающиеся, особенно на спине, с бу­рыми и пепельными перьями глухаря. Голова межняка по форме напоминает тетеревиную, хвост длиннее, чем у ко­сача, но значительно короче глухариного. Его концы пред­ставляют собой слабо выраженную, по сравнению с тете­ревом, лиру.

Межняк — птица относительно редкая и не многим охотникам удавалось встречать его на своем охотничьем пути. За 38 лет охоты по перу мне только дважды дове­лось убить межняка на тетеревиных токах. Один раз это было много лет назад на охоте во Владимирской области. Второй раз — весной 1949 года.

Охотился я тогда в Калининской области на великолеп­ном тетеревином току, на котором собралось свыше два­дцати петухов. Вдоволь налюбовавшись прекрасной кар­тиной весеннего тока, я начал выцеливать двух косачей, дравшихся между собой метрах в тридцати от шалаша. Желая захватить одним выстрелом обоих петухов, я мед­лил, дожидаясь удобного момента. В это время несколько в стороне и дальше я увидел очень крупного тетерева, ко­торый непрерывно гонялся по полю за другими косачами и не давал им токовать. Уже сильно рассвело, и па ток прилетели несколько тетерок, которые, сидя на деревьях у опушки небольшого лесочка, нежным квохтаньем напо­минали чернышам о своем присутствии.

Внимательно разглядев тетерева-забияку, я убедился, что это межняк. До птицы было около шестидесяти мет­ров. Перезарядив левый ствол вторым номером с усилен­ным зарядом пороха, я тщательно выделил межняка и выстрелил. Окружающие шалаш тетерева поднялись на крыло и перелетели к опушке леса. Межняк, подпрыгнув на месте и раза два ударив крыльями, остался неподвиж­ным. Минут пять я наблюдал за ним и, убедившись, что межняк не подает признаков жизни, решил попытаться подманить тетеревов, вновь начавших петь вдали от ша­лаша.

Один из тетеревов, задорно отвечая на мое чуфыканье, качал подлетывать и приближаться к шалашу с противо­положной от межняка стороны. Осторожно, повернувшись спиной к лежащему межняку, я продолжал манить тетере­ва. Наконец, он приблизился метров на сорок и стал раз­глядывать невидимого соперника. После выстрела этот те­терев также остался на месте. Каково же было мое разочарование, когда, повернувшись назад, я не увидел лежа­щего межника.

Ток уже закончился, и мы вдвоем с товарищем присту­пили к самым тщательным поискам. Часа через полтора нам с большим трудом удалось найти межняка в зарос­шей кустами канаве на опушке леса, метрах в двухстах от шалаша. Осмотр межняка показал, что, стреляя по нему, я обнизил и верхним краем дробового снаряда попал межняку в ноги и живот. Очевидно, отлежавшись на хо­лодной земле, межняк поднялся на крыло, но, обессилен­ный, упал, долетев лишь до опушки леса. Я же, увлечен­ный подманиванием косача, не заметил этого и чуть-чуть не был наказан за свою жадность потерей такой редкой и исключительно интересной дичи.

Когда на токовища начинают вылетать тетерки, надо особенно осторожно стрелять по петухам с тем, чтобы не зацепить дробью тетерку и не загубить будущий выводок.

Кроме охоты из шалаша, существуют еще два способа весенней охоты на тетеревином току — с подхода и с подъезда (на лошади или на лодке, если тетерева токуют вблизи речки). Однако эти способы менее интересны и применяются реже, причем, главным образом, по тетере­вам, токующим в одиночку.

Охота с подхода или с подъезда требует от охотника большой выдержки и исключительной осторожности. Подбираться к поющему косачу надо, тщательно маски­руясь и соблюдая полную тишину, а производить движе­ние только в момент наиболее азартного пения петуха. При подходе к поющему тетереву иногда приходится, особенно на открытых местах, проползать по-пластунски довольно большие расстояния. Такая охота, несомненно, весьма спортивная, но она лишена эстетического чувства, которое вызывает в каждом охотнике-спортсмене пре­красная картина тетеревиного тока на охоте из шалаша.

Заканчивая книгу, мне хочется еще раз призвать ее читателей, и в первую очередь молодых, начинающих, охотников, к строгому соблюдению всех правил весен­ней охоты по перу.

Нужно помнить, что загубленная весной не разрешен­ная к отстрелу дичь резко снижает количество будущих выводков, а следовательно, наносит тяжелый ущерб на­шему любимому делу—охотничьему спорту. Хочется еще раз предостеречь    охотников-спортсменов от беспорядочной стрельбы по любой птице, оказавшейся в сфере вы­стрела, от стрельбы рябчиков, диких голубей, дроздов, чибисов, куликов и других не разрешенных к отстрелу птиц. В то же время при встрече на весенней охоте с хищниками, врагами охотничьего хозяйства,—волком, ястребами тетеревятником и перепелятником, филином и болотным лунем — долг каждого охотника уничтожать этих хищников, наносящих огромный вред нашему люби­мому делу.

Забота о пополнении запасов пернатой дичи, о даль­нейшем развитии охотничьего хозяйства в нашей стране является первоочередной задачей каждого советского охотника-спортсмена, и все мы, молодые и старые охотни­ки, должны повседневно бороться за выполнение этой большой и серьезной задачи.

 

 

Смотрите также: справочник, охота
Рейтинг: 0 Голосов: 0 930 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Добавить комментарий