Бесплатный звонок из регионов: 8 (800) 250-09-53 Красноярск: 8 (391) 987-62-31 Екатеринбург: 8 (343) 272-80-69 Новосибирск: 8 (383) 239-32-45 Иркутск: 8 (3952) 96-16-81

Худ. книга "Смерть, идущая по следу..." А. И.Ракитин

3 февраля 2014 - RomaRio
Худ. книга "Смерть, идущая по следу..." А. И.Ракитин Худ. книга "Смерть, идущая по следу..."  А. И.Ракитин


  История эта будоражит воображение уже не первое десятилетие. О ней написаны книги, сняты фильмы, ей посвящены тысячи страниц интернет-форумов и блогов. Авторы более двух десятков версий разной степени безумия и достоверности на протяжении десятилетий пытались вогнать странные и противоречивые события в прокрустово ложе собственной логики, отсекая то, что ей противоречило и добавляя то, что, по их мнению, добавить следовало. Но истинная картина случившегося вечером 1 февраля 1959 г. на склоне горы Холатчахль на Северном Урале так и не была установлена. И установить её, видимо, уже не удастся никогда.
   В этом очерке будет предпринята попытка проанализировать всю накопленную к 2010 г. информацию по факту загадочной гибели свердловских туристов на перевале Дятлова зимой 1959 г. Спокойно и взвешенно (в стиле «murders.ru»!) мы разберём основные версии произошедшего, восстановим последовательность действий участников драмы, достаточно точно объясним логику, причинно-следственные связи и взаимную обусловленность внешне противоречивых событий. Мы очень близко подойдём к тому, чтобы назвать виновных…
   Хотя их имён и фамилий мы, всё же, назвать не сможем. Почему именно — станет понятно из содержания.
   Приглашаем наших читателей провести это расследование вместе с нами.
 
 
  
    1. Состав туристической группы. История похода

  
   23 января 1959 г. из Свердловска выехала группа туристов в составе 10 человек, которая поставила своей задачей пройти по лесам и горам Северного Урала лыжным походом 3-й (наивысшей) категории сложности. За 16 дней участники похода д.б. преодолеть на лыжах не менее 350 км и совершить восхождения на североуральские горы Отортэн и Ойко-Чакур. Формально считалось, что поход организован туристской секцией спортивного клуба Уральского Политехнического Института (УПИ) и посвящён предстоящему открытию 21 съезда КПСС, но из 10 участников четверо студентами не являлись. Кратко остановимся на персональном составе группы, поскольку в ходе дальнейшего повествования имена и фамилии этих людей будут упоминаться постоянно.
   Итак:
   — Дятлов Игорь Алексеевич, 1937 г.р., руководитель похода, студент 5-го курса радиотехнического факультета УПИ, высокоэрудированный специалист и, безусловно, талантливый инженер. Уже на 2-м курсе Игорь разработал и собрал УКВ-радиостанции, которые использовались для связи двух групп во время турпохода в 1956 г. по Саянам. Кстати, с этими радиостанциями был связан весьма неприятный для самолюбия Дятлова инцидент: при распределении весовой нагрузки между участниками похода Игорь завысил их вес на 3 кг. Сделал это он для того, чтобы ему в рюкзак не положили лишнего груза. Дятлов был пойман на лжи на третий день похода, изобличён и претерпел, должно быть, немало неприятных минут. Произошедшее, впрочем, вовсе не отменяет его безусловного инженерного таланта. Он являлся разработчиком малоразмерной печки, которая использовалась в походах в 1958-59 гг. и доказала свою функциональность. По некоторым сообщениям Дятлову, вроде бы, было сделано предложение остаться в УПИ после окончания института для продолжения научной работы. К 1959 г. Игорь имел немалый опыт дальних походов разной степени сложности и среди членов туристской секции спортклуба УПИ считался одним из самых опытных спортсменов. Знавшие Игоря люди говорили о нём как о человеке вдумчивом, не имеющим склонности к скоропалительным решениям и даже медлительном (но медлительном в том смысле, что он всегда поспевал не спеша). Дятлов являлся разработчиком маршрута, по которому группа отправилась в поход 23 января. Необходимо добавить, что Игорь ухаживал — и не без взаимности — за Зиной Колмогоровой, которая также приняла участие в этом походе;
   — Дорошенко Юрий Николаевич, 1938 г.р., студент факультета подъёмно-транспортных машин УПИ, хорошо подготовленный турист, имевший опыт продолжительных походов различной степени сложности. Одно время ухаживал за Колмогоровой Зиной, также являвшейся членом группы. Юрий ездил с девушкой в её родной город Каменск-Уральский, где был представлен её родителям и сестре. В дальнейшем их отношения вроде бы расстроились, но это не помешало Юрию сохранить добрые чувства как к Зине Колмогоровой, так и к своему более удачливому сопернику Игорю Дятлову;
   — Дубинина Людмила Александровна, 1938 г.р., студентка 3 курса инженерно-экономического факультета УПИ, с первых дней учёбы принимала активное участие в деятельности туристического клуба института, отлично пела, фотографировала, многие фотографии в зимнем походе 1959 г. сделаны именно Дубининой. Девушка имела немалый туристический опыт. Во время похода по Восточным Саянам в 1957 г. получила огнестрельное ранение ноги из-за случайного выстрела сопровождавшего студентов охотника, мужественно перенесла как само ранение, так и последующую (весьма болезненную) транспортировку. В феврале 1958 г. была старшей похода 2 категории сложности по Северному Уралу;
   — Золотарёв Семён (Александр) Алексеевич, 1921 г.р., самый старший участник похода и, пожалуй, самая загадочная личность данного списка. Он просил называть его Сашей и потому во многих документах и воспоминаниях Золотарёв фигурирует именно под этим именем. На самом же деле он носил имя Семён и был выходцем с Северного Кавказа (из кубанских казаков, из станицы Удобной на границе с Карачаево-Черкесской АССР), куда регулярно ездил к матери. Родился в семье фельдшера, принадлежал к поколению, наиболее пострадавшему от Великой Отечественной войны (из призывников 1921–22 гг. рождения в живых остались около 3 %), прошёл практически всю войну (в Вооружённых Силах с октября 1941 г. по май 1946 г.). Стал кандидатом в члены ВКП(б) в 1944 г., был комсоргом батальона, уже после войны вступил в партию. Имел 4 боевых награды. На военное прошлое Семёна Золотарёва следует обратить особое внимание — в дальнейшем нам ещё придётся к нему вернуться для более тщательного анализа. После окончания войны Семён пытался продолжить военную карьеру — в июне 1945 г. он поступил в Московское военно-инженерное училище, которое, однако, почти сразу подверглось сокращению. В апреле 1946 г. Золотарёв перевёлся в составе курса в Ленинградское военно-инженерное училище, но видимо, не судьба была служить ему в действующей армии, поскольку и это училище подверглось сокращению вслед за московским. В конце-концов Семён Золотарёв оказался в Минском институте физкультуры (ГИФКБ), который благополучно закончил в 1951 г. В середине 50-х гг. он работал инструктором по туризму на турбазе «Артыбаш» (Алтай), затем перебрался в свердловскую область, где устроился работать на Коуровской турбазе старшим инструктором по туризму. Впрочем, перед самым походом к Отортену вместе с группой Игоря Дятлова, Золотарёв с «Коуровки» уволился. Был холост, что выглядело довольно необычно для того времени, имел татуировки и золотые вставные зубы (последние указывали на зажиточность их обладателя, в те годы основным материалом зубных протезов являлась сталь). Татуировки Золотарёва весьма любопытны, среди них присутствовали изображения пятиконечной звезды, свеклы, имени «Гена», даты «1921», буквосочетания ДАЕРММУАЗУАЯ, комбинаций «Г+С+П=Д», «Г+С», а также отдельных букв «С» рядом со звездою и свеклой. Большинство татуировок Золотарёва были скрыты одеждой и участники похода, видимо, ничего о них не знали. Примечательно, что участникам похода, с некоторыми из которых он не был прежде знаком, Золотарёв представился как «Александр Алексеевич», т. е. умышленно исказил имя;
   — Колеватов Александр Сергеевич, 1934 г.р., студент 4-го курса физико-технического факультета УПИ. Это ещё одна (наряду с Золотарёвым) «тёмная лошадка» в составе группы. До свердловского «Политеха» Александр успел закончить Свердловский горно-металлургический техникум (по специальности «металлургия тяжёлых цветных металлов») и уехать… в Москву для работы старшим лаборантом в секретном институте Министерства среднего машиностроения, именовавшимся в то время п/я 3394. Впоследствии этот «почтовый ящик» превратился во ВНИИ неорганических материалов, занимавшийся разработками в области материаловедения для атомной промышленности. Работая в лаборатории, Александр Колеватов поступил во Всесоюзный заочный политехнический институт, отучился один год и перевёлся на 2-й курс свердловского «Политеха». История его отъезда в Москву, работы там на протяжении трёх лет (август 1953 г. — сентябрь 1956 г.) и последующего возвращения в Свердловск весьма неординарна для того времени. Как и в случае с Золотарёвым, в дальнейшем нам придётся вернуться к анализу этих необычных деталей жизни молодого человека, пока же отметим, что к 1959 г. Колеватов уже имел опыт туристических походов различной категории сложности. Знавшие Александра люди отмечали такие сильные черты его характера, как аккуратность, доходившую порой до педантизма, методичность, исполнительность, а также выраженные лидерские качества. Единственный из членов группы, Александр курил трубку;
   — Колмогорова Зинаида Алексеевна, 1937 г.р., студентка 4-го курса радиотехнического факультета УПИ, душа туристического клуба института. Как и остальные члены группы, Зина имела уже немалый опыт походов по Уралу и Алтаю различной степени сложности. Во время одного из походов девушка была укушена гадюкой, некоторое время находилась на грани жизни и смерти, с большим мужеством и достоинством перенесла выпавшие на её долю страдания. Зина Колмогорова демонстрировала безусловные лидерские качества, умела сплачивать коллектив, была желанным гостем любой студенческой компании;
  
   Некоторые из участников туристического похода, посвящённого открытию 21 съезда КПСС: Игорь Дятлов, Семён Золотарёв, Зина Колмогорова.
   — Кривонищенко Георгий (Юрий) Алексеевич, 1935 г.р., выпускник УПИ, в 1959 г. — инженер комбината № 817 (ныне известного как ПО «Маяк») из г. Челябинск-40, режимного объекта в Челябинской обл., где осуществлялась наработка оружейного плутония. 29 сентября 1957 г. там произошла одна из крупнейших в мире техногенных катастроф, получившая широкую известность лишь в пост-перестроечное время. Следствием этой катастрофы (т. н. «Кыштымкой аварии») явилось образование т. н. Восточно-Уральского радиоактивного следа протяжённостью около 300 км. Георгий был свидетелем этой катастрофы и участником её ликвидации. Данное обстоятельство в контексте настоящего очерка следует принять во внимание. Кривонищенко был другом Дятлова, участвовал практически во всех походах, в которые ходил Игорь. Также Георгий был дружен с большинством остальных участников похода, которые часто бывали в свердловской квартире его родителей. Хотя в действительности Кривонищенко носил имя Георгий, друзья обычно называли его Юрием (т. е. тут примерно такая же ситуация с заменой имени, что и в случае с Золотарёвым);
   — Слободин Рустем Владимирович, 1936 г.р., выпускник УПИ, как и Кривонищенко являлся инженером комбината № 817, куда пришёл работать годом позже Георгия. Существует легенда, будто бы отец Рустема в 1959 г. являлся председателем профкома УПИ, но действительности она не соответствует. Профком «Политеха» возглавлял однофамилец Рустема, а его отец являлся профессором другого свердловского ВУЗа. Слободин на протяжении ряда лет ходил в туристические походы различной категории сложности и являлся, безусловно, опытным туристом. По воспоминаниям друзей, Рустем был очень спортивным молодым человеком, подвижным, выносливым, увлекался бегом на длинные дистанции. Рустем отлично играл на мандолине, которую взял с собою и в этот поход. Кстати, его тюркское имя не должно вводить в заблуждение, это не более чем дань интернациональной моде, родители Рустема Слободина были русскими;
   — Тибо-Бриньоль Николай Владимирович, 1934 г.р., прораб из Свердловска, выпускник строительного факультета УПИ 1958 г. Николай Тибо был сыном французского коммуниста, репрессированного в сталинские годы, и родился в лагере, где содержалась его мать. В Свердловск приехал из Кемерова, учился хорошо, институт закончил со средним баллом 4,15, причём успехи в учёбе шли у него по нарастающей и успеваемость к концу обучения оказалась много лучше, чем на первых курсах. Тибо-Бриньоль имел опыт туристических походов различных категорий сложности, был хорошо знаком со студентами УПИ — членами туристического клуба института. Все, знавшие Тибо, отмечали его энергию, предприимчивость, дружелюбие и юмор;
  
   Походные фотографии, обнаруженные в фотоаппаратах членов группы. На левом фотоснимке (слева направо): Людмила Дубинина, Георгий Кривонищенко, Николай Тибо-Бриньоль и Рустем Слободин. Фотография справа сделана тогда же и практически на том же месте (слева направо): Николай Тибо, Людмила Дубинина, Семён Золотарёв и Зина Колмогорова. Тибо отдал свою фетровую шляпу Золотарёву, мужчины дурачатся и все явно пребывают в прекрасном расположении духа. Все ещё живы, бодры и здоровы…
   — Юдин Юрий Ефимович, 1937 г.р., студент 4-го курса инженерно-экономического факультета УПИ, в институте увлёкся туризмом, совершил в общей сложности 6 длительных походов различных категорий сложности, в т. ч. и 3-й (наивысшей). Мотивом начавшегося похода являлся энтузиазм его участников. Никаких материальных выгод участие в этом лыжном переходе принести не могло. Профком «Политеха» выдал студентам по 100 руб. материальной помощи, но это вспоможение носило чисто символический характер, а потому все участники скинулись ещё по 350 руб. на пополнение походной кассы. Часть экипировки была получена в институте, часть являлась собственностью членов группы. Все участники лыжного похода были здоровы, поставленная задача вполне соответствовала уровню их подготовки и техническому оснащению.
   Нельзя не сказать несколько слов о командном духе этого небольшого коллектива. Все его члены имели высшее или неполное высшее образование, причём следует помнить, что в те времена статус высшего образования был много выше нынешнего. Это были по-настоящему разносторонне одарённые и эрудированные люди, причём получившие уже определённый жизненный опыт, прошедшие своеобразную проверку «на прочность». Известно, что почти всем участникам перехода доводилось прежде сталкиваться в тайге с диким зверьём, а случаи с укусом змеёй Зины Колмогоровой и ранением Люды Дубининой весьма красноречиво говорят сами за себя. Эти девушки были явно не «гламурными кисами» из передач Ксюши Собчак, а надёжными, преданными и проверенными далеко нерядовыми испытаниями товарищами. Безусловно, члены группы обладали психологической устойчивостью к стрессовым нагрузкам, имели развитые чувства солидарной ответственности и взаимовыручки. Практически все они хорошо знали друг друга на протяжении нескольких лет, и это обстоятельство придавало им взаимную уверенность. Единственным участником команды, являвшимся для остальных действительно незнакомым человеком, был Семён Золотарёв.
  
   Снимок слева: «Ты чуешь, третьего не хватает?» — подтекст фотографии не оставляет сомнений в прекрасном расположении духа запечатлённых на ней Николая Тибо-Бриньоля и Семёна Золотарёва. Справа: всё тот же узнаваемый Тибо и вышедшая из строя Люда Дубинина.
   Однако внутри группы существовала как минимум одна связь, основанная на особых межличностных симпатиях. Речь идёт о паре «Игорь Дятлов — Зина Колмогорова». Не будет преувеличением сказать, что этих молодых людей объединяла платоническая привязанность. Само по себе это высокое и красивое чувство в обычной обстановке можно только приветствовать, однако в ситуации неординарной, стрессовой, связанной с риском для жизни оно способно сыграть весьма опасную роль, послужить своеобразным детонатором разрушения единоначалия и подчинённости. В экстремальной ситуации любовная привязанность может неожиданно и притом негативно повлиять на принятие важного решения, толкнуть человека на отказ от выполнения команды, либо побудить участника группы к неоптимальным (с точки зрения большинства) действиям. Об этом надлежит помнить, тем более что в этом походе такие экстремальные ситуации без сомнения возникали…
   Итак, 23 января 1959 г. группа выехала из Свердловска и в ночь с 24 на 25 января прибыла в пос. Ивдель (примерно в 340 км к северу от места отправления). В дороге имели место два инцидента, заслуживающими того, чтобы быть отмеченными здесь. Речь идёт о конфликтных ситуациях с участием работников милиции. В одном случае туристов не пустили на ночёвку в здание вокзала в г. Серове и Юрий Кривонищенко, издеваясь, принялся просить подле закрытых вокзальных дверей «милостыню на конфеты» (эта выходка закончилась для него прогулкой в отделение милиции на вокзале). В другой раз к туристам в поезде Серов — Ивдель пристал какой-то алкаш, заявивший, что они украли у него бутылку водки и потребовавший её вернуть. С придурком, разумеется, никто ругаться не стал, но это лишь распалило пьяницу. В конечном итоге проводнику пришлось сдавать его милицейскому наряду на станции. Для членов группы оба инцидента негативных последствий не имели, поскольку командировочное предписание, уведомлявшее о том, что туристический поход приурочен к «красной дате» (то бишь открытию съезда КПСС), устраняло все препоны и лишние вопросы со стороны официальных лиц.
   Во второй половине дня 26 января группа благополучно выехала на попутке из Ивделя в пос. 41-го квартала, где жили лесозаготовители. Фактически это был уже самый край населённого мира — далее начинались совсем уж необжитые уральские леса, мрачные и неприветливые. Примерно в 19:00–20:00 группа без происшествий прибыла в посёлок 41-го квартала, устроилась на ночёвку в общежитии лесозаготовителей. Начальник 1-го лесучастка по фамилии Ряжнев, местный Бог и Царь, великодушно выделил туристам подводу с лошадью и возницей, на которую вся группа сложила рюкзаки и, став на лыжи, 27 января совершила следующий переход — в посёлок 2-го Северного рудника. Этот населённый пункт, некогда входивший в разветвлённую систему ИвдельЛАГа, к 1959 г. уже был совсем заброшен. Там не осталось ни одного жителя и из 24 домов лишь один имел надёжную крышу и хоть как-то годился для постоя. В нём группа и заночевала. В этом месте можно отметить, что возницей, управлявший лошадью, являлся некий Великявичус, литовец, осуждённый в 1949 г. на 10 лет лагерей и вышедший на поселение в 1956 г. Сам по себе этот персонаж не играет в повествовании особой роли, но его присутствие весомо свидетельствует об одном, весьма важном обстоятельстве: весь север Свердловской области и Коми АССР был в те годы напичкан учреждениями бывшего сталинского ГУЛАГа. Очень большой процент населения Урала был тогда так или иначе связан с некогда мощной репрессивной машиной — тут проживали и бывшие лагерные сидельцы, и расконвойные, и лагерная обслуга. К 1959 г. прежняя ГУЛАГовская система уже в значительной степени захирела и заметно сократилась, пугающая аббревиатура исчезла ещё аж в 1956 г. (тогда вместо ГУЛАГа появилось непроизносимое ГУИТК — Главное Управление исправительно-трудовых колоний), но люди-то… люди остались! В контексте всего, произошедшего в дальнейшем об этом следует помнить…
   Во 2-м Северном членов группы привлёк склад геологических образцов. По крайней мере один геологоразведочный керн с пиритом они взяли с собою. Во время пребывания в посёлке (т. е. 27–28 января) один из туристов, Юрий Юдин, заболел. Ему пришлось отказаться от дальнейшего участия в походе и утром 28 января 1959 г. группа с ним тепло попрощалась. Юдин возвратился в посёлок 41-го квартала вместе с Великявичусом, а группа в количестве теперь уже 9 чел. двинулась дальше.
  
   Эти фотоснимки сделаны в первой половине дня 28 января 1959 г.: девушки прощаются с Юрием Юдиным во «Втором-Северном». Без труда угадываются персонажи на задних планах: на левом фотоснимке это Семён Золотарёв, на правом — Игорь Дятлов.
   Собственно, на этом заканчивается та часть туристического похода группы Дятлова, которая м.б. подтверждена объективными свидетельствами посторонних лиц. О дальнейшем мы можем судить лишь по дневниковым записям участников похода, да материалам прокурорского расследования.
   Игорь Дятлов и ведомая им группа туристов рассчитывали совершить переход по Северному Уралу с таким расчётом, чтобы в первых числах февраля выйти на гору Отортен (или Отыртен, высота 1234 м), а затем к 12 февраля оказаться в посёлке Вижай, откуда надлежало дать телеграмму в УПИ о благополучном прибытии. Однако уже 28 января Игорь Дятлов засомневался в возможности уложиться в срок и при прощании с Юрием Юдиным попросил последнего передать в спортклуб сообщение о возможном переносе окончания похода. Речь шла о задержке в один-два дня, т. е. контрольный срок сдвигался руководителем похода на 14 февраля.
   Эта передвижка выглядела логичной. К середине февраля в УПИ возвратились участники другого лыжного перехода по Северному Уралу (группа под руководством Юрия Блинова). Все они говорили о сильных снегопадах в том районе, так что решение Игоря Дятлова о переносе срока возвращения выглядело вполне взвешенным и разумным.
   Однако, ни 14, ни 15, ни 16 февраля группа в посёлке Вижай не появилась и телеграмму в спортклуб «Политеха» не отправила. К этому времени в УПИ после каникул стали съезжаться студенты. Появился и Юрий Юдин, отделившийся от группы Игоря Дятлова на полдороге. К нему, разумеется, были обращены вопросы о судьбе группы и обстоятельствах похода, но Юрий ясности никакой внести не мог; с его слов лишь стало ясно, что вплоть до полудня 28 января никаких конфликтов между членами группы, а также ЧП, либо подозрительных ситуаций не возникало. 17 февраля 1959 г. родственники некоторых членов группы (прежде всего Люды Дубининой и Александра Колеватова) стали звонить руководителю спортклуба УПИ с требованием прояснить судьбу отсутствующих туристов. Аналогичные звонки последовали и в партком института.
   Возглавлявший спортклуб УПИ Лев Семёнович Гордо попытался было погасить начинавшийся скандал. 18 февраля он заявил секретарю парткома УПИ Заостровскому, будто от Дятлова получена телеграмма, уведомлявшая о задержке в пути. Видимо Гордо всерьёз рассчитывал, что через день-другой пропавшие туристы объявятся и проблема рассосётся сама собой.
   Но проблема не рассосалась. Родственники студентов обратились в Свердловский горком партии и теперь уже руководители партийного руководства начали задавать институтскому руководству неприятные вопросы. Стал вопрос об организации спасательной экспедиции, однако тут же выяснилось, что никто из спортивного руководства на уровне УПИ и города не имеет точной информации о маршруте группы Дятлова. Это было грубейшим нарушением порядка организации туристических походов. Необходимую информацию стали лихорадочно восстанавливать по рассказам людей, слышавшим о планах от членов пропавшей группы. Ситуацию спас совершенно посторонний спортклубу «Политеха» человек — Игнатий Фокич Рягин, друг семьи Колеватовых, обстоятельно поговоривший с Александром о предстоявшем походе в середине января. Рягин по памяти восстановил маршрут группы и 19 февраля Римма Колеватова, сестра Александра, передала карту полковнику Георгию Семёновичу Ортюкову, преподавателю тактики с военной кафедры УПИ, возглавившему в те февральские дни розыск группы и в дальнейшем приложившему много сил для выяснения истории группы Дятлова.
 
 
  
    2. Начало поисковой операции. Общая хронология розысков. Обнаружение первых тел погибших туристов

  
   20 февраля 1959 г. туристическая секция УПИ провела экстренное собрание на повестке которого стоял один вопрос: «ЧП с группой Дятлова!» Открыли собрание зав. кафедрой физического воспитания «Политеха» А. М. Вишневский и председатель студенческого профсоюзного комитета В. Е. Слободин. Они официально сообщили, что задержка группы Игоря Дятлова несанкционированна и рождает беспокойство относительно судьбы её участников. Решение собрания было единогласным: срочно организовать поисково-спасательную операцию и сформировать группы добровольцев из числа студентов института, готовых принять в ней участие. Также было решено обратиться за помощью к туристическим секциям других ВУЗов и учреждений Свердловска. В тот же день профком выделил деньги, необходимые для закупки продуктов и всего необходимого группам, готовящимся к выдвижению в район поисков. Заработала круглосуточная телефонная линия, призванная координировать всю деятельность участников в рамках разворачиваемой операции. Отдельным пунктом проходило решение о создании при студенческом профкоме штаба спасательных работ.
   На следующий день, 21 февраля, в район поисков стали выдвигаться туристические группы Юрия Блинова и Сергея Согрина, только что возвратившиеся в Свердловск из плановых походов. Третья группа туристов под руководством Владислава Карелина, по стечению обстоятельств уже находившаяся на Северном Урале, также заявила о готовности действовать в интересах спасательной операции. В тот же день спецрейсом на самолёте Ан-2 из Свердловска в Ивдель вылетели председатель спортклуба УПИ Лев Гордо и упомянутый выше член бюро туристической секции Юрий Блинов. С этого дня они начали облёт на самолёте района предстоящих поисков, двигаясь по маршруту пропавшей группы, в надежде увидеть с воздуха либо самих туристов, либо оставленные ими знаки. Забегая вперёд, можно сказать, что ни в этот, ни в последующие дни, эти облёты результата не дали.
   22 февраля штаб спасательной операции провёл в главном корпусе УПИ смотр сформированных групп. Таковых оказалось три, их возглавили Моисей Аксельрод, дипломник УПИ; студент 4-го курса Олег Гребенник и третьекурсник Борис Слобцов. К этому времени дала результаты и активность областной власти. Становится известно о подключении к розыскам группы военнослужащих МВД под командованием капитана А. А. Чернышёва (это были конвойные ИвдельЛАГа), а также группы курсантов школы сержантов МВД под командованием ст. лейтенанта Потапова (7 чел.). Местные силовики пообещали (и впоследствии сдержали своё обещание) предоставить для поисковой операции кинологов с собаками, сапёров с миноискателями и радиста с рацией. От областного Управления лесного хозяйства в распоряжение штаба были откомандированы двое лесничих. Предполагалось, что они примут на себя роль проводников. С аналогичной целью в Ивдель были направлены и два охотника-манси. Территория, на которой предстояло проводить поисковую операцию, являлась их традиционным ареалом (т. е. местом проживания и промысла).
   В те же самые дни из Москвы с целью экспертной оценки складывавшейся ситуации и оперативных консультаций стали прибывать признанные специалисты по туризму и альпинизму — Бардин, Шулешко, Баскин. Оперативное руководство розыском непосредственно на месте — т. е. в горах Северного Урала — осуществлял самый, пожалуй, опытный и авторитетный в Свердловске специалист по туризму мастер спорта Е. П. Масленников.
   По общему замыслу спасательной операции группы добровольцев-поисковиков предполагалось высадить с вертолётов в разных точках маршрута группы Дятлова. Перед ними ставилась задача осуществить поиск на местности следов пребывания группы и установить её возможную судьбу (интерес для спасателей представляли места стоянок, лыжня, специально оставленные знаки и т. п.). Особо подчеркнём, что к поискам привлекались не только студенты-туристы из «Политеха», но и туристы из некоторых других ВУЗов и организаций Свердловска. Выдвижение поисковых лыжных групп в район развёртывания началось 23 февраля 1959 г.
   Одна из поисковых групп в количестве 11 человек под руководством студента «Политеха» Бориса Слобцова 23 февраля была высажена на горе Отортен, в том самом месте, которое являлось основной целью похода Игоря Дятлова и его товарищей. Если исчезнувшие туристы побывали на вершине, они должны были оставить там следы своего пребывания — хорошо видимую «закладку» с запиской (такие «закладки» обычно устраивались под грудой камней и их обнаружение проблемой не являлось). Из-за ошибки пилота вертолёта группа Слобцова высадилась не на самой высокой из трёх вершин Отортена, а на одной из соседних, что несколько задержало поисковиков. На следующий день — 24 февраля — лыжники приступили к активному поиску, они перешли на нужную вершину и, обыскав местность, убедились, что группа Дятлова там не бывала.
   Группа сначала спустилась в долину реки Лозьва, затем перешла в долину реки Ауспия. Приказ о переходе туда содержался в записке полковника Ортюкова, сброшенной с пролетавшего самолёта вымпелом. В районе Ауспии поисковиков Слобцова ждала первая удача — 25 февраля они наткнулись на старый лыжный след, который, по их мнению, должен был принадлежать группе Дятлова. В дальнейшем это предположение получило подтверждение — Слобцов и его поисковики действительно отыскали лыжню пропавшей группы. Стало ясно, что она находится где-то неподалёку, буквально в считанных километрах (поскольку до Отортена было не более 15 км, а там пропавшие туристы не побывали).
   Необходимо подчеркнуть, что никто из студентов-поисковиков не верил в трагический исход похода Дятлова. Общее мнение клонилось к тому, что в составе пропавшей группы имеются травмированные или заболевшие, поэтому Дятлов и его товарищи сидят в хорошо оборудованном лагере и дожидаются помощи. Местные жители, которые также привлекались к поисковым работам, были настроены более скептически, но их мнение в тот момент игнорировалось.
   Уже во второй половине дня 25 февраля Слобцов попытался определить, в каком направлении двигалась группа Дятлова, для чего, несмотря на сумерки, разделил свою команду и направил её вверх и вниз по течению Ауспии. Та часть, что шла вверх по течению реки, лыжню дятловцев быстро потеряла, другая же часть наткнулась на давнюю туристкую стоянку. По общему мнению, она должна была принадлежать разыскиваемой группе Дятлова, однако датировать стоянку не удалось, так что открытие это ничего поисковикам не дало.
   На следующий день поиск развернулся с удвоенной энергией. Ощущение того, что объект поисков где-то неподалёку, придавал силы. Утром 26 февраля группа Слобцова разбилась на три части: перед одной ставилась задача отыскать продуктовый склад, который группа Дятлова обязательно должна была оставить перед началом подъема в горы, другой следовало найти место выхода дятловцев из долины реки Ауспия, третьей надлежало пройти по старой лыжне, дабы проверить версию о возможном ЧП в пути.
   Итак, поисковики разделились и приступили к выполнению полученных задач. Та группа, что должна была искать следы выхода дятловцев из долины реки Ауспия, поднялась на перевал, игравший роль водораздела. Он представлял собою эдакую седловину направо и налево, от которой шли с заметным понижением долины двух рек — Ауспии и Лозьвы. В составе этой группы были три человека — студенты УПИ Борис Слобцов и Михаил Шаравин, а также местный лесничий Иван Пашин, самый обычный 50-летний русский мужик, всю жизнь проживший в посёлке Вижай и проработавший в местном лесничестве.
   Гребень перевала, на который вышли трое лыжников, соединял гору Холат-Сяхыл (русифицированное название «Холатчахль») и безымянную высоту 905,4. (В этом месте необходимо сделать вынужденное объяснение. Картография в 1959 г. была не так точна, как теперь, поэтому высоты многих вершин на картах того времени отличаются от тех, что указываются на нынешних картах. Высота горы Холат-Сяхыл определялась тогда в 1079 м, теперь же она «подросла» до 1096,7 м. Несколько отличались высоты и других гор. В этом очерке мы будем придерживаться современных данных.) Проводник Иван, утомлённый подъёмом на перевал, несколько отстал, а потом и вообще сел отдыхать, отказавшись сопровождать студентов. Слобцов и Шаравин двинулись вперёд одни. Через некоторое время их внимание привлекла чёрная точка на северо-восточном склоне Холат-Сяхыл, приглядевшись, студенты поняли, что видят частично засыпанную снегом палатку.
   Эта карта даёт представление о взаимном расположении объектов на месте поисков. Чёрная пунктирная линия «a-a» — перевал, являющийся водоразделом между долинами рек Лозьвы (к северу) и Ауспия (к югу). В 1959 г. перевал этот названия не имел, впоследствии его назвали «перевал группы Дятлова» или просто «перевал Дятлова». Цифра «1» — г. Холат-Сяхыл (Холатчахль), цифра «2» — безымянная высота 905,4 м. Цифра «3» — лагерь поисковой группы Бориса Слобцова, разбитый вечером 26 февраля 1959 г. в лесу неподалёку от р. Ауспия. Красная цифра «4» — палатка группы Дятлова на восточном склоне Холат-Сяхыл, которую увидели Слобцов и Шаравин, поднявшись на перевал.
   Приблизившись к ней, Слобцов и Шаравин догадались, что наконец-то отыскали палатку группы Дятлова и никакую другую. Дело в том, что палатка эта была весьма нестандартна и хорошо узнаваема — её сшили из двух 4-местных палаток, удлинив в 2 раза, отчего размеры её составили 1,8 м*4 м. Борис Слобцов лично принимал участие в изготовлении палатки в 1956 г., так что не мог ошибиться при опознании.
   Палатка была ориентирована входом на юг. Северная её часть оказалась завалена, её присыпал снег толщиной 15–20 см. По общему виду и плотности снега можно было сделать вывод, что он появился здесь не в результате схода лавины, а наметён ветром. Рядом с палаткой стояла пара лыж, воткнутых в снег, а непосредственно у входа из снега торчал ледоруб. На ледорубе лежала куртка-штормовка, принадлежавшая Игорю Дятлову (впрочем, в разное время Слобцов и Шаравин рассказывали об обнаружении этой штормовки по-разному: то она лежала на ледорубе у входа, то прямо в снегу у входа, то её рукав выглядывал из палатки. Полной точности в этом вопросе добиться уже невозможно, но главное во всех этих воспоминаниях заключается в том, что штормовку Дятлова поисковики обнаружили сразу же, как только приблизились к палатке. В карманах куртки Дятлова были найдены перочинный нож на карабине и записная книжка с фотографией Зины Колмогоровой — ни то, ни другое не проливали свет на случившееся в пропавшей тургруппой). Две нижние пуговицы на входе в палатку были расстёгнуты, из образовавшейся щели наружу торчала простыня, служившая пологом. По общему виду найденной стоянки сразу можно было заключить, что живых людей в палатке нет. На крыше палатки лежал карманный фонарик китайского производства, слой снега под корпусом фонарика составлял 5–10 см, в то время как на самом фонарике снега не было вообще. Впоследствии фонарик был идентифицирован как принадлежавший Игорю Дятлову. Борис Слобцов взял его в руки и включил — фонарик зажёгся.
   Сбросив лыжи, Шаравин и Слобцов попытались обследовать палатку. Первый принялся разгребать наваленный на неё снег, а второй, вооружившись найденным ледорубом, стал наносить удары по скату крыши, рассчитывая получить быстрый доступ в центральную часть палатки. Разорвать брезент ледорубом оказалось совсем несложно, тем более, что полотнище уже было в нескольких местах рассечено. В процессе разрубания палатки лезвие ледоруба (как выяснилось чуть позже) угодило в мешок с сухарями и пробило его.
   Отбросив разорванное ледорубом полотнище, Слобцов и Шаравин получили доступ к внутренностям палатки. С облегчением они увидели, что трупов там нет — это открытие укрепляло надежду отыскать разыскиваемых товарищей живыми и здоровыми где-то в другом месте.
   Тщательного обыска поисковики не проводили — на это не было времени, т. к. портилась погода и начиналась метель. Захватив ледоруб, фонарик, штормовку Дятлова, а также 3 фотоаппарата и флягу со спиртом, найденные при беглом осмотре палатки, Слобцов и Шаравин направились обратно в лагерь. Около 16:00 к группе Бориса Слобцова присоединились новые поисковики — мансийские охотники, которым предстояло принять на себя роль проводников, и радист Неволин Егор Семёнович. Этот человек, пожалуй, оказался единственным действующим лицом, которое непосредственно наблюдало ход поисковой операции от её начала до самого конца. Неволин имел при себе рацию, так что группа Слобцова получила устойчивую связь с руководством. В 18:00 (время сеанса известно точно) Неволин передал в штаб операции радиограмму, в которой сообщалось об обнаружении палатки. В скором времени был получен ответ, который содержал поручение подготовить место для приёма большой поисковой группы. Для её размещения предполагалось поставить две 50-местные армейские палатки. Помимо этого в радиограмме сообщалось о вылете в расположение группы Слобцова работника прокуратуры, которому предстояло на месте провести нужные следственные действия, а также полковника Ортюкова. Последний должен был возглавить поиск на месте.
   Дневник похода группы Игоря Дятлова, подобранный Слобцовым при осмотре палатки, был внимательно изучен поисковиками. Последняя запись датировалась 31 января, из неё следовало, что в тот день туристы предприняли попытку покинуть долину реки Ауспия и за пару суток совершить быстрый переход к Отортену, главной цели своего похода. Для максимальной разгрузки они решили устроить лабаз — склад вещей и продуктов, потребности в которых в ближайшее время не предвиделось. Другими словами, восхождение на гору планировалось налегке, с минимальным грузом. При возвращении с Отортена им предстояло забрать оставленный в лабазе груз. Судя по записям в дневнике, по состоянию на 31 января все члены группы пребывали в добром здравии и настроении. И это была хорошая новость.
   Другой хорошей новостью можно было счесть то, что в куртке-ветровке, принесённой Слобцовым и Шаравиным в лагерь, оказалась металлическая коробка, в которой находились паспорт Игоря Дятлова, деньги в сумме 710 руб. и железнодорожные билеты членов группы. Тот факт, что значительная сумма денег оказалась нетронутой, по общему мнению членов поисковой группы свидетельствовал о том, что пропавшие туристы не подвергались нападению бежавших уголовников. А посему, причина их отсутствия не имеет криминальной подоплёки.
   За ужином поисковики решили распить спирт, найденный в палатке Дятлова, что и было проделано с немалым (и притом вполне понятным) энтузиазмом. Эпизод с распитием спирта — очень важный момент, на который сейчас необходимо обратить внимание, поскольку к нему ещё придётся возвратиться в ходе дальнейшего повествования. Тогда произошёл весьма любопытный обмен репликами, о котором нельзя не упомянуть. Борис Слобцов предложил выпить за здоровье разыскиваемых ребят, на что лесничий Иван Пашин весьма мрачно отозвался: «Вы бы лучше выпили за упокой!» Студенты пришли в ярость, посчитав реплику местного жителя циничной и неуместной, дело едва не дошло до драки. Даже тогда, уже после обнаружения брошенной палатки, никто из них не хотел верить в плохое…
   На следующий день — 27 февраля 1959 г. — предстоял перенос лагеря спасателей из долины реки Ауспия в долину Лозьвы. Поскольку из дневника похода стало известно, что группа Дятлова решила уходить от Ауспии, логично было предполагать, что именно так пропавшие туристы и поступили. А стало быть, поиск надо было переносить дальше по предполагаемому пути их следования, т. е. ближе к Отортену.
   Группа Слобцова снова разделилась: часть сил была направлена на розыск лабаза, кто-то стал собирать палатку, а двое поисковиков — Юрий Коптёлов и Михаил Шаравин — отправились в долину Лозьвы для поиска нового места для лагеря. Они поднялись на перевал и стали таким образом, что гора Холат-Сяхыл оказалсь у них по левую руку, долина Ауспии — за спиной, а прямо перед ними — долина реки Лозьвы. Их внимание привлёк высокий кедр, стоявший на высоком пригорке над ручьём, несколько ниже перевала. Ручей этот являлся одним из многочисленных притоков Лозьвы, в тот зимний день он, разумеется, был полностью скован льдом и занесён снегом. Кедр стоял на крутом берегу ручья, чтобы подняться к нему от ручья следовало преодолеть примерно 5–7 м склона. Ровная площадка, на которой располагалось дерево, являлось отличным местом обзора склона Холат-Сяхыл и поисковики, не сговариваясь, направились к нему.
   Не доезжая до дерева примерно 10–15 м они остановились, потому что увидели два трупа, лежавшие непосредственно под кедром. Рядом без труда м.б. разглядеть следы старого костра.
   Фотография тел погибших туристов из группы Игоря Дятлова, обнаруженных под кедром около полудня 27 февраля 1959 г. Хорошо различима мелкая клетка рубашки-ковбойки лежавшего вверх лицом Георгия Кривонищенко. Впоследствии родилась легенда, будто найденные под кедром тела были накрыты одеялом, но как хорошо видно на этом фотоснимке, сделанном ещё до удаления снега, никакого одеяла на месте обнаружения тел не было и в помине.
   Снега было немного — всего 5–10 см — поскольку дерево росло на довольно продуваемом ветрами месте. Юрий и Михаил решили не приближаться к телам, они лишь обошли кедр по кругу, рассчитывая увидеть тела других людей, однако таковых не нашли.
   Те же самые тела, найденные под кедром, сфотографированные под другим углом и уже после удаления снега. Лицом вверх — Георгий Кривонищенко, рядом с ним — Юрий Дорошенко, первоначально опознанный как Семён Золотарёв.
   После этого они двинулись обратно к лагерю, дабы сообщить товарищам о страшной находке. На перевале Шаравин и Коптёлов разделились — первый остался поджидать вертолёт, который как раз кружил над головою, заходя на посадку, а второй продолжил движение в лагерь.
   Значок «^» условно показывает положение палатки группы Дятлова на восточном склоне Холат-Сяхыл, «L» — кедр над четвёртым притоком Лозьвы, «+» — место обнаружения первых двух тел пропавших туристов (Кривонищенко и Дорошенко, который первоначально был опознан как Золотарёв).
   В течение дня 27 февраля на место поисковой операции прибыли поисковые группы Карелина, капитана Чернышова, а также охотники Моисеев и Мостовой с двумя собаками. Также в районе поисков появились упоминавшиеся выше Евгений Петрович Масленников и прокурор г. Ивдель Василий Иванович Темпалов (они прилетели вертолётом примерно в 13–14 часов). Помимо этого, началась доставка грузов для предстоящего расширения лагеря поисковиков, с учётом того, что в ближайшие дни ожидалось дальнейшее увеличение числа людей, занятых розыском. По воспоминаниям участников тех событий, весь перевал между долинами Ауспии и Лозьвы в тот день был завален рюкзаками и всевозможными грузами, доставляемыми вертолётами.
   Лагерь поисковиков было решено из долины Ауспии пока не переносить. Поскольку в долине Лозьвы оказались найдены тела погибших туристов, там требовалось осуществить необходимые следственные действия и присутствие посторонних в силу понятных причин могло этому мешать.
   Между тем, события продолжали развиваться неумолимо (27 февраля вообще оказался днём, богатым на трагические открытия). Во время обследования склона горы Холатчахль на пути от брошенной палатки к кедру, был найден ещё один — третий по счёту — мужской труп. Следователь прокуратуры г. Ивдель Темпалов, прибывший к этому времени в район поисков, лично осмотрел тело и определил расстояние от него до кедра, под которым лежали два других тела, в 400 м. Найденный труп лежал на спине за кривой карликовой берёзой, головою труп был ориентирован вверх по склону, в сторону палатки. Слой снега в этом месте был сравнительно невелик и не скрывал полностью тела.
   Тело Игоря Дятлова в момент его обнаружения на склоне. Из-под снега торчат только предплечья прижатых к груди рук.
   Погибший был опознан как Игорь Дятлов, руководитель похода.
   Тело Игоря Дятлова после откапывания из снега. При первом же взгляде на фотографию обращают на себя внимание распахнутая меховая безрукавка и поза, никак не соответствующая «позе зябнущего человека».
   После этого обследование склона горы продолжилось и через некоторое время собака охотника Моисеева, обнаружила под слоем снегом толщиною около 10 см четвёртый труп, на этот раз женский. Расстояние между этим телом и трупом Дятлова, найденным несколькими часами ранее, прокурор Темпалов определил в 500 м. Женское тело также было ориентировано головою по направлению к вершине горы, т. е. в сторону палатки. Погибшая была опознана как Зина Колмогорова. Бросалось в глаза, что палатка на склоне, трупы Колмогоровой, Дятлова и кедр у ручья находились практически на одной линии в зоне прямой видимости.
   Условные обозначения: «^» — палатка группы Дятлова на восточном склоне Холат-Сяхыл, «L» — кедр над четвёртым притоком Лозьвы, «+1–2» — место обнаружения трупов Георгия Кривонищенко и Юрия Дорошенко, «+3» — положение трупа Игоря Дятлова (примерно в 400 м от кедра), «+4» — положение тела Зины Колмогоровой на склоне Холат-Сяхыл (по приблизительной оценке прокурора В. И. Темпалова примерно в 500 м от тела Дятлова).
   Тела, найденные под кедром, первоначально были идентифицированы как принадлежавшие Юрию Кривонищенко и Семёну Золотарёву. Лишь по прошествии нескольких дней станет ясно, что последний был опознан ошибочно и труп принадлежит Юрию Дорошенко. Тела оказались проморожены и мало походили на людей при жизни. Все, кому доводилось видеть этих погибших туристов, отмечали бросавшееся в глаза изменение цвета кожи, причём разные рассказчики описывают это изменение по-разному — от жёлто-оранжевого до буро-коричневого. Известно воспоминание свидетеля похорон погибших студентов, в которых кратко и ёмко передано это ощущение странности вида тел: «в гробах словно лежали негры». На субъективное восприятие цвета влияла как освещённость, так и эмоциональное состояние очевидцев, но не подлежит сомнению, что вид погибших был очень необычен. Кроме того, на открытых частях найденных 27 февраля тел были заметны разного рода ссадины, раны, непонятные потёки, похожие то ли на синяки, то ли на трупные пятна, в общем, выглядели погибшие действительно пугающе. Ощущение странности их облика усиливалось оттого, что трупы были одеты лишь частично, не имели головных уборов и обуви, а тела, найденные под кедром, оказались кроме того… в кальсонах. Можно было только догадываться, какого рода угроза выгнала людей из палатки в носках и кальсонах на мороз в дикой ненаселённой местности.
   Тело Зины Колмогоровой после откапывания из-под толщи снега на склоне Холат-Сяхыл.
   27 февраля поисковики начали прощупывать снег на склоне при помощи лыжных палок, рассчитывая обнаружить новые трупы. В скором времени лыжные палки сменят лавинные зонды, эдакие заострённые металлические штыри длиною 3 м, «уколами» которых надлежало проверить места возможного нахождения под снегом тел. Поисковики вставали цепью и начинали двигаться в выбранном направлении, не допуская разрыва цепи, делая на каждый квадратный метр снежной поверхности не менее 5 «уколов» зондом. Это был не просто тяжёлый, а по-настоящему изматывающий труд, требующий не только физических, но и нравственных сил. Ведь искали-то они погибших людей!
   В то самое время, пока на склоне Холат-Сяхыл (Холатчахля) велись поиски погибших туристов, другая группа участников поисковой операции приступила к разбору палатки группы Дятлова. Не совсем понятно, почему это исключительно важное мероприятие проводилось без участия прокурора и никак не фиксировалось — ни протоколом, ни на фотоплёнку. Что бы ни случилось с группой Игоря Дятлова это событие начиналось возле палатки и всё, что было связано с обстановкой возле неё, расположением вещей внутри неё — всё это имело исключительно важное значение для понимания случившегося. Между тем, работа с палаткой, разбор вещей, сложенных в ней, их перенос вниз по склону, был фактически оставлен на самотёк. Один из участников пресловутого «разбора палатки» (фактически — уничтожения следов) поисковик Брусницын В. Д. впоследствии так описал этот процесс на допросе: «Снег выбирали при помощи лыж и лыжных палок. Работали человек десять без всякой системы. В большинстве всё вытаскивали прямо из-под снега, поэтому установить где и как лежала каждая вещь очень трудно.» Чтобы читатель яснее представил сколь хаотичен был процесс осмотра вещей в палатке и небрежно отношение к потенциально важным уликам, можно упомянуть о рулоне киноплёнки, укатившемся по склону горы вниз и обнаруженном лишь на следующие сутки. О нём спасатель Георгий Атманаки на официальном допросе в прокуратуре в апреле 1959 г. сказал, что тот находился «метрах в 15 ниже палатки, (…) выкатился оттуда во время предварительного осмотра палатки накануне.» Понятно, что ни о каком фиксировании следов при такой организации работы и речи быть не могло. Поэтому работникам прокуратуры впоследствии пришлось восстанавливать обстановку внутри и вокруг палатки по рассказам участников этого действа.
   Склон горы Холат-Сяхыл в целом довольно полог и крутизна его осреднённо равна 10–12 градусам. Местами угол возрастает до 20 град., но попадаются и горизонтальные площадки. На одной из таких площадок и была поставлена палатка группы Дятлова. О следах вокруг палатки толком ничего не известно, существуют свидетельства, согласно которым, лыжный след из долины Ауспии к месту установки палатки оставался виден вплоть до 6 марта. Но есть и иные, согласно которым никаких значимых следов ни на подходе к палатке, ни вокруг неё обнаружено не было; вернее всего будет предположить, что на следы в своё время просто никто не обратил должного внимания. Тем не менее, все поисковики, побывавшие в районе палатки 27 и 28 февраля 1959 г., сходились в том, что «подозрительных следов» (т. е. крупного зверя) на площадке вокруг палатки не было однозначно. За пределами горизонтальной площадки начинались цепочки хорошо различимых следов, ведущие вниз по склону. Это были не обычные следы ног в сугробах, а столбики уплотнённого снега, которые остались после того, как сильный ветер раздул сугробы. Может показаться удивительным, но эти следы прекрасно сохранились и по ним можно было судить не только о направлении движения и перестроениях внутри группы, но и о том, какой ногой (в носке или валенке) след был оставлен. Все, видевшие эти следы на склоне, утверждали, что оставлены они были 8–9 парами ног, т. е. принадлежали несомненно туристам из группы Дятлова. Отход их от палатки имел характер упорядоченный, люди не бежали хаотично, а шли сплочённой группой.
   Один из немногих фотоснимков, запечатлевших следы отхода группы Дятлова по склону. Следствие не осуществило надлежащих мероприятий по фиксированию и анализу следовых дорожек, которые в конце февраля-начале марта 1959 г. всё ещё имели неплохую сохранность. Неплохую до такой степени, что со слов поисковиков, видевших следы своими глазами, по отпечаткам можно было понять обутой или разутой ногой они были оставлены. Изучение отпечатков ног на всём их протяжении (примерно полукилометра) позволило бы судить как о персональной принадлежности следов, так и важных особенностях движения группы. На представленном фотоснимке можно с высокой степенью достоверности вычленить отпечатки мужских ног (поз.1) с небольшой длиной шага, маленькие по размеру отпечатка следы девушки (поз.2) и наложенные друг на друга следы по крайней мере двух мужчин, шедших один за другим (поз.3). Кроме того, присутствуют и следы ещё одного мужчины (поз.4), шаг которого заметно шире шагов прочих членов группы, а следовая дорожка совпадает с таковой девушки (напрашивается предположение о том, что мужчина прикрывал отход группы, а потом догонял ушедших вперёд. Важно помнить, что следы вели под гору, а широко шагать сверху вниз весьма неудобно). Если бы в следственном деле имелись правильно сделанные (с криминалистической точки зрения) фотоснимки следовых дорожек, то сейчас бы исследователи могли очень точно воспроизвести поведение членов группы в первые минуты с момента начала развития чрезвычайной ситуации. К сожалению, об этом приходится говорить лишь в сослагательном наклонении.
   На расстоянии 80–90 м от палатки было заметно расхождение следов, от основной группы словно бы отделились два человека (две пары ног), но они не ушли далеко и продолжали движение параллельно основной группе, сохранив с нею, видимо, контакт голосом. Следы хорошо прослеживались на склоне на протяжении более полукилометра. Судя по следовым дорожкам, движение группы осуществлялось в направлении долины реки Лозьва и было практически прямолинейным (Борис Ефимович Слобцов в своих официальных показаниях во время следствия следующими словами описал обстановку возле палатки и следовую дорожку: «От палатки (…) на расстоянии около 0,5–1 метра обнаружили несколько тапочек от разных пар, а также были разбросаны лыжные шапочки и другие мелкие предметы. Я не помню и не обратил внимание, скольких человек были следы, но следует отметить, что следы вначале оставлены кучно, рядом друг с другом, а дальние следы расходились, но как расходились, я теперь не помню.»).
   Во время изучения следовых дорожек внимание поисковиков привлёк след ноги в ботинке с каблуком. К сожалению, этот след оказался единичным и ценность его никем по достоинству оценена не была. По крайней мере, в тот момент. Никто не задумался над тем, почему следов ног в носках и валенках много, а след в ботинке — всего один? По общему мнению, в ботинке спускался кто-то из членов тургруппы и это предположение устроило всех. Лишь много позже выяснилось, что никто из девяти туристов не имел на ногах ботинок… След не был должным образом зафиксирован, его даже не измерили линейкой. Остался только единственный фотоснимок, объективно подтверждающий существование отпечатка ноги в ботинке рядом с дорожкой отхода туристов.
   Фотография того самого следа ноги в ботинке (из коллекции Алексея Владимировича Коськина, екатеринбургского исследователя трагедии группы Игоря Дятлова). Сам отпечаток находится прямо под носком указывающего на него сапога. Отпечаток неполон — хорошо пропечатался каблук и средняя часть подошвы, в то время как носок фактически «висит в воздухе». Такой характер отпечатка свидетельствует о том, что он оставлен в динамике, при движении вниз, когда упор приходится именно на пятку. Если бы человек в ботинке был статичен, подошва отпечаталась бы полностью. Если бы отпечаток был измерен, то простейшими арифметическими действиями можно было бы установить не только размер обуви человека, его оставившего, но и истинный размер его ступни, рост и вес. К сожалению, об этом нам тоже приходится говорить только в сослагательном наклонении.
   Рядом с палаткой находилась пара лыж, причём мнения о том, в каком именно виде их нашли, впоследствии разделились: имеются воспоминания о том, что лыжи стояли вертикально, воткнутые в снег у входа в палатку, но также известно свидетельство, согласно которому лыжи были связаны и лежали на снегу. В стороне от палатки на удалении примерно 10 м, в снегу были найдены вещи, принадлежавшие, как выяснилось позже, Игорю Дятлову — пара носков и матерчатые тапочки, завёрнутые в рубашку-ковбойку.
   Вид палатки «дятловцев». Знаменитая, если не сказать, хрестоматийная фотография спасателя Вадима Брусницына. Обычно этот снимок датируется 28 февраля 1959 г., но сам автор фотографии считает, что она сделана 26 февраля. На переднем плане поисковик Коптёлов, активный участник розыскной операции.
   Этот свёрток словно бы кто-то отбросил в сторону. Палатка группы Дятлова была установлена штатно, однако дальние от входа растяжки были сорваны, отчего северную часть палатки некоторое время, видимо, трепало ветром. Впрочем, к моменту появления поисковиков она уже была присыпана слоем снега толщиною 20–30 см. Под днищем палатки оказались уложены 8 пар лыж, внутрь были внесены 9 рюкзаков, уложенные для придания большей устойчивости на дно.
  
   Эти фотоснимки не имеют прямого отношения к походу группы Игоря Дятлова зимой 1959 г. Левый фотоснимок: установка палатки «на лыжи» (это был популярный среди туристов 50–60-х гг. «фирменный» способ установки палатки на снег). Фотоснимок справа: та самая 4-метровая палатка «дятловцев» в походе 1958 г. Снимок интересен тем, что позволяет наглядно увидеть систему растяжек, используемую при установке палатки.
   Южный конёк палатки (там, где был вход) был закреплён на лыжной палке, северный конёк был завален и лыжной палкой не фиксировался. Поверх рюкзаков были расстелены 2 одеяла, ещё 7 одеял оказались либо сложены, либо скомканы и образовали смёрзшуюся груду. Сверху одеял были беспорядочно навалены ватные куртки-телогрейки числом 6 шт.
   У самого входа по левую руку (если смотреть от входа) оказалась найдена практически вся обувь, имевшаяся в распоряжении группы: 7 валенок (т. е. 3,5 пары) и 6 пар лыжных ботинок. Обувь выглядела беспорядочно сваленной. Ещё 2 пары ботинок лежали в центральной части палатки по правую руку. Также по правую руку, но ближе к входу, помещались вещи, которые условно можно назвать хозинвентарём — топоры (два больших и один маленький), пила в чехле, два ведра (внутри одного из них первоначально находилась фляга со спиртом, которую прихватил накануне Борис Слобцов), два котелка, а также цилиндрическая печка. Состояние печки разные свидетели описывали по-разному: одни утверждали, что та была набита щепками и наколотыми дровами, другие же говорили, будто внутри находились части разобранного дымохода. Для нас важно сейчас отметить, что печка в момент ЧП явно не использовалась группой по назначению. Здесь же, рядом с хозинвентарём лежали 2 или 3 мешочка с сухарями.
  
   Палатка «дятловцев» в последнем походе. Фотографии из фотоаппаратов погибших туристов, снимки сделаны в последних числах января 1959 г. в долине реки Ауспия. На левом фотоснимке выделена петля, вшитая в конёк крыши палатки, в которую заведена верёвка-растяжка. Растяжка крепилась либо к веткам деревьев, если таковые имелись поблизости, либо пропускалась через лыжу и привязывалась к лыжной палке, заменявшей собою колышек. На фотографии справа можно хорошо видеть дымоход самодельной печки Игоря Дятлова, выведенный наружу через противоположный входу торец палатки.
   Тут же, у входа была найдена лыжная палка, брошенная поверх прочих вещей. Палка выглядела так, словно кто-то пытался обстругивать её ножом. С этой палкой связана одна из многих серьёзных неопределённостей, существующих вокруг гибели группы Дятлова. Дело в том, что туристы не имели запасных лыжных палок, и повреждение хотя бы одной из них могло самым серьёзным образом затруднить движение всей группе. Совершенно непонятно кто и для чего мог заняться столь бессмысленным и прямо вредительским делом, как обстругивание палки ножом. Кроме того, не совсем ясно, как вообще можно было резать ножом бамбук (а по уверению Юдина, в распоряжении группы имелись только бамбуковые лыжные палки). Существует предположение, что найденная в палатке палка была не бамбуковой, но ни подтвердить, ни опровергнуть его сейчас невозможно — никто эту палку не фотографировал и её дальнейшая судьба вообще неизвестна.
   Внимание спасателей, разбиравших палатку, привлёк большой, килограмма на 3 весом, кусок ветчины-«корейки», извлечённый из мешка, и лежавшая на одеяле полоска свиной кожи, оторванная от ветчины. В момент, когда с группой Дятлова произошло чрезвычайное происшествие, туристы явно намеревались резать эту «корейку» для приёма в пищу.
   Также где-то здесь, в ближайшей к выходу части палатки, оказался найден «Вечерний Отортен», шуточная самодельная стенгазета туристов, написанная на тетрадном листе бумаги (Имеет смысл процитировать её, поскольку с содержанием этого листка будут связаны некоторые версии случившегося с группой Дятлова: «Вечерний Отортен» № 1. 1 февраля 1959 г. Передовица. Встретим 21 съезд увеличением туристорождаемости! Наука. В последнее время в научных кругах идёт оживлённая дискуссия о существовании снежного человека. По последним данным, снежные человеки обитают на Северном Урале, в районе горы Отортен. Философский семинар «Любовь и туризм» — проводится ежедневно в помещении палатки (гл. корпус). Лекции читают доктор Тибо и кандидат любовных наук Дубинина. Армянская загадка. Можно ли одной печкой и одним одеялом обогреть 9 туристов? Новости техники. Туристские сани. Хороши при езде в поезде, на машине и на лошади. Для перевозки груза по снегу не рекомендуются. За консультацией обращаться к гл. конструктору тов. Колеватову. Спорт. Команда радиотехников в составе тов. Дорошенко и Колмогоровой установила новый мировой рекорд в соревнованиях по сборке печки — 1 час 02 мин. 27, 4 сек. Орган издания профсоюзной организации группы «Хибина.»). Примечательно, что оригинала этой стенгазеты в материалах дела нет, есть только машинописная копия, поэтому невозможно сказать кем именно она была написана (и вообще, одним ли человеком или несколькими). Кроме того, не совсем ясно где именно в палатке находился этот листок, есть свидетельства, будто его нашли приколотым булавкой к внутреннему пологу, но это неточно.
   В дальней от входа части палатки находились продукты (сахар, соль, крупа, сгущённое молоко) и ничем не примечательное полено. Последнее, видимо, предполагалось использовать для растопки.
   Реконструкция общего вида палатки группы И. Дятлова (в аксонометрической проекции с соблюдением пропорций) и указанием расположения вещей на момент её обнаружения на склоне Холат-Сяхыл поисковиками. Изображение условно, для упрощения схемы не показаны рюкзаки туристов (9 шт.), уложенные на дно, одеяла (2 шт. — расправленных и 7 шт. — скомканных) и ватники (куртки-телогрейки). Для наглядного сравнения размеров на схеме изображён человек комплекции Ю. Дорошенко (рост — 180 см, ширина плеч — 55 см). Условные обозначения: 1- петля в коньке крыши, в которую заводились верёвки-растяжки для избежания провисания брезента; 2- двойной шов, пересекавший скаты крыши и боковые стенки, который получился при сшивании палатки Дятлова из двух 4-местных палаток; 3- подвесная печка Игоря Дятлова и дымоход в собранном виде (во время последней ночёвки не использовались и оказались найдены на полу палатки). Зона «А» — место налево от входа, где оказалась свалена практически вся обувь группы (7 валенок и 6 пар ботинок); зона «В» — участок направо от входа, где был сложен хозинвентарь группы (2 ведра, фляга со спиртом, 2 больших топора и 1 маленький, котелки, пила в ножнах, подвесная печка, мешочки с сухарями, а также кусок корейки весом ок.3 кг.); зона «С» — место в центральной части палатки по правую руку от входа, где оказались найдены две пары ботинок; зона «D» — дальняя часть палатки, где были найдены продукты группы (крупы, консервы, сахар) и полено, припасённое для топки печки. Такую схему обязательно должны были составить следователи, поскольку её анализ может многое сказать о последних минутах спокойной жизни туристов, однако прокуроры не озаботились подобной реконструкцией. В настоящем очерке нам ещё не раз придётся обратиться к этому рисунку.
   Поисковики разобрали палатку, извлекли из неё вещи и перенесли их ниже по склону для удобства последующей эвакуации. Из-под палатки извлекли 3 пары лыж, две из которых отдали охотникам Моисееву и Мостовому, а одну использовали в качестве вешек для обозначения на склоне мест обнаружения тел Колмогоровой и Дятлова.
  
   На фотоснимке запечатлён тот самый момент, о котором повествуется в очерке: палатка полностью разобрана и отодвинута в сторону, из-под неё извлечены лыжи членов группы, спасатели передвинулись ниже по склону. Чуть выше места установки палатки можно видеть фигуры двух человек — это журналист Юрий Яровой и прокурор-криминалист Лев Иванов. Данный фотоснимок особенно ценен тем, что позволяет судить о крутизне склона горы Холат-Сяхыл непосредственно в месте установки палатки. Оригинальный фотоснимок (слева) несколько «завален» влево, но простейшие преобразования позволяют компенсировать огрехи и точно назвать величину крутизны вышележащего склона @. Она равна 15 градусам. Всего-то! Это меньше крутизны лестничных маршей и эскалаторов в метро.
   28 февраля 1959 г. прокурор Василий Иванович Темпалов возбудил предварительное расследование по факту обнаружения трупов четырёх туристов из группы Дятлова.
   1 марта палатка и найденное в ней имущество группы без описи было вывезено вертолётом в Ивдель. Опознание вещей и их распределение по принадлежности членам группы при участии Юрия Юдина проводилось уже там.
   Транспортировка к вертолётной площадке, оборудованной на перевале, одного из трупов, найденных в феврале-начале марта 1959 г. Фотография из коллекции Алексея Владимировича Коськина и «Фонда памяти группы Дятлова», общественной организации, много сделавшей для изучения обстоятельств трагедии 1959 г. на перевале. Для нас этот снимок особенно интересен тем, что сделан в непосредственной близости от верхней границы леса, каковой она была во время описываемых событий. Видно, что поросль карликовых берёз резко обрывалась, открывая совершенно голый склон без всякой переходной кустарниковой зоны. Граница лесной зоны в 1959 г. проходила на высоте примерно 700 м над уровнем моря. За истекшие десятилетия, по свидетельству очевидцев, она существенно поднялась по склонам гор, что, возможно, объясняется объективным потеплением климата в северном полушарии.
   В тот же самый день — 1 марта — в лагерь поисковиков прибыл единственный в свердловской областной прокуратуре прокурор-криминалист Лев Никитович Иванов, который возглавил расследование по факту гибели группы Дятлова. С этого времени поисковики приступили к прощупыванию склона Холат-Сяхыл доставленными в лагерь лавинными зондами. Работы велись с полной самоотдачей участников, за день каждый поисковик прощупывал зондом до 1 тыс. кв.м., передвигаясь порой в снегу глубиною 1,5 м.
   Работа была проделана огромная. В течение недели (с 2 по 9 марта) поисковики планомерно «прощупали» склон Холат-Сяхыл от места расположения палатки Дятлова в долину Лозьвы, осуществили методичное прочёсывание леса в районе кедра, под которым были найдены первые два тела, и совершили кольцевой обход высоты 905,4. Далее они проверили спуск от этой высоты к Лозьве и длинный овраг в 50 м от кедра. «Прощупывание» оврага зондами проводилось на протяжении 300 м, но работу эту вряд ли можно было считать эффективной, поскольку глубина снега там превышала 3 м и длина зондов оказалась явно недостаточной.
   В ходе этих работ был найден китайский фонарик в исправном состоянии с разряженной батареей. Фонарик находился во включённом состоянии. Поисковики нашли его на 3-й каменной гряде на удалении примерно 400 м от палатки. (Склон Холат-Сяхыл пересекают три длинные каменные гряды, расположенные почти горизонтально. Самая верхняя, условно 1-я, удалена от палатки примерно на 200 м, следующая — на 250–280 м, и, наконец, 3-я, последняя, находится на расстоянии около 400 м. Членам группы Дятлова при спуске к кедру неизбежно пришлось бы преодолевать каждую из них.) Найденный фонарик находился на линии «палатка-кедр» и его местоположение соответствовало предположению об отходе группы (или части группы) в направлении дерева, под которым были найдены тела двух туристов.
   2 марта 1959 г. группа в составе трёх студентов-поисковиков и двух охотников-манси отыскала лабаз, оставленный дятловцами перед подъёмом на Холат-Сяхыл. Находился он, как и предполагалось, в долине реки Ауспия, примерно в 300 м от лагеря поисковиков. Дятловцы устроили лабаз на земле, огородили его лапником и обозначили вертикально стоящей парой лыж, на которые натянули разорванные гетры. Лабаз производил впечатление непотревоженного. Он располагался примерно в 100 м от берега Ауспии и в полукилометре от границы леса. В нём оказались различные продукты (крупы, сахар и пр., в общей сложности 19 наименований суммарным весом 55 кг.), заготовленные дрова, а также вещи, в которых они могли не испытывать нужды в течение тех нескольких дней, что были необходимы им для подъёма на Отортен и возвращения обратно в долину Ауспии. В числе таковых оказались мандолина, упомянутая пара лыж, использованная как ориентир, 2 пары ботинок (лыжные и тёплые), ледоруб, а также шапочка, маска и ковбойка (по 1 шт.). Лабаз, с обнаружением которого связывались надежды на прояснение судьбы группы, ничего нового к известной поисковикам информации не добавил. Стало лишь ясно, что после экстренного покидания палатки никто из членов группы Дятлова к лабазу не вернулся.
   На следующий день — 3 марта 1959 г. — в аэропорту города Ивдель были разобраны и описаны протоколом вещи пропавшей группы, доставленные туда из района поиска вертолётом. Перечислим наиболее значимые в контексте настоящего очерка предметы и личные вещи туристов, обнаруженные в палатке: 9 курток-штормовок, 8 ватных курток-телогреек (в просторечии «ватников»), 1 меховая куртка, 2 меховых безрукавки, 4 штормовых штанов, 1 хлопчатобумажные штаны, 4 шарфов, 13 пар рукавиц (меховых, суконных и кожаных), 8 пар лыжных ботинок, 7 штук валенок, 2 пары тапочек, 8 пар гетр, 3 конькобежные шапочки, 1 меховая шапка, 2 фетровых берета, 3 компаса, 1 часы карманные, 1 финский нож, 3 топора (2 больших и 1 маленький в кожаном чехле), чехлы на ботинки — 19 шт., 2 ведра, 2 котелка, 2 фляги, 1 аптечка. Имелось также значительное число мелких предметов — носков, портянок, маски, зубные щётки — извлечённых из рюкзаков, что затруднило определение их принадлежности конкретным участникам похода.
   Какие выводы можно сделать из анализа состава предметов, брошенных дятловцами в палатке? Прежде всего, они покинули своё убежище оставив верхнюю одежду — ватники, куртки-штормовки, ботинки, валенки и головные уборы. Только исключительно серьёзная угроза могла побудить группу из 9 молодых и физически крепких людей экстренно уходить из лагеря в зимнюю пору вечером в совершенно необжитом лесном регионе. Вопрос, видимо, стоял так: либо отход вниз по склону, либо немедленная и неминуемая смерть на месте установки платки. При этом нельзя сказать, что группа была полностью безоружна — туристы бросили в палатке три топора и один финский нож, кроме того, скорее всего, какие-то ножи имелись у них при себе, ведь пихты и берёзки у кедра они срезали ножами. Однако опасность, с которой столкнулись туристы была такова, что топоры и ножи в той ситуации не могли помочь им в противостоянии.
   Помимо этого, в общем-то очевидного вывода, следователи сделали и другой: кризисная ситуация стала развиваться в момент переодевания группы (подготовки ко сну). Именно этим можно было объяснить тот факт, что практически вся обувь и верхняя одежда группы оказалась снята и брошена в палатке. Этот вывод стал своего рода аксиомой, принимаемой на веру подавляющим большинством исследователей этой трагедии.
   В тот же самый день, 3 марта 1959 г. группа Бориса Слобцова, состоявшая из студентов свердловского «Политеха» покинула район поисков. Причинами, в силу которых группу пришлось отозвать, явились как крайнее утомление её членов, так и необходимость скорейшего возвращения к учёбе. Никто в руководстве института не стал бы ради участия студентов в поисковой операции переносить сессию или прощать академические «долги». В тот же день в поисковом лагере появились руководители туристического движения общесоюзного масштаба — речь идёт об уже упоминавшихся выше московских экспертах Бардине, Шулешко и Баскине. Им предстояло на месте оценить организацию поисковой операции и сделать предварительные выводы о характере происшествия, повлёкшего гибель части группы Игоря Дятлова. Бардин и Баскин пробыли на месте поисковой операции вплоть до 8 марта, а Шулешко улетел на следующий день после них.
   По итогам своего пребывания в лагере и изучения ситуации «на месте», «москвичи» подготовили доклад, своего рода экспертное заключение, в котором предприняли попытку взглянуть на случившееся с группой Дятлова непредвзято и трезво. Уход дятловцев от палатки к кедру они объяснили продолжительным характером опасности, имевшей место на склоне и побудившей туристов экстренно искать спасения в долине Лозьвы. Поскольку одежда погибших явно не соответствовала погодным условиям, московские специалисты предположили, что опасность застигла тех в момент переодевания. Это предположение на многие годы сделалось своеобразной аксиомой, от которой отталкивались создатели большинства версий случившегося. В целом, доклад московских специалистов был составлен в выражениях весьма осторожных, если не сказать уклончивых; они никого не обвиняли в случившейся трагедии и воздержались от резких оценок. В формулировках этого документа чувствуется рука искушённого канцеляриста, стремящегося дистанцироваться от потенциально опасного содержания документа.
 
 
  
    3. Судебно-медицинское исследование тел Юрия Дорошенко, Георгия Кривонищенко, Зинаиды Колмогоровой и Игоря Дятлова

  
   4 марта экспертом областного Бюро судебно-медицинской экспертизы Борисом Алексеевичем Возрождённым и судмедэкспертом города Североуральск Иваном Ивановичем Лаптевым было произведено исследование четырёх тел погибших туристов, доставленных в Ивдель. В целях правильной оценки обстоятельств случившегося на склоне Холат-Сяхыл, опишем одежду, в которой были доставлены погибшие туристы для анатомического исследования и основные телесные повреждения, отмеченные экспертами: а) Юрий Дорошенко, один из двух, найденных под кедром туристов. Известно, что это был самый крепкий и рослый (180 см) член группы Дятлова. На нём была одета майка-безрукавка и штапельная (т. е. тонкого сукна, не фланелевая) рубашка-ковбойка с коротким рукавом; плавки, сатиновые трусы и трикотажные кальсоны. Все 6 пуговиц ковбойки были застёгнуты, оба нагрудных кармана — пусты. На ногах — разное количество носков: на левой — двое трикотажных и толстый шерстяной с обожжённым участком 2,0*5,0 см, а на правой — остатки х/б носка и шерстяной. Кальсоны Дорошенко были сильно разорваны: левая штанина в средней трети внутренней поверхности бедра имела разрыв размером 13,0*13,0 см, а правая штанина на передней поверхности бедра и того больше — 22,0*23,0 см. В волосах погибшего эксперт обнаружил частицы мха и хвою, кроме того, с правой стороны головы в её височной, теменной и затылочной частях оказались обожжены кончики волос. Цвет лица покойного был определён словосочетанием «буро-лиловый». Трупные пятна располагались на задней поверхности шеи, туловища и конечностей, что противоречило тому положению тела, в котором оно было найдено (напомним, Юрий Дорошенко лежал лицом вниз, соответственно, трупные пятна должны были наблюдаться на груди, животе и передних поверхностях конечностей). Указанное противоречие эксперты в своём заключении никак не объяснили, попросту обойдя его молчанием (поэтому в дальнейшем это придётся сделать нам).
   Возрождённый и Лаптев зафиксировали следующие телесные повреждения Юрия Дорошенко (для наглядности представим их на анатомической схеме):
   Обобщённая схема телесных повреждений Юрия Дорошенко.
   — обожжённые кончики волос с правой стороны головы (поз.1) — спинка носа, кончик носа и верхняя губа — в крови (поз.2) (это явное свидетельство прижизненного носового кровотечения);
   — верхняя губа отёчна, на ней — кровоизлияние красного цвета размером 1,5*2,0 см (трудно понять причину этого отёка, возможно, погибший закусывал губу)(поз.3);
   — правая щека «покрыта слоем пенистой серого цвета жидкости, из отверстия рта следы выделения жидкости серого цвета» (обратим внимание на эту «пенистую жидкость» на щеке погибшего. Судмедэксперты никак не объяснили её появление и к вопросу о причинах столь странного физиологического явления нам придётся вернуться в другом месте);
   — в районе правого уха (мочки и козелка) плотный участок буро-красного цвета размером 6,0*1,5 см (поз.5), в районе козелка левого уха — аналогичный участок кожи пергаментной плотности 4,0*1,0 см (поз.4) (трудно понять механизм подобного травмирования, локализованного в районе ушей, если только травмирование носило естественный характер);
   — у переднего края правой подмышечной линии — осаднение кожи размером 2,0*1,5 см (поз.6);
   — на внутренней поверхности правого плеча в средней трети две ссадины размерами 2,0*1,5 см «пергаментной плотности без кровоизлияния в подлежащие ткани. В области этих ссадин сделаны два разреза линейных» (причём из текста Акта непонятно кем сделаны эти разрезы — экспертами, производившими вскрытие, или кем-то до них. Если первыми, то неясна цель как самого разрезания, так и упоминания об этом, поскольку в Акте судебно-медицинской экспертизы такие мелкие манипуляции обычно не описываются) (поз. 7);
   — на передней поверхности правого плеча мелкие ссадины буро-красного цвета пергаментной плотности без кровоизлияния в подлежащие ткани (фактически, царапины) (поз.8);
   — в области верхней трети правого предплечья ссадины буро-красного цвета в виде полос размерами 4,0*1,0 см, 2,5*1,5 см и 5,0*0,5 см (поз.9);
   — мелкие ссадины в области нижней трети правого предплечья (поз.10);
   — в области правой кисти припухлость мягких тканей и мелкие ссадины (поз.11);
   — на тыльной части правой кисти в районе 2-ой пястной кости ссадина размером 2,0*1,5 см буро-красного цвета с кровоизлиянием в подлежащие мягкие ткани (поз.12);
   — пальцы рук, особенно концевые фаланги, тёмно-лилового цвета (указание на обморожение никак не ниже, по-видимому, 3 ст.) (поз.13);
   — на внутренней поверхности левого плеча в нижней его трети обнаружены три ссадины буро-красного цвета размерами 3,0*0,5 см, 1,5*0,7 см и 1,0*1,5 см (поз.14);
   — на боковой поверхности левого локтевого сустава мелкие ссадины буро-красного цвета и ссадина размером 2,0*3,0 см со следами скольжения (поз.15);
   — на внутренней поверхности левого предплечья на границе средней трети и нижней трети (т. е. чуть ниже середины) рана неправильной овальной формы размером 0,6*0,5 см со следами запёкшейся крови (поз.16);
   — в правой подвздошной области обнаружен кожный рубец размером 8 см (видимо, след операции по удалению аппендицита);
   — на передних поверхностях обеих голеней в их средней трети заметны осаднения кожи бледно-красного цвета пергаментной плотности: на левой ноге размером 8,0*4,0 см, на правой — 5,0*1,5 см (поз.17);
   — концевые фаланги пальцев стоп — тёмно-лилового цвета (такое же обморожение, что и пальцев рук. Если бы Юрий Дорошенко остался жив, ему бы, по-видимому, грозила ампутация всех пальцев) (поз.18).
   При исследовании внутренних органов погибшего, эксперты отметили полнокровие мозговых оболочек, характерное для умерших от переохлаждения. В желудке было обнаружено большое количество мелких кровоизлияний, называемых обычно «пятнами Вишневского» (по фамилии русского учёного, земского врача из Саратова, первым описавшего их ещё аж в 1895 г.). Наличие «пятен Вишневского» является ещё одним значимым признаком смерти от воздействия низких температур. В дополнение к вышеописанному эксперты зафиксировали полнокровие почек и переполненность сердца кровью — это также важное свидетельство сильного и притом прижизненного охлаждения тела.
   В лёгких обнаружена та же самая «пенистая жидкость», выделение которой изо рта было отмечено при наружном осмотре (дословно в Акте о состоянии лёгких написано так (орфография оригинала сохранена): «лёгкие с поверхности — синюшно-красного цвета, тестоваты на ощупь, на разрезах ткань лёгких тёмно-красного цвета, при надавливании с поверхности разреза стекает в большом количестве жидкая тёмная кровь и пенистая водянистая жидкость»). Никакого объяснения происхождению «пенистой водянистой жидкости» эксперты в результирующей части своего Акта не дали — они попросту проигнорировали данный факт. Между тем, причин для появления такого необычного физиологического выделения совсем немного и все они никак не связаны с замерзанием. В дальнейшем нам ещё придётся вернуться к анализу этого наблюдения и попытаться дать ему разумное объяснение, поскольку факт выделения пены изо рта погибшего несёт в себе исключительно ценную информацию о последних минутах его жизни.
   Количество мочи в мочевом пузыре было определено в 150 куб. см. Наполненность мочевого пузыря считается одним из значимых признаков смерти от переохлаждения (т. н. признак Самсон-Гиммелштирна). Явление это обусловлено торможением центральной нервной системы замерзающего человека и нарушением иннервации мочевого пузыря, отчего тот теряет способность сокращаться. Общим правилом считается, что количество мочи косвенно свидетельствует об активности действий по самоспасению — чем больше замерзающий движется, тем менее наполнен будет его мочевой пузырь. Справедливо обратное наблюдение — если человек лёг в сугроб, уснул и замёрз, то его мочевой пузырь окажется переполнен. Возрожденный и Лаптев прекрасно это знали, поэтому старательно фиксировали количество мочи у каждого из погибших. Однако в 1959 г. эксперты не знали, что данное наблюдение справедливо для погибших от воздействия низких температур, чьи тела не подверглись промораживанию. Сейчас же считается, что в тех случаях, когда тела подверглись полной заморозке, а затем оттаиванию, зависимость количества мочи от прижизненной активности теряет свою релевантность (однозначное соответствие). Поэтому данный признак в случае с туристами из группы Игоря Дятлова современные судмедэксперты вряд ли сочли бы существенным для реконструкции картины произошедшего. Впрочем, об особенностях экспертиз более чем полувековой давности в этом исследовании нам придётся ещё говорить не раз.
   Переломов костей и хрящей эксперты на зафиксировали. Следов алкоголя — тоже.
   Опираясь на всю совокупность признаков смерти от перехлаждения, обнаруженных при изучении состояния внутренних органов, а также наличие обморожений, эксперты посчитали, что «смерть Дорошенко наступила от воздействия низкой температуры (замерзание) (…)». Телесные повреждения — ушибы и ссадины — по мнению экспертов «относятся к разряду лёгких без расстройства здоровья». Их появление они объяснили падениями Дорошенко на камни или лёд, а также ударами руками и ногами об окружающие предметы в состоянии агонии. Наступление смерти, по их мнению, имело место спустя 6–8 часов с момента последнего принятия пищи. б) Георгий (Юрий) Кривонищенко, как и Юрий Дорошенко найден под кедром. Он был одет в нательную рубашку, ковбойку, плавки, кальсоны и один разорванный х/б носок на левой ноге. В ходе патологоанатомического исследования Борис Алексеевич Возрождённый описал следующие основные телесные повреждения Кривонищенко (cм. соответствующую схему):
   — ссадины на лбу размером 0,3*0,3 см и 1,8*0,8 см и левом виске 1,0*0,2 см (поз.1);
   — в правой височной и затылочной области разлитое кровоизлияние с пропитыванием правой височной мышцы (поз.2);
   — кончик носа отсутствует (предположительно исклёван птицами) (поз.3);
   — отморожены уши (поз.4);
   — осаднения на правой стороне груди размерами 7,0*2,0 см, 2,0*1,2 см и 1,0*1,2 см (поз.5);
   — на кистях рук осаднения эпидермиса шириною до 2,0 см, с тыльной стороны ладоней, на пальцах раны размером 1,5*1,0 см и 1,0*0,5 см (поз.6);
   — отслоение эпидермиса на тыльной стороне левой ладони шириною до 2,0 см (поз.7);
   Обобщённая схема телесных повреждений Георгия Кривонищенко.
   — фрагмент эпидермиса с пальца правой руки найден за зубами во рту погибшего, размер этого участка кожи был равен примерно 1,0*0,5 см;
   — осаднения кожи на бёдрах, правое бедро — 5,0*2,0 см и 3,0*1,0 см (поз. 8–9), левое — 1,0*2,0 см и 1,0*1,5 см (поз.10–11). Кроме того, мелкие царапины там же;
   — осаднения на правой голени размерами 7,0*1,0 см и 2,0*1,0 см (поз.12 и 14);
   — значительный по размеру ожог (обугливание) левой голени, границы ожога в пределах 31,0*10,0 см. Кальсоны на левой голени сожжены до колена (но не полностью, ткань на левой икре сохранилась) (поз.13);
   — на левой ягодице ссадина размером 10,0*3,0 см (поз.16);
   — ссадины на внешней боковой поверхности левого бедра размерами 6,0*2,0 см и 4,0*5,0 см (поз.17–18);
   — осаднения на левой икре 2,0*1,0 см, 2,0*1,5 см, 3,0*1,3 см (поз.19–21);
   — ожог левой ступни размером 10,0*4,0 см (поз.15).
   Количество мочи в мочевом пузыре Возрождённый оценил в 500 гр. Судебно-медицинский эксперт посчитал, что смерть Георгия Кривонищенко «наступила в результате воздействия низкой температуры (замерзание)… При наружном исследовании повреждения в виде осаднения, ссадин, кожных ран могли возникнуть в результате падения и ушибов о камни, лёд и прочее.» Т. о. гибель обоих молодых, спортивных и здоровых мужчин Возрождённый объяснил естественными причинами. в) Зинаида Колмогорова оказалась одета лучше мужчин, найденных под кедром. На голове девушки были две шапочки — тонкая вязаная синего цвета, прикреплённая к волосам заколкой, и красная шерстяная, завязанная под подбородком «бантиком». Поверх нижнего белья была надета майка с длинными рукавами, вигониевый свитер наизнанку, рубашка-ковбойка, поверх неё — свитер синего цвета с оторванным обшлагом (манжетом?) правого рукава, также надетый наизнанку. Нижняя часть тела также оказалась защищена несколькими слоями одежды — рейтузами с начёсом, хлопчатобумажными спортивными брюками и лыжными штанами с застёжками по бокам. Правая штанина последних имела внизу три небольших разрыва. Застёжки на лыжных штанах Колмогоровой располагались по бокам и пуговицы с обеих сторон были расстёгнуты (на эту деталь следует обратить внимание). На ногах Зины оказались по три носка — два тонких вигониевых и один шерстяной. Внутри шерстяных были вложены стельки. В карманах Зины Колмогоровой найдены 5 руб. и защитная маска военного образца. Маска эта находилась с левой стороны груди между верхним свитером и рубашкой-ковбойкой. Наличие на теле двух свитеров, надетых наизнанку, не должно сбивать с толку кажущейся странностью — это распространённый в туристических походах способ сушки вещей прямо на теле.
   Из телесных повреждений и значимых патологических изменений судмедэксперт Возрождённый отметил следующие (cм. соответствующую схему):
   Обобщённая схема телесных повреждений Зинаиды Колмогоровой.
   — отёк мозговых оболочек (этот признак является значимым при констатации смерти от переохлаждения);
   — отморожения 3–4 степени фаланг пальцев рук;
   — многочисленные ссадины размерами от 1,5*1,0 см до 0,3*3,0 см на кистях рук и ладонях (поз.2 и 3);
   — рана 3,0*3,2 см со скальпированным лоскутом кожи на кисти правой руки (поз.2);
   — опоясывающее правый бок, переходящее на спину осаднение кожи размером 29,0*6,0 см (поз.1 и 4)
   Количество мочи в мочевом пузыре Возрождённый оценил в 300 гр. Телесные повреждения, по мнению эксперта, были получены Колмогоровой при жизни, либо в агональном состоянии в результате падений и ушибов о камни, лёд или снег. Её смерть квалифицировалась как «насильственная, несчастный случай». Следует упомянуть, что как установил эксперт, погибшая не жила половой жизнью; на это обстоятельство необходимо указать для того, чтобы правильно оценивать характер отношений Зины Колмогоровой и Игоря Дятлова. г) Наконец, Игорь Дятлов — четвёртый из погибших туристов, чьё тело было найдено в конце февраля 1959 г. Рост 175 см, цвет лица описан как «синюшно-красный». Голова погибшего была не покрыта, на теле расстёгнутая меховая «безрукавка» (телогрейка, с лицевой стороны которой х/бумажная ткань синего цвета, а внутри — тёмно-серый мех), под нею синий свитер, х/бумажная ковбойка красного цвета, в нагрудном кармане которой 4-е таблетки «стрептоцида» в упаковке, а под ковбойкой — синяя трикотажная «безрукавка». Из описания в Акте судебно-медицинской экспертизы трудно понять, идёт ли речь именно о трикотажной «безрукавке», или же об обычной майке. Но как можно заключить, утепление торса Игоря Дятлова было «так себе». С ногами и поясницей дело обстояло ещё хуже. На погибшем были надеты лыжные брюки (сейчас бы мы сказали — «штаны») с начёсом и поясом «на резинке», под ними бумазейные спортивные брюки также «на резинке». Под штанами простые чёрные сатиновые трусы. Обувь отсутствовала, на правую ногу были надеты шерстяной и х/бумажный носки, а на левую — один хлопчатобумажный, «типа гольф» (так в Акте).
   Особо обратим внимание на то, что все носки Игоря Дятлова были непарными. Это может означать одно из двух — либо босоногому Дятлову отдали носки его товарищи по несчастью, сняв с самих себя, как только появилась возможность сделать это в более или менее спокойной обстановке (что называется, с бора по сосенке), либо… сам Игорь снял один из трёх носков с правой ноги и надел его на левую. Предпринял, так сказать, очевидные действия по самоспасению. Данное наблюдение заставляет нас сделать интересный и важный для последующих рассуждений вывод о том, что драматические события начались на склоне Холат-Сяхыл в ту самую минуту, когда Игорь Дятлов был босоногим, причём в буквальном смысле этого слова. Запомним сейчас этот вывод, в своё время он найдёт своё место в том паззле, что затейливо рассыпали участниками драмы.
   Часы «Звезда» на руке Дятлова, как зафиксировали эксперты, показывали 05:31.
   Возрождённый и Лаптев отметили следующие телесные повреждения погибшего (на анатомической схеме показаны самые существенные из них):
   — мелкие ссадины тёмно-красного цвета на лобных буграх (поз.1);
   — в области левой надбровной дуги ссадина буро-красного цвета пергаментной плотности (поз.2);
   — на верхних веках обоих глаз мелкие ссадины;
   — на спинке и кончике носа участок буро-красного цвета пергаментной плотности размером 2,0*1,5 см;
   — в области обеих скул ссадины буро-красного цвета под сухой коркой: справа — мелкие, а слева 3,*1,5 см и 3,0*0,5 см (поз.3);
   — на губах запёкшаяся кровь (источник кровоточения составителями Акта СМЭ не указан);
   — на нижней челюсти отсутствует центральный резец, слизистая без изменений. Последнее уточнение указывает на то, что зуб, скорее всего, был потерян задолго до смерти;
   — на левой щеке мелкие ссадины;
   — на нижней трети правого предплечья и ладонной поверхности мелкие ссадины тёмно-красного цвета (поз.4);
   Обобщённая схема телесных повреждений Игоря Дятлова.
   — в области пястно-фалангиальных и межфалангиальных сочленений мягкие ткани буро-лилового цвета, покрытые сухими запёкшимися корками с кровоизлияниями в подлежащие ткани (по смыслу текста речь идёт о кисти правой руки. Переводя с русского на понятный, можно сказать, что у Игоря Дятлова были сбиты костяшки правого кулака. Это случилось за некоторое время до наступления смерти, что привело к образованию на ранах корки из запёкшейся крови и кровоизлиянию в травмированную область. В тот момент периферийное кровоснабжение ещё сохраняло активность и оставалось близким к нормальному. Если бы травмирование имело место непосредственно перед смертью, когда процесс замерзания зашёл уже достаточно далеко, кровоизлияния в подлежащие ткани не наблюдалось бы);
   — на левой кисти также отмечены ссадины буро-лилового цвета пергаментной плотности размерами 1,0*0,5 см и 2,0*0,2 см;
   — на ладонной поверхности левой руки зафиксирована поверхностная рана от второго до пятого пальцев глубиною до 0,1 см (поз.5) (Это рана поперёк всей ладони. Не имея фотографии, трудно в точности сказать, на что именно она похожа, но больше всего подобная рана напоминает разрез при попытке схватить нож за лезвие);
   — в области коленных суставов отмечены ссадины тёмно-красного цвета: размером 1,0*0,5 см на правом колене и 0,5*0,5 см — на левом (поз.6);
   — на нижней трети правой голени осаднение кожи 4,0*2,0 см (поз.7);
   — в области левого голеностопного сустава на передней бокой и задней поверхностях имеются ссадины буро-красного цвета размерами 1,0*0,5 см и 3,0*2,5 см с кровоизлияниями в подлежащие ткани (поз.8).
   Тело Игоря Дятлова в морге центральной больницы ивдельского ИТК (т. н. п/я 240) перед вскрытием. На заднем плане, на соседнем секционном столе — труп Георгия Кривонищенко, вскрытие которого производилось в том же месте в тот же день.
   Внутренних травм погибший не имел. Судмедэксперты зафиксировали характерные для смерти от переохлаждения признаки, проявляющиеся в состоянии внутренних органов — полнокровие мозговых оболочек, «пятна Вишневского» на слизистой желудка, сверхпереполненность кровью внутренних органов — сердца, печени, почек.
   Количество мочи в мочевом пузыре — до литра, больше, чем у остальных членов группы. Это вовсе не означает, что Игорь Дятлов менее других боролся за спасение себя и своих друзей — это лишний раз подтверждает то наблюдение, что для промороженных трупов данный признак не является значимым. Как и в остальных трёх случаях эксперт Возрождённый заключил, что смерть Игоря Дятлова последовала в результате переохлаждения и явилась несчастным случаем.
   Какие первоначальные выводы можно было сделать из анализа экспертиз Бориса Алексеевича Возрождённого?
   Прежде всего, нельзя не обратить внимание на недостаточную защищённость погибших от холода. Из четырёх погибших головные уборы имелись только у Зины Колмогоровой, а обуви не имел никто.
   Но кроме этого судмедэксперты не могли не отметить ещё одну странность, связанную с особенностями поз погибших. Дело в том, что советская судебно-медицинская наука следующим образом рекомендовала осуществлять распознавание смерти от переохлаждения: «Распознавание. Смерть от переохлаждения связана с первичным нарушением жизненных функций. Бесспорных анатомических показателей при ней нет. Поэтому существенное значение имеет отсутствие могущих повести к смерти заболеваний, и отсутствие данных о смерти от других внешних факторов, при нахождении умершего в условиях, возможных для наступления смерти от холода (…) Здесь подлежат учёту: а) При наружном исследовании: 1) поза трупа, напоминающая зябнущего человека (…)» (цит. по М. И. Райский «Судебная медицина для студентов и врачей», М., Медгиз, 1953 г., стр.232). И что же мы видим? — ни один из четырёх трупов, обнаруженных в районе Холат-Сяхыл в феврале-марте 1959 г. не имел той самой «позы зябнущего человека» (или «позы эмбриона»), как то предписывалось академической наукой. Умирающий от холода должен был стремиться рефлекторно минимизировать теплопотерю, т. е. поджать к груди колени, охватить их руками, пригнуть голову, тем самым максимально уменьшив площадь поверхности тела, через которую происходит отвод тепла… Так в теории. А что же на практике? Все четверо вытянулись в полный рост, меховая безрукавка Дятлова распахнута и сдвинута куда-то в подмышки, 2 из 3 пуговиц его рубашки-ковбойки расстёгнуты (а манжеты при этом застёгнуты!). Если к этому добавить локализацию трупных пятен, никак не соответствовавшую положению тел при их обнаружении поисковиками, то у следователей невольно рождались мысли о том, что позы умерших и положения их тел принудительно изменялись до наступления трупного окоченения. А пустые карманы одежды туристов рождали подозрения о посмертном обыске.
   В общем, всё это как-то не очень соответствовало классической картине смерти от замерзания.
   Помимо этого, нельзя не отметить явную несбалансированность в одежде между членами группы: найденные на склоне Дятлов и Колмогорова имели по несколько штанов, в то время как Дорошенко и Кривонищенко оказались раздеты до кальсон. Причём глагол «раздеты» следует понимать буквально, обоих скорее всего действительно раздевали после смерти товарищи, стремясь воспользоваться их одеждой. Порезы, обнаруженные на руках Дорошенко были нанесены сквозь одежду при попытке отрезать рукава свитера или куртки, которые на момент составления актов СМЭ оставались ещё не найдены. Отрезание рукавов одежды замерзающими людьми выглядело вполне логичным — в рукава можно было засунуть руки или ноги, используя как импровизированные носки или перчатки. Кроме того, аккуратное раздевание трупов обмороженными малоподвижными руками представлялось практически невыполнимой задачей, в то время как использование ножа ускоряло и упрощало эту процедуру.
   Предположение о раздевании трупов Дорошенко и Кривонищенко, при котором производилось разрезание одежды погибших, хорошо согласовывалось с фактическим расположением фрагментов одежды, найденных под кедром. В протоколе осмотра, составленном прокурором Темпаловым, упомянуты рубашка-ковбойка с 8 рублями в кармане, прожжёный носок, полусгоревший подшлемник; кроме этого, в воспоминаниях участников поисковой операции фигурируют и другие мелкие предметы, в частности, носовой платок, принадлежавший Дубининой, и оборванный (или обрезанный) рукав чёрного свитера. В свитере с оборванным обшлагом рукава была найдена Зина Колмогорова, но возле костра рвали явно не её свитер, поскольку найденный рукав отличался от него цветом.
   Юрий Юдин, привлечённый следствием к опознанию вещей, найденных на перевале, уверенно узнал в синей меховой безрукавке, в которую был облачён Игорь Дятлов, собственную вещь. Эту безрукавку Юдин отдал Дорошенко при прощании утром 28 января. То, что она в итоге оказалась на другом человеке лишь подтверждало факт перераспределения вещей внутри группы.
   Ещё одним немаловажным результатом проведённых экспертиз явилось установление того, что погибшие туристы были трезвы и активно боролись за свою жизнь. Было известно, что в их распоряжении имелись две фляжки спирта, но судебно-медицинское исследование сняло все подозрения на неадекватность поведения членов группы или конфликт между ними, обусловленные приёмом спиртного. Констатация этого факта имела существенное значение для правильного понимания того, что же именно могло случиться с пропавшей группой.
   Одним из важнейших вопросов, который ставился следователем перед судебным медиком, был вопрос определения времени смерти. Заключения, подготовленные Возрожденным и Лаптевым по результатам вскрытий первых четырёх тел, дали непротиворечивые на него ответы: по мнению экспертов речь могла идти о 6–8 часах с момента последнего приёма пищи. Необходимо оговориться, что этот интервал нельзя считать однозначно определённым — дело в том, что на морозе, в условиях замерзания, обменные процессы в человеческом организме могут замедляться и скорость эвакуации пищи из желудка и её дальнейшего продвижения в кишечнике весьма сильно отличается от нормальной. В любом случае, полученное вывод о времени наступления смерти туристов, однозначно свидетельствовал о том, что они не успели осуществить приём пищи на месте последней стоянки.
   Указание экспертов на переохлаждение как причину смерти каждого из четырёх туристов выглядело вполне обоснованным и вряд ли могло быть поставлено под сомнение. Прежде всего, тела погибших не имели следов внешнего агрессивного воздействия — термических и химических ожогов, следов когтей и зубов животных, ранений огнестрельным или холодным оружием. Голень Кривонищенко имела пугающего размера ожог, но, принимая во внимание наличие рядом с трупом костра, это не казалось странным. Кривонищенко и Дорошенко имели многочисленные ссадины и мелкие поранения рук и ног, но поскольку их тела нашли рядом с кедром и костром, логично было предположить, что все эти повреждения были получены в процессе сбора хвороста. Напомним, ветви дерева, под которым был разведён костёр, оказались обломаны на высоте до 5,5 м, а на стволе кедра остались многочисленные следы крови. Залезавшие на дерево молодые люди, цепляясь замёрзшими руками за ствол, невольно повреждали кожу и при этом не ощущали боли ввиду потери ею чувствительности. Так что характер телесных повреждений Кривонищенко и Дорошенко не противоречил в целом выводу эксперта.
   В таком примерно положении находилось следствие, получившее 4 марта 1959 г. в своё распоряжение заключения судебных медиков о причинах и времени наступления смерти четырёх из девяти членов пропавшей туристической группы. Прокурор Иванов, безусловно, не мог не чувствовать некую двойственность ситуации: с одной стороны — разрезанная палатка, вытянувшиеся в полный рост трупы погибших, возможно кем-то перевёрнутые и обысканные, т. е., вроде бы, явный криминал, а с другой — уверенное указание судебных медиков на низкую температуру, т. е. природный фактор, как причину смерти. В каком направлении надлежало вести следствие?
 
 
  
    4. Что не увидели следователи. Огрехи начального этапа расследования

  
   При этом нельзя не отметить того, что уже с самого начала и следствие, и поисковики, работавшие на склоне Холат-Сяхыл, допустили ряд огрехов и не сумели прояснить существенные моменты, весьма важных для понимания случившегося с группой Дятлова. Допущенные в самом начале следствия ошибки привели к тому, что многие важные выводы могут быть обоснованно поставлены под сомнение и эти сомнения с течением времени привели к формированию огромного числа (нескольких десятков) версий, совершенно по-разному описывавших процесс гибели группы.
   Перечислим вкратце те недоработки следствия, о которых говорилось выше, дабы читатель понял, о чём идёт речь:
   1) Прокурор Темпалов и прокурор-криминалист Иванов небрежно отнеслись к такой важной задаче следствия, как судебно-оперативная фотосъёмка места преступления. Между тем, в этом заключалась, одна из важнейших целей их пребывания в районе поисков в конце февраля-марте 1959 г. В деле, практически нет ориентирующих фотоснимков, позволяющих чётко определить положение трупов, улик и значимых предметов окружающей обстановки (камней, ям и пр.) на фоне ориентиров. В деле также нет детальных фотоснимков, передающих криминалистически значимые свойства и признаки объектов. Те фотографии, которые были сделаны прокурорами, относятся к категории т. н. «узловых», таковыми нельзя ограничиваться при фотографировании трупа на месте обнаружения. Каждое из тел должно было быть запечатлено по крайней мере из трёх точек — верхней и двух боковых, как при нахождении в снегу, так и после удаления снега. Особенно важны детальные фотоснимки тел погибших и их одежды, поскольку словесное описание в протоколе зачастую не фиксирует многие важные детали. Ничего этого сделано не было. В какой-то момент следователи видимо поняли явную недостаточность включённых в дело фотоматериалов, поэтому приобщили в качестве судебно-оперативных фотографии, сделанные… поисковиками. Последние имели весьма невысокую криминалистическую ценность и могли рассматриваться лишь как иллюстративный материал. Между тем, уже к концу 30-х гг. в СССР криминалистическая наука выработала основные правила проведения фотосъёмки в интересах следствия и судебно-оперативное фотографирование перестало быть экзотикой.
   2) Совершенно неудовлетворительно была проведена фиксация следов на снегу путём фотографирования. Отпечатки ног, наблюдаемые на нижележащем от палатки склоне Холат-Сяхыл на протяжении более полукилометра, могли очень многое сказать о характере отхода людей — сколько их было, имело ли место волочение тел, падения, как именно двигалась группа (шагом, бегом), имело ли место движение вперёд боком или спиной (такой способ отступления мог указывать на наличие позади группы угрозы, следующей по пятам). Немаловажно для понимания случившегося могло быть изучение того, как перемещались девушки, поскольку в случае продолжительного действия опасности на склоне, их непременно окружили бы молодые люди; если же девушки двигались на периферии группы, значит непосредственной опасности во время спуска уже не существовало. В общем, оставшиеся на снегу следы несли много исключительно ценной информации о поведении членов группы и сохранность следов явилась исключительной удачей для следствия. Впрочем, прокурорские работники удачей этой так и не воспользовались. В криминалистике существуют определённые правила фотографирования следов на снегу — снимки надлежит делать через жёлтые или оранжевые светофильтры, если имеется следовая дорожка её обязательно надо снимать либо в перспективе, либо методом линейной панорамы; также обязательно осуществляется детальное фотографирование наиболее характерных единичных отпечатков. Дабы уменьшить вредное влияние рассеянного света, «смазывающего» детали следа на снегу, используются специальные ширмы, а съёмку производят как при прямом освещении, так и в косых лучах света. Поскольку в группе имелись люди с весьма разным размером стоп, фотографирование с линейкой и замер величины отпечатков, вполне возможно, позволил бы поставить в соответствие следовые дорожки отдельных пар ног конкретным людям, что сразу сняло бы (либо, напротив, подтвердило бы) некоторые версии. Но говорить об этом приходится в сослагательном наклонении, поскольку должного закрепления следов отхода путём фотографирования не было осуществлено. Всё, что мы знаем о следах — это устные описания поисковиков, зачастую прямо противоречащие друг другу, да пара малоинформативных фотографий из которых можно уяснить лишь сам факт существования следов в виде столбиков снега;
   3) Удивительно невнимание следователей к обстановке вокруг палатки, найденной на склоне Холат-Сяхыл. Прокуроров не было там во время обнаружения палатки 26 февраля, но Темпалов прилетел на перевал вертолётом на следующий день и должен был тщательно зафиксировать все следы и улики возле палатки и принять меры к выяснению их происхождения. О чём же идёт речь?
   Прежде всего, о единичном следе мочи на снегу. О нём известно только то, что такой след действительно существовал и вроде бы на расстоянии 1 м от палатки. Кому принадлежал этот след — члену группы Дятлова или кому-то из поисковиков — так толком и не выяснено. По умолчанию считается, что по малой нужде сходил кто-то из «дятловцев», но опроса поисковиков, дабы удостовериться в ином, Темпалов не осуществил. Между тем, Слобцов, обнаруживший палатку 26 февраля, честно признавался, что следа мочи на снегу не помнит.
   Аналогична ситуация с обломком лыжи, найденном в начале марта на горизонтальной площадке, на которой была установлена палатка группы Дятлова. Что это была за лыжа, принадлежала ли она поисковикам и если нет, то кому? так и осталось невыясненным. О лыже вообще известно лишь по воспоминаниям участников поиска — в деле упоминаний об этом нет.
   Точно также в деле нет упоминаний о весьма необычной детали одежды, обнаруженной в аэропорту Ивделя среди вещей исчезнувших туристов, доставленных вертолётом с перевала. Речь идёт о военной обмотке — полоске шинельного сукна длиной около 1 м с завязками на одном из концов, которой пользовались военнослужащие РККА в довоенное время для защиты голеней от холода. С распространением сапог и унтов обмотки вышли из употребления в вооружённых силах, однако в 50-х гг. их всё ещё можно было видеть у ГУЛАГовских конвоиров и зэков. Юрий Юдин, участвовавший в опознании вещей «дятловцев» в аэропорту, указал прокурору Иванову на то, что обмотка не принадлежала членам пропавшей группы; она не попала в опись вещей, составленную следователем, принадлежность её не была установлена и дальнейшая судьба странной детали одежды ныне неизвестна.
   Также толком ничего не известно о вещах Дятлова (тапочках и носках, завёрнутых то ли в рубашку-ковбойку, то ли в штормовку — это, кстати, с точностью так и не было установлено!) найденных на некотором удалении от палатки. На каком удалении и в каком направлении оказались найдены эти важнейшие улики, как именно они были завёрнуты (и были ли завёрнуты вообще) осталось невыяснено.
   Нет даже ясности в таком важном вопросе, сколько лыж имела группа из 9 человек? В одном протоколе, имеющемся в деле, сообщается о 8 парах лыж, уложенных под основание палатки, в другом — о 9. Если приплюсовать пару лыж, обнаруженную около палатки, да оставленную в лабазе, да обломок неизвестной лыжи неподалёку от палатки, то получается чересчур много.
   Кроме того, непонятно, в каком положении находилась пара лыж, найденная возле палатки. Имеются свидетельские показания, в которых категорически утверждается, что эти лыжи в момент обнаружения поисковиками были связаны и лежали в снегу перед входом. Если это действительно так, то получается, что конёк палатки сильно провисал и верёвки-оттяжки не были заведены в петлю, вшитую в его центральной части. А стало быть, установка палатки не была завершена к тому моменту, когда некое угрожающее событие побудило членов туристической группы покинуть место стоянки и уйти в долину Лозьвы;
   4) Информация в деле совершенно недостаточна для понимания того, как выглядела площадка под кедром, где были найдены первые трупы (Кривонищенко и Дорошенко). Известно, что дерево это отстояло примерно на 70 м от границы леса, т. е., в общем-то, далеко не на краю, однако место это было продуваемо ветром, т. к. заметно возвышалось над ручьём (одним из притоков Лозьвы). Кедр находился в прямой видимости от палатки, что наводило на мысль о разведении огня для подачи светового сигнала, но костёр находился прямо за стволом дерева, которое заслоняло огонь при взгляде с горы Холат-Сяхыл. Это обстоятельство явно снижало видимость подобного сигнала. Тела погибших туристов лежали таким образом, что костёр находился между ними и кедром. Казалось, огонь потух не потому, что закончились дрова, а потому, что их перестали подкладывать. Имеются воспоминания, согласно которым тело Георгия Кривонищенко лежало на сухих ветках, раздавив их своей массой, словно погибший упал на заготовленный хворост с некоторой высоты и более не поднялся. Но в официальном протоколе осмотра места преступления об этом ничего не сообщается; нет и фотографий, способных пролить свет на этот весьма немаловажный нюанс. Опять-таки, из воспоминаний участников поисковой операции известно, что вокруг костра имелось немало сухостоя, который логично было использовать для разведения и поддержания огня. Однако погибшие почему-то лазили на кедр, ломая его ветки, сдирая кожу с рук и оставляя следы крови на коре дерева.
   Тот самый кедр (фотография сделана в марте 1959 г.). Судьба дерева в точности неизвестна, существуют указания на то, что кедр уничтожили ещё весной 1959 г. сами поисковики с целью не допустить превращения его в место паломничества туристов. Вместе с тем, участники последних экспедиций на перевал Дятлова утверждают, будто им удалось отыскать это дерево и все рассказы о его уничтожении не более чем легенда.
   Часть молоденьких деревьев — пихточек и берёз — росших вокруг кедра, оказалась срезана ножом. Следователи не озаботились вопросом, куда делись срезанные деревца? вернее, они просто склонились к самому незатейливому ответу, решив, что их бросили в костёр. При этом достопочтенных правоохранителей не смутила бессмысленность подобного объяснения. Следователи даже не пересчитали число срезанных ножами деревьев, что, казалось бы, догадался сделать на их месте любой думающий человек. Кроме того, пеньки срезанных молодых пихточек оказались обнаружены и на некотором удалении от места костра, примерно в 50–70 м, причём сами срезанные деревца также исчезли в неизвестном направлении. Однако и в этом случае следователи проявили непростительное пренебрежение к фиксации пока непонятных, но потенциально, очень важных следов. Не осталось ни их фотографий, ни указания на карте или схеме, ни сколько-нибудь внятного описания этого места. Пройдёт довольно много времени, прежде чем разрозненные фрагменты шарады под условным названием «события под кедром» начнут складываться в некую целостную, хотя и непонятную до конца картину.
  
   Фотографии из последнего похода группы Дятлова. Левый фотоснимок: Юрий Дорошенко на привале. Фотография справа: Георгий Кривонищенко рассматривает знаки мансийских охотников. Дятловцы в долине реки Ауспия некоторое время шли по следам охотника-манси и образы исконных жителей Урала, видимо, немало занимали воображение туристов. В походном дневнике Зины Колмогоровой остались русские транскрипции нескольких мансийских слов и выражений, а Георгий Кривонищенко сфотографировался рядом с мансийскими «рунами». Никакого глубокого смысла в этой надписи, вообще-то, не было, она гласит, что тут прошли три манси-охотника с тремя собаками и указана родовая принадлежность первых.
   Список огрехов следственной работы можно продолжить, но особенного смысла в этом нет. Написанного вполне достаточно для того, чтобы понять, чем питались многочисленные конспирологические версии, весьма популярные у значительной части исследователей истории гибели группы Дятлова. Эти версии приписывают правоохранительным органам намерение по сокрытию истинных причин трагедии, случившейся на склоне Холат-Сяхыл. Конспирологи считали и считают ныне, что никакого объективного расследования вовсе и не было, имело место лишь его имитация, эдакая «итальянская забастовка» следователей советский прокуратуры. Но, забегая несколько вперёд, всё-таки хочется заметить, что на советскую прокуратуру лишних грехов вешать не следует, прокуратура наша и без того грешна. В этом очерке мы постараемся доказать, что никакого умысла по сокрытию или искажению фактов следователи Иванов и Темпалов не имели, они действительно пытались разобраться в таинственной истории, да только делали это так, как умели, т. е. весьма посредственно.
 
 
  
    5. Дальнейшие поиски. Обнаружение тела Рустема Слободина

  
   Вернёмся, впрочем, к хронике событий на перевале. 5 марта, на следующий день после анатомирования в Ивделе найденных тел, был обнаружен труп Рустема Слободина. Тело находилось на склоне Холат-Сяхыл почти посередине пути между точками, в которых ранее нашли трупы Зины Колмогоровой и Игоря Дятлова. По оценке следователя до того места, где упала Колмогорова расстояние не превышало 150 м вверх по склону, а того, где погиб Дятлов — 180 м вниз. Слободин лежал практически на прямой линии от палатки к кедру, подобно своим товарищам, найденным прежде на склоне.
   Схема, демонстрирующая взаимное расположение тел погибших туристов, найденных в феврале-марте 1959 г. Условные обозначения: «^» — палатка группы Дятлова на восточном склоне Холат-Сяхыл, «L» — кедр над четвёртым притоком Лозьвы, «+1–2» — место обнаружения трупов Георгия Кривонищенко и Юрия Дорошенко, «+3» — положение трупа Игоря Дятлова (примерно в 400 м от кедра), «+4» — положение тела Зины Колмогоровой на склоне Холат-Сяхыл (по приблизительной оценке прокурора В. И. Темпалова примерно в 500 м от тела Дятлова), «+5» — место, где был найден труп Рустема Слободина.
   Тело находилось под слоем снега толщиною 12–15 см и было ориентировано головою вверх по склону. Положение трупа — на груди, левая рука отведена в сторону, правая — сжата в кулак и прижата к груди, правая нога, обутая в валенок, подтянута к животу, левая — вытянута. У Рустема Слободина первого (и единственного) человека из группы Дятлова описано «ложе трупа», характерное для замерзающего подтаивание снега под телом, которое при последующем остывании образует узнаваемую наледь. Толщина зоны подтаивания составила 5–7 см; помимо «ложа трупа» свидетели отметили ещё один признак умирания на холоде — образование на лице (бровях, щетине) сосулек и инея (впрочем, криминалистическую значимость обоих признаков преувеличивать не следует, сосульки и иней на усах и щетине образуются и у вполне живых людей — тут важна скорее скорость ветра и влажность воздуха, нежели факт замерзания). «Ложе трупа» также не является свидетельством смерти от переохлаждения — его появление означает лишь то, что тело упало на снег будучи ещё достаточно тёплым и в течение некоторого времени от него происходила заметная теплопередача в окружающее пространство. Именно последнее обстоятельство в контексте настоящего очерка имеет существенное значение).
   Погибший был одет лучше своих товарищей, найденных ранее: торс защищали майка с длинным рукавом, тёплая трикотажная с начёсом рубашка, рубашка-ковбойка, хлопчатобумажный свитер, нижнюю часть тела — кальсоны, тренировочные сатиновые штаны и лыжные брюки, на ногах — четыре пары хлопчатобумажных и вигониевых носков. На правой ноге, кроме того, был обут валенок. На левой руке находились часы, остановившиеся на 8:45. На груди под свитером оказались две войлочные стельки от ботинок, а в кармане рубашки лежали 310 руб. и паспорт погибшего. Также в карманах были найдены перочинный нож, карандаш, ручка, расчёска в пластмассовом футляре, коробка спичек с 48 спичками, а также х/б носок.
 
 
  
    6. Судебно-медицинское исследование тела Рустема Слободина. Незаданные вопросы и неполученные ответы…

  
   Судебно-медицинское исследование трупа Рустема Слободина осуществил 8 марта 1959 г. уже упоминавшийся в настоящем очерке эксперт областного Бюро СМЭ Борис Возрожденный. Он описал следующие телесные повреждения погибшего (см. соответствующую схему):
   — мелкие ссадины буро-красного цвета на лбу, над ними две царапины длиною до 1,5 см, расстояние между ними 0,3 см (поз.1);
   — на верхнем веке правого глаза ссадина буро-красного цвета 1,0*0,5 см с кровоизлиянием в подлежащие ткани (поз.2);
   — следы выделения крови из носа (поз.3);
   — губы отёчны;
   — правая половина лица «несколько отёчна», на ней множество мелких ссадин неправильной формы (поз.4);
   — на левой половине лица ссадины такого же характера, среди них выделяется ссадина размером 1,2*0,4 см в области левого скулового бугра (поз.5);
   — в области пястно-фалангиальных суставов обеих рук (в просторечии — костяшек кулаков) осаднения выступающих частей на участках размером 8,0*1,5 см (поз.7);
   — по локтевому краю левой кисти (ребро ладони) осаднение буро-вишнёвого цвета 6,0*2,0 см с переходом на боковую поверхность мизинца (поз.8);
   Обобщённая схема телесных повреждений Рустема Слободина.
   — в нижней части правого предплечья с тыльной поверхности отсутствие эпидермиса на участках 2,5*3,0 см и 3,5*1,5 см (поз.6);
   — на нижней трети наружной поверхности левой голени осаднения тёмно-красного цвета размерами 2,5*1,5 см и 4,0*1,5 см (поз.9).
   Телесные повреждения Рустема Слободина в контексте случившегося с группой очень интересны и заметно отличаются от тех, что были отмечены у его товарищей. Но самое неожиданное открытие Борис Алексеевич Возрождённый сделал при внутреннем исследовании тела. Эксперт обнаружил:
   — в областях правой и левой височных мышц разлитые кровоизлияния с пропитыванием мягких тканей;
   — от переднего края левой височной кости вперёд и вверх трещина длиной до 6,0 см и с расхождение краёв до 0,1 см, трещина расположена от стреловидного шва на расстоянии 1,5 см;
   — расхождения височно-теменного шва костей черепа слева и справа (определены как посмертные).
   Кроме того, судебный медик в своём акте описал следующие существенные детали, немаловажны для понимания случившегося с Рустемом Слободиным:
   — кости основания черепа целы;
   — отсутствие ярко выраженного кровоизлияния в подмозговые оболочки;
   — наличие синюшно-красноватых трупных пятен на задней поверхности шеи, туловища и конечностей.
   Понимая, что описанные им травмы весьма серьёзны, Возрождённый особо указал: «Указанная закрытая травма черепа причинена тупым орудием. В момент возникновения она, несомненно, вызвала состояние кратковременного оглушения Слободина и способствовала быстрейшему замерзанию Слободина. С учётом вышеуказанных телесных повреждений Слободин в первые часы с момента их причинения мог передвигаться и ползти». И вывел итоговое заключение: «(…) смерть Слободина наступила в результате его замерзания».
   Документ у Бориса Алексеевича получился исключительно интересный. Его анализ приводит к довольно неожиданным результатам.
   В самом деле, хорошо известно, что у замерзающего человека ухудшается координация движений и замедляется скорость реакции. Любой, кому доводилось замерзать, прекрасно знает, как деревенеют мышцы, ухудшается владение телом, появляется раздражающая неловкость движений. При этом замерзающий человек может падать и падать неудачно — с переломами костей и повреждениями кожи о наст, камни, ветки растений. Повреждения конечностей людей, умерших от переохлаждения организма, ссадины на кистях рук, коленях и лице хорошо известны судебным медикам и описаны довольно давно. Внешний вид этих повреждений кожи весьма напоминает следы борьбы или сопротивления, другими словами, руки погибшего порой разбиты так, словно тот дрался. Существует более или менее достоверная статистика телесных повреждений среди лиц, умерших от переохлаждения (таковая, например, приведена в книге B. П. Десятова «Смерть от переохлаждения организма», из-во Томского государственного университета, Томск, 1977 г.), из которой следует, что ссадины на кистях рук отмечаются примерно у 33 % замёрзших в трезвом состоянии, а коленей — у 28 % (у замёрзших в состоянии опьянения эти цифры другие, но нас они сейчас не интересуют). Появление такого рода ссадин объясняется тем, что упавший человек в агональном состоянии может бить скрюченной рукой об оледенелый грунт, при этом повреждения окажутся сгруппированы не на ладони, а её тыльной стороне. Такие же удары в состоянии агонии приведут к травмированию кожи на лице и коленях.
   Это, так сказать, в голой теории, применять которую в отношении туристов из группы Дятлова нужно с известной оговоркой. Они спускались с горы, а движение под гору судебные медики приравнивают к движению вниз по лестнице — оба вида перемещений могут привести к специфическому травмированию человека. Устройство нашего органа равновесия таково, что при падении он стремится бросить тело вперёд, а не назад. Даже люди, падающие в бессознательном состоянии или убитые в положении стоя, не упадут на спину, а опустятся на землю либо лицом вперёд, либо боком. Это очень хорошо видно в документальных кадрах военной хроники. Так безусловный рефлекс человека страхует позвоночник и затылок от случайного травмирования при падении назад.
   Однако этот спасительный рефлекс не всегда успевает сработать при спуске под гору или на лестнице. Тогда человек — особенно раненый, замёрзший или ослабленный — частенько падает крайне нехарактерно для homo sapiens, а именно, заваливаясь назад. Он может разбить затылок, сломать копчик и т. п. Что-то похожее на подобную травму Возрождённый описал у Зины Колмогоровой — протяжённое осаднение длиной 29 см на правом боку. Девушка, видимо, завалилась и ударилась поясницей о камень. Естественный характер происхождения этой травмы особых сомнений не вызывает. И её наличие лишь подтверждает справедливость изложенного выше тезиса: спускавшиеся по склону туристы могли падать не только вперёд, но и назад. А значит, приведённая доктором наук Десятовым статистика травматизма умерших от переохлаждения, полученная в условиях крупного города, должна быть скорректирована в сторону существенного уменьшения. Точнее говоря, в нашем анализе должен быть уменьшен процент вероятности получения травм рук, лица и коленей, но должна появиться некая (не равная нулю) вероятность травмирования копчика, поясницы, позвоночника и затылка.
   Теперь вернёмся к анализу травм Рустема Слободина. На первый взгляд может показаться, что повреждения, характерные для замерзающего, можно видеть на его трупе. Те — да не те!
   Прежде всего, странность вызывает указание судмедэксперта на отёчность лица погибшего (отёчны губы и правая сторона лица). Наличие отёка однозначно свидетельствует о том, что травмирование получено при активном движении крови под кожей, т. е. задолго до замерзания (поскольку при сильном охлаждении организма кровоток по периферийным сосудам резко снижается и кровь уходит во внутренние органы). Травмирование, спровоцировавшее отёк, довольно странное, оно двустороннее: справа — травма лобной кости с образование трещины длиною до 6 см и многочисленными ссадинами кожи, а слева — аналогичные ссадины, в т. ч. одна довольно крупная в районе скулы. При этом травмирующее воздействие слева явно слабее, там нет никаких переломов и трещин костей. Можно понять, что падение человека головою о камень приводит к появлению трещины в лобной кости и в этом случае должно наблюдаться одностороннее повреждение лица. Но как объяснить аналогичные повреждения другой половины лица? Катался головой по камню, как бутерброд из анекдота, который намазали маслом в обеих сторон? Абсолютно исключено, принимая во внимание характер повреждения головы, ведь трещина в черепе — это гарантированный нокаут, обездвиженность, утрата на некоторое время координации движений и ориентации в пространстве (нокаут вовсе не означает потери сознания, это просто временная неспособность управлять своим телом).
   Впрочем, в случае с Рустемом Слободиным удар лбом о камень вообще исключён, ведь кожа в районе удара не имела ссадин и выраженных повреждений. О трещине в этом месте Возрождённый узнал только когда приступил к трепанации черепа — до этого ничто не указывало на наличие там столь сильного повреждения (не было заметно ни ссадин, ни рассечений, не было и следов крови). Удар тупым предметом, имеющим существенно большую твёрдость, чем человеческая кожа, например, молотком, камнем или подошвой ботинка, обязательно бы вызвал появление узнаваемого отпечатка на коже, да и привёл бы к её рассечению. Однако, ничего подобного описано не было. Очень странный такой удар.
   На этой схеме черепа показано примерное расположение трещины лобной кости Рустема Слободина. Поскольку точные размеры его головы неизвестны, рисунок довольно условен. Штрихованные зоны позволяют судить о местоположении очагов «разлитых кровоизлияний» в правую и левую височные мышцы. Если принять во внимание повреждения лица (многочисленные ссадины и заметный отёк его правой половины), то не будет ошибкой сказать, что на голове Рустема перед смертью места живого не оставалось. Впрочем, нет! — остался совершенно неповреждён затылок, хотя уж он-то должен был пострадать при падениях спускающегося с горы человека, страдающего от черепно-мозговой травмы и притом скованного холодом.
   И это ощущение странности только возрастёт, если принять во внимание повреждение верхнего правого века, т. е. наличие на нём ссадины размером 1,0*0,5 см. Надо сказать, что это довольно травматичное повреждение и притом непонятно как полученное, если конечно, продолжать считать, что погибший падал правой стороной лица на камень. Упасть глазом на камень, умудрившись при этом не выбить глаз, не рассечь кожу на скуле и сохранить в целости бровь ещё никому не удавалось. Бровь, однако, осталась цела, да и скула тоже. Чем же можно было так поранить веко на лишённом растительности склоне? Какой-такой веткой, каким камнем? Даже если считать, что Слободин неконтролируемо упал в сугроб с твёрдым лежалым снегом, появление буро-красной ссадины всё равно непонятно. Наст может вызвать точечные кровоизлияния под кожу, чтобы убедиться в этом, достаточно после бани прыгнуть не в прорубь, а в сугроб и посмотреть, как снег её «посечёт», но… но наст всё же не абразивный круг и не наждачная бумага.
   При этом важно не забывать, что кости основания черепа погибшего остались целы. Это указание судмедэксперта очень важно — хорошо известно, что при приложении к человеческой голове медленно растущей нагрузки (компрессии) неизбежно ломаются именно эти кости. Лишь динамичный удар ломает череп в точке приложения силы — эта анатомическая особенность хорошо известна судебным медикам. Стало быть Рустем Слободин за некоторое время до смерти (четверть часа или даже больше) перенёс несколько сильных ударов в голову справа и слева, у него оказался разбит нос и губы, один из ударов оказался особенно тяжёл — он привёл к образованию трещины в лобной кости и вызвал, говоря по-простому, нокаут, однако, он не убил молодого человека и не лишил его способности передвигаться самостоятельно. В конечном итоге Слободин замёрз — и тут судмедэксперт Возрождённый в своём заключении оказался совершенно точен и против истины не покривил. Удар, который привёл к образованию в лобной кости трещины, мог оказаться смертельным, однако, таковым не стал. Просто потому, что Рустем замёрз раньше. Отсутствие сильного кровоизлияния, способного повлиять на работу мозга, свидетельствует, что именно так и случилось.
   Итак, что же получается: Рустем Слободин, спускаясь по склону Холат-Сяхыл, неоднократно падал, причём крайне неудачно, всякий раз не уберегая голову от травмирования. Он падал и прямо лицом в снег (сдирая кожу на лбу и скулах), и правой стороной головы, и левой, он умудрился так удариться лбом о камень, что треснула лобная кость, одна из самых прочных человеческих костей, разбил в кровь нос и даже верхнее веко правого глаза умудрился обо что-то ободрать… но при этом ни разу не упал назад. Хотя судебная медицина считает, что такого рода падения на склонах вполне вероятны, тем более у людей с черепно-мозговыми травмами, как в нашем случае. Тем не менее, у Слободина нет никаких существенных повреждений спины и затылка. Как-то не вяжется одно с другим, ну совсем не вяжется!
   И ощущение нелогичности такого рода необъяснимой «падучести» лишь усилится, если мы вспомним, что Рустем Слободин — самый, пожалуй, спортивный участник похода, фанат здорового образа жизни, занимавшийся бегом до глубокой осени, имевший разряды по лыжам и волейболу. Вряд ли он владел своим телом хуже остальных и вряд ли он устал после недолгого лыжного перехода сильнее своих товарищей. Однако из пяти найденных членов группы Дятлова многочисленные ссадины кожи лица, отёчность головы и трещина в лобной кости только у него.
   Странности случившегося с Рустемом Слободиным этим не исчерпываются. Судмедэксперт описал осаднения выступающих частей пястно-фалангиальных суставов обеих рук погибшего и даже указал их размеры — 8 см на 1,5 см. Если в просторечии, то речь идёт о сбитых костяшках на обоих кулаках. Сбитые кулаки мало похожи на «агональные удары скрюченной рукой». Во-первых, в состоянии агонии человек не бьёт руками, как орёл крылами; у умирающего действительно наблюдаются несколько судорожных движений, но они имеют небольшую амплитуду и скорее похожи на судороги, чем удар кулаком. Во-вторых, скрюченная рука — это всё-таки совсем не сжатый кулак! Удар скрюченной рукой должен обязательно приводить к повреждениям пальцев, ногтей и тыльной стороны ладони (Тут допустимо маленькое, но вполне уместное отступление: когда человек приходит к хорошему тренеру заниматься каким-либо «контактным» единоборством, предусматривающим удары голыми руками, то обучение непременно начинается с т. н. «школы»: базовых принципов движения и ударов руками и ногами в ходе поединка. Один из таких базовых принципов, исполнения которого будет требовать любой внимательный тренер, заключается как раз в том, чтобы ученик приучился держать в драке кулаки сжатыми. Тренер будет стоять над душой ученика и безжалостно бить его по пальцам, неустанно повторяя «сжимай кулаки! сжимай кулаки! держи кулак сжатым!» до тех пор, пока такая привычка не станет автоматической. Требование держать кулак сжатым родилось вовсе не на пустом месте, оно обусловлено опытом многих поединков — если боец не контролирует кисть своей руки, он непременно сломает либо пальцы, либо запястье. Лишь в смешных китайских фильмах злые герои пафосно растопыривают пальцы в нелепых стойках — в реальном же поединке эти пальцы будут сломаны уже в первой атаке. Это тот опыт, что куплен ценою сотен тысяч и даже миллионов переломанных пальцев и запястий…). Между тем, оценивая повреждения рук Рустема Слободина приходится говорить о том, что повреждения эти получены тогда, когда кулаки погибшего были сжаты. Поскольку судорожные агональные удары должны были привести как к травмированию пальцев, так и ногтей, и тыльной стороны ладони. Другими словами, если бы Слободин действительно колотил по снегу и камням «скрюченными» руками, то кисти его рук стали бы похожи на синюшные подушки. Между тем, о такого рода повреждениях Возрождённый ничего не сообщает, он конкретно указывает на осаднения костяшек кулаков и даже приводит величину ссадин… Стало быть, судмедэксперт не просто увидел повреждения, но взял в руки линейку и замерил их… И ничего более не измерял, поскольку измерять было просто нечего. Не имелось у погибшего иных повреждений — ни пальцев, ни тыльной стороны ладоней, ни запястий — ничего. Только кулаки сбитые!
   Кстати, у Игоря Дятлова отмечены повреждения рук, характерные именно для агональных ударов о снег и грунт. Поэтому в отношении его телесных повреждений особых вопросов не возникает.
   Наконец, на левой голени погибшего имеются ещё две ссадины неочевидного, скажем так, происхождения. С одной стороны, их размеры (2,5*1,5 см и 4,0*1,0 см) вроде бы не очень велики для серьёзного травмирования, а с другой, не так уж малы, чтобы их можно было объяснить случайным ранением, типа, падения на ногу банки со сгущёнкой. Причём раны две, значит воздействие одинаковой природы и силы было двукратным. Что могло оказаться источником такого воздействия? Ветка поваленного дерева? В принципе, да, если дважды натыкаться на ветвь поваленного дерева, то можно было так поранить голень. Но существуют два возражения против такого предположения: во-первых, труп Слободина находился выше границы леса, и на теле и одежде погибшего нет свидетельств того, что он входил в лес и был подле костра у кедра, а во-вторых, удары о сучки и ветки должны были привести к разрывам (или надрывам) одежды. Возрождённый достаточно точно описывал состояние одежды погибших туристов и можно быть уверенным в том, что на повреждения штанов Слободина эксперт обратил внимание и не забыл их указать в своём акте. Однако, не указал.
   Так что же могут означать эти странные телесные повреждения Рустема Слободина?
   Вообще-то, больше всего они напоминают травмы избитого в драке человека. И разбитые костяшки обоих кулаков — это никакие не агональные шлепки по снегу и насту. Это следствие попыток погибшего ударить своего противника. А ссадины на левой голени — это травмирование, вызванное тем, что его дважды ударили по голени, подбивая ногу для выведения из равновесия. И если на минутку принять версию драки за истинную, то всё встаёт на свои места — все травмы Рустема Слободина получают логичное и непротиворечивое объяснение.
   Впрочем, о том кого, где и как мог пытаться ударить Рустем Слободин ещё предстоит обстоятельно говорить в другом месте настоящего очерка.
   С телом Рустма Слободина связаны некоторые иные странности, ставящие и поныне в тупик многих исследователей трагедии на горе Холат-Сяхыл. Одна из них — мацерация стоп погибшего, или, выражаясь проще, «банная» сморщенная кожа на ступнях. Другая странность — несоответствие трупных пятен фактическому положению тела в момент его обнаружения на склоне Холат Сяхыл. Конспирологи видят в обоих фактах признаки таинственных манипуляций с трупом Слободина неких злонамеренных личностей, пытавшихся завести расследование в тупик. Выведены даже весьма замысловатые теории «инсценировок» мест преступления, своей изощрённостью соперничающие с тяжёлым шизофреническим бредом. Согласно этим теориям обстановка на склоне горы и возле кедра не соответствует реальной и есть плод целенаправленных усилий некоей многочисленной группы весьма могущественных и злонамеренных людей. О всевозможных версиях гибели группы Дятлова обстоятельный разговор ещё только предстоит, пока же лишь отметим, что оба таинственных феномена, связанные с трупом Слободина, вовсе не так таинственны, как кажутся, и могут быть объяснены без привлечения хитроумных «инсценировщиков-постановщиков».
   Как известно мацерация ступней напрямую связана с пребыванием ног во влажной среде. Она часто наблюдается у мужчин с сильно потеющими ногами. Военные врачи хорошо знают, что даже в условиях полной невозможности промочить ноги (например, при несении службы в пустыне или степи) у значительной части солдат и офицеров наблюдается мацерация стоп. Причина в том, что военнослужащие очень часто в силу самых разных причин не могут своевременно заменить мокрые от пота портянки. Очевидно, что с мацерацией ног Слободина мы имеем тот же случай — его ноги сильно потели, и после дневного перехода он банально не успел сменить носки. Кстати, то, что под его свитером оказались найдены стельки, которые он сушил на груди, однозначно указывает на потливость ног. У Слободина были мокрыми от пота не только носки, но и стельки.
   Теперь рассмотрим странности в расположении трупных пятен на теле погибшего. Слободин был найден примерно в том же положении, что и Колмогорова — на животе, лицом вниз, однако в акте Возрождённого упоминаются трупные пятна на задней поверхности шеи и туловища. Однако хорошо известно, что при положении трупа спиною вверх трупные пятна должны наблюдаться на животе и груди, поскольку именно там будет скапливаться кровь после прекращения сердцебиения, т. е. налицо противоречие, указывающее как будто на посмертное перемещение тела.
   Вот только противоречие это кажущееся. Возрождённый принял за трупные пятна совсем иной природы, т. н. морозную эритему (расширение подкожных капилляров на холоде, наблюдаемое обычно на открытых частях тела). В 50-х гг. прошлого века морозную (холодовую) эритему судебная медицина ещё не выделяла в самостоятельный признак смерти от переохлаждения. В учебнике 1953 г. М. И. Райского «Судебная медицина» о морозной эритеме нет ни слова. Зато там есть указание (на стр. 233) на изменение цвета трупных пятен промёрзших трупов. Согласно Райскому, при внесении тела в тёплое помещение они светлеют, меняя цвет от багрового к светло-красному, а затем опять темнеют. Морозная эритема также имеет светло-красный цвет, который будет меняться при разморозке трупа, а потому неудивительно, что судмедэксперт Возрождённый посчитал, что видит трупные пятна.
 
 
  
    7. Когда же туристы ставили палатку на склоне Холат-Сяхыл?

  
   Какова была официальная (т. е. следствия) точка зрения на события, связанные с гибелью группы Дятлова, к середине марта 1959 г.?
   На основании изучения следов группы в районе лабаза (обнаруженного, напомним, 2 марта 1959 г.), дневников членов группы, найденных в палатке (Дорошенко, Дятлова, Колмогоровой, Кривонищенко и Тибо-Бриньоля) считалось доказанным, что 31 января 1959 г. группа вышла к подножию Холат-Сяхыл и даже сделала попытку подняться по склону. Сильный ветер заставил туристов вернуться к реке Ауспия и стать на ночлег в лесу перед горой. Ночь на 1 февраля прошла благополучно, группа встала поздно, хорошо отдохнувшей. Некоторое время после подъёма ушло на подготовку и приём пищи, после чего туристы приступили к устройству лабаза.
   Выдвижение из долины Ауспии вверх по склону Холат-Сяхыл последовало примерно в 15 часов, т. е. довольно поздно, принимая во внимание малую продолжительность светового дня. Заход Солнца 1 февраля д.б. последовать, согласно календарю, в 17:02. В фотоаппаратах членов группы, найденных в палатке, были обнаружены кадры, сделанные в условиях низкой освещённости (сейчас эти фотоснимки широко распространены в Интернете, в частности их можно видеть в весьма информативной подборке фотоматериалов, составленной Коськиным Алексеем Александровичем, исследователем трагедии группы Дятлова). Прокурор-криминалист Иванов, оценив качество изображений и светочувствительность плёнки (равную 65 ед.), определил время фотографирования — около 17 часов. Т. е., по мнению следователя, последние кадры были сделаны перед самым заходом Солнца, в вечерних сумерках.
  
   Эти фотографии считаются последними снимками группы Игоря Дятлова. Следствие посчитало, что фотоснимки сделаны около 17 часов 1 февраля 1959 г. во время восхождения группы на перевал и постановки палатки на склоне Холат-Сяхыл.
   Между прочим, в вопросе определения времени последних фотографий, следователь Иванов допустил грубую ошибку, на которую необходимо здесь указать, поскольку она будет очень важна для понимания случившегося с погибшей группой. Дело в том, что 1 марта 1957 г. деление СССР на часовые пояса подверглось значительному изменению, в силу чего Свердловская область оказалась включена в группу регионов, имеющих поправку относительно времени Гринвичского меридиана +5 часов. До этого же Свердловская область находилась в поясе в поправкой на 1 час меньше и это намного лучше соответствовало местному времени. Мартовская 1957 г. реформа часовых поясов вообще была довольно нелепой и привела к многочисленным абсурдным казусам, например, Воркута, расположенная заметно восточнее Свердловска, стала жить по московскому времени, а Свердловск «уехал» от неё на +2 часа (что, вообще-то, противно как здравому смыслу, так жизненному опыту, поскольку человек, перелетевший из Воркуты в Свердловск «терял» 2 часа за счёт перевода часовых стрелок, но при этом получал эти же часы за счёт удлинения светлого времени суток. Бред, конечно, но жителям Страны Советов было не привыкать к идиотским реформам «дорого Никиты Сергеевича»).
  
   Это фрагменты карт с указанием деления территории СССР на часовые пояса. Справа: карта 1940 г., часовой пояс Свердловской области соответствует истинному времени на её территории (+4 часа к времени по Гринвичу). Слева: карта после мартовской реформы 1957. Время Свердловской области прибавило 1 час, перестав соответствовать истинному. Представьте ощущения человека, перелетевшего из Воркуты в более западную Пермь, в его сутках окажется 26 часов!.. Знаком «*» показано приблизительное положение горы Холат-Сяхыл.
   В контексте нашего повествования необходимо отметить, что прокурор-криминалист Иванов, как впрочем, и все поисковики, жил по свердловскому времени. И при составлении всех своих документов он также руководствовался временем Свердловска. Однако «свердловский полдень» не соответствовал «астрономическому полдню» для Холат-Сяхыл и более того, он даже не соответствовал таковому для самого Свердловска. Помимо этого, продолжительность дня, рассчитанная астрономами для областного центра, не совпадала с таковой для северных районов области в силу большой её протяжённости в меридианальном направлении. Эта очевидная, в общем-то, мысль, видимо, не посетила голову прокурора-криминалиста не только в 1959 г., когда он расследовал дело, но и через 30 с лишком лет, когда принялся с немалой помпой вещать в многочисленных интервью о своих незаурядных наблюдениях и открытиях, связанных с настоящим расследованием. Другими словами, думающий головой следователь никогда бы не написал, что около 17 часов 1 февраля на 61°45′ северной широты можно фотографировать без фотовспышки.
   Поскольку мастер розыскных дел не выяснил точного времени восхода и заката на широте горы Холат-Сяхыл 1 февраля, нам придётся это сделать самостоятельно. Сначала определим поправку для астрономического полдня на перевале Дятлова относительно поясного времени (т. е. свердловского): П=Дм-[(Тм-Томск)+3+Лп]. В этой формуле Дм — точное время для данной долготы места, Тм- время часового пояса, Томск- время московское, Лп- поправка на летнее время (в нашем случае Лп=0). Географическую долготу перевала Дятлова принимаем равной 59°27′ восточной долготы.
   Искомая поправка составит: П=(59°*4 мин. + 27'*4 сек.)-[2 час+3 час+0 час]=(236 мин.+108 сек.)-5 час.=3 час.57 мин.48 сек.-5 час.= -1 час. 2 мин. 12 сек.
   Т. о. истинный полдень на склоне Холат-Сяхыл наступал не в 12 часов дня по свердловскому времени, а на 1 час.2 мин.12 сек. позже, т. е. в 13:02 (округляя до минут). Довольно заметная погрешность, которая летом, кстати, увеличивалась ещё на час.
   В зимнюю пору продолжительность светового дня заметно сокращается при движении с юга на север. 1 февраля на 58° северной широты его продолжительность равна 8 час. 18 мин., а на 64° — 7 час. 06 мин. Считая, что гора Холат-Сяхыл находится на 61°45′ северной широты, а продолжительность светового дня сокращается по линейному закону, мы можем определить, что 1 февраля светлое время суток было равно 7 часам 32 минутам (Расчёт этот приблизителен, поскольку меридиан, строго говоря, не является окружностью (Земля сплюснута с полюсов!) и потому закон изменения длины светового дня на самом деле будет нелинейным, но для целей нашего исследования погрешность в пределах минуты вполне допустима.). Узнав длину светового дня и зная время истинного полдня, не составляет труда выяснить время восхода и захода Солнца. 1 февраля 1959 г. Солнце на широте Холат-Сяхыл взошло в 9:16, а зашло в 16:48 (секунды при расчёте отброшены).
   Однако полученный результат, хотя и отличается заметно от прикидок следователей, всё же не является окончательным и правильным. Принимая во внимание, что наш расчёт сделан для ровного горизонта, а группа Дятлова находилась в горной местности, «задиравшей» горизонт вверх, необходимо ввести поправку на искажение лини горизонта.
   Для этого обратимся к карте местности, изображающей течение реки Ауспия и местоположение лабаза, сделанного, как известно, на месте последней стоянки туристов в лесной зоне. Высота местности над уровнем моря, где был устроен лабаз, составляет примерно 650 м. Обращают на себя внимание отроги Уральского хребта к юго-западу, чьё превышение над уровнем лабаза (и лагеря «дятловцев») достигает 300–350 м. Могли ли эти горы заслонить низкое зимнее Солнце 1 февраля и если «да», то во сколько именно это произошло?
   Подобный расчёт не представляет особой сложности (сказанное, разумеется, не относится к прокурорам Иванову и Темпалову, которые не удосужились провести его). На широте 61°30′, примерно соответствующей широте перевала Дятлова, в день зимнего солнестояния наше светило не поднимается над горизонтом более чем на 6°. В последующие дни высота полуденного стояния Солнца прирастает с осреднённой скоростью 1° в неделю. Т. е. 1 февраля высота полуденного Солнца, увиденного членами группы Дятлова, никак не могла превышать 10°30′.
   Далее. Отроги гор высотою 900 и более метров, отстоящие от лагеря на удалении примерно 2,2 км, «задирали вверх» горизонт дятловцев не менее, чем на 6°30′, и понятно, что в какой-то момент миновавшее зенит Солнце должно было «нырнуть» за них. Склон стал загораживать падающий в долину Ауспии солнечный свет в 14:34, в ту минуту туристы смогли им полюбоваться в последний раз (если, конечно, это позволяла облачность). Более в своей жизни им сделать этого не довелось. С этого момента группа Дятлова находилась в зоне всё более сгущавшихся сумерек.
   Эта схема позволяет наглядно представить видимый из лагеря «дятловцев» путь Солнца по небосводу 1 февраля 1959 г. Условные обозначения: «*» — место лагеря группы Дятлова в долине р. Ауспия; «V» — направление на восход Солнца в 09:15, который туристы не могли видеть, т. к. Солнце выходило из-за горизонта за склоном горы 949,5 м; «S» — истинный полдень в 13:02, в это время Солнце пересекло меридиан лагеря и находилось от него строго на юге; «Z» — направление на закат, который д.б. произойти на широте лагеря в 16:48 (как и восход, его туристы не могли бы видеть из лагеря из-за искажённой горами линии горизонта); «Zf» — закат фактический, имевший место в 14:34. В это время Солнце зашло за отрог Уральских гор при высоте стояния около 6°30′ и более не показывалось. Группа Дятлова с этой минуты оказалсь в условиях резко ухудшившейся видимости. Чёрный пунктир «……» обозначает высоты 900 м, угловая высота которых превышала высоту стояния Солнца после 14:34 для наблюдателя, находившегося в лагере «дятловцев». Синий пунктир «-.» условно показывает направление и длину последнего перехода группы.
   Все эти выкладки имеют, разумеется, определённую погрешность, которая связана, не только и не столько с неточностью расчётов, сколько с неопределённостью местоположения лагеря и неизбежной неточностью карт. Но все эти погрешности не отменяют сделанного нами фундаментального вывода: туристы оказались в темноте много раньше, чем думали следователи. Необходимо признать, что ни о каких фотосъёмках «около 17 часов» в условиях захода Солнца в 14:34 (или около этого времени) говорить не приходится. Тем более на плёнку с невысокой светочувствительностью, которая находилась в фотоаппаратах туристов (все они использовали плёнку в 65 ед., в то время как для съёмок в сумеречное время тогда применялась более чувствительная — 130 ед.). Последние фотографии «дятловцев» сделаны в условиях плохой видимости — низкой облачности и метели, что также объективно должно было ухудшить условия фотосъёмки. Тем не менее, фотографии всё же получились и их качество вполне удовлетворительно. А это означает, что фотографирование осуществлялось в условиях относительно неплохой освещённости. Последние фотоснимки были сделаны гораздо ранее того времени, которое предполагали Иванов и Темпалов, самое позднее, в районе 15 часов, видимо сразу по выходу из леса на склон.
   Изложенные выше математические и астрономические соображения являются вовсе не гимнастикой для ума, а преследуют сугубо практическую цель. Они позволяют нам сделать принципиально важный вывод о том, что в последний день своего похода группа допустила фундаментальную ошибку, связанную с неправильной оценкой продолжительности светового дня. В предшествующие дни «дятловцы» двигались вдоль реки Ауспия и наблюдали постепенно повышающийся рельеф местности, не создававший никаких помех солнечному свету. В этом смысле даже деревья в лесу и низкая облачность мешали им куда больше. Туристы без сомнения знали, что световой день на Ауспии заметно короче свердловского и при планировании своих действий делали на это нужную поправку. Но 1 февраля они оказались в совершенно новой местности. Если горы, обступившие их, уподобить чаше с неровными краями, то их лагерь оказался на самом её дне. 1 февраля Солнце появилось из-за гор позже обычного, а скрылось за горами раньше. Если бы члены группы делали поправку на сильно укоротившийся световой день, то не было бы у них никакого «пассивного подъёма» и лабаз бы они заложили накануне вечером.
   В середине дня 1 февраля, обратив внимание на то, что Солнце скоро скроется за горами, они несомненно ускорили сборы. Произошло это в районе 14 часов, скорее раньше, чем позже. Группа, и без того отстававшая от графика, вдруг столкнулась с угрозой потерять напрасно целый день! Сборы были максимально быстрыми и, думается, туристы покинули место ночёвки до солнечного заката, т. е. заведомо раньше 15 часов, на которые ориентировались следователи. Двигались туристы со всей возможной быстротой в условиях всё ухудшающейся освещённости (мы пока ничего не говорим о возможном снегопаде, низовой метели и т. п. нюансах зимней погоды — разговор об этом предстоит особый). Переход длился недолго, часа полтора, если не меньше, потому-то «дятловцы» и прошли 1 февраля совсем немного — менее 2 км.
   Допущенная туристами ошибка имела принципиальное значение. Именно она запустила цепь событий, неумолимая логика которых через несколько часов привела группу к гибели. Что может означать эта сдвижка во времени применительно к судьбе группы Дятлова нам ещё придётся говорить в этом очерке.
 
 
  
    8. Первоначальная версия следствия: убивали манси!

  
   Сейчас же лишь ещё раз подчеркнём, что следствие ошибочно полагало, будто «дятловцы» двигались вплоть до 17 часов и лишь в это время (или позже) осуществили постановку палатки. Следствие считало, что в шестом часу вечера группа стала готовиться ко сну: находившиеся внутри палатки туристы начали стаскивать с ног лыжные ботинки и валенки, снимать ватники (найденные впоследствии поверх рюкзаков, но под одеялами), кто-то быстро написал «Вечерник Отортен», а кто-то принялся нарезать корейку… А вот дальше произошло нечто, что вынудило туристов бежать вниз по склону раздетыми и разутыми, рискуя замёрзнуть в ночном лесу. Поступили они так лишь потому, что наверху, на склоне, их ожидала верная смерть. Другими словами, бегство давало шанс на спасение, а вот пребывание возле палатки гарантировало гибель.
   Что же могло быть этим самым «нечто», способным побудить девятерых взрослых мужчин и девушек искромсать в лохмотья крышу своего единственного убежища и бежать прочь, в морозную тьму?
   Возможность схода лавины отвергли все опытные туристы, побывавшие на склоне Холат-Сяхыл в феврале-марте 1959 г. (в т. ч. и московские мастера спорта). Да и следов таковой не было тогда замечено. Никаких стихийных бедствий, типа, землетрясения, в этом районе не отмечалось. Так что возможных кандидатов на роль пугающего «нечто» следователь Иванов имел немного — таковыми могли стать бежавшие из мест заключения уголовники и обитатели местных лесов, охотники-манси, в силу неких причин недружественно настроенные к городским жителям.
   Проверка показала, что с объектов Ивдельской ИТК побегов в январе 1959 г. не фиксировалось, весь «спецконтингент» находился на своих местах и потому зэки при всём своём желании навредить студентам не могли. Поэтому неудивительно, что по итогам двухнедельного расследования стала превалировать версия убийства, совершённого злобными манси-охотниками, оказавшимися в районе горы Холат-Сяхыл 1 февраля.
   По воспоминаниям участников поисковой операции прокурор-криминалист Иванов, едва увидев разрезанную палатку, заговорил об убийстве, причём разговоры эти следователь вёл в разное время с разными людьми. Версию следователя подтвердил ряд открытий и догадок, связанный с пребыванием манси на Северном Урале.
   Прежде всего, следствие установило факт местонахождения мансийского чума к северо-востоку от места базирования группы Дятлова. Более того, оказалось, что свою палатку свердловские туристы поставили буквально в нескольких десятках метров выше мансийской тропы, которая вела к этому чуму. Другими словами, встреча охотника-манси (или группы охотников) с остановившимися на ночлег туристами представлялась вполне вероятной. Если молодые горожане повели себя с лесными жителями неправильно, проявили неуважение или обидели чем-то их традицию, то… тут следствие предполагало самое страшное. Во всяком случае, словесная перебранка вполне могла спровоцировать острый конфликт, в ходе которого разъярённые охотники набросились на студентов, искромсали палатку ножами, а оказавшихся на морозе непрошенных гостей погнали вниз по склону. Мороз и отсутствие у туристов обуви и головных уборов, предопределили фатальный исход.
   Подозрения в адрес мансийских охотников, вроде бы, подтверждались ссылкой на некую архаическую религиозную обрядность, хранимую этим народом. Многие местные жители, не говоря уж о знатоках-краеведах были осведомлены о священных местах манси, разбросанных по Северному Уралу таинственных молельных камнях и капищах язычников. В общем, всё это звучало загадочно, не совсем понятно для советских прокуроров-атеистов, а потому, видимо, рассказы эти нашли горячий отклик в сердцах лучших представителей отечественных правоохранителей. И оттого не следует удивляться, что первой (и по сути единственной) внятной версией, озвученной в ходе официального расследования, стала гипотеза о причастности неких охотников-манси к гибели туристов.
   Нельзя не отметить «идеологическую правильность» такого рода подозрений. Многим из нас, живущим в 21 веке, утверждения о насаждении государством атеистической идеологии могут показаться преувеличенными и даже недостоверными, однако Советская власть действительно преследовала верующих самых разных конфессий на протяжении всего времени своего существования. Периоды относительной терпимости к верующим сменялись прямо-таки истеричной активностью госвласти, направленной на искоренение всяческих религиозных культов. В 1958 г. поднялась очередная волна такого рода активности, причём она шла по нарастающей… Хорошо известно, как Никита Сергеевич Хрущёв пафосно пообещал, что «наше поколение будет жить при коммунизме». Но не следует забывать и иные бредовые обещания Генерального секретаря ЦК КПСС: «В восьмидесятом году я покажу всем последнего попа!»
   В 1958 г. — как раз в канун похода группы Игоря Дятлова — учреждённый ещё Сталиным Совет по делам русской православной церкви выпустил гнусненькую атеистическую брошюрку бывшего преподавателя Одесской семинарии Е. Дулумана, в которой издевательски изображались как Православие, так и общечеловеческая религиозная традиция в широком смысле. Не будет преувеличением сказать, что со времён Емельяна Ярославского подобных идеологических находок атеистическая пропаганда в СССР не имела. В том же году в общесоюзных средствах массовой информации появились заявления протоиереев Русской Православной церкви П. Дарманского, А. Спасского и Черткова об отречении от Бога. Идеологический заказ Власти был ясен — к 21-му съезду КПСС (напомним, именно ему был посвящён поход группы Дятлова) надлежало явить советскому народу примеры победоносного движения атеистического мировоззрения в широкие общественные массы.
   Поэтому подозрения в том, что религиозный фанатизм манси, исповедующих некую дремучую тотемическую религию, спровоцировал убийство молодых студентов-атеистов, упали на самую благодатную почву. Напомним, расследование находилось на контроле Свердловского Обкома КПСС, и потому «идеологически верная» версия не могла не вызвать там горячей поддержки. Тем более, что случай убийства человека, по неосторожности нарушившего пределы священной зоны манси, вроде бы имел исторический аналог. По крайней мере, именно невольным осквернением мансийской святыни объяснялось убийство в тридцатых годах некоей женщины-геолога, приписываемое именно манси. Что это было за преступление, каковы были его истинные мотивы (и имело ли оно место вообще) толком не известно, возможно, в данном случае имеет место некая аберрация исторической памяти, но тем не менее об этом случае говорили, как о безусловно достоверном.
   Как бы там ни было, убийство, совершённое за четверть века до гибели группы Игоря Дятлова не могло иметь непосредственного отношения к произошедшему на склоне Холат-Сяхыл. В материалах уголовного дела, которое ныне известно довольно полно благодаря большой работе, проделанной Евгением Владимировичем Буяновым, петербургским исследователем «дятловской» трагедии, можно видеть протоколы допросов, в которых следователи раз за разом затрагивают «религиозно-мансийскую» тему. Ответов, хоть как-то подтверждающих версию о существовании в окрестностях Холат-Сяхыл «молельных камней», «священных мест» или, скажем так, ритуально-значимых для манси объектов, получено не было. Допрошенные либо отвечали уклончиво, демонстрируя явную неосведомлённость в этом вопросе, либо напротив, вполне определённо утверждали, что подобные места находятся совсем в другом районе.
   Нельзя не упомянуть о том, что имелись и довольно веские соображения, против «мансийского следа». Трудно было представить, чтобы манси, прогнавшие туристов с горы, не разграбили брошенное беглецами имущество. Если валенки или фотоаппараты не имели в глазах лесных жителей особой ценности, то вот спирт они вряд ли бы оставили. Манси хорошо знаком медицинский спирт и они знают ему цену. В местах, далёких от цивилизации это в буквальном смысле «жидкие деньги». Впрочем, и обычные советские деньги для манси также были бы нелишним трофеем. Напомним, что в вещах, оставленных в палатке, оказались найдены довольно значительные суммы денег (всего 1685 руб.), кроме того, в кармане Рустема Слободина находились ещё 310 руб. Трудно было поверить в то, что манси проигнорировали бы такую добычу. А уж на то, чтобы отыскать её, им вполне хватило бы трёх с лишком недель, что минули со времени гибели группы до момента появления поисковиков.
   Однако и спирт, и деньги остались нетронуты…
   Тем не менее это противоречие не особенно смущало следователей, по крайней мере на первом этапе расследования. Соблазн «повесить» гибель туристов на местных манси был слишком уж велик. Несколько молодых охотников-манси в рамках проводимого областной прокуратурой расследования были в марте задержаны и интенсивно допрашивались. Трудно сказать, каковой оказалась бы судьба этих людей, поскольку умение советской «машины правосудия» добывать нужные показания подтверждается всей историей её существования, однако расследование во второй половине марта сделало неожиданный зигзаг.
 
 
  
    9. Что увидел эксперт: палатку разрезали изнутри

  
   И связан он оказался с тем, что достоверно выяснился характер разрезов палатки погибших туристов. Оказалось, что скат резали не снаружи, а изнутри, а стало быть сделали это сами туристы. И это открытие сразу же отменило предположение о действиях снаружи палатки некоего разрушителя-вандала. Да, фактор страха в качестве побудительного мотива экстренного покидания палатки оставался, но становилось ясно, что источником такового страха были явно не манси.
   Владимир Иванович Коротаев, бывший в 1959 г. молодым следователем ивдельской прокуратуры, вспоминая о событиях той поры, сообщал, что упомянутое открытие было сделано почти случайно. Палатку, развешенную в ленинской комнате ивдельского УВД (самом большом помещении в здании), увидела женщина-закройщица, приглашённая для пошива мундира. Ей хватило одного взгляда, чтобы уверенно заявить, что, мол-де, палатка ваша изнутри резана! Сказанное произвело настоящий фурор, ведь до того следствие считало иначе. Результатом короткого разговора явился не только пошив мундира для Коротаева, но и направление палатки на криминалистическую экспертизу, призванную с научной достоверностью установить истинное происхождение разрезов.
   Экспертиза проводилась в Свердловской научно-исследовательской криминалистической лаборатории в апреле 1959 г. старшим экспертом-криминалистом, старшим научным сотрудником Генриеттой Елисеевной Чуркиной (начата 3 апреля, окончена 16-го). Документ этот очень интересен, прежде всего потому, что палатка является своего рода «узлом» трагедии, местом, в котором произошла необъяснимая пока завязка цепи событий, повлёкших исход раздетых и разутых туристов в морозную стужу. Ответить на вопрос «что и как происходило в палатке в последние минуты пребывания там людей?» означает, фактически объяснить логику поведения туристов в последующие часы.
   Экспертиза установила, что на скате палатки, обращённом вниз по склону (т. е. по правую руку, если смотреть от входа) имелись 3 значительных по величине разреза (длиною примерно 89, 31 и 42 см); 2 значительных по площади куска ткани были вырваны и отсутствовали. Кроме того, имелся разрез от конька до боковой стенки, располагавшийся в дальней от входа части ската, подле самой задней стенки. Эксперт отметила, что на внутренней стороне брезента имеются «поверхностные повреждения ткани в виде (…) проколов, надрезов ткани и очень тонких царапин. (…) Выражены царапины в поверхностном повреждении нитей: нити либо надрезаны наполовину, либо с них просто как бы соскоблен краситель и видны непрокрашенные части». Указанные повреждения были причинены путём разрезания изнутри ножом, причём клинок отнюдь не сразу рассекал ткань. Другими словами, человек, решивший разрезать палатку, нанёс некоторое количество ударов ножом, которые не привели к протыканию ската, из-за чего ему приходилось раз за разом повторять свои попытки.
   Такой увидела палатку погибшей группы Генриетта Елисеевна Чуркина. Под схемой, правда, сделал приписку, указав, что размеры приблизительны и повреждения указаны не все. Понятно, что её схема, как и всякий обобщённый рисунок, имеет право быть условной, но в данном случае у Генриетты Елисеевны схема вышла совсем уж непохожей на образец. Чего только стоят боковые растяжки, ведь в том виде, как они нарисованы у эксперта, растяжки не могут фиксировать торцы палатки!
   Что можно сказать о подобном заключении? Назвать его удовлетворительным никак нельзя.
   При оценке данной экспертизы приходят на ум следующие соображения: а) Экспертом описаны и исследованы далеко не все повреждения ткани палатки, точнее говоря, меньшая часть таковых. Причина подобного отношения эксперта к объекту исследования непонятна. В контексте указанной неполноты описательной части экспертизы важно указать на то, что исследованию не подвергся разрыв (или разрез) палатки на той её части, что была обращена вверх по склону (налево если смотреть от входа). Достоверно известно, что такой разрыв (или разрез) существовал и он был заткнут свёрнутой курткой Игоря Дятлова. Но ни размеры этого повреждения, ни точное его местоположение неизвестны; б) Что побудило эксперта выборочно подойти к описанию и исследованию имевшихся на палатке разрезов и разрывов уяснить невозможно, по крайней мере из материалов дела, доступных на данном этапе. Возможно, Генриетта Елисеевна руководствовалась неким разделением повреждений на «важные» и «неважные», но сам критерий подобного разделения совершенно непонятен. В любом случае, оценку важности следов на палатке и её повреждений должен был осуществлять следователь, владеющий всей суммой информации по делу, но никак не эксперт, исполняющий хотя и очень важные, но всё же вспомогательные, функции; в) Эксперт должна была высказать своё суждение о времени разрезания палатки и орудиях, использованных для этого. Последнее было важно тем более, что таких орудий, как нам достоверно известно, было несколько, как minimum, два (одно — то, которым изнутри резали палатку, и второе — ледоруб, которым воспользовался Слобцов 26 февраля). То, что следователь в своём постановлении о назначении экспертизы не сформулировал подобные вопросы, характеризует лишь его, следователя, недостаточную профессиональную подготовку. Но важно помнить, что закон даёт эксперту право выходить за формальные рамки и указывать в своих выводах существенные выводы и обстоятельства, относительно которых вопросы не были поставлены. Эксперт Чуркина, однако, этого не сделала. Не будет ошибкой сказать, что в данном случае мы имеем свидетельство не только обоюдной небрежности важнейших в этом расследовании лиц, но и их банальной профнепригодности.
   При взгляде на известные ныне фотографии палатки группы Дятлова, сразу бросается в глаза явное несоответствие фактического числа разрезов тому, которое описала Генриетта Чуркина. На сфотографированном скате их куда больше, чем три. Необходимо особо отметить, что и фотографий-то нормальных, т. е. выполненных с точки зрения требований криминалистики квалифицированно, на данный момент не существует. Есть фотографии, сделанные в упоминавшейся выше Ленинской комнате здания УВД Ивделя, на которых можно видеть палатку, висящей на слабо натянутых верёвках-оттяжках так, словно это обычная простыня после стирки. Фотограф расположился слишком близко к объекту съёмки, поэтому сделать снимок, фиксирующий общий вид палатки, он не смог. Палатка оказалась «разбита» на 2 фотоснимка, причём дальняя от входа часть всё равно не уместилась во второй кадр, и осталась не сфотографирована вообще. При попытке совместить 2 фотоснимка в один, оказывается, что их масштабы несколько не совпадают, видимо, сделав первый фотоснимок, фотограф сменил точку съёмки и приблизился к объекту фотографирования. Но плохо даже не это, а то, что в своей работе специалист не использовал мерную линейку, которая позволила бы с необходимой точностью судить о размерах интересующих зрителя деталей.
   Помимо уже упомянутых, эти фотографии имеют и иной немалый огрех, о котором нельзя умолчать: ткань на месте одного из крупных разрывов отброшена таким образом, что заслоняет часть ската. Её положение не позволяет видеть повреждения ткани, которые могли находиться в том месте. Перед фотографированием следовало закрепить этот кусок ткани так, как он находился в естественном положении, и только после этого осуществлять фотосъёмку. Кстати, подобная операция (т. е. возвращение в первозданное положение) позволила бы судить о величине отсутствующих фрагментов палатки с исчерпывающей точностью, а не руководствоваться для этого весьма условной и малоинформативной схемой Генриетты Чуркиной.
   Тем не менее, располагая даже весьма куцей экспертизой и такими, весьма неудачно сделанными фотоснимками палатки, можно попытаться понять, что именно происходило с палаткой в последние минуты пребывания в ней людей.
   Правда, прежде необходимо осуществить некоторую реконструкцию её вида. Для этого, опираясь на известные фотографии, перенесём на масштабную схему те повреждения, что можно рассмотреть. Хотя точные габариты палатки «дятловцев» неизвестны, почти нет сомнений в том, что она была сшита из двух 4-местных палаток ПТ-4 (высота каждой 2,0 м, ширина 1,8 м, высота по коньку 1,8 м, высота стенок 0,8 м). Если считать данное предположение верным, то можно видеть, что палатка погибшей группы имела длину 4,0 м, ширину 1,8 м, высоту конька 1,8 м, стенок 0,8 м. В «полный рост» её обычно ставили в лесу, а на горном склоне, либо в ином ветреном месте, скаты для уменьшения парусности опускались непосредственно на грунт, т. е. высота уменьшалась до 1,0 м. Хотя фотоснимки палатки с масштабирующей линейкой неизвестны, зато известен фотоснимок, на котором виден стул, стоящий чуть позади объекта съёмки. А потому можно попытаться выйти из положения, вспомнив, что основные параметры стульев (высота сидения и ширина спинки) были в советское время стандарты и выдерживались очень строго. Существовали три основных типоразмера стульев (стул для концертных залов и помещений, стул для комплектов мягкой мебели и стул для комплектов канцелярской мебели) и попавший в кадр стул относится именно к категории канцелярской мебели. Ширина его спинки по осевым линиям боковин равна 40 см.
  
   Эти фрагменты фотоснимков разрезанной палатки группы Дятлова позволяют судить не только о степени её повреждений, но и произвести частичную реконструкцию разрезов, видимых на правом от входа в палатку скате. Жёлтые пунктирные овалы на представленных фотографиях выделяют небольшие разрезы, большие разрезы (от конька крыши к стенке) не выделены. Цифра «1» на центральном фотоснимке показывает местоположение отверстия в коньке, используемого для фиксации последнего упором изнутри палатки, возможно, это же отверстие использовалось для подвески самодельной печи Дятлова; цифра «2» указывает петлю, через которую продевалась верёвка-растяжка, применявшаяся для поддержания конька.
   Зная это, и используя ширину спинки стула в качестве «линейки», можно попытаться измерить все видимые повреждения ската палатки, обращённого к фотографу, а также их местоположение. Результат этой работы можно видеть на схеме, представленной ниже. Сразу следует оговориться, что несмотря на стремление к точности, результат содержит неизбежную погрешность, связанную с различием масштабов на фотоснимках палатки и неизвестностью поправочного коэффициента при переходе от первого фотоснимка ко второму.
   Прямоугольная изометрическая проекция палатки группы Игоря Дятлова с указанием разрезов правого (от входа) ската крыши. Рисунок выполнен с сохранением пропорций; рядом с палаткой для большей наглядности изображён мужчина комплекции Юрия Дорошенко в положении стоя и сидя. Штриховыми линиями показаны длинные разрезы в направлении «конёк-боковая стенка», сплошными жирными — короткие разрезы, сделанные явно с иной целью, нежели длинные. Их приблизительные размеры: «а»= 25 см, «b»= 26 см, «с»= 32 см, «d»=34 см, «i» предположительно разрыв длиною 6,0–6,5 см, «f»= 16,5 см, этот разрыв оставлен ледорубом Слобцова 26 февраля 1959 г., «g» — разрез неопределённой длины, т. к. на исходном фотоснимке его заслоняет завёрнутый кусок брезента, про него можно сказать лишь, что его длина не менее 19 см и не более 72 см, «v»= 14,5 см, «u»= 13 см. Ввиду недостаточного качества исходной фотографии показаны и измерены не все короткие разрезы, особенно в дальней от входа части палатки.
   Тем не менее, мы можем проверить точность проделанной работы, сравнив полученные результаты с замерами, произведёнными в апреле 1959 г. экспертом Чуркиной. Нетрудно заметить, что разрезы b,c и d являются частями самого длинного разреза, чья длина, по мнению эксперта, составила «приблизительно 89 см» (в её акте особо оговорено, что все размеры «приблизительны», хотя совершенно непонятно, что мешало измерить их точно). Сумма длин этих трёх разрезов равна 92 см (b+c+d=26 см+32 см+34 см=92 см), что хорошо соответствует длине 89 см, полученной Генриеттой Чуркиной при непосредственном измерении. Так что точность проведённых расчётов вполне удовлетворительна.
   Анализ результатов проделанной работы приводит к весьма неожиданным выводам:
   — Скат палатки, обращённый вниз по склону Холат-Сяхыл, повреждён значительно сильнее, нежели это можно заключить из официальных документов следствия. Эскиз эксперта Чуркиной не даёт даже приблизительного представления о числе порезов и разрывов палатки, их размерах и взаимном расположении;
   — Повреждения ската чётко делятся на две категории: длинные разрезы по направлению от конька к стенке палатки (не менее 6, на нашем эскизе показаны пунктиром) и сравнительно небольшие разрезы в районе конька, сгруппированные у противоположных торцов палатки (нарисованы сплошными жирными линиями);
   — Имеется разрыв в центральной части ската возле самой петли, который, вроде бы, не соответствует сделанному выше наблюдению (на нашем эскизе обозначен литерой «f»). Но данное повреждение никак не связано с событиями 1 февраля 1959 г., поскольку этот разрыв оставлен ледорубом Слобцова, когда тот пытался проникнуть в палатку сразу после её обнаружения. 15 февраля 2007 г. Михаил Шаравин, отвечая на вопросы исследователей Кунцевича (от «Фонда дятловцев») и Ельдера (от «Центра гражданского расследования трагедии дятловцев») вполне определённо сказал об этом. Дословно он сообщил следующее: «Там есть две прорези наискосок и вниз — это конечно прорезь сделана ножом, а вот что на коньке палатки, на центре, к примеру, там ещё одна большая дыра — это мы разрубили. Там вот есть ещё какой-то лоскут потерянный, вот это то, что мы нанесли…»;
   — При разрезании прочного палаточного брезента самое сложное — проткнуть его ножом. В рассматриваемом случае эта задача усугублялась слабым натяжением ската, который сильно провисал как под действием ветровой нагрузки и снега, так и под собственным весом (в материалах уголовного дела и воспоминаниях поисковиков ничего не сообщается о верёвке, пропущенной через петлю в середине конька, да и лыжи, через которые она должна была заводиться, были найдены у торца палатки. А это всё заставляет думать, что конёк не поддерживался верёвкой). Именно трудностью проткнуть брезент и объясняется наличие на внутренней поверхности ската уколов и царапин, о которых сообщила в своём акте Чуркина. Поэтому если бы человек, сделавший короткие разрезы, действительно намеревался поскорее обеспечить выход через скат, он бы после протыкания брезента резал его до тех пор, пока не получил бы разрез нужной длины. Именно так были сделаны длинные разрезы от конька до боковой стенки. Но в случае с короткими разрезами вдоль конька мы видим иную картину: сделав один короткий разрез, хозяин ножа начинал делать подле него другой, а затем третий. Логично предположить, что цель этих разрезов заключалась вовсе не в том, чтобы обеспечить выход людей, находившихся в палатке;
   — В силу изложенного выше соображения (о трудности протыкания брезента ножом) можно с большой долей вероятности предположить, что на проделывание семи, описанных нами, коротких разрезов было затрачено времени не только не меньше, но даже больше, чем на проделывание шести длинных. Это соображение лишь подкрепляет вывод о том, что резавший палатку человек (или люди) вовсе не руководствовался целью обеспечить экстренное покидание палатки находящимися внутри туристами;
   — Не следует забывать, что человек, сделавший разрезы «a», «b», «c» и «d», находился возле самого выхода в торце палатки. Если бы он действительно торопился её покинуть, ему для этого было достаточно протянуть руку и одним движением (как говорится, «на проход») отсечь пуговицы, на которые были застёгнуты створки проёма. Отсечь ножом 4–5–6 пуговиц, даже прочно пришитых, мужчине с твёрдой рукой не доставит ни малейших затруднений и эта операция вряд ли потребовала бы более 10 сек. Как известно, в торце палатки, у самого входа, был закреплён полог из простыни, защищавший от попадания снега, но очевидно, что простыня не способна была помешать человеку с ножом отсечь пуговицы. Вместо этого странный владелец ножа методично режет скат.
   Так почему же в одном случае человек с ножом не считаясь с затратами сил и времени делает сравнительно небольшие разрезы в 20–30 см, а в другом длинные, по метру и больше? Объяснение тут может быть только одно — эти разрезы служили разным целям.
   Что же это за цели? Ну, с длинными разрезами прокурорским работникам всё было ясно — они нанесены испуганными людьми для экстренного покидания палатки. Ответ этот, хотя далеко не единственный и даже вряд ли правильный, следователи хотя бы сформулировали.
   Но вот для чего же именно были сделаны короткие разрезы ската, могучие прокурорские умы думать не стали. Следователи постарались этих разрезов вообще не заметить, как не заметила эксперт Чуркина.
   Все повреждения палатки, кроме одного разрыва (или разреза), сосредоточены на скате, обращённом в направлении спуска группы туристов по склону Холат-Сяхыл. Если считать, что центр конька не поддерживался верёвкой — а считать иначе оснований нет — то окажется, что скаты сильно провисали. Схема, приведённая в тексте наглядно демонстрирует как выглядела бы палатка в этом случае. Схема эта, хотя и масштабна, всё же довольно условна, скорее всего, прогиб крыши был куда больше. Нанеся на провисшие скаты короткие разрезы, мы увидим, что они «уплывут» вниз, опустятся, сообразно провисанию конька. Рядом для сравнения нарисована фигура человека комплекции Юрия Дорошенко, т. е. спортивного мужчины ростом 180 см и шириною плеч 55 см. Его высота в положении сидя окажется равна 95–99 см (величина «гуляет» от осанки конкретного человека). Т. е. крупный мужчина будет буквально упираться головою в конёк палатки, а короткие разрезы окажутся ниже уровня его глаз. Такое положение разрезов оптимально обеспечивает контроль за пространством, находящимся ниже палатки, не оставляя «мёртвых зон» на склоне горы.
   Короткие разрезы были сделаны людьми, желавшими контролировать подходы к палатке снизу, со стороны долины Лозьвы. Особенно ясно это видно при рассмотрении положений разрезов возле входа: разрезы «a» и «b» образуют самое настоящее треугольное окно, причём его первоначальные размеры не устроили обладателя ножа, и тот увеличил его дополнительным разрезом «с». Людей, усевшихся в палатке было двое, они разместились в противоположных концах лицом друг к другу; тот, что находился возле входа, мог наблюдать сектор «север-восток», а его напарник, сидевший у противоположного торца палатки — сектор «юг» — «восток». Они вместе следили за тем направлением, куда ушли дятловцы, и при этом каждый контролировал пространство за спиной напарника.
   Схема показывает расположение коротких разрезов правого ската палатки при провисающем коньке, каковым, видимо, он и был 1 февраля 1959 г. Скорее всего величина прогиба конька была значительно больше показанной на схеме, но в этом случае разрезы ската должны были «подвинуться» ещё ниже. Овал в районе центральной петли показывает положение разрыва ската, оставленного ледорубом Слобцова при попытке последнего проникнуть в палатку 26 февраля 1959 г. Рядом с соблюдением масштаба изображены фигуры человека ростом 180 см в положении стоя и сидя, они дают представление о том, как положение разрезов соотносится с антропометрическими параметрами мужчины атлетического сложения. Вертикальные разрезы, сделанные от конька к боковой стенке, не приводятся, дабы не загромождать рисунокк.
   Возможно, был и третий, который занимался осмотром вещей бежавших туристов. Во всяком случае, мы точно знаем, что людям в палатке мешал сильно провисавший конёк — он явно препятствовал осмотру вещей и перемещениям в полумраке. Дабы подпереть конёк и решить эту проблему, кто-то из сидевших в палатке взялся было обрезать слишком длинную лыжную палку (140 см), но забросил это занятие, не окончив.
   Объективности ради надо отметить, что версия «окон-разрезов» отнюдь не единственная, посредством которой исследователями трагедии группы Дятлова предпринимались попытки объяснить странные повреждения палатки. Существовали и иные, согласно которым, короткие разрезы делались для того, чтобы пустить в палатку воздух для задыхающихся людей, или проверить толщину снега, обрушившегося на скат и повалившего стойку заднего торца. Подробнее эти гипотезы мы рассмотрим в той части очерка, где будут изложены различные версии случившегося с группой; там же и докажем, что это объяснения лишены смысла. Можно сказать, что это объяснения из категории тех, которые «ничего не объясняют».
   Существует предание, будто избавлению охотников-манси от подозрений в убийстве туристов способствовал поход в Свердловск главного мансийского шамана. Ему, якобы, удалось добиться встречи с секретарём Обкома КПСС Андреем Павловичем Кириленко, которого оный шаман сумел убедить в полной непричастности к трагедии группы Дятлова. Это именно предание, поскольку никаких фактических данных, подтверждающих реальность подобной встречи, не существует. Да и сама явка дремучего шамана на приём к местному «Царю и Богу» представляется весьма и весьма сомнительной. Пробиться на приём к первому секретарю Обкома партии простому человеку в послевоенное время было исключительно сложно — советская бюрократия уже полностью сложилась и жила по своим весьма непростым правилам. Да и для самого секретаря такая встреча представлялась «политически неверной», ведь не надо забывать о поднявшейся в СССР в 1958 г. очередной волне гонений на религиозные конфессии. Получалось, что в то самое время, пока Генсек партии «дорогой Никита Сергеич» со всевозможных трибун истово клеймил и разоблачал «церковных мракобесов», глава крупной партийной организации позволял себе встречаться с каким-то там заклинателем духов! Такое своеволие могло быть расценено как несогласие с курсом партии и даже прямое противопоставление своей точки зрения «генеральной линии партии по религиозному вопросу».
   Товарищ Кириленко, будучи опытным партаппаратчиком, не мог не понимать этого. А потому следует признать, что вероятность прямых контактов между ним и мансийским шаманом исчезающе мала.
   Поиск ещё ненайденных тел членов группы Дятлова проводился в марте 1959 г. с крайним напряжением сил, как физических, так и эмоциональных. Руководивший розысками непосредственно на месте (на склоне Холат-Сяхыл и перевале) полковник Ортюков несколько раз ставил перед руководителями поисковой операции вопрос о приостановке работ и переносе их на более позднее время (когда сойдёт снег). Однако разрешения на это он так и не получил. Тела отсутствующих членов группы следовало отыскать в кратчайшие сроки, для чего поиск надлежало продолжать безостановочно.
   Как уже было упомянуто выше, 3 марта район поисков покинула группа студентов УПИ под руководством Бориса Слобцова. А 6 марта ей на замену прибыла группа свердловских альпинистов под руководством Абрама Константиновича Кикоина. Через несколько дней — 10 марта — район поиска покинула группа, возглавляемая Карелиным. Это была далеко не последняя замена состава, но в дальнейшем мы о таковых особо упоминать не будем, поскольку на общий ход событий замены эти никак не влияли.
   До середины марта (точная дата неизвестна) был осуществлён перенос лагеря поисковиков из долины реки Ауспия в долину реки Лозьва. Другими словами, лагерь приблизили к району поисковых работ. Сделано это было для того, чтобы экономить силы и время людей, вынужденных каждый день проходить на лыжах вверх и вниз по склонам лишние километры. Перенос планировался ещё в феврале, но тогда ему помешало обнаружение первых тел.
   Похороны Юрия Дорошенко, Игоря Дятлова, Зины Колмогоровой, Георгия Кривонищенко и Рустема Слободина прошли 9 марта в Свердловске. Четверо погибших нашли последнее успокоение на Михайловском кладбище, а один — Георгий Кривонищенко — был похоронен на Ивановском, хотя его родители не возражали против того, чтобы сына похоронили вместе с остальными. Вокруг этих похорон властями было напущено много тумана и недомолвок, сильно омрачивших и без того малоприятное событие. Сначала Обком КПСС пытался склонить родственников погибших к тому, чтобы найденные тела захоронить в Ивделе быстро и тихо, причём членам партии напоминали о «партийной сознательности» и недвусмысленно грозили оргвыводами за неуступчивость. Когда стало ясно, что все попытки добиться согласия на похороны в Ивделе, не дали желаемого результата, партийные бонзы отступили и разрешили похороны в Свердловске. Однако достойно организовать и провести траурные мероприятия коммуняки не сумели. По приказу руководителя патркома «Политеха» Касухина с информационного стенда дважды срывались плакаты, уведомлявшие о месте и времени гражданской панихиды. Проделано это было, видимо, с целью ограничить число лиц, пришедших на прощание с погибшими. Тем не менее в десятом корпусе «Политеха», где были выставлены гробы, и вокруг него 9 марта 1959 г. собралась многотысячная толпа. На территорию Михайловского кладбища траурная процессия была запущена не обычным порядком через ворота, а почему-то с прилегающей улицы, для чего пришлось разобрать забор. В общем, организаторы похорон показали-таки своё хамское отношение к людям.
   Тому, что Советская власть повела себя с людьми столь беспардонно и неуважительно, удивляться не следует. Как известно, в Советском Союзе не тонули корабли, не падали самолёты и не взрывались ракеты, а имели место лишь трудовые свершения, успехи и подвиги. Ну разве что, кое-где ещё чуть-чуть сохранялись пережитки прошлого (совсем чуть-чуть!). Поэтому все разговоры о катастрофах, общественных беспорядках и случаях массовой гибели людей расценивались властями как «идеологическая диверсия» и пресекались максимально быстро и жёстко. Власть патологически боялась любой негативной информации, способной хотя бы косвенно бросить на неё тень и заставить сомневаться в том, что Советская власть — лучшая в мире. Отсюда проистекала прямо-таки иррациональный страх сказать или позволить лишнее, который определял логику многих действий партийного и советского руководства на всех уровнях чиновничьей иерархии в СССР. Гибель группы Игоря Дятлова, вроде бы, никоим образом не могла дискредитировать КПСС и Советскую власть, однако, сама Власть так не считала и постаралась организовать мартовские похороны так, чтобы о них меньше говорили в городе. Получилось бестолково (как это почти всегда получалось в СССР), поскольку о погибших студентах в Свердловске всё равно говорили много, но кроме этого у многих осталось ещё и чувство обиды на несправедливое отношение власть имущих к трагедии.
   Рядом с членами группы Дятлова на Михайловском кладбище в скором времени был похоронен ещё один студент свердловского «Политеха» по фамилии Никитин, умерший от двусторонней пневмонии. Он учился на первом курсе института, туризмом не увлекался и скорее всего даже не был знаком с членами группы Дятлова. Никитин был деревенским пареньком из очень бедной семьи; его родные не смогли оплатить транспортировку тела на родину, а потому было решено предать его земле в Свердловске. К истории гибели туристов на перевале смерть Никитина не имеет ни малейшего отношения.
   13 марта Свердловский облисполком утвердил план поисковых работ в долине Лозьвы. Согласно этому документу основной состав поисковой группы (20 чел.) формировался из студентов УПИ. Им на усиление придавалась группа сапёров Уральского военного округа (10 чел.). Областной УВД также направлял на розыски группу из 10 чел. и принимал на себя обязанности по материальному снабжению участников поисковой операции. Транспортное обеспечение поручалось военным, для чего за поисковиками закреплялись 2 вертолёта Ми-4, базировавшиеся в Ивделе. Организация связи с поисковой группой на перевале была поручена Северной экспедиции Уральского геологического управления.
   В пятницу 27 марта 1959 г. Бюро Обкома КПСС провело специальное заседание, посвящённое ходу поисковой операции. Подробности его неизвестны.
 
 
  
    10. Новая версия следствия: Ахтунг! Ахтунг! Огненные шары в небе!

  
   А 31 марта произошло весьма примечательное событие — все члены поисковой группы, находившиеся в лагере в долине Лозьвы, увидели НЛО. Валентин Якименко, участник тех событий, в своих воспоминаниях весьма ёмко описал случившееся: «Рано утром было ещё темно. Дневальный Виктор Мещеряков вышел из палатки и увидел движущийся по небу светящийся шар. Разбудил всех. Минут 20 наблюдали движение шара (или диска), пока он не скрылся за склоном горы. Увидели его на юго-востоке от палатки. Двигался он в северном направлении. Явление это взбудоражило всех. Мы были уверены, что гибель дятловцев как-то связана с ним.» Об увиденном было сообщено в штаб поисковой операции, находившийся в Ивделе.
   Появление в деле НЛО придало расследованию неожиданное направление. Кто-то вспомнил, что «огненные шары» наблюдались примерно в этом же районе 17 февраля 1959 г. о чём в газете «Тагильский рабочий» была даже публикация. И следствие, решительно отбросив версию о «злонамеренных манси-убийцах», принялось работать в новом направлении.
   Не совсем понятно, какую связь хотели обнаружить работники прокуратуры между светящимся объектом в небе и туристами на земле, но факт остаётся фактом — в первой половине апреля 1959 г. Темпалов отыскал и добросовестно допросил ряд военнослужащих внутренних войск, наблюдавших полёт светящихся небесных объектов около 06:40 17 февраля 1959 г. Все они находились тогда в карауле и дали непротиворечивые описания наблюдавшегося явления. По словам военнослужащих, полёт таинственного объекта был хорошо виден на протяжении от восьми (минимальная оценка) до пятнадцати (максимальная) минут. Объект, казалось, был окружён облаком тумана, светил собственным светом переменной яркости, находился на большой высоте и двигался очень медленно. Направление движения странного шара — с юга на север — соответствовало тому, что наблюдалось и 31 марта.
 
 
  
    11. Финал поисковой операции: обнаружение тел Людмилы Дубининой, Семёна Золотарёва, Александра Колеватова и Николая Тибо-Бриньоля

  
   Весь апрель 1959 г. поисковая группа в районе Холат-Сяхыл продолжала проверять лавинными зондами постепенно уменьшавшийся снежный покров как в лесах долины Лозьвы, так и по берегам её притоков. Вдоль самой Лозьвы поисковики обследовали более 1 км. Поиск оказался безрезультатен. Напрашивался вроде бы единственный в этой ситуации вывод — ненайденные покуда члены туристической группы покинули район Холат-Сяхыл и в течение того времени, пока могли сохранять активность, ушли на несколько километров. Подобное предположение косвенно подтверждалось тем соображением, что без вести отсутствующие туристы должны были быть одеты гораздо лучше тех, кого уже удалось отыскать (на эту мысль наводил примерный подсчёт гардероба группы и его распределение между участниками похода, ведь вся одежда погибших и вещи, найденные в палатке, были в точности описаны и учтены!). Однако о том, в каком направлении могли уйти отсутствующие, никто из поисковиков ничего сказать не мог. Логичным представлялось их движение оставшихся к лабазу, однако лабаз-то остался нетронут!
   Трудно сказать, в каком направлении стала бы развиваться поисковая операция дальше, если бы в начале мая не начались странные находки. В районе кедра, подле которого в своё время были найдены погибшие Кривонищенко и Дорошенко, из-под тающего снега стали выступать обломанные еловые ветки, до того скрытые от глаз поисковиков. Ветки эти располагались не хаотично, а словно образовывали своеобразную тропу в юго-западном направлении. Выглядело это так, словно в том направлении протащили волоком несколько молодых ёлочек, срубленных у кедра. Такие же мелкие еловые ветки стали выступать из-под снега и возле оврага в полусотне метров от кедра, где также оказались срезаны вершины молодых елей. Может быть это открытие и не привлекло бы к себе особого внимания поисковиков, но утром 5 мая один из мансийских охотников-проводников (по фамилии Куриков), осматривавший эту «еловую тропу» вместе с собакой, обнаружил в самом её конце, у оврага, вмёрзшие в снег… чёрные хлопчатобумажные спортивные штаны. Вернее, фрагмент таковых, сильно прожжёный и лишённый правой штанины. При ближайшем рассмотрении оказалось, что её грубо отрезали ножом.
   Найденная вещь находилась под слоем снега толщиной около 10 см. Когда в непосредственной близости от места находки поисковики стали тщательно осматривать сугробы, то им посчастливилось отыскать ещё один предмет одежды — левую половину женского светло-коричневого шерстяного свитера. Свитер, как и спортивные штаны, был грубо разрезан пополам, его правая половина (вместе с рукавом) отсутствовала. По общему мнению участников поисков, свитер должен был принадлежать Людмиле Дубининой.
  
   Слева: овраг к юго-западу от кедра. Справа: разрезанные вещи, найденные манси Куриковым рядом с оврагом утром 5 мая 1959 г.
   Логично было предположить, что найденные вещи указывают на возможное нахождение неподалёку пока ещё ненайденных тел. Однако в лесу оставалось уже слишком мало снега и его покров никак не мог скрыть трупы. Единственным местом поблизости, способным укрыть тела погибших от глаз поисковиков, являлся овраг, находившийся юго-западнее кедра. Его уже прощупывали лавинными зондами в начале марта, но возможно их длина оказалась недостаточной?
   Полковник Ортюков принял решение начать раскопки толщи снега в овраге в непосредственной близости от того места, где находился срезанный ельник. Выбранный участок находился примерно в 10 м от того места, где манси Куриков отыскал прожжёные спортивные штаны. К работе поисковики приступили около 11 часов утра 5 мая, общая площадь раскопа составила около 20 кв.м.
   Радиограмма полковника Ортюкова в штаб поисковой операции о событиях 5 мая 1959 г. Фотокопии радиограмм ныне размещены в свободном доступе Алексеем Владимировичем Коськиным, их можно видеть по адресу: http://fotki.yandex.ru/users/aleksej-koskin/album/161093/
   По мере заглубления снег становился всё крепче. Как оказалось под ним по самому дну оврага протекал довольно бурный поток талых вод. Именно в этом ручье, под толщей снега примерно в четыре метра, в 18:40 было найдено человеческое тело в сером свитере. Как выяснилось позже это был труп Людмилы Дубининой.
   Ортюков немедленно сообщил о находке в штаб поисковой операции, заодно упомянув о тяжёлых условиях работы и попросив прислать 6 инженерно-сапёрных лопат, 2 кайла и солдат покрепче.
   Продолжая раскапывать толщу снега в овраге, поисковики обнаружили неподалёку от первого трупа тела ещё трёх без вести пропавших туристов — Золотарёва, Колеватова и Тибо-Бриньоля.
  
   На самом дне оврага на глубине около 4 м были найдены тела Людмилы Дубининой, Семёна Золотарёва, Александра Колеватова и Николая Тибо-Бриньоля. Тела находились рядом на удалении друг от друга не более 1 м. Логичным поэтому казалось предположение, что все четверо по какой-то причине оказались в одной снежной яме, где их и настигла смерть.
   В этом же овраге, чуть поодаль, был найден настил, сделанный из срезанных молодых деревьев небольшой толщины. Для его сооружения были использованы 14 елей и 1 берёза, общая площадь настила была определена Ортюковым в 3 кв.м. Настил находился в толще снега на глубине примерно 2,5 м, т. е. заметно ниже уровня прилегающего к оврагу леса, но при этом отнюдь не на самом дне.
   Настил был обнаружен в овраге на глубине около 2,5 м. Под ним в толще снега протекал ручей талой воды.
   На настиле были обнаружены некоторые вещи, в частности, шерстяной свитер-безрукавка, тёплые трикотажные штаны с начёсом (пояс и низ на разорванных резинках), правая штанина чёрных спортивных штанов, найденных у оврага утром 5 мая Куриковым. Ну, а кроме этого — шерстяной коричневый свитер и… солдатская обмотка из шинельного сукна с коричневой тесьмой на конце. Обнаружение последней детали одежды смутило Ортюкова до такой степени, что он даже сообщил об этом штабу операции в своей радиограмме («(…) появление обмотки мне непонятно»), чего обычно прежде не делал.
   Обмотки военнослужащих уже второй раз всплывают в этом деле. Первый раз, напомним, некая обмотка неустановленной принадлежности была обнаружена среди вещей членов группы в аэропорту Ивделя ещё в начале марта 1959 г. Тогда прокурор-криминалист Иванов вместе с Юрием Юдиным составлял опись доставленного с перевала имущества и распределял вещи по принадлежности. Таинственная обмотка в материалы дела не попала и мы знаем о ней лишь по воспоминаниям Юдина. Можно не сомневаться в том, что и вторая обмотка точно также сгинула бы в безвестности, если бы факт её обнаружения на настиле не был зафиксирован в радиограмме Ортюкова.
  
   Настил в овраге. Можно видеть сложенные по его углам вещи туристов, которые они почему-то так и не успели надеть.
   Итак, наконец-то тела всех членов группы Игоря Дятлова были обнаружены. Теперь все нестыковки и неясности — по крайней мере теоретически! — должны были получить логичное и неопровержимое объяснение. Однако даже поверхностный анализ находок в овраге (и подле него) не только не прояснил картину случившегося на склоне Холат-Сяхыл, но напротив, привнёс новые неопределённости. Посмотрим на обстановку в овраге как на шараду и постараемся ответить на вопрос: «что здесь не так?»
   Прежде всего, не подлежит сомнению, что четверо туристов, тела которых оказались найдены на дне оврага, бывали у кедра. Часть молодого ельника, пошедшего на сооружение настила, была срезана именно там. Ещё несколько деревьев были ими срезаны уже возле оврага, буквально в десятке метров от края. Уход от кедра в овраг был логичен, ведь именно закопавшись в глубокий снег можно было устранить воздействие самого опасного для замерзающего человека фактора — ветра. Но почему в таком случае в убежище в овраге оказались лишь четверо? почему к ним не присоединились Дорошенко и Кривонищенко?
   Дубинина, Золотарёв, Колеватов и Тибо-Бриньоль сделали настил в толще снега в овраге для защиты от ветра и улучшения теплоизоляции от снега. Если они действительно страдали от холода и умерли вследствие замерзания, то логично было бы найти тела погибших непосредственно на настиле. Однако, поисковики увидели другую картину — все тела оказались вне настила, причём на удалении, исключающем самопроизвольное перемещение с течением времени (сползание, перекатывание, погружение в толщу снега). По разным оценкам удалённость тел погибших от построенного ими же самими настила составляла 6–10 м. Почему погибшие покинули его, ведь на заготовку веток для него они тратили немало сил?
   Далее, совершенно непонятно выглядели манипуляции найденных в овраге людей с вещами. То, что умершие раньше прочих Дорошенко и Кривонищенко были раздеты товарищами, поисковики предположили ещё в самом начале розысков. Сам по себе вид найденных у костра под кедром тел красноречиво свидетельствовал о явном недостатке одежды. Теперь снятые и частично разрезанные детали верхней одежды были найдены, но почему-то они оказались на пути к настилу и на самом настиле, но отнюдь не на людях, снимавших одежду с трупов. Почему явно нуждавшиеся в утеплении туристы не одевались прямо у костра? Ведь то, что они нуждались в дополнительной одежде, сомнению не подлежит — их потребность в этом оказалась столь велика, что они решились раздевать тела недавно умерших товарищей. Эта малоприятная процедура потребовала от них максимальной мобилизации воли и решимости жить. И что же получается: завладев драгоценными штанами и свитерами они почему-то стали уносить их подальше от костра, теряя по пути и не спеша надеть, оказавшись на настиле (здесь, кстати, надо сделать необходимое пояснение: одежда разрезалась не по недомыслию или ошибке, а с целью более удобного использования в последующем. Дело в том, что рукав или штанина трикотажного изделия могут послужить неплохой заменой отсутствующих перчаток или головного убора. Их можно завязать с одного конца и натянуть на голову или руку, а можно сделать это, не завязывая. Это один из весьма эффективных приёмов самоспасения на морозе, к которому иногда прибегают альпинисты, туристы, да и военные спецназовцы тоже — т. е. люди, вынужденные бороться с холодом и ветром на профессиональном, скажем так, уровне. То, что кто-то из оставшихся в овраге дятловцев пытался утепляться подобным образом, однозначно свидетельствует о его полном самоконтроле и адекватном поведении).
   Но даже не это являлось главной странностью сделанных в овраге находок. Самое необычное заключалось в самом местоположении настила. Напомним, что кедр, подле которого были найдены тела Юрия Дорошенко и Георгия Кривонищенко, стоял над четвёртым притоком Лозьвы на удалении 70–80 м от границы леса на небольшой возвышенности. Это был не холм и не сопка, но превышение над долиной было явственным и весьма крутым — примерно 5–7 метров, по воспоминаниям участников поисковой операции, на лыжах к кедру снизу было никак не подъехать, приходилось идти «лесенкой». Овраг же, в котором находился настил из еловых верхушек, располагался западнее от кедра и имел чёткое направление с юга на север. Кратчайшее расстояние между кедром и оврагом не превышало 25 м. А расстояние от кедра до настила из веток составляло примерно 75 м. Если мы вспомним о взаимном расположении покинутой туристами палатки на склоне Холат-Сяхыл и кедра, то нам придётся констатировать весьма неожиданный постулат: Золотарёв, Колеватов, Тибо-Бриньоль и Дубинина, проведя под деревом некоторое время, двинулись в обратном направлении. Да-да, они фактически пошли в сторону палатки, от которой только что бежали. Правда, в отличие от Игоря Дятлова и Зины Колмогоровой они вовсе не собирались возвращаться на склон, они всего лишь искали удобное убежище от ветра. Но для этого они пошли на юго-запад.
   Эта схема демонстрирует взаимное расположение основных объектов в районе «кедр-овраг». Условные обозначения: 1 — кедр, 2 — место обнаружения разрезанных штанов и свитера на краю оврага, 3 — яма в овраге, в которой были найдены тела четырёх без вести пропавших туристов, 4 — настил из веток. Красная стрела «Р» показывает направление на оставленную на склоне Холат-Сяхыл палатку. Расстояния: R1 — расстояние от кедра до границы леса, R2 — кратчайшее расстояние от кедра до оврага, R3 — расстояние от кедра до места обнаружения разрезанных штанов и свитера, R4 — от места. где были брошены разрезанные вещи до места, где оказались найдены трупы погибших туристов, R5 — расстояние между настилом и местонахождением тел погибших, R6 — расстояние от кедра до настила. Синие штриховые линии условно показывают места заготовки лапника для настила в районе кедра и непосредственно у оврага.
   Почему именно туда? Прежде чем ответить на этот вопрос следует особо подчеркнуть, что погибших в овраге туристов объективно следует признать людьми абсолютно адекватными и рассудочными, сохранявшими здравый смысл до последних мгновений жизни — в этом нас убеждает вся логика их действий. Мы докажем этот посыл ниже и покажем мотивацию членов этой маленькой группы, пока же просто примем к сведению, что никаких безумным или малоосмысленных метаний по лесу, хаотичных действий и взаимного непонимания между ними в последние часы жизни не было. Дубинина, Золотарёв, Колеватов и Тибо-Бриньоль вместе искали выход из почти безвыходного положения и действовали согласованно. Именно так! Но почему они пошли к юго-западу? А не на северо-восток, север или восток, ведь двигаясь в тех направлениях они бы удалялись от источника опасности, погнавшего их со склона!
   Причин может быть несколько. Самая очевидная заключается в том, что двинувшись в обратном направлении люди подставили ветру спины. Другими словами, им было комфортнее искать столь нужное убежище в темноте именно в том направлении. Расставшись с Кривонищенко и Дорошенко у кедра они оказались предоставлены сами себе и движение в юго-западном направлении было оптимально с точки зрения эргономики, т. е. минимизации затрат сил и энергии. К тому моменту (после спуска с горы) об экономии сил уже приходилось думать всерьёз — впереди была ночь и симптомы грядущих обморожений почувствовал уже каждый.
   Сразу оговоримся, что истинного направления ветра в ту ночь в районе кедра не знает сейчас никто. Имеются сведения (от побывавших там туристов), согласно которым, в районе перевала Дятлова наблюдаются сильные ветры в направлении «запад-восток», т. е. через Уральские горы в сторону Сибири. Однако и мощные «сквозняки» с Ледовитого океана тоже нередки — именно они определяют суровый климат Западной Сибири. Но для нас сейчас важно другое: каким бы ни был ветер в тот вечер (восточным, северным или северо-восточным), четверо туристов, двинувшись прочь от кедра, повернулись к ветру спиной. Это предположение сейчас невозможно ни доказать, ни опровергнуть, но оно выглядит в высшей степени логичным. Ведь наша четвёрка не просто отправилась на поиски убежища от ветра — она ещё поволокла с собою несколько срезанных ёлок. Какая-никакая, а это была определённая физическая нагрузка, которую любой разумный человек в сложившейся 1 февраля 1959 г. ситуации постарался бы минимизировать.
   Если мы посчитаем, что изложенная выше версия о направлении ветра вполне здрава и имеет полное право на существование, то из неё мы можем получить в высшей степени неожиданное и очень важное для понимания случившегося следствие. А именно: спускаясь от палатки к кедру, группа Игоря Дятлова всё время двигалась против ветра. Люди предприняли весьма опасный в тёмное время суток спуск с горы в направлении совсем неоптимальном! Точнее говоря, из всех возможных в той обстановке направлений они выбрали самое неудачное — они пошли вниз против ветра… И на это они решились без головных уборов, обуви и перчаток!
   Казалось бы, поверни в другую сторону и иди к лабазу. И ветер будет дуть в спину, и в лабазе быстро отыщутся обувь, дрова и сухари. Так нет же! Дятловцы не пошли к лабазу, они пошли против ветра в неизвестность. И в итоге остановились возле кедра.
   И снова уместен вопрос «почему?» Почему так случилось? Ответ может быть только один — грозившая им опасность находилась вовсе не выше палатки по склону, она была с юга, со стороны лабаза. Фактически то, что погнало «дятловцев» вон из палатки, загородило им отход к лабазу, самим фактом своего присутствия не предоставило возможности вернуться назад. Другими словами, грозившая им опасность вовсе не плющила палатку, не топтала её, не утюжила и не каталась по ней бильярдным шаром. Появившаяся возле палатки угроза преграждала отход к югу и при этом выглядела достаточно серьёзной для того, чтобы никто из девяти туристов не попытался ею пренебречь.
   Так-то…
   Вывод фундаментальный и в принципе, на описанном нами фактологическом материале, явно преждевременный. Автор понимает, что самые простодушные и наивные читатели в этом месте поспешат расхохотаться и даже покрутят пальцем у виска. Запаситесь терпением, дорогие товарищи, и в своё время мы подойдём к этому же самому выводу совершенно с другой стороны.
   Кстати, завершая затянувшийся монолог о странности местоположения настила, следует отметить такой нюанс. Многие исследователи трагедии 1959 г. обращали внимание на «странную нелогичность» его расположения к юго-западу от кедра. Движение четырёх членов группы в направлении обратном первоначальному казалось многим абсурдным и лишённым всякого смысла. Дело даже доходило до того, что некоторые участники интернет-обсуждений всерьёз задавались вопросом «а не ошибся ли Ортюков с определением сторон света?» и пытались доказать, что истинное положение настила соответствует вовсе не юго-западному направлению от кедра, а юго-восточному. Прямо скажем, довольно лукавое предположение, лишённое притом всяческого основания; Ортюков, разумеется, не ошибался в определении сторон света, да и радист Неволин, участвовавший во всех работах у кедра и в овраге (имеются его фотографии сделанные во время раскопки настила), обратил бы внимание на ошибочность передаваемого им текста. Ломать голову над несуществующей проблемой незачем — своё убежище четверо туристов действительно оборудовали в овраге именно к юго-западу от кедра. И действовали они при этом в высшей степени логично, здраво и во всех смыслах оправданно.
  
   Извлечение тел их ручья в овраге. Человек в форме с хорошо различимыми погонами — Ортюков; на фотографии справа мужчина в вязаной шапочке — радист Неволин.
   Вернёмся, впрочем, к фабуле повествования. Обнаруженные в овраге тела четырёх погибших туристов были полностью промёрзшими, однако их извлечение из толщи снега таило угрозу быстрой разморозки и начала гниения плоти.
  
   Слева: Людмила Дубинина и Николай Тибо. Справа: Семён Золотарёв и Александр Колеватов. Фотографии были сделаны перед помещением тел в брезентовые мешки и отправкой на судебно-медицинское исследование.
   Чтобы задержать этот процесс полковник Ортюков распорядился обложить тела еловым лапником и зашить в брезент, что и было проделано, однако тут возникла почти неразрешимая проблема: обслуживающие поисковую группу вертолётчики отказались эвакуировать тела в Ивдель, где преполагалось их анатомирование. Мотивировали свой отказ пилоты просто и непробиваемо — существуют правила транспортировки трупов, так давайте их придерживаться! Лётчики желали, чтобы тела погибших поместили в цинковые гробы. Можно понять негодование полковника Ортюкова — в феврале-то те же самые вертолётчики без лишних словопрений перевезли тела туристов просто уложив их на брезент в грузовом отсеке. Пилоты, однако, не отступали. Дело дошло до скандала, Ортюков даже жаловался на взбунтовавшихся вертолётчиков штабу поисковой операции. В конце-концов, цинковые гробы были заказаны и доставлены…
   История с цинковыми гробами и упрямыми вертолётчиками упомянута здесь неслучайно. Запомним её, поскольку она питает один из самых устойчивых мифов, связанных с погибшими в 1959 г. туристами. В своё время нам ещё придётся вспомнить и о принципиальных вертолётчиках, и о неожиданном требовании поместить найденные в овраге тела в цинковые гробы.
 
 
  
    12. Судебно-медицинское исследование тел туристов, найденных в овраге

  
   9 мая 1959 г. судмедэксперт Возрождённый произвёл вскрытие и исследование тел последних четырёх членов погибшей группы Игоря Дятлова. Работа эта проводилась в помещении морга Ивдельской ИТК, того же самого, где двумя месяцами ранее осуществлялось судебно-медицинское исследование трупов других участников похода. Только на этот раз в составленных актах экспертиз не упоминаются понятые, а роль второго эксперта сыграла уже знакомая нам эксперт-криминалист Чуркина. Данное обстоятельство чрезвычайно любопытно в силу двух причин: во-первых, Генриетта Елисеевна не являлась судебным медиком и не могла давать экспертные заключения по вопросам, связанным с судебной медициной, а во-вторых, она вообще не подписала документы, составленные Борисом Возрожденным. Обратим внимание на этот казус — это только одна из многих странностей, связанных с рассматриваемыми экспертизами.
   Судмедэксперт Борис Алексеевич Возрожденный обнаружил и описал тела погибших, а также их одежду, в следующем состоянии:
   а) Дубинина Людмила Александровна была облачена в серовато-коричневый поношенный свитер, под ним бежевый шерстяной свитер, под которым, в свою очередь, клетчатая ковбойка с застёгнутыми рукавами. Упоминание о застёгнутых рукавах тем более странно, что о состоянии карманов рубашки и пуговиц, застёгивающих её, эксперт не упомянул ни единым словом. Очень странная забывчивась, особенно, если принять во внимание, что прежде Возрожденный не забывал фиксировать «застёгнутость» — «расстёгнутость» одежды и карманов. Более того, подобного рода фиксирование состояния одежды являлось прямым требованием нормативных документов, регламентировавших порядок осуществления судебно-медицинской экспертизы (о нормативной базе того времени и её соблюдении судмедэкспертом Борисом Алексеевичем Возрождённым мы поговорим вскоре особо — эта тема таит столько чудных открытий, что её не следует комкать кратким упоминанием). Наконец, под ковбойкой находился белый х/бумажный бюстгальтер, застёгнутый на 3 пуговицы (тут наш судмедэксперт не забыл подчеркнуть «застёгнутость» обнаруженной детали одежды).
   Как была утеплена нижняя часть тела? В ответе на этот вопрос судмедэксперт вновь становится педантичен и исчерпывающе полон. Он описывает рваные х/бумажные брюки («местами сильно рваные и местами обожжены»), под ними — черное х/бумажное трико («рваное в области промежности»), мужские сатиновые трусы. Кроме того, на ногах светло-коричневые х/бумажные чулки, на левой ноге чулок спущен, на правой — удерживается резинкой. Соответственно чулкам, «серый пояс с резинками-подвязками» (Возрождённый и тут не забывает подчеркнуть, что пояс застёгнут).
   Русые волосы погибшей девушки были заплетены в косу длиной до 50 см, в косу вплетена синяя шёлковая лента. Рост Людмилы Дубининой составлял 167 см и нельзя не отметить, что для того времени это была крупная, крепкая, спортивная девушка. Погибшая была девственницей, половую жизнь не вела — об этом тоже надо сказать прямо и недвусмысленно сказать, несмотря на всю деликатность данного вопроса.
   Судмедэксперт описал трупные пятна, которые локализовались на задней и боковой поверхностях туловища и конечностей погибшей. Это означает, что в момент смерти и вплоть до промораживания, пока сохранялась возможность кровотока по сосудам, тело погибшей находилось в положении «на спине», возможно, «на спине и частично на боку», но совсем не в той позе, в какой тело Людмилы Дубининой было сфотографировано при раскопе оврага (на коленях, лицом и грудью на камне).
   При внешнем осмотре тела Возрождённый обнаружил следующие повреждения (см. соответствующую анатомическую схему):
   — отсутствие мягких тканей в области надбровных дуг, переносицы, глазницах и левой височно-скуловой области. Кости лицевой части черепа частично обнажены (поз.1);
   — в области левой теменной кости дефект мягких тканей размером 4,0*4,0 см, дном которого является обнажённая теменная кость (поз.7);
   — глазные яблоки отсутствуют (поз.1). В Акте на указана причина их исчезновения. По смыслу фразы можно заключить, что глазные яблоки не были раздавлены, потому что в этом случае осталась бы склера (оболочка глазного яблока), которую эксперт не мог бы не заметить. Т. е. имело место полное удаление обоих глаз;
   — хрящи носа сплющены (но кости спинки носа целы) (поз.2). Довольно странное повреждение, объяснение которому не так легко найти, как может показаться на первый взгляд. Дело в том, что человеческий нос представляет собой довольно хрупкую конструкцию и его спинка ломается даже при приложении незначительной нагрузки, причём ломается со сдвигом, перекосом, так, что восстановить форму носа не удаётся даже при своевременном и квалифицированном лечении. Больше всего повреждение, описанное у Людмилы Дубининой, соответствует удару по кончику носа сбоку;
   — отсутствуют мягкие ткани верхней губы справа с обнажением верхней челюсти и зубов;
   — язык в полости рта отсутствует. При внутреннем осмотре Возрождённый следующим образом уточнит этот момент: «Диафрагма рта и языка отсутствует. Верхний край подъязычной кости обнажён». И всё! Удивительный лаконизм, из которого ровным счётом ничего нельзя понять. Нам ещё предстоит вернуться к анализу стилистических особенностей этого и некоторых других актов судебно-медицинских экспертиз, подписанных Борисом Алексеевичем Возрождённым;
   — в средней трети левого бедра — разлитой кровоподтёк синюшно-лилового цвета размером 10,0 см* 5 см, с кровоизлиянием в толщу кожных покровов. Кровоподтёк располагался на внешней поверхности ноги спереди (поз.6);
   — далеко зашедшая мацерация пальцев рук и стоп обеих ног. Кожа с концевых фаланг пальцев рук сползала вместе с ногтевыми пластинками;
   — при ощупывании шеи — необычная подвижность рожков подъязычной кости и щитовидного хряща (Это серьёзное указание на удушение или удар по горлу в направлении снизу вверх, хотя тут следует отметить, что подъязычные кости девушек и молодых женщин считаются более подвижными, чем у мужчин).
   При внутреннем исследовании судмедэксперт обнаружил множественные двусторонние переломы рёбер. С правой стороны тела погибшей были сломаны 2-е, 3-е, 4-е и 5-е рёбра, линии их переломов соответствовали среднеключичной и среднеподмышечной линиям (т. е. наблюдались по середине правой стороны груди и от подмышки вниз по правой боковой поверхности торса)(поз.3 на схеме). Слева были сломаны 2-е, 3-е, 4-е, 5-е, 6-е и 7-е рёбра, линия этих переломов соответствовала среднеключичной линии (поз.4). Эти повреждения вызвали значительные кровоизлияния в межрёберные мышцы и район т. н. рукоятки грудины (верхняя часть середины груди), которые Возрождённый также зафиксировал. Кроме этого, эксперт отметил в области правого желудочка сердца «неправильной овальной формы кровоизлияние размером 4,0*4,0 см с диффузным пропитыванием мышцы правого желудочка» (поз.5). Данное повреждение, видимо, находилось в непосредственной связи с переломами рёбер, хотя эксперт в своём акте прямо об этом не написал и причину кровоизлияния в сердечную мышцу не указал. Диффузное пропитывание мышцы указывало на прижизненность воздействия, вызвавшего кровоизлияние. Данная травма сама по себе столь серьёзна, что её одной было бы достаточно для наступления фатальных последствий.
   Обобщённая схема телесных повреждений Людмилы Дубининой.
   Кроме того, у погибшей был зафиксирован отёк лёгких, подобный тому, что наблюдался у Юрия Дорошенко (дословно в тексте Акта это описано буквально теми же самыми словами: «на разрезе ткань лёгких тёмно-красного цвета, при надавливании с поверхности разреза обильно стекает пенистая кровянистая жидкость»). В 1959 г. медицинская наука не могла объяснить патогенез острого отёка лёгких и бороться с ними, строго говоря, тогда не умели — всё лечение сводилось к примитивному и малоэффективному методу «шейной новокаиновой блокады». Считалось, что основную роль в развитии острого отёка лёгких играет сбой центральной нервной системы. Подобные сбои могли быть обусловлены серьёзными нарушениями работы сердца (гипертрофией и дилятацией сердца, одышечно-цианотическими приступами и т. п.), во всяком случае медицина уже связывала нарушения работы сердца с острыми отёками лёгких. Поэтому в случае с Людмилой Дубининой, получившей серьёзнейшую травму сердца, острый отёк лёгких особых вопросов не вызывал, Возрождённый мог его логично и ясно объяснить. А вот в случае с Юрием Дорошенко всё было отнюдь не так ясно и как мы помним, судмедэксперт в своём заключении обошёл обнаруженный им при вскрытии острый отёк лёгких полным молчанием.
   Очень странным было отсутствие у Людмилы Дубининой языка, а вместе с ним и диафрагмы рта (это мышцы, образующие дно ротовой полости и участвующие в движениях нижней челюсти). Что случилось с языком погибшей из составленного Возрождённым документа понять невозможно — это вовсе не упрёк эксперту, а констатация факта. Если бы язык был вырезан, то должны были бы остаться (теоретически, по крайней мере) узнаваемые следы, однако таковые не описаны. Трудно предположить какие естественные причины могли привести к исчезновению языка и диафрагмы рта. Известно, что водные обитатели, в особенности ракообразные, способны очень сильно повреждать трупы в весьма короткие сроки, но ни о каких рыбах или раках в ручье с талой водой не может быть и речи. Подозревать работу мышей тоже нельзя. В зимнее время мыши могут быть активны под снегом до 3 часов в сутки, но они не питаются промёрзшей плотью (тем более, вряд ли смогут съесть массу, многократно превышающую собственный вес, который исчисляется граммами). Трудно судить о кулинарных предпочтениях мышей и крыс, но хорошо известно, что они обычно объедают выступающие части головы — нос, уши. Если бы у Дубининой были отмечены такого рода повреждения, то исчезновение языка не выглядело бы столь подозрительным. Однако никто из группы Дятлова не имел следов повреждений кожных покровов мелкими животными (единственное исключение — труп Кривонищенко, кончик носа которого предположительно был исклёван птицами). На интернет-форумах озвучивалась версия, согласно которой, промёрзший язык погибшей мог отколоться при транспортировке и вывалиться из раскрытого рта, но иначе как наивным такое предположение назвать трудно. Промёрзший человеческий труп имеет твёрдость дерева, но он не раскалывается как стекло и от него не отлетают кусочки при ударе. Во всяком случае судебная медицина ничего не знает о том, что части промёрзшего тела могут отваливаться при небрежной транспортировке.
   В желудке погибшей эксперт обнаружил около 100 куб. см «слизистой массы тёмно-красного цвета», попавшей туда, возможно, вследствие удаления языка. Ничего похожего на «пятна Вишневского» на слизистой желудка обнаружено не было, а при осмотре мозга было констатировано «плохое кровонаполнение» мозговых оболочек.
   Т. е. важнейшие объективные признаки глубокого переохлаждения обнаружить не удалось. Более того, пальцы на руках и ногах Людмилы Дубининой не были обморожены, что явно свидетельствовало о том, что к моменту смерти девушка небезуспешно боролась с холодом. И отнюдь не мороз и ветер убили её.
   Совокупность сделанных судмедэкспертом наблюдений побудила его следующим образом сформулировать в заключительной части Акта своей экспертизы причину гибели девушки: «Считаю, что смерть Дубининой наступила в результате обширного кровоизлияния в правый желудочек сердца, множественного двустороннего перелома рёбер, обильного внутреннего кровотечения в грудную полость». Т. о. никакой связи с недостаточностью одежды в условиях пребыванием на холоде смерть Людмилы Дубининой не имела. Поскольку мог возникнуть вполне уместный вопрос к эксперту об источнике фатального воздействия, Возрожденный вставил в свой акт следующий весьма многозначительный пассаж: «Указанные повреждения могли возникнуть в результате воздействия большой силы, повлекшей за собой тяжкую закрытую смертельную травму грудной клетки у Дубининой. Причем повреждения прижизненного характера и являются результатом воздействия большой силы с последующим падением, броском или ушибом грудной клетки Дубининой.»
   Очень интересный получился у товарища Возрождённого документ и пытливый читатель вправе поинтересоваться у автора, будут ли у него комментарии? Поспешим заверить: о да, комментарии будут! Прямо в следующей главе…
   б) Золотарёв Семён Алексеевич, согласно Акту судебно-медицинской экспертизы, был одет настолько хорошо, что мы вряд ли ошибёмся, предположив, что нашли его практически в той же самой одежде, в которой совершал лыжный переход. В его гардеробе не хватало лишь рукавиц и куртки-штормовки (все штормовки группы, как известно, оказались найдены в палатке).
   На голове Золотарёва были надеты две шапки — тонкая вязаная спортивная шапочка из шерсти и меховая шапка-ушанка с кожаным верхом; на шее — шарф, там же на шее эксперт обнаружил туристическую маску на ремешках (аналог респиратора, который использовался для защиты носа и рта от вдыхания холодного воздуха при сильном морозе). Торс погибшего защищала хлопчатобумажная трикотажная майка, поверх которой была надета синяя майка с длинным рукавом (также хлопчатобумажная) и чёрный свитер (опять-таки, х/б). Поверх свитера была надета спортивная байковая куртка на пуговицах. Как указал эксперт, две верхние пуговицы последней были расстёгнуты, также расстёгнутой оказалась пуговица манжеты правого рукава (момент немаловажный, особенно в контексте того, что речь идёт о человеке, умиравшим по общему мнению, от переохлаждения!). Наконец, поверх байковой куртки был надет поношенный жилет из овчины. Нижняя часть тела также оказалась защищена от мороза вполне удовлетворительно: плавки, надетые поверх сатиновых трусов, двое лыжных штанов и, наконец, брезентовые брюки-комбинезон, в заднем кармане которых была обнаружена размокшая газета. Во внутреннем кармане комбинезона — расчёска и клубок ниток, в правом накладном кармане — луковица и монеты в 3, 5 и 15 копеек. На левой ноге шерстяной и х/бумажный носки, на правой — один шерстяной. А кроме них на Золотарёве оказалась полноценная обувь, т. н. бурки (высокая, под колено, тёплая обувь, обычно из войлока, реже — фетра, на кожаной подошве. Золотарёв не имел ботинок и во время похода, согласно воспоминаниям Юдина, ходил в самодельных чёрных стёганых бурках. Слово «самодельный» с данном случае смущать не должно: в те времена всеобщего дефицита мастера изготавливали обувь куда лучше советского заводского ширпотреба. Стёганые бурки, сделанные из нескольких слоёв шинельного сукна и обтянутые брезентом, были легче и теплее обычных войлочных, но при этом не так намокали). На левом запястьи погибшего находился компас. Известно, что Золотарёв был найден с фотоаппаратом, но не известно, была ли в него заправлена фотоплёнка (впрочем, можно сказать и иначе: мы не знаем, была ли найдена фотоплёнка, которую заправлял Золотарёв в тот фотоаппарат, который постарался спасти). Не будет ошибкой сказать, что Семён Золотарёв оказался первым из всех рассмотренных нами членов группы Дятлова, который был полноценно одет и обут. Единственная деталь одежды, отсутствие которой бросается в глаза — это рукавицы.
   При осмотре полости рта эксперт описал вставные зубы и коронки погибшего: на верхней челюсти справа 2 коронки и зуб из белого металла, на нижней челюсти — 4 коронки из белого металла. Рост погибшего был равен 172 см.
   Заслуживает особого упоминания то, что Семён Золотарёв явился единственным членом погибшей группы, кто перед лицом смерти не расстался с фотоаппаратом. Причём тут необходимо сделать важное уточнения: следствие считало, что в распоряжении «дятловцев» имелись 4 фотоаппарата, принадлежавшие членам группы — Игорю Дятлову, Георгию Кривонищенко, Рустему Слободину и наконец, Семёну Золотарёву. Вся эта фототехника была найдена в палатке, следствие озаботилось установлением её принадлежности, извлечением фотоплёнок и их обработкой, благодаря чему мы получили уникальную возможность взглянуть на трагический поход глазами обладателей фотоаппаратов (к анализу фотоснимков, сделанных участниками похода, нам ещё предстоит вернуться в особой главе). И вот в мае на трупе Золотарёва неожиданно оказывается найден ещё один — пятый по счёту — фотоаппарат. О существовании его Юрий Юдин ничего не знал и следствию, разумеется, ничего не сообщал… Чтобы исключить всякую двусмысленность подчеркнём, что Юдин уверенно опознал как принадлежащий Золотарёву один из фотоаппаратов, найденных в палатке, который и был в апреле 1959 г. возвращён матери последнего.
   Завершая разговор о фотоаппарате, заметим, что ныне нет ясности в происхождении этого фотоаппарата, неизвестно находилась ли внутри него фотоплёнка и если «да», то сколько кадров было отснято. Но вряд ли будет ошибкой предположить, что Семён Золотарёв в силу неких причин очень дорожил этой вещью.
   Судмедэксперт Возрождённый во время вскрытия тела зафиксировал следующие повреждения погибшего (см. соответствующую схему):
   — отсутствие глазных яблок (поз.1);
   — на затылке справа рана 8,0*6,0 см с обнажением теменной кости (поз.4);
   — в области глаз и надбровных дуг — дефект мягких тканей округлой формы размером 7,0*6,0 см с истончёнными краями и «обнажением костей лицевого черепа» (поз.2);
   — переломы 2,3,4,5 и 6 рёбер справа по «окологрудной и средне-подмышечной» линиям с кровоизлиянием в прилегающие межреберные мышцы (поз.3).
   Обобщённая схема телесных повреждений Семёна Золотарёва.
   В плевральных полостях погибшего находилось около 1 литра тёмной крови, что указывало на прижизненное развитие гемоторакса (заполнение плевральной полости кровью, из-за чего лёгкое теряет способность полностью расправляться на вдохе. Явление это смертельно опасно, т. к. приводит к быстрому удушению пострадавшего, в клинических условиях для борьбы с гемотораксом требуется осуществлять пункцию плевральной полости, порой неоднократно. В полевых условиях, при отсутствии у окружающих специальных навыков и инструментов, попадание такого объёма крови в плевральную полость означает 100 %-ую смерть потерпевшего). Причиной описанного явления могли быть переломы рёбер. Надо сказать, что хотя каждое из пяти сломанных рёбер имело по два перелома, фактическое число переломов могло быть установлено лишь при рентгеновском исследовании трупа. Дело в том, что при сломе рёбер в нескольких местах происходит образование мелких костных отколков неправильной формы с острыми краями, да и сами рёбра в местах слома имеют неровности и зазубрины. Фактически с правой стороны груди Золотарёва мы видим кашу из костей и разорванной ими плоти, рёбра потеряли способность держать форму и тем предохранять внутренние органы от внешних травмирующих воздействий даже самой незначительной силы. Особо подчеркнём, что человек с подобной травмой без поддержки окружающих абсолютно беспомощен, у него «отключена» правая рука, которую он даже неспособен поднять, т. к. мышцы, ответственные за это движение, крепятся к верхним рёбрам. Золотарёв после травмирования должен был испытывать сильнейшую боль. Чтобы оставаться в живых хоть сколько-нибудь долгое время, он должен был находиться в абсолютном покое, одно-единственное неловкое движение не просто лишало его сознания, но убивало в буквальном значении этого слова. От смерти из-за развития гемоторакса его могла спасти только неотложная хирургическая помощь, которую ему никто не мог оказать в полевых условиях.
   Разумеется, всё, сказанное о гемотораксе Семёна Золотарёва с полным основанием может быть отнесено и к Людмиле Дубининой, травмирование которой было не только аналогичным, но даже более разрушительным для организма.
   Помимо гемоторакса экспертиза выявила и следы острого отёка лёгких, подобного тому, что был описан у Дорошенко и Дубининой. Но как и у Людмилы, процесс этот далеко не зашёл, просветы гортани и бронхов остались свободны от пены, а значит, отёк стал развиваться в последние минуты жизни, возможно уже в агональной стадии. Причиной отёка стало нарушение работы центральной нервной системы в процессе умирания.
   На нижней одежде погибшего были обнаружены следы фекалий, однако придавать этому факту слишком большое значение не следует. Дефекация в агональном состоянии не указывает ни на скорость наступления смерти, ни на её особенности. Рефлекторное опорожнение мочевого пузыря, дефекация и семяизвержение (у мужчин) во время умирания наблюдаются нередко, причём даже в тех случаях, когда смерть наступает скоротечно. В этом месте можно сделать небольшое отступление и привести пример с убийством Сергея Мироновича Кирова: когда уже в постперестроечное время независимые исследователи получили возможность изучить вещественные доказательства по делу 1934 г. их смутили обильные следу спермы на кальсонах погибшего. Наличием на нижней одежде спермы и объясняется рождение одной из альтернативных версий убийства, согласно которой Николаев застал Кирова в момент полового акта с собственной женой и застрелил того в состоянии аффекта. При этом все свидетельства, объективно подтверждавшие факт убийства Кирова именно в коридоре третьего этажа Смольного объявлялись «сталинской фальсификацией» и отбрасывались напрочь. Отечественным «конспирологам» следовало бы побольше читать книжек по судебной медицине и не спешить с далеко идущими выводами, тогда, глядишь, они бы не попали с такого рода версиями в нелепое положение.
   Нет никаких оснований считать, что смерть Золотарёва последовала в момент интимных отправлений, поскольку он бы просто не успел надеть двое трусов, двое лыжных штанов и комбинезон, лямки которого оказались пропущены под одеждой. А посему, не следует повторять ошибок «конспирологов», изучавших историю убийства Кирова, и искать скрытый смысл там, где его нет.
   Как и в случае с Людмилой Дубининой, судмедэксперт Возрождённый не стал проводить проверку костей погибшего на хрупкость, посчитав, очевидно, таковую излишней. Эксперт не связал смерть Семёна Золотарёва с переохлаждением. По мнению Бориса Алексеевича гибель последнего имела характер насильственный и была обусловлена множественными переломами рёбер и вызванного этим обильным внутренним кровотечением (тем самым гемотораксом, о котором было сказано выше). Повреждение кожи на затылке эксперт посчитал следствием посмертного гниения плоти и в этом, скорее всего, он прав. Но следует заметить, что причиной описанного значительного по размерам «дефекта мягких тканей» могла служить прижизненная рана меньших размеров. Опираясь на факт сохранности лёгочной ткани, Возрождённый определил продолжительность пребывания трупа в воде не более, чем 15 сутками — эта оценка касалась всех четырёх тел, найденных в овраге. Минимальная оценка — 6 суток — определялась исходя из степени развития мацерации (со снятием слоя кожи, волос и ногтевых пластин). Т. о. тела Дубининой, Золотарёва, Тибо-Бриньоля и Колеватова находились в воде от 6 до 15 дней.
   в) Колеватов Александр Сергеевич оказался в целом утеплён неплохо, правда, не имел головного убора. На теле у него были одеты «нательная сорочка с начёсом» (по-видимому, с длинными рукавами, хотя эксперт это не уточнил), х/бумажная рубашка-ковбойка, в карманах которой оказались английская булавка, ключ от замка, кусочек обёрточной бумаги и две упаковки таблеток (кодеин и сода). Поверх рубашки-ковбойки были надёты свитер, свитер с начёсом и лыжная куртка из бумазеи на молнии. Куртка имела повреждения — большую дыру на левом рукаве с обожжёнными краями, размером 25 см*12 см*13 см, и надрывы правого рукава длиною 7–8 см. Куртка оказалась расстёгнута, также расстёгнуты были её карманы и манжеты. Нижняя часть тела также оказалась защищена достаточно хорошо: трусы, кальсоны, лыжные брюки из байки с боковыми застёжками (в кармане носовой платок), брезентовые брюки-комбинезон с надрывами внизу. в правом кармане комбинезона — размокшая коробка спичек. Обуви погибший не имел, на его ногах оказалась пара шерстяных носков домашней вязки со следами обожжения, а под ними на правой ноге — один х/бумажный носок, а на левой — три таких же. На левой лодыжке под одеждой была обнаружена марлевая повязка, наложенная явно до бегства от палатки, т. к. аптечку погибшие туристы с собою не прихватили.
   Рост погибшего составил 174 см.
   Возрождённый описал следующие повреждения трупа (см. соответствующую схему):
   — в области глазниц и надбровных дуг — отсутствие мягких тканей с обнажением костей черепа, брови отсутствуют (поз.1);
   — «хрящи носа мягкие на ощупь, необычной подвижности. Основание носа приплюснуто.» (нос сломан?) (поз.2);
   — за правой ушной раковиной в зоне сосцевидного отростка височной кости рана неопределённой формы размером 3,0*1,5*0,5 см проникающая до кости (т. е. сосцевидного отростка височной кости) (поз.6);
   — на правой щеке дефект мягких тканей размером 4,0*5,5 см неправильной овальной формы с подмятыми, сглаженными, истончёнными краями. Дно дефекта — кости нижней челюсти. «Вокруг дефекта, расположенного на правой щеке и области нижней челюсти, мягкие ткани багровозелёного цвета» (дословная цитата из Акта. Смысл фразы заключается в констатации экспертом того факта, что обнаруженное повреждение является эпицентром гниения плоти) (поз.3);
   — шея деформирована в области щитовидного хряща (поз.4);
   — кожные покровы грудной клетки со сползанием поверхностного слоя кожи (надо ясно понимать, что это не есть указание на полное отделение кожи, а лишь свидетельство отделения эпидермиса от кориума. Часто наблюдается у тел, пробывших в воде 6 и более суток. Описанное у все четырёх тел, найденных в овраге, сползание кожи на голове вместе с волосами относится именно к упомянутому явлению. Сам по себе данный признак не свидетельствует о каком-то необычном повреждении или гниении тела, а лишь характеризует продолжительность пребывания тела в воде, являясь, наряду с мацерацией стоп и кистей рук, надёжным индикатором этого.);
   — мацерация пальцев рук и стоп;
   — разлитое кровоизлияние в подлежащие ткани левого коленного сустава (поз.5).
   Рот погибшего был раскрыт, язык — находился на месте (тут читатель может попытаться провести аналогию с тем, что эксперт увидел у Дубининой). Кожные покровы — зеленовато-серые с багровым оттенком. На теменно-затылочной области было отмечено трупное сползание волос, характерное для тел, пробывших долгое время в воде и подвергшихся заметному разложению, о чём было сказано выше. Трупные пятна эксперт обнаружил на задней боковой поверхности туловища и конечностей. Количество мочи, обнаруженной в мочевом пузыре погибшего, оказалось наибольшим из всех зафиксированных у членов группы — 700 мл.
   Обобщённая схема телесных повреждений Александра Колеватова.
   Важно отметить, что в плевральных полостях погибшего эксперт обнаружил до 500 куб. см кровянистой жидкости. Это примерно половина того, что было зафиксировано у имевшего гемоторакс Золотарёва. Из Акта совершенно невозможно понять чем вызвана такая наполненность плевральных полостей и если это явление являлось прижизненным, то Александр Колеватов был обречён на смерть.
   Гистологическое исследование биологических образцов, взятых из внутренних органов и межрёберных мышц, не показало наличия кровоизлияний. При этом были констатированы сильные гнилостные изменения.
   Эксперт определил смерть Колеватова как насильственную, последовавшую в результате воздействия низкой температуры, а основные телесные повреждения (как и мацерация) явились, по мнению Возрожденного, посмертными. Формальные основания для второй части такого заключения вроде бы имелись. Только повреждение левого колена являлось, безусловно, прижизненным, но оно, скорее всего, не имело никакого отношения к обстоятельствам смерти Александра Колеватова и произошло до того, как стали разворачиваться трагические события на склоне горы. Во всяком случае наличие марлевой повязки на левой лодыжке указывало на то, что повреждённое колено было забинтовано и повязка сползла в процессе последующих перемещений.
   Безусловно, следует рассматривать как весьма серьёзное повреждение головы за правым ухом Колеватова, т. е. доходящую до сосцевидного отростка височной кости рану размером 3,0*1,5*0,5 см. Если бы это повреждение было нанесено задолго до смерти, то оно непременно бы сформировало заметный отёк. Возрождённый, однако, отёка за ухом не описал, но это вовсе не означает посмертного происхождения данного повреждения, ведь погибший мог быть травмирован непосредственно перед смертью, буквально за несколько минут. Собственно, именно эта травма и могла вызвать потерю сознания с последующим быстрым замерзанием в снегу. При этом отёк за ухом просто не успел бы появиться…
   Нельзя не отметить того, что в этом акте очень выпукло, как ни в каком другом, отобразилась нестыковка описательной и заключительной частей. Другими словами, из того, что описал судмедэксперт Возрождённый вовсе не следует тот вывод, который он сделал. Самая мягкая формулировка, которая приходит в этой связи на ум — акт СМЭ неполон, утверждение о смерти от переохлаждения на основании описанных изменений состояния тела выглядит малообоснованным, точнее вообще необоснованным.
   В самом деле, эксперт не описал обморожений конечностей (в т. ч. полового члена), характерных для замерзания трезвого человека, активно борющегося с морозом. Не зафиксировано такого важного свидетельства смерти от переохлаждения, как переполненности кровью внутренних органов, прежде всего мозговых оболочек (их кровенаполнение охарактеризовано как «удовлетворительное»). В желудке не обнаружено «пятен Вишневского» — также значимого признака далеко зашедшей гипотермии. Единственным указанием на смерть от переохлаждения явилась переполненность мочевого пузыря, но как уже отмечалось, для промороженных трупов этот признак перестаёт быть безусловно точным. Кроме того, иннервация мочевого пузыря может наблюдаться и при сотрясении мозга.
   Александр Колеватов оказался единственным из четвёрки, найденной в овраге, чью смерть эксперт Возрождённый списал «на холод» (дословно: «смерть его наступила в результате воздействия низкой температуры. Обнаруженные на теле Колеватова телесные повреждения, а также “банная” кожа являются посмертными изменениями трупа»).
   г) Тибо-Бриньоль Николай Владимирович, как и Семён Золотарёв, был одет куда лучше остальных членов группы. На его голове находились брезентовый меховой шлем и шерстяная вязаная шапочка, «плотно завязанная», как отметил эксперт. Торс был защищён от мороза трикотажной майкой, разорванной справа и снизу, шерстяным свитером, одетым наизнанку, и меховой курткой на овчине. В правом кармане куртки были найдена пара шерстяных перчаток, в левом — монеты в 2,10 и 20 копеек, две свёрнутые бумажки и расчёска. Нижняя часть тела также была утеплена вполне удовлетворительно — сатиновые трусы, хлопчатобумажные спортивные штаны и тёплые суконные зимние брюки, пара белых, ручной вязки, шерстяных носков и валенки. В правом валенке оказался сбившийся коричневый шерстяной носок. В Акте указано, что этот носок «находится соответственно стельке», из чего невозможно понять, то ли стелька в правом валенке тоже оказалась скомкана, то ли её не было вообще и носок был уложен вместо неё, но оказался сдвинут при ходьбе. На левом запястьи Тибо-Бриньоля эксперт обнаружил двое часов, остановившихся примерно в одно и то же время — в 8:14 и 8:39.
   Рост погибшего — 174 см, трупные пятна раположены на задне-боковой поверхности груди, шеи и конечностей. Отмечено сползание эпидермиса головы вместе с волосами (как и у остальных погибших, найденных в овраге). На щеках, подбородке и верхней губе щетина длиною до 1 см.
   Судмедэксперт Возрождённый описал следующие телесные повреждения Николая Тибо-Бриньоля (см. соответствующую анатомическую схему):
   — разлитое кровоизлияние в правую височную мышцу (поз.1). Вдавленный перелом височно-теменной области размером 9,0*7,0 см (участок вдавления височной кости 3,0*2,5*2,0 см). «Указанный участок кости вдавлен в полость черепа и находится на твёрдой мозговой оболочке. Многооскольчатый перелом правой височной кости с расхождением и переходом трещины кости в переднюю черепную яму на надглазную область лобной кости.» Другая трещина — с расхождением краёв от 0,1 см до 0,4 см — на задней поверхности турецкого седла в области клиновидного отростка, углубляясь в толщу основной кости, затем переходит в среднюю черепную яму слева. «В целом длина трещины в области основания черепа равна 17 см. Кроме того, отмечается ассимметрия за счёт компрессионного перелома указанной области» (По смыслу фразы можно предположить, что речь идёт об ассимметрии черепной коробки, видимой, что называется, на глаз);
   — на верхней губе слева «дефект мягких тканей неправильной овальной формы» размером 3,0*4,0 см (поз.2);
   — на правом плече «на передне-внутренней поверхности разлитой кровоподтёк размером 10,0*12,0 см зеленовато-синего цвета на уровне средней и нижней трети. В области кровоподтёка кровоизлияния в подлежащие мягкие ткани нет» (поз.3). (Последнее замечание — относительно отсутствия кровоизлияния в подлежащие ткани — свидетельствует о травмировании непосредственно перед смертью Тибо-Бриньоля. Это очень интересное и даже странное травмирование, обратим на запись Возрождённого особое внимание! Чуть позже мы вернёмся к анализу написанного).
   В своём заключении судмедэксперт констатировал: «(…) считаю, что смерть его наступила в результате закрытого многооскольчатого вдавленного перелома в область свода и основания черепа, с обильным кровоизлиянием под мозговые оболочки и в вещество головного мозга при наличии действия окружающей низкой температуры». Т. о. Возрождённый не нашёл оснований посчитать, что Тибо-Бриньоль умер от переохлаждения.
   Обобщённая схема телесных повреждений Николая Тибо-Бриньоля.
   Повреждения костей черепа могут быть иногда очень информативны. При большой скорости удара, например, трещины черепа могут «закусывать» волосы потерпевшего, а если площадь воздействия невелика (до 15–16 кв. см), то контур повреждённого участка позволяет точно увидеть конфигурацию ударной поверхности. Благодаря этой особенности костей черепа удаётся без особых затруднений установить происхождение травмы от удара молотком, обухом топора, весовой гирькой. Также характер разлома костей зачастую позволяет судить о количестве граней ударной поверхности.
   Схема повреждений черепа Николая Тибо-Бриньоля, соотнесённая с размерностью черепа человека среднего роста. Хотя истинная ориентация и конфигурация травмированной области нам неизвестны, данная схема даёт общее представление о масштабе разрушений черепа, полученных Тибо-Бриньолем в результате травмирования. Они поистине ужасны и в условиях похода не оставляли шансов на спасение жизни пострадавшему. Условные обозначения: «1» — площадка височной кости, размером 2,5*3,0 см, вдавленная на глубину 2,0 см; «А» — трещина с расхождением краёв, достигавшая надглазной области лобной кости; «В» — трещина в основании черепа с расхождением краёв до 4 мм, углублявшаяся в толщу основной кости. Её общая длина, измеренная Возрождённым после извлечения мозга, составила 17 см.
   По количеству костных осколков можно уверенно судить о силе удара (чем она больше, тем большее число осколков, при особенно сильных ударах возможно раскалывание черепа на большое число фрагментов. В истории судебной медицины описаны случаи раскола черепа на 100 и более фрагментов). В случае с Тибо-Бриньолем судмедэксперт мог назвать некоторые характеристики предмета, послужившего источником воздействия, вызвавшей травму, даже не зная, что же именно это был за предмет.
   Эскиз, выполненный с соблюдением масштаба, позволяющий нагляднее представить повреждения черепа Николая Тибо-Бриньоля. Условные обозначения соответствуют рисунку выше.
   Надо понимать, что общий размер перелома височной и теменной костей — 9 см на 7 см — указывает на величину участка, вовлечённого в деформацию, но из этого отнюдь не следует его точное соответствие ударной поверхности (ни очертаниями, ни площадью). Вдавленная площадка имеет площадь 7,5 кв. см (т. е. 3,0*2,5 см при глубине вдавления 2,0 см) и очевидно, что если бы это была истинная площадь травмирующей поверхности, то в черепе Тибо-Бриньоля наблюдался бы дырчатый перелом кости такой же точно площади, а отнюдь не вдавленный. Не будет ошибкой сказать, что воздействующая (травмирующая) поверхность явно превышала ограничение в 16 кв. см (это верхний предел площади дырчатого перелома) и площадь её колебалась в интервале от 16 до 63 кв. см (последняя цифра — это общая площадь поверхности черепа, вовлечённая в деформацию).
  
  
   Эти фотографии из коллекции кафедры судебной медицины Одесского медицинского института демонстрируют типологию основных видов повреждений костей черепа и помогают зримо представить какого вида травму получил Николай Тибо-Бриньоль. Слева направо: вдавленный перелом тупогранным предметом, т. е. предметом имеющим выраженную, но не заточенную, грань (в данном конкретном случае ударным орудием служила боковая поверхность деревянного бруса). Перелом характеризуется большой площадью поверхности, вовлечённой в деформацию. Эта площать примерно соответствует величине области контакта. Второй слева фотоснимок: вдавленный перелом оставленный орудием, не имевшим явных граней (кистень). Площать вдавления больше площади контактной поверхности. Третий слева: дырчатые переломы черепа, оставленные ударами лезвия топора и торцевой части обуха. Площади «вбитых» внутрь черепа костных осколков незначительны, их размеры и контуры в точности повторяют конфигурацию воздействующего объекта. Крайний правый фотоснимок: террасовидный перелом, оставленный ударом торцевой части деревянного бруса. Механизм образования таких переломов соответствует тому, что мы видим при образовании дырчатых, единственое отличие заключается в том, что террасовидные переломы возникают при ударах под острым углом и не приводят к полному отколу кости. Травма, полученная Тибо-Бриньолем более всего соответствовала той, что можно видеть на второй слева фотографии, но в случае Тибо на дне вдавления сохранилась ровная площадка.
   Эксперт мог уверенно утверждать, что источник травмирующего воздействия был лишён граней, поскольку повреждения черепа, оставляемые острыми (штык, топор, кол) и тупогранными (молоток, пруток металлопроката, деревянный брус) орудиями, весьма узнаваемы. Эксперту не составило бы труда их опознать. Предположения, что брезентовая меховая шапка и вязаная шапочка на голове Тибо-Бриньоля могли существенно смягчить удар и исказить его следы, представляются малообоснованными. Скажем прямо — это не та защита, которая способна реально спасти голову от того весьма сильного воздействия, которому подвергся погибший. Пролом черепа Тибо был причинён тупым орудием — об этом однозначно свидетельствует отсутствие раны (т. е. разрыва кожных покровов).
   Оценивая одежду погибшего, следует отметить, что Николай Тибо, подобно Золотарёву, остался, по всей видимости, в том самом облачении, в котором совершал последний лыжный переход на склон Холат-Сяхыл. Почему так случилось помогут понять часы на запястьи погибшего. Тибо-Бриньоль 1 февраля скорее всего был дежурным по лагерю, именно поэтому он надел вторые часы (дабы не проспать ранний подъём). Нельзя сказать, что Николай Тибо был переутеплён — всего двое штанов и единственная пара носков в валенках — но такова, видимо, была сила привычки закалённого туриста. Во всяком случае для лыжного перехода с рюкзаком за плечами он был одет нормально.
   Немалое внимание исследователей трагедии на склоне Холат-Сяхыл привлекали показания часов погибших туристов. Кем-то была запущена информация о том, что по часам, найденным на руке трупа, можно судить о времени наступления смерти, если точнее — времени охлаждения руки до уличной температуры. Мол-де, смазка в корпусе застывает и часы останавливаются в течение одного часа с момента смерти. Рождение этого слуха трудно объяснить одним лишь техническим невежеством («инженерным кретинизмом»), здесь видимо, мы видим реализацию подспудного желания части исследователей отыскать «волшебное зеркальце» из пушкинской сказки, дающее правильные ответы без лишних затей. Однако любителей быстрых ответов придётся разочаровать — часы погибших туристов в своих показаниях никакой подсказки, увы, не содержат.
   Технические задания, по которым производилась разработка механических часов и взрывателей боеприпасов, содержали требования обеспечения гарантированной работы в диапазоне температур от -50 °C до +50 °C. Советские часы были нечувствительны к перепаду температур в этом диапазоне и никакая «загустевающая смазка» стрелки остановить не могла. И часы, и взрыватели боеприпасов в те времена разрабатывались одними КБ и выпускали их одни и те же производства из одних и тех же материалов. Советские снаряды и мины не надо было подогревать перед стрельбой — их выкладывали прямо на снег и стреляли безо всякой термической адаптации. И часы, смонтированные в боевой технике, также никто специально не грел, для их нормальной эксплуатации требовался лишь ежесуточный завод. Если бы работа часовых механизмов действительно зависела от температуры руки, то мы бы видели появление заметных погрешностей в показаниях часов при изменении температур даже на несколько десятков градусов (в условиях пустыни стрелки начинали бы «убегать вперёд», а в зимних условиях — запаздывать). Ничего такого, однако, никогда в действительности не происходило и советские часы в любое время года устойчиво демонстрировали своё важнейшее достоинство — стабильность работы.
   Тем не менее, легенда о часах, указующих момент смерти, до такой степени засела в мозгу части интернет-пользователей, что нашлись энтузиасты проделавшие даже кое-какие натурные испытания. Продержав наручные механические часы в морозильнике они убедились, что пребывание там никак не отразилось на их работе.
   Завершая описание и разбор телесных повреждений, нанесённых погибшим участникам группы Игоря Дятлова, подведём некоторые итоги.
   1) Сила, воздействие которой послужило причиной смерти Дубининой, Золотарёва и Тибо-Бриньоля, безусловно была очень значительной;
   2) В случае Золотарёва и Дубининой можно видеть удивительное единообразие как внешнего силового воздействия, так и обусловленных им повреждений;
   3) Сила эта действовала с высокой точностью и избирательностью. Несмотря на разный рост и вес Дубининой и Золотарёва, внешнее воздействие не задело ключицы той и другого, но при этом поломало вторые (и нижележащие) рёбра. Удивительно и то, что неповреждёнными остались плечевые кости. Невозможно представить, чтобы некое неприцельное воздействие стихийной природы (лавина, свалившееся на грудь дерево, неудачное падение на камень и т. п.), в двух случаях проявило такую точность в выборе точки приложения;
   4) Весьма необычной представляется локализация травмы черепа Тибо-Бриньоля. Удар камнем (или падение на камень) исключил ещё судмедэксперт Возрождённый, отвечая на вопросы следователя Иванова после приобщения к делу результатов майских экспертиз. Соответствующий допрос, весьма, кстати, короткий и невнятный, в деле имеется. Чтобы дать объяснение странному повреждению черепа Тибо некоторые исследователи предположили, что голова пострадавшего во время схода лавины попала на объектив фотоаппарата, который вдавился в череп на глубину 2 см. Фотоаппарат, правда, не очень годится на роль источника воздействия, ибо ещё никто не видел фотоаппаратов с некруглыми объективами размером 3 см на 8,5 см, но «фотоаппарат-убийца» является единственным объяснением, которое хоть как-то позволяет исключить из рассмотрения человеческий фактор в качестве источника воздействия на череп Тибо. Ведь все прочие предметы, имевшиеся в распоряжении группы Дятлова (топоры, алюминиевые кружки и т. п.) не подходят по причине совсем уж очевидного несоответствия размеру участка травмирования. Однако, как увидим из дальнейшего, ни о каких сходах лавин 1 февраля 1959 г. на склоне Холат-Сяхыл говорить не приходится. Кроме того, травмированный на склоне горы Тибо не перенёс бы ночной транспортировки в долину Лозьвы.
   5) Непредвзятое рассмотрение описанных Возрождённых травм подводит к единственно логичному и обоснованному выводу о месте и времени их причинения. Дубинина, Золотарёв и Тибо-Бриньоль получили телесные повреждения внизу, в районе оврага, и случилось это незадолго до их смерти. Можно сказать иначе: травмирование предопределило их смерть либо там, где в мае нашли их тела, либо где-то неподалёку. Предположения, согласно которым туристы могли быть травмированы в другом месте, скажем, на склоне Холат-Сяхыл, не выдерживают никакой критики и лишены всякого смысла. Появление такого рода гипотез может быть объяснено лишь желанием некоторых исследователей подтянуть факты под те или иные надуманные версии. Попытки провести параллели между настоящим случаем и некими историческими фактами, когда туристы либо спортсмены с переломами рук, ног или рёбер сохраняли определённую двигательную активность, не выдерживают критики. Из мировой истории спорта (в частности, альпинизма) действительно известны случаи феноменальной стойкости в перенесении боли но все они имели место с зарубежными спортсменами и относятся к сравнительно недавнему времени (70-е гг. 20-го века и последующие десятилетия). Иностранные альпинисты могли успешно завершать свои походы со сломанными рёбрами лишь потому, что в их распоряжении имелись мощные психостимулирующие препараты, снимающие боль и мобилизующие психофизические возможности организма. Ничего подобного у туристов из группы Дятлова не было и в помине, поэтому к такого рода историческим параллелям надо подходить очень осторожно. А если точнее, их надо просто избегать ввиду неуместности.
   6) Необычные телесные повреждения лиц, найденных в овраге, заставляет иначе взглянуть на травмы некоторых членов «первой пятёрки», прежде всего Дорошенко. Выделение серой пены из его дыхательных путей является серьёзным (хотя и косвенным) свидетельством физического насилия, которое он испытал незадолго до наступления смерти. Возможно, именно это насилие и спровоцировало его смерть (по крайней мере, ускорило). Каким мог быть источник этого специфического воздействия будет рассмотрено в соответствующем месте настоящего очерка.
   Рассказ о судебно-медицинском исследовании трупов четырёх туристов, обнаруженных в овраге, будет неполным без упоминания о весьма интригующем нюансе, не попавшим в дело, но плодящим всевозможные догадки уже несколько десятилетий. В воспоминаниях Генриетты Елисеевны Чуркиной, той самой эксперта-криминалиста, что исследовала в апреле 1959 г. палатку группы Дятлова, есть посвящённый этому странному обстоятельству фрагмент: «Присутствовала я и при медэкспертизе трупов, которую проводил Борис Возрожденный. Хорошо помню, когда сняли с них одежду и развесили на веревках, мы сразу обратили внимание, что она имеет какой-то странный светло-фиолетовый оттенок, хотя и была самых разных цветов. Я спросила Бориса: “Тебе не кажется, что одежда чем-то обработана?” Он согласился.»
   Честно говоря, не знаешь чему больше удивляться в этом бесхитростном рассказе — простодушию лентяя или незамутнённой наивности глупца. Казалось бы, два эксперта — Возрождённый и Чуркина — люди с высшим образованием, компетентные в неких весьма узкоспециализированных вопросах, привлечены к описанию и исследованию трупов погибших людей и их вещей по весьма неординарному делу и они в силу своего положения просто должны постараться выжать всю информацию из всех возможных источников. У них перед глазами некий необычный феномен — появление в окраске одежды погибших странного фиолетового фона — и им, казалось бы, следует приложить все возможные усилия, чтобы понять природу этого феномена. И что же делают эти компетентные чудо-специалисты? Да, ровным счётом, ничего. Можно подумать, будто у живущих на Земле людей одежда сама-собой окрашивается в фиолетовые тона и оттенки каждый день… ну, или через день. А потому удивляться этому особенно и не стоит, подумаешь, какой пустяк: сегодня одежда окрасилась у «дятловцев» в овраге, а завтра — у нас с вами, эка невидаль!
   Закон даёт эксперту право выйти за рамки поставленных перед экспертизой вопросов и сообщить следователю, назначившему экспертизу, информацию, о которой тот вовсе даже и не спрашивал. Закон мудр, за каждой его нормой — опыт тысяч и тысяч уголовных дел и человеческих судеб, и законодатель прекрасно понимает, что следователь может быть загружен несколькими сложными расследованиями, он может упускать из виду какие-то существенные нюансы, наконец, следователь может быть банально некомпетентен в каких-то узкоспециализированных областях. Именно поэтому он и обращается к эксперту — узкому специалисту — дабы тот указал и подсказал то, что следователь не увидит, не поймёт, не расшифрует. И вот эксперты Возрождённый и Чуркина увидели в ивдельском тюремном морге странный и необъяснимый феномен, обсудили его и… благополучно забыли.
   Нет его в деле, не упоминается светло-фиолетовый оттенок одежды погибших ни под каким соусом. Шапочки, трусы, носки, скомканные перчатки в правом кармане куртки Тибо-Бриньоля — это всё есть, а вот изменение цвета одежды опущено за ненадобностью. Самое нелепое в этой ситуации, абсурдное, если хотите, состоит в том, что эксперт Чуркина, рассказывая о случившемся, не почувствовала саморазоблачительности своего рассказа. Фактически она сказала «хреновые мы с Возрождённым эксперты, ленивые, тупые», но даже не заметила этого. Ну, как, скажите, можно было игнорировать такое странное явление? А вдруг оно опасно, вдруг на одежде осаднения мышьяка… сурьмы… ртути или какого иного минерального яда?! Надо бы проверить, надо бы разобраться, в чём причина появления странного оттенка! И ладно бы ещё, коли попытка установить причину появления странного оттенка не увенчалась успехом — это можно было бы списать на несовершенство оборудования и отсутствие должных методик исследований, но ведь никто даже и не попытался ничего выяснить.
   Пусть читатель простит это вынужденное отступление, ибо в контексте настоящего очерка оно имеет особый смысл. Дело в том, что на факте присутствия странного оттенка одежды некоторые из исследователей трагедии группы Игоря Дятлова сделали весьма и весьма далеко идущие выводы. О том, например, что на месте гибели группы присутствовало некое вещество, вызвавшее помутнение рассудка и последующий побег по склону. Более того, существует даже по-настоящему дикая версия об ослеплении «дятловцев», которые лишившись возможности видеть окружавшие их предметы, лезли на кедр за дровами вслепую, наощупь… И смеяться тут не надо, игры человеческого разума порой способны завести очень далеко! А таинственное вещество, вызвавшее ослепление, попало на склон Холат-Сяхыл из баллистической ракеты, чей полёт аварийно завершился в ту ночь в этом месте.
   Что хочется сказать по существу…
   Феномен этот, если только он на самом деле существовал объективно, а не пригрезился Чуркиной (поскольку Возрождённый никогда о подобном не рассказывал), никак не мог быть связан с баллистической ракетой. По целому ряду причин. Во-первых, жидкий кислород и керосин, на которых летали тогдашние стратегические ракеты Р-7, одежду не окрашивают. Жидкий кислород — это криогенное топливо, глубоко охлаждённое, попадая на одежду, он вызвал бы её мгновенную глубокую заморозку с образованием инея и человек в такой бы одежде умер очень быстро с весьма характерными признаками термического воздействия. Ничего подобного, как мы знаем, с дятловцами, найденными в ручье, не происходило. Во-вторых, другой компонент топлива — гептил (несимметричный ди-метил-гидразин) — который в то время начал отрабатываться советскими ракетчиками, становится токсичен при концентрации в воздухе примерно в 50 раз ниже порога человеческого обоняния. Другими словами, туристы надышались бы гептила до смерти ещё до того, как успели бы заметить появление подозрительного запаха и бросились бы спасаться. В случае падения гептиловой ракеты неподалёку от палатки и воздействия облака на «дятловцев», ни о каких забегах по склону и лазании по кедру вслепую говорить не приходится.
   Но если светло-фиолетовый оттенок на одежде дали не следы ракетного топлива, то что тогда?
   Возможно, отгадка этого феномена кроется в том, что прокрашивание ткани странным веществом наблюдалось лишь на одежде лиц, найденных в ручье. Другими словами, именно вода ручья содержала некий минеральный краситель, придавший ей светло-фиолетовый оттенок. Урал богат полезными ископаемыми и вполне возможно, что недра Отортена и Холат-Сяхыл скрывают залежи неких руд и минералов, подходящие близко к поверхности Земли, либо вообще выходящие на поверхность. Косвенно эту догадку подтверждает факт наличия в районе Холат-Сяхыл мощной локальной магнитной аномалии. На её существование впервые указал петербургский исследователь трагедии группы Дятлова Евгений Вадимович Буянов, побывавший на месте трагедии и обнаруживший, что стрелка компаса на перевале указывает не на северный магнитный полюс, а отклоняется к западу на 31°. Принимая во внимание, что для ивдельского района в целом магнитное склонение считается восточным и принимается равным 17°50′, видим, что магнитная аномалия искажает показания компаса почти на 50° (31°+17°50′=48°50′)! Это очень много.
   Если же говорить о появлении именно светло-фиолетового оттенка, то его мог придать одежде минерал халькантит (другое название — цианозит), сопровождающий медно-сульфидные месторождения. Он хорошо растворим в воде и встречается на Урале, в частности в районе Турьинских рудников (Сев. Урал, примерно 240 км южнее Холат-Сяхыл). Нет ничего невозможного в том, чтобы выходы халькантита оказались в верховьях Лозьвы. Данное предположение не претендует на истину в последней инстанции и нуждается в проверке опытным путём (для этого достаточно будет поместить в её притоки в районе перевала Дятлова на несколько недель образцы ткани и посмотреть, произойдёт ли прокрашивание). Однако такое предположение куда разумнее фантазий о необыкновенном ракетном топливе, избирательно воздействующем на четверых из девяти человек в палатке, не оставляющем следов химического поражения людей, но при этом чудесным образом окрашивающем их одежду.
 
 
  
    13. Физико-техническая экспертиза. Прекращение расследования, закрытие уголовного дела

  
   Итак, 9 мая 1959 г. судмедэксперт Возрождённый закончил свою скорбную работу и тела четырёх туристов, найденные в овраге, были отправлены в Свердловск для предания земле. Погибшие находились в закрытых гробах и их тела не были предъявлены близким, лишь отец Людмилы Дубининой — Александр Николаевич — сумел добиться, чтобы для него было сделано исключение. Увидев останки дочери, он едва не лишился чувств.
   Гроб с телом Семёна Золотарёва забрала его мать, приехавшая с Северного Кавказа, остальные трое туристов были похоронены на Михайловском кладбище рядом со своими товарищами по группе, чьи тела нашли в феврале-марте. Теперь там поставлен общий монумент с фотографиями туристов, а также Никитина, похороненного здесь же. Есть среди них и фотографии Кривонищенко и Золотарёва, хотя захоронения их находятся в других местах.
   Во время майских похорон не обошлось без душераздирающих моментов. Так, например, мать Николая Тибо-Бриньоля вспомнила, как не хотела отпускать сына в этот январский поход, уговаривала его покончить с туристическими вылазками на природу, мол, не мальчик он уже, институт закончил, пора взрослеть. Коля пообещал матери, что этот поход будет последним в его жизни… Так и случилось.
   Как странно: Коля Тибо обещал матери, что этот поход станет последним в его жизни — и своей смертью это обещание сдержал.
   Подобную же историю рассказали родители Людмилы Дубининой. Буквально за два дня до начала похода им дали квартиру в большом, из нескольких корпусов, доме на улице Декабристов. Переезд и ремонт — дело всегда хлопотное, тем более младшему брату Люды предстояло в ближайшие дни отправиться на преддипломную практику в другой город. В общем, лишняя пара рук при переезде не помешали бы и родители уговаривали дочь не отправляться на Отортен. Не послушала!
   Фотография из последнего похода. Слева направо: Игорь Дятлов, наклонившийся в сторону фотографа, Семён Золотарёв, Людмила Дубинина и Саша Колеватов, вытряхивающий золу из самодельной печки (Обратите внимание на финский нож на поясе Колеватова. Особое внимание — на палатку, точнее, подвеску её конька на верёвке-оттяжке, которая закреплена на близрасположенных деревьях). Рассматривая фотографии этого похода трудно удержаться от мысли, что Люда явно тяготела к более старшим участникам группы — Золотарёву и Тибо. Нам ещё придётся особо разбираться с «психологическими профилями» участников похода, поскольку их личностные предпочтения явно влияли на принятие решений в последние часы жизни.
   И как горько теперь было вспоминать об этом родителям…
   Изложение фабулы расследования будет далеко неполным если не коснуться финальной её части — странного и необъяснимого на первый взгляд сюжетного зигзага, связанного с пресловутой радиологической экспертизой. Это один из самых тёмных (и непрояснённых поныне) моментов расследования.
   О чём идёт речь?
   На протяжении недели — с 18 мая по 25 мая 1959 г. — радиологическая лаборатория Свердловской городской санитарно-эпидемиологической станции проводила исследования биологических материалов, извлечённых из тел Дубининой, Золотарёва, Колеватова и Тибо-Бриньоля, а также их одежды, на предмет обнаружения радиоактивных веществ. Всего исследованию подверглись 10 фрагментов одежды, снятой с тел погибших, и 25 биосубстратов. Кроме того, в ходе экспертизы была проверена радиоактивность биологических материалов безымянного трупа из Свердловска, данные по которому рассматривались в качестве эталонных. О том, что именно обнаружили свердловские радиологи, будет сказано ниже, пока же сделаем совершенно необходимую в этом месте ремарку.
   В те далёкие времена радиоактивность воспринималась совершенно не так, как ныне. С одной стороны, существовала явная недооценка вредных факторов радиации, особенно нейтронного излучения, что обусловило создание нейтронных боеприпасов с заметной задержкой (эта разновидность термоядерного оружия появилась лишь в середине 70-х гг. прошлого века). Первые реакторы по наработке расщепляющихся материалов для ядерного оружия не имели изолированного от внешней среды первого теплообменного контура, другими словами, пропущенный через реактор пар после конденсации в холодильнике банально сливался в озеро-теплообменник. Тепловыделяющие элементы для реакторов подводных лодок на территории военно-морских баз хранили под открытым небом за обычным дощатым забором, словно поленья на даче. Весьма активные изотопы широко использовались на нанесения индикации на различные приборы военного назначения и «командирские» часы… Примеры можно продолжать, но мысль, полагаю, вполне понятна.
   Но с другой стороны расщепляющиеся материалы тогда ещё не получили широкого распространения в быту — их не было в медицине, в устройствах пожарной сигнализации и т. п. Поэтому в Советском Союзе источник радиоактивности мог происходить только из двух областей жизни — из армии или военной промышленности. Обе эти сферы курировались госбезопасностью, всесильным тогда КГБ, который любой сигнал о появлении радиоактивности рассматривал с одной точки зрения: «нет ли в случившемся угрозы государственной безопасности СССР?» Угроза здоровью советских людей или утрата сверхдорогих расщепляющихся веществ были уже делом второстепенным, на первом плане для КГБ всегда стояла угроза гостайне.
   Что, в принципе, логично.
   В силу вышеизложенного само по себе предложение следователя провести проверку тел погибших туристов и их одежды на наличие радиоактивности равносильно предложению привлечь к делу КГБ. Для того времени это было только так. Мысль назначить радиологическую экспертизу не могла прийти в голову следователя Иванова на ровном месте, просто от нечего делать. Для такой экспертизы должны были существовать некие объективные показатели… либо некое требование, серьёзное настолько, что его невозможно было игнорировать.
   В материалах дела нет никаких объективных предпосылок подозревать наличие радиоактивных материалов на месте трагедии группы Дятлова. А традиции проверять одежду всех трупов дозиметром в СССР 1959 г. не существовало, как не существует её в России и ныне. Стало быть, кто-то очень убедительно рекомендовал следователю радиологическую экспертизу провести. Самому Иванову экспертиза эта была совершенно не нужна — дело явно шло под закрытие и он бы преспокойно его закрыл без лишней волокиты. Трупы найдены, следов посторонних лиц на месте преступления нет, ну так зачем тянуть резину, правда? Ан нет, ему дали команду (или рекомендацию — как угодно) и притом с такого серьёзного уровня, что следователю Иванову осталось лишь взять под козырёк и ответить «есть!»
   Самое интересное заключается в том, что экспертиза оказалась не напрасна — она действительно нашла следы радиоактивности. Можно сказать, что это было пожалуй единственное попадание следствия «в десятку». На фоне бесплодных допросов манси о «молельных камнях», солдат внутренних войск о «светящихся шарах» и халтурно проведённых опознаний вещей тут мы видим вполне логичное (а главное — результативное!) следственное действие. Вроде бы и наобум случившееся, но зато какое удачное!
   Есть сильное подозрение, что успех радиологической экспертизы оказался вовсе не случаен. Другими словами, те, кто рекомендовал (или приказал) Иванову назначить её, отлично знали каким должен быть результат. И именно в этом кроется самая большая загадка «дела Дятлова», а вовсе не в проломленном черепе Тибо-Бриньоля и не в сломаных рёбрах Золотарёва, там-то как раз всё очень просто объясняется, как мы это увидим в своё время! Главная интрига — в неожиданной, нелогичной, неуместной и при этом такой успешной радиологической экспертизе.
   Так что же обнаружили специалисты Свердловской радиологической лаборатории?
   Биосубстраты, извлечённые из тел четырёх погибших туристов, найденных в овраге, показали, что тела погибших не были радиоактивны. Если точнее, в них не было превышения активности, обусловленной естественным присутствием в человеческом организме изотопов. Это означало, что Дубинина, Золотарёв, Колеватов и Тибо-Бриньоль не пили заражённую воду и не вдыхали радиоактивную пыль — в общем, не получали внутрь радиацию ни в каком виде.
   Кроме того, не оказалось радиоактивных элементов и в грунте из ручья — его тоже проверили, предусмотрительно взяв пробу из-под трупа, обозначенного № 1.
   А вот на трёх предметах одежды оказались найдены следы радиоактивного заражения. Хотя их владельцы были пронумерованы и в акте экспертизы не назывались по именам (так и указывалось «шаровары от № (такого-то)», «свитер коричневый от № (эдакого)»), известно, что эта нумерация совпадает с нумерацией в уголовном деле актов судебно-медицинских экспертиз тел, найденных в овраге. Другими словами, под № 1 в тексте физико-технической экспертизы фигурирует Колеватов, под № 2 — Золотарёв, под № 3 — Тибо-Бриньоль и под № 4 — Дубинина. Радиоактивность на упомянутых трёх предметах одежды была локальной, т. е. очаговой и группировалась на отдельных фрагментах. Площади «пиковой» интенсивности излучения в каждом случае были невелики — не более 100 см кв. ткани. Для свитера, обнаруженном на теле Людмилы Дубининой максимальная активность участка площадью 75 см кв. составила 9900 распадов в минуту (165 Бк), для куска ткани нижней части шаровар Колеватова площадью 55 см кв. — 5000 расп./мин. (83 Бк), а для фрагмента пояса его же свитера площадью в 70 см кв. 5600 расп./мин. (93 Бк). После их помещения в проточную воду на 3 часа произошло заметное снижение радиактивного фона (на 30 %-60 %). Это означало, что радиоактивны были не сами нити, пошедшие на изготовление свитеров и штанов, а осевшая на них пыль, которая смылась водой.
  
  
   Фотографии подлинника физико-технической (радиологической) экспертизы некоторых вещей и биосубстратов из тел последних четырёх туристов, обнаруженных в мае 1959 г. Фотографии кликабельны, их можно рассмотреть в увеличенном виде и прочесть текст, не полагаясь на творческие пересказы «исследователей». Обратите внимание на то, что грунт, взятый из-под тела Людмилы Дубининой не был радиоактивным, что полностью отметает всякие домыслы о «попадании радиоактивности из ручья». Опираясь на это наблюдение, мы можем с абсолютной уверенностью утверждать, что ни дно оврага, ни талый ручей, протекавший там, радиоактивными не являлись.
   Какой именно изотоп (или смесь изотопов) явился источником излучения неизвестно. Лабораторный датчик фиксировал бета-излучение, являвшееся следствием распадов атомов; альфа- и гамма-излучения обнаружены не были.
   Насколько велики зафиксированные излучения и какую опасность они представляли владельцам одежды? В принципе, обнаруженная активность была совсем невелика и неопасна. Небольшой пример: к началу 60-х гг. отечественная радиология уже имела представление о таком весьма опасном для здоровья человека явлении, как накопление в костях изотопа стронция-90 (Sr-90), способного попадать в тело с радиоактивной пылью после ядерного взрыва. Так вот для стронция-90, попавшего в лёгкие человека при дыхании и начавшего своё путешествие по организму, была установлена предельная доза допустимой активности, равная 2 миллиКюри (2 мКи). Переведя миллиКюри в Беккерели, мы увидим, что советская медицина считала величину в 74 миллиона Беккерелей пороговой. Всё, что было ниже считалось допустимым. В нашем же случае счёт идёт на сотни Беккерелей, в принципе, это сущий пустяк. Можно сослаться и на современные представления из этой области: согласно нормам радиационной безопасности, действующим в России с 1999 г. (НРБ-99/2009), в строительных материалах удельная эффективная активность естественных радионуклидов не должна превышать 370 Бк/кг. А в соседней Беларуси грибы с такой же удельной активностью допустимы к приёму в пищу.
   Однако, следовало принять во внимание, что одежда долгое время — по мнению следствия примерно с середины апреля 1959 г. — находилась в воде и радиоактивная пыль с неё постепенно вымывалась. По крайней эта точка зрения постулировалась следствием.
   Но может быть, следствие в этом вопросе ошибалось и радиоактивность попала на одежду именно из снега, воды или грунта? Может быть, единственная проба грунта не показательна и очаг заражения на самом деле находился именно в овраге? Ведь не очень далеко — всего-то в 1250 км севернее находился ядерный полигон на Новой Земле. Могли радиоактивные изотопы быть занесены оттуда?
   Именно это совершенно умозрительное предположение отстаивает господин Буянов, один из самых компетентных исследователей трагедии группы Игоря Дятлова. Но рассуждения господина Буянова не только ничего не доказывают, но напротив — лишь свидетельствуют о его собственной полной неосведомлённости в данном вопросе.
   Прежде всего, необходимо подчеркнуть то обстоятельство, что все ядерные взрывы в СССР, сопровождавшиеся выбросом радионуклидов в атмосферу, планировались и осуществлялись с таким расчётом, чтобы образовавшиеся облака с радиоактивной пылью уносились потоками воздуха за пределы страны (т. е. в арктические зоны США и Канады — в случае взрывов на Новой Земле, и в Китай — при взрывах на Семипалатинском полигоне). Как нам достоверно известно из документов JCAE (Комиссии по атомной энергии Конгресса США), Советский Союз в последние недели перед введение моратория на ядерные испытания в ноябре 1958 г. усиленно взрывал атомные и теромядерные боеприпасы в северных районах. С 20 сентября 1958 г. по 17 октября 1958 г. на новоземельном полигоне были взорваны 12 термоядерных зарядов различной мощности, 2 из которых — мегатонного класса. С 18 по 25 октября 1958 г. — т. е. всего за одну неделю — на Новой Земле взорваны ещё 6 ядерных боеприпасов, из них 1 атомный малой мощности и 5 термоядерных мегатонного класса. Наконец, 1 и 3 ноября 1958 г. в Сибири осуществлены подрывы ещё 2-х атомных зарядов малой мощности.
   Ну, а после этого Советский Союз вплоть до 1 сентября 1961 г. находился в состоянии моратория на ядерные испытания и ничего такого, что могло дать радиоактивные осадки, не взрывал.
   Несмотря на большую серию атомных и термоядерных взрывов в атмосфере, осуществлённых в СССР в период сентября-ноября 1958 г., при всём желании г-на Буянова с Новой Земли в район Отортэна ничего надуть не могло — весь радионуклидный «букет» получили господа из НАТО.
   Но даже если стать на точку зрения г-на Буянова и поверить в то, будто в силу некоего технического или метеорологического сбоя, облако радиоактивной пыли залетело в окрестности горы Холат-Сяхыл и пролилось там обильным дождём, заразив грунт, всё равно с «грязью» из ручья выходит нестыковка принципиального характера. Дело в том, что ядерные и термоядерные взрывы производят короткоживущие изотопы. Их активность снижается очень быстро. Существует мнемоническое «правило семёрок» наглядно демонстрирующее скорость снижения радиоактивности продуктов ядерного взрыва. Согласно ему, уровень радиации на местности снижается в 10 раз через отрезки времени, равные степени с основанием 7 часов (погрешность этого наблюдения не превышает 25 %). Другими словами, через 7 часов после взрыва радиоактивность снижается в 10 раз, а через 7*7 часов — в 100 раз. Через 7*7*7 часов (т. е. 2 недели) падение радиоактивности составит уже 1000 раз. Этому нас учит курс «Гражданской обороны», с которым господин Буянов — увы! — незнаком, но отменить который он не в силах. Даже эпицентр мегатонного термоядерного взрыва на пятые сутки доступен для людей, лишённых средств индивидуальной защиты, без серьёзной угрозы для здоровья.
   Именно по этой простой причине стёртые американцами с лица земли Хиросима и Нагасаки были очень быстро восстановлены и стали абсолютно безопасны для проживания спустя несколько месяцев с момента бомбардировок.
   Итак, даже если поверить на минуту, будто осенью 1958 г. на Сев. Урал и залетела радиоактивная пыль с Новой Земли, то за период с 3 ноября 1958 г. (объявление моратория на ядерные испытания) до 1 февраля 1959 г. (когда одежда «дятловцев» оказалась в овраге) эта пыль до такой степени потеряла свою активность, что никак не могла накапливаться на одежде очагами, превышающими окружающий фон в разы.
   И этот вывод прямо подтверждается заключением радиологической (физико-технической) экспертизы: грунт, изъятый на месте обнаружения трупов, пройдя должную проверку, не показал сколько-нибудь заметной радиоактивности. Ну, т. е. вообще — в таблице мы видим прочерки.
   А потому с абсолютной надёжностью можно утверждать, что в ручье радиоактивная пыль с одежды погибших «дятловцев» именно смывалась, а не намывалась. Процесс этот продолжался довольно долго — от 6 до 14 суток. Как достоверно установила судмедэкспертиза по состоянию лёгких, ногтей, волос и эпидермиса именно столько тела Дубининой и Тибо-Бриньоля находились в воде. А значит, первоначальный уровень радиоактивной загрязнённости одежды Кривонищенко, найденной на них, был существенно выше того, который зафиксировала физико-техническая экспертиза в мае 1959 г. В много раз, возможно даже, на порядки — точно сейчас никто уже не может сказать.
   Именно поэтому радиоактивная одежда автоматически становилось проблемой государственной безопасности.
   Никто не мог хранить такую одежду дома и ходить в ней в походы. Вовсе не потому, что вредил тем самым своему здоровью — как раз это меньше всего беспокоило КГБ — а потому, что радиактивная пыль могла многое рассказать о месте работы владельца вещи.
   И вот тут следствие должно было забить настоящую тревогу, ведь речь шла не о мифических манси или «огненных шарах», которые ни для кого не представляли опасности! Теперь вопрос должен был стоять так: найдено объективное подтверждение существующей угрозы государственной безопасности, что делать?
   Феерический ответ на него последовал незамедлительно — закрыть дело! 28 мая 1959 г. родилось постановление о прекращении следствия. Всю существенную часть этого документа можно свести к нескольким строкам, которые приведём дословно: «Учитывая отсутствие на трупах наружных телесных повреждений и признаков борьбы, наличие всех ценностей группы, а также принимая во внимание заключение судебно-медицинской экспертизы о причинах смерти туристов, следует считать, что причиной гибели туристов явилась стихийная сила, преодолеть которую туристы были не в состоянии. (…) не усматривая в данном деле состава преступления, руководствуясь пунктом 5 и 4 УПК РСФСР, постановил: уголовное дело о гибели группы туристов дальнейшим производством прекратить.»
   Без комментариев. Читатели настоящего очерка способны сделать выводы самостоятельно.
  
  
   Фотокопии всех четырёх страниц постановления следователя Льва Иванова о прекращении «уголовного дела о гибели группы туристов». Фотографии кликабельны, так что текст желающие могут прочесть сами. В постановлении присутствуют любопытные моменты, на которые следует обратить внимание (некоторых из них мы уже касались, о других придётся говорить ниже). Так, например, уже в первом предложении устанавливающией части этого документа погибшая группа названа «самодеятельной», что не соответствовало действительности. Следователь Иванов грубо ошибся в определении времени установки палатки на склоне Холат-Сяхыл и погоды, при которой это происходило. В постановлении ни словом не упоминается ни радиологическая экспертиза, ни соответственно, радиоактивные вещи непонятного происхождения. Никак не раскрыта природа «стихийной силы», которая, якобы, погубила группу. Утверждение же об «отсутствии на трупах наружных телесных повреждений» противоречит не только истине, но и документам того самого дела, которое венчает сей эпический труд. Документ явно предназначен для ознакомления с ним родственников погибших и составлен, безусловно, очень ловко, чего только стоит фраза о необнаружении «следов присутствия других людей». Она тем более замечательна, что следствие не обнаружило многих следов самих «дятловцев», которые должны были существовать обязательно — например, следов поднимавшихся в гору Зины Колмогоровой и Игоря Дятлова. Однако никакой неловкости от собственной нелогичности автор постановления не испытал. Замечательный образчик юридической одарённости следователя Льва Иванова.
   Фактологическая часть расследования этим исчерпывается, следствие упомянутым постановлением заканчивается. Можно удивляться вышедшему из-под пера Льва Никитовича Иванова документу, можно возмущаться, можно строить какие угодно предположения, но следует признать в подобном исходе расследования один несомненный позитивный момент — следователь ни в чём не обвинил погибших туристов. Самая жёсткая формулировка в их адрес прозвучала дословно так: «Дятлов оказался в невыгодных условиях ночёвки и принял решение разбить палатку на склоне (…)». Иванов постулировал, в общем-то, вполне очевидный для любого вывод и далее не пошёл. Общую мысль постановления о прекращении дела, подводившего итог расследованию, можно выразить всего двумя словами — виноватых нет. В принципе, такой вывод в тогдашней ситуации был оптимален, но…
   (обратно)
 
  
    14. Про маленькие ушки большого зверя. КГБ и группа Дятлова: непредвзятый взгляд

  
   Но почему это постановление родилось через 3 дня после приобщения к делу материалов радиологической экспертизы? Видимо, потому, что такой выход из создавшегося полоджения счёл оптимальным заказчик этой самой экспертизы. Он получил интересовавший его результат и решил от дальнейших работ по установлению причин гибели туристов отсечь всех посторонних. И тут самое время ответить на вопрос: а кто вообще мог предложить следователю Иванову, точнее, его руководству, провести радиологическую экспертизу одежды найденных в ручье трупов? В принципе, таковых инстанций может быть несколько, но наиболее вероятным кандидатом на роль «бдительного ока» представляется КГБ.
   И мы постараемся это доказать.
   Существует несколько косвенных доводов в пользу того, что Комитет Государственной Безопасности пристрастно следил за ходом поисковой операции в долине Лозьвы. И не только потому, что «Конторе» по статусу положено контролировать воинские коллективы, а потому, что в розыске пропавших туристов отечественная госбезопасность имела свой особый, скрытый от посторонних глаз интерес.
   В числе погибших туристов, напомним, был Георгий Кривонищенко, работавший в закрытом уральском городе Озёрске, носившем тогда неблагозвучное название Челябинск-40 («сороковка»). Это был город атомщиков, построенный рядом с т. н. заводом № 817, известном в последующие годы как ПО «Маяк». На шести реакторах этого завода осуществлялась наработка оружейного плутония, т. о. Кривонищенко был из разряда тех людей, кого в те времена называли «секретный физик» и притом произносили слова эти только шёпотом. Хотя Георгий закончил строительный факультет и вовсе не был физиком в точном значении этого слова, он безусловно имел допуск к гостайне и просто в силу своего допуска на один из секретнейших объектов страны являлся хорошо осведомлённым секретоносителем. Кстати, упомянутое выше словосочетание «секретный физик» ныне почти забыто, а в 50–60-е годы оно было широко распространено и всегда употреблялось с искренним уважительным подтекстом. Принадлежать к когорте создателей ядерного оружия и ракетной техники значило тогда быть частью элиты общества. Советский народ знал, что где-там, в секретных местах, скрытых от глаз шпионов и просто посторонних лиц, живут и работают «секретные физики и ракетчики», они-де куют ракетно-ядерный щит Родины и это — лучшие люди страны! О том, что подавляющая часть создателей самого современного оружия живёт прямо у них под боком и зачастую ходит теми же улицами, советские люди даже не могли и подумать. Понять степень крайней засекреченности ракетно-ядерных разработок поможет история жизни Сергея Павловича Королёва: о том, что он Генеральный Конструктор космической и ракетной техники его родственники, за исключением жены, узнали лишь после смерти Королёва! Пока он был жив, вся родня считала его инженером-строителем, разъезжающим по стройкам народного хозяйства, никто никогда не видел его с орденами, а уж тем более Звёздами Героя Социалистического труда (их у него было две). Это не вовсе не скромность — такого рода закрытость даже от самых близких людей была в те годы одним из неотъемлемых элементов режима соблюдения гостайны.
   Когда Георгий Кривонищенко, ушедший в турпоход с группой Дятлова, не вышел на работу, его непременно должны были хватиться. Не столько коллеги, сколько сотрудники отдела (службы) режима. Ещё бы — исчезновение секретоносителя, да тем более второй категории допуска (к совсекретным документам) — это ЧП в масштабах предприятия, как минимум! Должна была начаться проверка причин отсутствия, причём формальное объяснение — участие в походе студентов свердловского «Политеха» — должно было вызвать обоснованное недоверие. Контрразведка всегда и во всём видит самое плохое, недоверие для работника этого профиля — черта профессиональная. А тут такое инфантильное объяснение — поход по горам со студентами, с которыми исчезнувший инженер даже не учился (уточним, что Георгий закончил «Политех» летом 1957 г., т. е. более чем за полтора года до похода)!
   А теперь вспомним, что Георгий Кривонищенко был не единственным секретоносителем в составе тургруппы. Имелся ещё один работник глубоко режимного производства — Рустем Слободин. И в отношении него всё сказанное выше верно точно также, как и в отношении Георгия. А значит поводов волноваться у охранителей гостайн должно быть в два раза больше…
   Посмотрим на ситуацию глазами профессионального контрразведчика: странен ли длительный зимний поход? Подозрителен ли? Да ещё как! А вдруг «турпоход» всего лишь «легенда» для потенциального изменника Родины! Вдруг группа ушла без Кривонищенко, или без Слободина, либо кто-то из них отделился от группы и держит сейчас путь к китайской границе, скрывая в рюкзаке сверхсекретные материалы по отечественным ядерным технологиям? Или в Иран? Или в Турцию, которая, между прочим, член НАТО? Или на встречу с каким-нибудь агентом западной разведки? Что делать контрразведке в этой ситуации, ждать, пока группа Дятлова выйдет из леса? Так она может и не выйти вовсе, если изменник Родины позаботился о яде… Первый вопрос, который решается при исчезновении секретоносителя — это установление списка информационных материалов и документации, к которым тот имел допуск, с которыми работал или брал для ознакомления. Изучается формуляр секретной библиотеки, осматривается рабочее место, производится обыск по месту жительства, вскрываются связи… И в процессе этой работы контрразведчики должны были обнаружить следы хранения в доме Кривонищенко радиоактивных штанов и свитера.
   Т. о. всплывал факт грубейшего нарушения режима секретности. Одежда, несущая на себе радиоактивные следы сверхсекретного производства не должна покидать режимную территорию. Потому как следы эти уникальны, изотопные микроследы (т. н. «хвосты») несут в себе исчерпывающую информацию о том, что и как именно производят реакторы. В глазах иностранных разведок эти следы ценнее самых секретных карт Генштаба. Тем более, не забываем, что речь идёт о конце 50-х годов, когда ядерный потенциал СССР для западных разведок являлся настоящей «террой инкогнито». Такова должна была быть логика отечественных контрразведчиков в феврале 1959 г., когда они узнали об исчезновении в составе группы Игоря Дятлова «своего» секретоносителя — Георгия Кривонищенко. То, что они его искали и было заведено соответствующее розыскное дело сомнению не подлежит; другое дело, что в Интернете об этом никогда не напишут и о розысках те, кто знает, не расскажут.
   Стоп! скажет в этом месте внимательный читатель, а причём тут вообще Георгий Кривонищенко? Его не было в овраге, его труп нашли одним из первых, под кедром, вместе с Юрием Дорошенко! Какая может быть связь со странной радиологической экспертизой, назначенной спустя два с половиной месяца?
   Связь прямая! В том-то и дело, что когда тело Кривонищенко нашли под кедром экспертизу проводить было решительно незачем — Георгий был раздет до кальсон (на нём были одеты, напомним, нательная рубашка, рубашка-ковбойка, плавки и кальсоны). Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять — погибший был раздет, причём раздет не теми туристами, кого нашли на склоне (те оказались облачены в свою одежду), а последней четвёркой. Радиологическая экспертиза в марте была совершенно бесполезна, поскольку её заказчик (т. е. КГБ) знал, какие именно детали одежды будут нести радиоактивную пыль! Это должны были быть свитера и штаны, ненайденные под кедром.
   Именно их искали поисковики, выбиваясь из последних сил, на протяжении всего марта и апреля. Комитет Госбезопасности требовал прояснить судьбу одежды со следами изотопной пыли — её-то и искали старательно люди Ортюкова, думая, что ищут тела. То же самое думал и следователь Иванов, его никто не посвящал в истинную подоплеку странной настойчивости руководства областной прокуратуры.
   И тому у нас есть подтверждение. Имеются неясные воспоминания участников поисковой операции, согласно которым в начале марта 1959 г. в район поисков привозили некий прибор «для поиска трупов». Прибор этот, якобы, был способен находить человеческие останки под землёй, водой и снегом большой толщины и его доставку из Москвы специально заказали для ускорения процесса поиска ненайденных покуда четырёх тел. По смыслу этих воспоминаний речь в них идёт о переносном газовом анализаторе, способном обнаруживать просачивающиеся сквозь грунт и снег газы, образующиеся в результате разложения человеческих тел.
   Объяснение вроде бы красивое. Известно, что при разложении человеческой плоти (как, впрочем, и гниении любых органических веществ) происходит выделение т. н. гнилостных газов, в состав которых входят меркаптан, метан, аммиак и углекислый газ. Специфический запах разлагающейся плоти объясняется присутствием меркаптана и в принципе можно построить устройство, способное обнаруживать в воздухе комбинации упомянутых газов, указывающие на присутствие где-то неподалёку трупа. Идея создания газовых анализаторов, «заточенных» под детектирование гниющих останков, действительно стала высказываться в 50-х гг. прошлого столетия. Но реализация этой схемы на практике оказалсь исключительно сложна. Прежде всего, чувствительность такого рода устройств должна быть выше обоняния собаки, иначе создание подобного устройства лишено всякого основания. Выражаясь современными терминами, это должна быть «hi-tec лаборатория», не только очень чувствительная, но и компактная, сопоставимая по весу с газонокосилкой (не забываем о таких неотъемлемых требованиях к такому устройству, как портативность и способность ношения оператором!). Сейчас газоанализаторы для поиска останков достаточно распространены и, кстати, используются они не только правоохранительными органами, но и разного рода спасательными службами. Но для конца 50-х гг. это была настоящая фантастика, ведь то была эпоха ламповой элетротехники с соответствующей схемотехникой, несусветным энергопотреблением, а массо-габаритные показатели такого рода устройства вообще лишали его всякой практической ценности.
   Сам профиль интернет-проекта «Загадочные преступления прошлого» подразумевает должную осведомлённость его создателей как об истории сыска и спецслужб, так и криминалистики, т. е. определённую компетентность в технических вопросах. Однако, автор должен признаться, что ничего об отечественных газовых анализаторах, предназначенных для обнаружения трупов и созданных в 50-х гг. прошлого века, никогда не слыхал. Попытки навести справки по этой теме оказались безуспешны (будем благодарны, если кто-то из читателей сообщит информацию по данному вопросу). Первый достоверно известный нам случай использования в СССР спецтехники для поиска сокрытого преступником трупа относится к апрелю 1969 г., когда носимый газовый анализатор был применён при расследовании исчезновения 11-летней Ларисы Эверт. Девочка исчезла с веранды собственной дачи на территории посёлка Вырица под Ленинградом, как было выяснено спустя несколько месяцев, она была убита старшим братом и закопана в подвале дома на глубине 1,5 м. Чудо-анализатор не помог обнаружить тело, впрочем, собаки из кинологической службы ГУВД при Ленгороблисполкомах тоже оказались тогда бессильны.
   Но между поисками Ларисы Эверт и делом «дятловцев» целое десятилетие, настоящая эпоха в приборостроении! К 1969 г. в широкий обиход вошли транзисторы, а потому переносной «детектор трупов» перестал быть фантастикой, хотя и остался весьма экзотичным «дивайсом», во всём проигрывавшим обычным собакам. Кстати, устройство, использовавшееся при поиске трупа Ларисы Эверт было не отечественной разработки, а ГДР-кого «Роботрона» (причём, немецкие товарищи скопировали его с западных аналогов).
   Именно поэтому упоминания о «детекторе трупов» на склоне Холат-Сяхыл, доставленном, якобы, туда весной 1959 г. прямо из Москвы, вызвали поначалу лишь недоумение, а затем заставили задуматься. Тем более, что в первом томе уголовного дела имеется запрос следователя Иванова с просьбой обеспечить поисковиков прибором для обнаружения трупов. Имеется и ответ, гласящий, что о таких приборах руководству прокуратуры ничего не известно. Так что категорческое неверие в чудо-анализатор, вроде бы, находит фактическое подтверждение, но откуда тогда рассказы о таинственном приборе, побывавшем-таки на склонах Холат-Сяхыл в марте 1959 г.? Думается, что под устройством «для поиска трупов» явно маскировалось нечто другое.
   Но что?
   Всё встаёт на свои места, если мы припомним, что среди поисковиков на перевале некоторое время оставался Кикоин, младший из двух родных братьев, физиков-ядерщиков, участвовавших в создании отечественного ядерного оружия во второй половине 40-х гг. Напомним, Абрам Константинович Кикоин, младший брат хорошо известного Исаака Константиновича, прибыл для участия в поисковой операции 6 марта 1959 г. (о чём кратко упоминалось уже в настощем очерке). Он возглавлял группу альпинистов свердловского «Политеха», сменившую измотанных изнурительными работами студентов Слобцова. Абраму Кикоину незадолго до этой командировки исполнилось 45 лет, он был кандидатом физико-математических наук, с 1957 г. работал заведующим лабораторией излучений Института физики металлов Академии наук СССР. Ничего не попишешь, серьёзная должность, заслуженный учёный. А его старший брат — Исаак Константинович, Герой Социалистического труда и четырежды лауреат Сталинской премии — был в то самое время научным руководителем комбината № 813, на котором обогащался оружейный уран. Комбинат этот располагался рядом с «закрытым» городом Новоуральск (Свердловск-44), примерно в 70 км к северу от Свердловска. Наряду с Челябинском-40, в котором работал Кривонищенко, это ещё один «атомный город» на Урале, где ковался «ядерный меч» Страны Советов.
   Итак, 6 марта на склоне Холат-Сяхыл появился специалист по радиоактивным материалам, плотно связанный с госбезопасностью на протяжении по меньшей мере последних 15 лет своей жизни. Причём появился в должности руководителя группы! Примечательно, что Абрам Константинович Кикоин даже формально никакого отношения к свердловскому «Политеху» после 1952 г. не имел (до этого времени он возглавлял там кафедру общей физики). И вот после появления Кикоина привозят странный прибор из Москвы, который, якобы, поможет найти трупы под снегом. Только вот приборов таких, как было уже сказано, тогда не существовало.
   Поэтому думается, что на самом деле в марте 1959 г. поисковикам привезли переносной индикатор радиоактивности, как сказали бы сейчас «профессиональный» (тогда технику такого рода называли «промышленной»). Дабы поработал с этим прибором Абрам Константинович Кикоин, возможно, не он один, а с напарником, тоже физиком соответствующего профиля. И искать индикатором радиоактивности надлежало штаны и свитера Георгия Кривонищенко. Эту работу нельзя было поручить солдатам внутренних войск или студентам по целому ряду причин. Во-первых, никто из посторонних не должен был знать, что в районе гибели группы ищут что-то радиоактивное. Во-вторых, прибор сам по себе являлся устройством секретным, к которому нельзя было подпустить даже военных (у военных была своя техника для этих целей, предельно упрощённая, рассчитанная на использование в районах с явным и притом значительным превышением естественного радиоактивного фона). В-третьих, с промышленным датчиком мог работать только специалист, имеющий должный опыт. Радиоактивность — явление очень специфичное, радионуклиды распределяются в пространстве и переносятся с места на место весьма прихотливо, неравномерно. Только специалист, имеющий должный опыт, знает где и как лучше их искать.
   Разумеется, Абрам Константинович Кикоин со своим неизвестным помощником не бродил вслепую по лесам и оврагам, «прослушивая» многометровые сугробы. Он прекрасно знал, что снег большой толщины отлично экранирует альфа- и бета-излучения. Скорее всего, их работа строилась на определении степени «загрязнённости» ручьёв, талой воды, стекавшей по склонам. Со второй половины марта в районе Холат-Сяхыл началось таяние снега, так что воды становилось всё больше и больше. Расчёт, видимо, строился на том, что обнаружив «грязный» ручей, специалист сможет правильно определить направление на источник радиоактивного загрязнения, что позволит быстро его — этот источник — отыскать. Расчёт этот не оправдался — манси Куриков со своей собакой указал нужное направление быстрее и точнее…
   Кстати, есть ещё один — второй по счёту — довод в пользу того, что некая осведомлённая инстанция знала о наличии у Георгия Кривонищенко радиоактивной одежды. В этом очерке упоминалось, что его (единственного из первой пятёрки найденных туристов) похоронили на Ивановском кладбище, закрытом к тому времени. Для Кривонищенко было сделано исключение и захоронение на закрытом кладбище разрешили. Только вот есть в этом великодушном разрешении городских властей маленькая неувязочка — родители Георгия об этом не просили. Существует и другая странная неувязочка — Кривонищенко оказался единственным из первой группы, кого похоронили в закрытом гробу. Гроб для прощания открыть не разрешили (неизвестно кто!), хотя объективных причин для этого, вроде бы, не существовало. В целом, тело Георгия Кривонищенко не выглядело пострадавшим сильнее остальных, однако Зину Колмогорову, с ужасно изменившимся цветом кожи и повреждениями лица, хоронили в открытом гробу, а вот Георгия, почему-то, друзьям и близким так и не показали.
   Комментировать этот момент вряд ли нужно. Сказано достаточно…
   Помимо рассказов о несуществовавшем «детекторе трупов» и странных обстоятельствах похорон Георгия Кривонищенко существует ещё одно косвенное подтверждение осведомлённости КГБ о наличии среди туристов группы Дятлова радиоактивных материалов. Известны воспоминания уже упоминавшегося в этом очерке Владимира Ивановича Коротаева, начинающего тогда работника ивдельской прокуратуры, о том, как проводилась в мае 1959 г. судебно-медицинская экспертиза тел туристов, найденных в овраге. По словам Коротаева, в тюремный морг была доставлена 200-литровая бочка со спиртом, в которой ополаскивались (дословно «окунались») все, присутствовавшие при вскрытии лица. Мера предосторожности, прямо скажем, очень странная, к которой никогда не прибегают при анатомировании трупов. Патологоанатомы уже в 50-х гг. работали в высоких, до локтей, резиновых перчатках, толстых и грубых, не похожих на обычные хирургические. Их невозможно случайно проткнуть и прорезать инструментом, так что бочка спирта, как средство дезинфекции, даже тогда представлялась чем-то из ряда вон выходящим. Однако бочку, если верить Коротаеву, доставили и все семеро человек, присутствовавшие при вскрытии, добросовестно в ней ополоснулись. Хотя сами толком и не знали зачем — просто им посоветовали так поступить (кто? когда? и для чего? — понять толком из рассказа Коротаева невозможно, он слишком сумбурен и в некоторых местах кажется недостоверным).
   История с бочкой спирта в морге представляется совершенно необъяснимой, если не принять во внимание нюанс, малопонятный современным жителям России. В 50-х гг. прошлого века в условиях всеобщей ограниченности в средствах и отсутствии даже элементарных вещей (вспомним про спальники, которых не было у «дятловцев») на спирт смотрели как на панацею чуть ли не от всех болезней. Считалось, что особенно хорошо спирт уничтожает пыль. В те времена экипажам подводных лодок раз в неделю выдавали кружку спирта и ватный тампон — для обтирания. Это не шутка, тогда действительно считалось, что спирт смоет радиоактивную пыль с тела лучше, чем обычная вода. Молодым матросам так и объясняли: «красное вино выводит изотопы из внутренностей организма, а спирт — смывает с кожи». Выглядит такая дезинфекция, конечно, архаично, но что было — то было, из песни слов не выкинешь…
   В нашем случае государство расщедрилось больше — выделило аж бочку спирта! Нам же, однако, интересно другое: кто мог побеспокоиться об этой бочке загодя, до проведения радиологической экспертизы? Кто оказался столь прозорлив?
   Ответ может быть один: только тот, кто знал, что среди вещей погибших туристов должны быть радиоактивные. Или по крайней мере, имел все основания считать, что таковые должны быть. Не следует забывать, что бочка спирта в те времена в таком медвежьем углу, как Ивдель — это сущий клад, за который можно было поиметь немало материальных благ, и так просто её было не сыскать. Вряд ли ошибёмся, если предположим, что в крохотном Ивделе вообще не было бочки спирта, её явно пришлось специально везти из Серова, или даже Свердловска. Тем не менее, административного ресурса у нашей осведомлённой инстанции вполне хватило на то, чтобы отыскать на просторах Свердловской области лишнюю бочку спирта и живо доставить её в тюремный морг…
   Эта «осведомлённая инстанция» постаралась остаться незамеченной и не оставить явных следов. Ей это удалось — из уголовного дела, которое вёл Лев Никитович Иванов, заинтересованность КГБ в определённом исходе расследования никак не просматривается. Однако, «уши» Комитета всё же выглядывают, как их не прячь. И далее мы покажем, что «ушей» этих (выражаясь более литературно — необрубленных концов) довольно много.
   Но следуя логике нашего повествования, мы пока не станем углубляться в этом направлении, а коснёмся другой темы: существующих версий случившегося на склоне Холат-Сяхыл. И лишь показав и доказав несостоятельность всех имеющихся на данный момент объяснений произошедшей 1 февраля 1959 г. трагедии, предложим читателю собственную — логичную и непротиворечивую — версию событий.
 
 
  
    15. Рейтинг безумия. Версии гибели группы Дятлова на любые вкус и цвет

  
   Поскольку таковых версий существует великое множество, имеет смысл их каким-то образом классифицировать. Оптимальной представляется классификация, принятая на большинстве тематических форумов и сайтах, так что не станем изобретать велосипед и воспользуемся ею в качестве образца.
   Итак, всё многообразие версий можно свести к трём большим несхожим группам, объясняющим гибель группы воздействием факторов следующего характера:
   — естественно-природного;
   — паранормального;
   — криминального.
   Е с т е с т в е н н о — п р и р о д н ы е, как явствует из самого названия, пытаются объяснить трагические события на склоне Холат-Сяхыл природными явлениями и оперируют естественнонаучными фактами и представлениями в пределах компетенции авторов.
   Наиболее аргументированной из всех версий этой категории представляется предположение Евгения Вадимовича Буянова, петербургского исследователя «дятловской» трагедии, о произошедшем на месте установки палатки сходе лавины. Эту версию Евгений Вадимович обосновал в книге «Тайна аварии Дятлова», написанной в соавторстве с Борисом Ефимовичем Слобцовым, неоднократно упоминавшимся в настоящем очерке участнике поисковой операции. Нельзя не отметить, что книга получилась очень познавательной, даже о весьма скучных сугубо технических и математических материях авторы сумели написать живо и занимательно. Книгу эту можно рекомендовать к прочтению даже с целью простого расширения кругозора — время не будет потрачено зря. Не в последнюю очередь именно благодаря литературным достоинствам этой книги, версия Евгения Вадимовича Буянова получила не только широкую известность, но и популярность. Сторонников её обычно называют «лавинщиками».
   Лавинная версия предполагает, что сход лавины спровоцировали неосторожные действия туристов, «подрезавших» пласт снега при выравнивании площадки под палатку. Из-за этого выше по склону образовалась стенка, верхняя часть которой в какой-то момент подвинулась вниз, завалив частично палатку и находившихся внутри людей. Строго говоря, это была не лавина в традиционном понимании, когда снежный вал хаотично летит по склону, а подвижка снежной плиты на несколько дестяков метров. Подвижка эта зацепила часть палатки, дальнюю от входа, передняя же не пострадала. Крепкий спрессованный (фирновый) снег толщиной около 50 см вполне способен причинить оказавшемуся под ним человеку тяжёлые физические повреждения, так что травмирование Дубининой, Золотарёва и Тибо-Бриньоля получает по этой версии вполне логичное объяснение. Оставшиеся нетравмированными члены группы предприняли все возможные меры по самоспасению — они нанесли большое число незначительных порезов правого (если смотреть со стороны входа) ската палатки, с целью определить толщину завалившего их снега и обеспечить доступ воздуха, после чего серией длинных разрезов сделали выходы для себя и товарищей. Через эти разрезы-выходы они вытащили тяжелораненых друзей на склон и приняли необходимые меры по их утеплению — этим объясняется тот факт, что Золотарёв и Тибо-Бриньоль были одеты лучше других членов группы. Последний, чей висок был раздавлен объективом фотоаппарата, находился к тому моменту уже в бессознательном состоянии. В подтверждении этого «лавинщики» ссылаются на то, что в кармане куртки Тибо лежали перчатки, а в валенке — сбившийся шерстяной носок. Дескать, если бы Николай находился в сознании, он обязательно надел бы перчатки и вытащил из валенка мешавший ноге носок.
   Травмированные при поддержке остальных членов группы были доставлены в долину Лозьвы, где для них выкопали яму в овраге и соорудили настил. Сообразив, что лишённых рукавиц и обуви людей ждут неминуемые обморожения и смерть, часть туристов двинулась обратно к палатке и погибла на склоне. Два человека у кедра погибли, пытаясь из последних сил поддерживать огонь, служивший ориентиром для ушедших и Александр Колеватов остался с ранеными товарищами один. Такова канва событий, согласно лавинной версии.
   Гипотеза, что и говорить, очень интересная, у неё лишь один недостаток — к группе Дятлова она не имеет ни малейшего отношения.
   Вкратце, самые существенные возражения против развития событий по «лавинному сценарию» можно сформулировать следующим образом:
   1) Следов лавины на склоне Холат-Сяхыл не было отмечено и снежной плиты, придавившей палатку не видел никто, из побывавших на горе в феврале-марте поисковиков. Среди последних, напомним, были не просто туристы, но и альпинисты, неоднократно сталкивавшиеся в лавинами прежде. По общему мнению всех, видевших место постановки палатки, в т. ч. и московских экспертов, побывавших там в самом начале поисковой операции, оно не представляло никакой опасности. «Лавинщики» объясняют отсутствие снега тем, что его «раздуло сильным ветром» до появления первых поисковиков. При этом странным и необъяснимым остаётся тот факт, что «сильный ветер» почему-то не «раздул» следы ног «дятловцев» от палатки в долину Лозьвы. Следы эти, напомним, были видны вплоть до 6 марта 1959 г., их видели альпинисты из группы Абрама Константиновича Кикоина;
   2) Подвижка снега (или лавина) почему-то удивительным образом не повалила лыжные палки, установленные с обеих сторон палатки. Напомним, что верёвки-оттяжки дальней от входа части палатки были сорваны, однако палки, воткнутые в снег устояли, а не завалились, что было бы логично, при движении пласта снега;
   3) Навал снега на палатку неизбежно привёл бы к заваливанию ската и сделал бы невозможным нанесение тех разрезов, что нам известны. Палатка была обращена вверх по склону левым (если смотреть от входа) скатом и быстрая подвижка снежной плиты неизбежно привела бы к тому, что он «лёг» на тела туристов, находившихся внутри. При этом конёк палатки «уехал» бы в район коленок лежавших людей. Для того, чтобы выбраться наружу, «дятловцам» пришлось бы резать левый скат. На самом же деле был разрезан правый. Конечно, можно предположить, что туристы лежали головами в противоположном направлении, т. е. вниз по склону, но такое предположение представляется маловероятным (напомним, что направо от входа в средней части палатки были найдены 2 пары ботинок. Ни один разумный человек не поставит пахнущие пОтом ботинки себе под голову.). Кроме того, не будет ошибкой сказать, что правый скат в случае навала снега на левый, оказался бы сильно смят и сложился бы «гармошкой». Палаточный брезент в таком состоянии разрезать вообще невозможно;
   Эта схема иллюстрирует сход снежной плиты на палатку группы Игоря Дятлова. Крайний слева рисунок демонстрирует ситуацию до начала трагедии: «дятловцы» при установке палатки неосторожно «подрезали» пласт снега, создав выше по склону снежную стенку. На рисунке в центре показан сдвиг снежного слоя толщиною 0,5 м или даже больше, а на правом — ситуация после подвижки. Хорошо можно видеть, что сход значительной массы снега заваливает палатку таким образом, что её левый скат, обращённый выше по склону, накрывает лежащих внутри людей словно одеялом. При этом конёк крыши «k» при ширине ската ~1,4 м сдвигается в область коленей придавленных снегом туристов. Даже если оказавшиеся в снежном плену «дятловцы» имели возможность лёжа на спине резать крышу палатки (что само по себе весьма сомнительно), то они нанесли бы разрезы на левый от входа скат, а не правый, как это имело место в действительности. Из этой схемы хорошо видно, что «лавинная» версия не в состоянии объяснить появление разрезов на скате, обращённом вниз по склону.
   4) «Лавинщики» объясняют наличие маленьких, преимущественно горизонтальных, разрезов крыши тем, что туристы спешили проверить толщину обрушившегося на них снега и пустить в палатку воздух. Однако, значительная часть этих разрезов почему-то оказалась сгруппирована возле входа в палатку, т. е. в той части, которая никак не пострадала от лавины;
   5) Совершенно не поддаётся объяснению избирательность травмирующего воздействия на Дубинину, Золотарёва и Тибо-Бриньоля, если только считать, что источником этого воздействия в самом деле явилась неодушевлённая лавина. Золотарёв, для того, чтобы получить описанные у него переломы рёбер по срединно-подмышечной линии, должен был находиться в положении «лёжа на левом боку». Но в этом положении он никак не мог избежать травмирования правой руки. Даже если бы он заложил руку за голову, падение на него плиты весом около полутонны неизбежно должно было поломать также и кости руки. Другими словами, при положении тела «на боку» вышележащую руку травмировать намного проще, нежели рёбра. Однако, рука Золотарёва осталась цела. С повреждениями Людмилы Дубининой картина выглядит ещё более невероятной. Переломы её рёбер явились следствием как минимум двукратного приложения значительной силы при различных положениях тела («на спине» и «лёжа на правом боку»). Согласитесь, надо иметь очень богатое воображение, что бы представить лавину, дважды катящуюся по одному и тому же месту на склоне. Не лавина, а просто какой-то мальчик на салазках! Про объектив фотоаппарата, якобы вдавившийся в висок Николая Тибо, в этом очерке уже было упомянуто. Вдавление 3 см на 8,5 см мало соответствует размерам объектива, но лучшего объяснения у «лавинщиков» нет: твёрдые предметы (вроде обуха топора) не годятся ввиду несоответствия формы и размера, а пустотелые (типа, кружки или фляжки) не подходят из-за низкой устойчивости формы. Другими словами, кружка или фляжка, оказавшись под головой человека, были бы просто смяты;
   6) Транспортировка пострадавших от лавины туристов в долину Лозьвы была в тех условиях совершенно невозможна. Все рассуждения на эту тему следует признать досужимы домыслами, а исторические параллели — некорректными. Людмила Дубинина с кровоизлиянием в сердечную мышцу умерла бы прямо на склоне в считаные минуты, Тибо-Бриньоль с момента травмирования находился в бессознательном состоянии и не мог передвигаться самостоятельно. Да и Семён Золотарёв с многочисленными переломами 5 рёбер также не мог передвигаться самостоятельно и нуждался в помощи. При всём желании 6 оставшихся туристов не имели шансов спустить вниз по склону трёх обездвиженных товарищей и обеспечить их последующую транспортировку до оврага, сооружение там настила, заготовку дров для костра, а затем — подъём по склону в сторону палатки (не забываем, что некоторые из «дятловцев» двинулись обратно в гору). Поисковики в один голос говорили об отсутствии признаков волочения в районе следовой дорожки на склоне, да и число пар ног, оставивших следы, явно превышало 6;
   7) Лавина, с лёгкостью сокрушившая кости по меньшей мере трёх членов группы Игоря Дятлова, чудесным образом не помяла фляжки, вёдра, сборную печку, трубы дымохода и алюминиевые кружки членов группы. Это всё были тонкостенные изделия с низкой устойчивостью формы, некоторые из которых (трубы дымохода) мог расплющить руками даже ребёнок. Избирательность лавины, безжалостно изувечившей людей, но очень предусмотрительно не затронувшей упомянутые изделия из металла, не может не вызывать крайнее удивление;
   8) Даже если считать, что лавина действительно погребла под собою половину палатки «дятловцев», их уход от неё вниз по склону выглядит совершенно бессмысленным. Из альпинистского опыта известно, что после первого схода лавины возможен повторный (т. к. в снежном куполе происходит перераспределение нагрузки), но спасаются от этой угрозы не отходом вниз, а уходом вбок. В этом случае оптимальным представлялось выдвижение группы не в долину реки, а на перевал, в сторону лабаза. «Лавинная версия» не объясняет причину явно неоптимального и даже смертельно ошибочного выбора направления движения;
   Эта gif-анимация прекрасно иллюстрирует всесокрушающую мощь и скорость движения лавины. Видя её перед собой, первое, что приходит на ум — убегать в сторону, освободить ей дорогу. Этот позыв инстинктивен и понятен любому. Здесь уместна аналогия с мчащимся автомобилем. Видя машину, мчащуюся на нас, мы ведь не пытаемся бежать перед ней — мы стараемся скорее уйти в сторону от направления её движения. Причём эта логика интуитивно очевидна не только человеку, но и любому домашнему животному, видавшему автомобиль в движении. Однако «лавинная» версия господина Буянова простодушно пытается убедить нас в том, что «дятловцы» оказались глупее собак и куриц. По его мнению уже пострадавшие от лавины туристы решились убегать от новой лавины не в сторону от направления схода, а в самом в этом направлении.
   9) Наконец, «лавинная версия» не даёт объяснение ещё одному очень важному факту, который не следует упускать из внимания при разборе действий членов группы Игоря Дятлова. Многие из них вели дневники и имели письменные принадлежности, а Александр Колеватов, погибший по общему мнению одним из последних, делал записи в своём блокноте практически на каждой стоянке. Поскольку смерть членов группы была не одномоментной и далеко не быстрой, невозможно понять, почему никто из них не оставил никаких записей, объясняющих случившееся. Дневник Колеватова так и не был найден, хотя Юрий Юдин видел его в этом походе. Указание на замёрзшие руки (и как следствие — невозможность держать карандаш) не может считаться объяснением, т. к. простейший текст не составит труда написать, даже зажав карандаш зубами. В качестве подходящего примера можно напомнить, что моряки с «Курска», задраенные в 9-м отсеке, оставили по крайней мере одну из двух записок не только в условиях резко понизившейся температуры, но и при отсутствии света.
   Тезисы, опровергающие «лавинную версию», можно множить и дальше, но написанного вполне хватает, чтобы уверенно сказать: 1 февраля 1959 г. всё было совсем не так!
   Если лавина представляет собой явление хотя и сравнительно редкое, но всё же более или менее знакомое большинству людей, то прочие естественно-природные версии апеллируют к таким природным аномалиям, о которых вообще мало кто знает. Авторы выдумывают некую «волшебную палочку», которую произвольно наделяют особыми необъяснимыми свойствами, воздействующими на людей нужным авторам образом. Всякий раз название «волшебной палочки» меняется, но механизм построения версии остаётся прежним — стихия воздействует на людей, лишая их всякого разума и силы воли, отчего туристы впадают в панику и бегут вон из палатки раздетые и разутые, ища спасение на морозе.
   В качестве природного явления, являющегося толчком драматических событий, в этих версиях фигурируют инфразвук, зимняя гроза, шаровая молния и т. п. феномены. Инфразвук рождался, якобы, при обдувании сильным ветром останцов — выходов скальной породы на перевале, ныне носящем имя Дятлова. Зимняя гроза образовалась на стыке двух атмосферных фронтов над Уральскими горами. А откуда взялась шаровая молния не знают даже сами авторы, потому как природу зарождения шаровых молинй не знает покуда вообще никто.
   При всём богатстве выбора разницы между этими версиями нет практически никакой — это скорее набор мифов из разряда детских страшилок. Никто никогда не слышал, чтобы скальные останцы рождали инфразвук, но даже если этот эффект действительно имеет место, его воздействие на человеческий организм сильно преувеличивается. Известно, что космонавты при старте ракеты-носителя, оказываются в зоне мощного инфразвукового воздействия частотой 5–7 Гц, производимого турбо-насосными агрегатами и прокачиваемых через трубопроводы ракеты значительными массами топлива. Во время этого инфразвукового воздействия они испытывают неприятные физиологические симптомы (в частности, они жалуются на то, что ощущают передвижение внутренних органов). Однако это никак не отражается на адекватности восприятия окружающей обстановки и возможности управлять собою. Природный ветер, какой бы силы он ни был, явно не способен генерировать инфразвуковую волну большей мощности, чем ракетный двигатель, поэтому совершенно непонятно, почему туристы в палатке должны были обезуметь и потерять всякий самоконтроль, оказавшись в области инфразвукового воздействия. Даже самые неприятные симптомы инфразвука, происходящего от природных источников, вряд ли могут быть сильнее зубной боли, и тут, как говорится, аспирин в помощь! Рассказы о кораблях-призраках, экипажи которых, якобы, бросались за борт, поддавшись воздействию инфразвука, никогда не находили подтверждения — это такое же мифотворчество наивных фантазёров, что и инфразвук в уральских останцах.
   В этой связи можно припомнить и созданную уже в этом столетии израильскими военными специалистами «акустическую пушку», которая в качестве оружия несмертельного действия использовалась в некоторых операциях спецназа. В теории считалось, что генерируемые пушкой мощные звуки широкого диапазона частот, вынудят террористов покидать свои убежища. Пушку поднимали подъёмным краном на такую высоту, чтобы штурмуемый израильским спецназом объект оказался в фокусе акустического воздействия. Сила звука израильского «чудо-оружия» превосходила громкость авиционной турбины, и инфразвуковые частоты тоже находились в диапазоне генерируемого сигнала. И что же? Оказалось, что несмотря на неприятные ощущения, порождаемые звуком «акустической пушки», люди на протяжении многих часов и даже суток стойко переносят её воздействие и сохраняют полный контроль своего поведения.
   Шаровая молния и зимняя гроза в качестве источника опасности столь же экзотичны, что и инфразвук. Шаровая молния, к тому же, ещё и чрезвычайно редка, считается, что с нею встречается всего один человек из миллиона. Убегать от шаровой молнии, разрезая палатку, без обуви и рукавиц — решение, прямо скажем, неоптимальное и даже неочевидное. Спасаясь от неё, куда логичнее было бы бросить в шаровую молнию какой-нибудь предмет — ведро, топор, валенок. Кстати, известны случаи, когда шаровую молнию удавалось отогнать, направляя на неё длинный вытянутый предмет, например, ветку или лопату (возможно, это связано с накоплением на его конце в присутствии шаровой молнии статического заряда электричества, точнее сказать трудно, поскольку единой стройной физической теории, объясняющей рождение и поведение такого типа молний, пока не существует). Для нас немаловажно и то, шаровая молния — объект короткоживущий, время её жизни исчисляется буквально несколькими десятками секунд и потому совершненно непонятно, зачем «дятловцам» надо было убегать при её появлении на полтора километра от палатки.
   Помимо этого, версии «зимней грозы» и «шаровой молнии» не объясняют травмирования членов группы. Если точнее, они не могут объяснить телесные повреждения некоторых членов группы естественными причинами, проистекающими из характера заявленной сторонниками версии угрозы. Чтобы как-то преодолеть эту нестыковку придумано довольно корявое объяснение, согласно которому Рустем Слободин погиб из-за падений на склоне Холат-Сяхыл при спуске, а Золотарёв, Тибо и Дубинина — упали на тот самый камень, на котором их тела обнаружили поисковики в мае. То, что этот камень в феврале месяце должен был закрывать многометровый слой снега, игнорируется. Вернее, доказывается, что февраль на Северном Урале — это самый снежный месяц, а вот ноябрь и январь самые сухие, потому, мол, дно оврага было практически свободно от снега. Как при этом оказался устроен в толще снега настил буквально в нескольких метрах южнее, понять невозможно, но в головах сторонников природно-стихийных версий сие противоречие уживается прекрасно. Да и странная «падучесть» 4 из 9 членов группы, повлёкшая за собой их скорую гибель, также удивления этих исследователей не вызывает. В общем, совместить несовместимое (исходный посыл и конечный результат) получается у них плохо.
   — П а р а н о р м а л ь н ы е версии объединяют весь спектр гипотез от явно фантастических до фольклорно-мистических. Это направление наиболее скучное из всех потому, что при кажущемся разнообразии исходных посылов вся логика доказательств сводится к введению в сюжетную линии некоей «волшебной палочки», произвольно решающей по желанию создателей все логические проблемы и неувязки.
   Из этой категории можно упомянуть версии а) «инопланетного контакта» («жёлтые шары — инопланетные корабли»), б) проклятого манси места (плохая «энергетика» места сводит людей с ума), в) нападение снежного человека, г) действие «нечистой» силы (под таковыми понимаются лешие и персонажи мансийского фольклора) и т. п.
   Существуют и совсем уж экзотические гипотезы, синтезирующие в себе некоторые из перечисленных выше. Ярким образчиком таковой является в высшей степени неординарная версия разносторонне плодовитого журналиста Кизилова. Последний считает, что группа Игоря Дятлова погибла в результате тайных экспериментов КГБ по созданию супероружия. На роль такового «супероружия» автор версии прочит «огненные шары». Господин Кизилов имеет, как ему кажется, ясное представление об устройстве окружающего его мира и Вселенной вообще и обладает редким даром говорить о сложных вещах просто, коротко и лапидарно. Чтобы стало понятно, что же имеется в виду, приведём несколько красочных цитат, вскрывающих всю глубину проникновения журналиста Кизилова в суть явлений: «Характер ранений позволяет предполагать, что проводились эксперименты на людях: убийство излучением неизвестного происхождения. Два человека были убиты воздействием на грудную клетку и два человека — воздействием на череп (на голову). (…) Основываясь на современных экспериментах над людьми и животными, которые исчисляются в общей сложности уже тысячами, можно весьма уверенно предполагать, что в конце 1950-х годов в СССР проводились опыты по разрушению внутренних органов и костного аппарата людей неизвестной энергией, источаемой какими-то аппаратами, установленными на огненных шарах. Язык у Людмилы Дубининой в целях эксперимента мог быть удалён (разрушен) на астральном плане, а на физическом плане исчез сам собой вследствие потери астральной основы (…) Состоялось астральное убийство, малоизвестное не только широким массам, но и многим медикам. Конечно, убийство грубое».
   В общем, читаешь такое, и трудно оторваться от той причудливой и фантасмагоричной картины мира, которая видится журналисту. Оказывается, «аппараты на огненных шарах» уже в 50-х годах вовсю бороздили бескрайние просторы страны, где телевизор ещё смотрели через линзу всем подъездом, да и то не в каждом доме!
   Ну, а если серьёзно, то доходчивое изложение версии журналиста Кизилова перед лицом военно-медицинской комиссии в военкомате, реально поможет избежать призыва на действительную военную службу. Просто в силу того, что вызовет официальное направление на обследование в иное профильное медицинское учреждение.
   В общем, продолжать можно долго, аномально-удивительных версий исследователи наплодили множество, но обсуждать эти феерические игры умов здесь незачем — все подобные версии слишком произвольны и мало соотносятся с реальной жизнью. Как, например, может травмировать человека мансийская Сорни-Эква мировой криминалистике и судебной медицине неизвестно, а между тем, сторонники экзотических версий весьма живо полемизируют об этом на соответствующих форумах, и что немаловажно, понимают друг друга. Воистину, хороший «косяк» облегчает понимание и даже расширяет сознание, но как говорил товарищ Сталин «это не наш путь».
   Если же кто-то из читателей заинтересовался потугами умов по данной тематике, то ему можно рекомендовать весьма информативную подборку всевозможных версий по делу «дятловцев», собранную и представленную ЖЖ-пользователем droid c2h5oh'ом . Подборка из тех, про которые можно сказать «ни прибавить, ни отнять». Всем любителям «аномальщины» прямая дорога туда.
   Мы же перейдём к рассмотрению наиболее реалистичных версий событий на перевале, которые относятся к третьей из вышеназванных групп.
   — К р и м и н а л ь н ы е версии очень сильно различаются в деталях, но при этом сходятся в одном: гибель членов группы Игоря Дятлова явилась следствием злого умысла группы людей. Все странности, обнаруженные как на месте установки палатки, так и внизу, у кедра, обусловлены по мнению сторонников этих версий либо обстоятельствами нападения, либо являются имитацией («постановкой») неизвестных убийц.
   В отличие от предыдущих категорий, гипотезы этого типа учитывают куда больше привходящей информации и потому лучше аргументированы. В этом смысле их разбор не только интересен, но и полезен, учитывая тематическую направленности настоящего очерка.
   Итак, рассмотрим основные версии по порядку:
   1) Гибель группы Игоря Дятлова явилась результатом ошибочных действий спецназа МВД СССР («группы зачистки»). Суть данной гипотезы сводится к тому, что солдаты и офицеры некоего «спецназа МВД» группу свердловских туристов приняли за бежавших уголовников. Дескать, доблестных, но глупых советских спецназовцев руководители некоего неназываемого ИТК (исправительно-трудовой колонии) послали в погоню за бежавшими зэками, а военнослужащие, наткнувшись на склоне Холат-Сяхыл на палатку туристов, решили, что настигли беглецов. «Дятловцы» неосторожно пели блатные песни, слова которых разузнали во время похода (в одном из дневников туристов есть соответствующая запись), так что спецназовцы, не раздумывая, набросились на палатку, искромсали её во время штурма и убили кого-то из туристов. После того, как ситуация прояснилась и военнослужащие поняли, что по их вине погибли невиновные, они решили добить остальных и замести следы. «Заметание следов» они организовали таким образом, какой увидели в конце февраля работники прокуратуры.
   Немаловажным обстоятельством для понимания внутренней логики этой версии является то, что в заметании следов активное участие приняли руководители тупоголовых спецназовцев. Эти руководители решили полностью покрыть убийц в погонах, для чего организовали настоящую «операцию прикрытия» с привлечением сил и средств другого ведомства — Министерства обороны. Тела погибших туристов сначала вывозили с перевала военным вертолётом, а затем, в конце месяца завозили обратно. Именно сохранение тел погибших в разных условиях обусловило, по мнению сторонников этой версии, различную степень разложения трупов. А нежелание вертолётчиков вывозить тела, найденные в мае в овраге, трактуется как подтверждение того факта, что вертолётчики были прекрасно осведомлены об истинной степени разложения тел, зашитых в брезент. Серьёзным доводом в пользу того, что туристов убивали именно советские военнослужащие, считается «открытие» того «факта», будто переломы рёбер Золотарёва и Дубининой соответствуют размерам упорной части (затыльника) приклада автомата Калашникова. Но на самом деле «факт» этот фактом вовсе не является, затыльник приклада АК-47 заведомо больше участков повреждений на их телах (у автоматов сборки тех лет его длина составляла 130 мм). Кроме того, приклад автомата по классификации судебно медицины тех лет попадал в категорию «тупого предмета с тупогранной поверхностью», одну из четырёх разновидностей тупого ручного оружия, которые судебный медик должен был уметь различать (тут мы снова обращаемся к основополагающему учебнику судебной медициы М. И. Райского, по которому учился Возрождённый, там такая классификация приведена на стр.105–106). Даже если бы судмедэксперт и не опознал отпечаток затыльника приклада на коже, он бы сумел классифицировать след (чего, однако же, не случилось).
   Все огрехи расследования, проведённого Львом Никитовичем Ивановым, однозначно воспринимаются сторонниками версии как злонамеренное «запутывание следов», «замыливание розыска» и т. п. Информация о том, что в январе-феврале 1959 г. побегов с объектов Ивдельского ИТК не фиксировалось, расценивается как фальсифицированная и отвергается сходу. Вообще, всё, что имеет своим источником офицальные органы воспринимается либо как заведомо искажённое, либо полностью лживое, зато всевозможные слухи, воспоминания и семейные предания принимаются на веру как истина в последней инстанции.
   Чтобы читатель понял о чём идёт речь, можно привести пару примеров (на самом деле таких примеров много больше, но для их детального разбора надо будет подготовить очерк размером не в 200 тыс. знаков, а в 10 раз больше, но на борьбу с чужой глупостью банально жаль времени). Живо обсуждалось воспоминание некоего участника поисковой операции, который рассказывал, будто в палатке «дятловцев» поисковики ночевали несколько ночей — в ней не было больших порезов, а небольшие они без труда зашили. В подтверждение этой легенде приводятся иные анонимные воспоминания, из которых следует, что в здание ивдельского УВД палатку доставили в хорошем состоянии и разрезы появились на ней позже. Другое, весьма популярное направление обсуждение в рамках версии «группы зачистки» сводится к поискам доказательств того, что группа Дятлова подверглась нападению вовсе не 1 февраля, а позже, и не на склоне Холат-Сяхыл, а уже после достижения горы Отортен. С доказательствами, правда, негусто. Одно из них состоит в том, что газету «Вечерний Отортен» студенты сели бы сочинять уже после покорения вершины, а никак не раньше. Другое базируется на воспоминаниях Моисея Абрамовича Аксельрода, участника поисковой операции, хорошо знавшего Игоря Дятлова. Тот в одном из телеинтервью незадолго до смерти в 1991 г. сообщил, что «в дальнем углу палатки лежал дневник с датой последней записи — 2 февраля 1959 года» (наличие такого дневника официальными документами не подтверждается). Соответственно, палатка на склоне Холат-Сяхыл и странная диспозиция у кедра — всего лишь игра злонамеренных фальсификаторов.
   В принципе, предположение о гибели группы на обратном пути — после прохождения Отортена — заслуживает внимательного анализа и не должно с ходу отвергаться. Однако серьёзных доводов в его пользу всё же не находится, напротив, имеются факты, прямо ему противоречащие (отсутствие записей в дневниках участников похода, сохранность продуктов, которые при обратном пути к лабазу неизбежно должны были подходить к концу). Кстати, наличие у группы якобы больших запасов продовольствия также трактуется сторонниками версии как признак фальсификации, мол, убийцы решили по-военному «перебдеть», чем «недобдеть», а потому выделили избыточные фонды, компенсировав расход. Под «избыточным количеством продуктов» обычно понимают 3 кг. сахара, оставленные «дятловцами» в лабазе; однако, такой запас из расчёта 2-недельного похода 10 человек (не забываем заболевшего Юдина, на которого также делалась продуктовая раскладка) вряд ли можно считать чрезмерным.
   В общем, в этой версии мы видим классическую конспирологическую конструкцию — Власть (неперсонифицируемая и безликая) обманывает свой народ, обращается с ним, как со слепым котёнком, ну а созидатели версии и её сторонники выступают в почётной роли срывателей всяческих покровов.
   Что можно сказать по существу? Зиждется сия живописная конструкция на многочисленных «разоблачениях совковой эпохи», примеры которой хорошо знакомы всем, живущим в нынешней России. Версия эта очень современна как в оценках советского прошлого, так и полнейшим непониманием её авторами и сторонниками тех реалий, что существовали в СССР.
   А реалии были таковы, что никакого «спецназа МВД» или «группы зачистки» в феврале 1959 г. на склоне Холат-Сяхыл (или Отортена) быть не могло в принципе. Потому что:
   — в 1959 г. «спецназа МВД» не существовало вообще. По смыслу, который вкладывают в это словосочетание современные сторонники версии, это мог быть т. н. «тюремный спецназ», т. е. подразделение внутренних войск МВД, призванное давить бунты и акции протеста в местах лишения свободы. Ныне такая обязанность лежит на отрядах специального назначения территориальных Управлений Федеральной Службы исполнения наказаний (ФСИН РФ) Минюста РФ. Однако «тюремный спецназ», существовавший в советское время, кстати, неофициально, стал появляться при крупных «крытках» лишь в 80-х гг. Это были просто самые физически крепкие штатные работники, которым надлежало наводить порядок при первых сигналах о неповиновении «спецконтингента». Погонями и перестрелками они никогда не занимались и этого от них никто не требовал. Вспомним хрестоматийную историю с захватом контролёров в питерских «Крестах» в феврале 1992 г. — как только появились заложники, товарищи из тюремной охраны (тогда это были военнослужащие ВВ МВД) сразу пригласили городской ОМОН. В 1959 г. в штатах ИТК просто не существовало отрядов «специально обученных лыжников» для погонь по тайге за беглыми зэками;
   — технология поимки бежавших преступников в середине 50-х гг. прошлого века вовсе не требовала феерических подвигов на лоне природы. Группа преследования, составленная из наиболее опытных и физически подготовленных штатных работников охраны ИТК и солдат-срочников ВВ, могла вести преследование преступников только «по горячим следам» и только в ненаселённой местности. Фактически преследование велось до захода солнца и безусловно прекращалось в тёмное время суток. Группа возвращалась на территорию ИТК вовсе не потому, что начальники «зоны» были трусами, а потому, что жизненный опыт подсказывал — бежавшие зэки могут использовать ночное время для уничтожения самой группы преследования. Особенно, если уголовники при побеге завладели огнестрельным оружием. Если по горячим следам бежавших «взять» не удавалось, ориентировки на беглецов передавались ближайшим территориальным органам власти, а те уже организовывали патрулирование пристаней, ж/д станций, населённых пунктов и т. д. в ближней зоне, вводилась проверка документов на дорогах и т. п. мероприятия. Другими словами, даже если бы из окрестных «лагерей» в январе 1959 г. действительно бежали зэки, то никакие солдаты внутренних войск на склоне Холат-Сяхыл 1 февраля всё равно появиться не могли;
   — можно не сомневаться, что солдаты-срочники внутренних войск, имея стрелковое оружие и располагая фактором внезапности, не стали бы драться с бежавшими уголовниками врукопашную. Они бы просто отстреляли часть группы на расстоянии без всякого риска для себя. А в случае неподчинения остальных — расстреляли бы и остальных. Такое поведение представляется единственно логичным и оправданным с точки зрения здравого смысла. Другими словами, инцидент сразу бы начался со стрельбы, а если бы стрельбы не было, то не было бы и инцидента — Дятлов предъявил бы военным свой паспорт, командировочное предписание с гербовой печатью УПИ и недоразумение быстро бы урегулировалось. Тем более, что в компании 7 молодых мужчин находились 2 девушки — это служило очевидным для всех доказательством того, что в палатке сидели именно туристы. Но если инцидент действительно произошёл, значит он начался неожиданно для «дятловцев» и с первых же секунд повлёк фатальные жертвы. А сие возможно было только при стрельбе по людям из огнестрельного оружия. Однако, как нам достоверно известно, погибшие туристы не имели огнестрельных ран;
   — нельзя забывать о специфике конца 50-х гг., безусловно влиявшей на деятельность работников МВД всех уровней. Волна хрущёвских разоблачений преступлений сталинской эпохи показала, что даже самых высокопоставленных руководителей силовых ведомств можно отправить под суд за прегрешения прежних лет. Напомним, что при Хрущёве были расстреляны отнюдь не только Берия и его ближайшие соратники, но работники закавказских органов МВД-ГБ (Цанава и пр.), а значительная часть высокопоставленных и заслуженных работников центрального аппарата оказалась изгнана из «органов». Ни высокие звания (Берия был маршалом!), ни политический вес (Багиров являся кандидатом в члены Президиума ЦК КПСС и возглавлял Компартию Азербайджана почти 20 лет) не гарантировали того, что прежние прегрешения не могут быть поставлены в вину. Можно смеяться над многими перлами и необдуманными новациями «дорогого Никиты Сергеича», но нельзя не признавать того, что при нём произошла значительная гуманизация работы органов МВД-КГБ: усилился прокурорский надзор, возросли требования по соблюдению правовых норм, было покончено со вседозволенностью руководящих работников (по крайней мере среднего звена). В этих условиях, начальник «зоны», получив сообщение о том, что его подчинённые по ошибке убили студентов вряд ли стал бы мараться, организуя «операцию прикрытия». Такого рода действия однозначно превратили бы его в соучастника преступления, которое он не совершал (как говорят в Одессе: «оно ему надо?»). Разумный руководитель просто-напросто поспешил бы первым «сдать» своего кретина-подчинённого, совершившего столь тяжкое преступление, и спокойно работал бы дальше до самой пенсии;
   — наконец, самое важное и принципиальное возражение против всех «конспирологических версий», обвиняющих в убийстве туристов представителей Советской власти (не только спецназ МВД, но и военнослужащих ВС и КГБ). Если бы группа Дятлова на самом деле была уничтожена с ведома высокого партийного и советского руководства, то последнему для маскировски случившегося вовсе не потребовалось бы прибегать к заумным «постановкам» и «инсценировкам». Тоталитарная Власть не боялась никаких разоблачений просто потому, что была тоталитарной. Тела погибших туристов запаяли бы в цинковые гробы и вернули в Свердловск без права открывать. Родственникам бы заявили, что погибшие нашли тушу оленя (рыси, медведя, росомахи и т. п. в зависимости от фантазии), которую неумело освежевали. Погибшее животное болело чумой (сапом и т. п. в зависимости, опять-таки, от фантазии авторов) и туристы, заразившись опасной болезнью, умерли в течение нескольких дней. Представитель власти вручил бы родным и близким погибших протоколы соответствующих экспертиз с красивыми гербовыми печатями и на этом бы всё закончилось. Никто бы не заводил уголовных дел! Вообще! Никаких экспертиз разрезанной палатки, никаких описей вещей, возвращённых родственникам… Ничего бы не вернули, всё сожгли. И никогда бы не появилась история таинственной гибели студентов УПИ на склоне Холат-Сяхыл, а была бы простая, весьма незатейливая история студентов, неосторожно освежевавших труп падшего животного и погибших по собственной глупости. Важно понимать, что Советская власть не стала бы оправдываться и маскировать содеянное, потому что не оправдывалась никогда, даже расстреляв людей в Новочеркасске в 1961 г. Из-за грубейших нарушений техники безопасности, преступной халатности и глупости начальства в Вооружённых Силах СССР каждый год погибали десятки людей и Советская Власть даже не задумывалась над вопросом: «как спрятать концы?» Возвращали родителям тела погибших детей с предписанием хоронить в закрытых гробах и настоятельно советовали воздерживаться от антисоветских выпадов. Вот это — истинный почерк Советской власти.
   На этом возражения против версии возможного появления на склоне горы Холат-Сяхыл «группы зачистки» из состава внутренних войск МВД можно прекратить. Суммируя вышесказанное, следует признать, что подобный вариант развития событий содержит неустранимые внутренние противоречия, не соответствует реалиям того времени и является совершенно невозможным.
   2) Гибель группы Игоря Дятлова явилась результатом преступных действий спецназа Вооружённых Сил СССР (обычно эту версию называют «ракетной»). Данную гипотезу можно считать глубокой модернизацией предыдущей, «глубокой» потому, что мотив появления отечественного спецназа трансформировался в нечто совсем уж невероятное.
   Речь идёт о неких сверхсекретных испытаниях в интересах Министерства обороны СССР, в эпицентре которых оказалась группа Игоря Дятлова. Пострадавшие в результате этих испытаний туристы были обнаружены прибывшим в район Холат-Сяхыл спецназом, который добил живых и принял меры по заметанию следов содеянного. В том, как заметались следы, авторы и сторонники данной теории полностью соглашаются со сторонниками предыдущей версии, так что останавливаться на этом не будем.
   Поглядим лучше, что там со «сверхсекретными испытаниями»? На роль таковых прочат ядерные испытания, испытание вакуумного оружия, испытания некоей авиабомбы крупного калибра и наконец, испытание баллистической ракеты. Разберёмся с этими авгиевыми конюшнями «технического маразма» по порядку.
   Известно, что на самой заре «атомной эры» советские власти использовали в качестве полигона ядерных испытаний район с центром, имеющим координаты 64°00′с. ш и 55°00′ в.д. Это юг Коми АССР, верховья реки Нем. Впервые американцы сообщили о существовании там полигона в пресс-релизе Atomic energy commission (АЕС) Министерства энергетики от 26 октября 1954 г. Американские средства технической разведки зарегистрировали там по крайней мере 7 атомных взрывов, осуществлённых в период с середины сентября 1954 г. по февраль 1956 г. (с 8-го по 14-й ядерные взрывы в истории СССР). В принципе, это не очень далеко от перевала Дятлова, примерно 200 км западнее, только через Уральские горы перевалить надо. Так что определённая логика в том, чтобы подозревать возможность ядерного взрыва в районе Отортена, вроде бы, есть. Однако противники этой версии резонно указывают на то, что с 3 ноября 1958 г. по 1 сентября 1961 г. Советский Союз не проводил никаких ядерных испытаний, поскольку соблюдал мораторий на таковые. Мораторий был обоюдным с США и его соблюдение контролировалось техническими средствами обеих стран. Факт ядерного взрыва на Северном Урале скрыть не удалось бы, даже в случае его малой мощности — американцы уверенно регистрировали взрывы всего в несколько килотонн (например, взрыв 29 июля 1955 г. мощностью 5 кт или 2 февраля 1962 г. мощностью в диапазоне 10–20 кт.). За послевоенное время Советский Союз ни разу не был изобличён в нарушении принятых на себя обязательств по ограничению или контролю вооружений. Нет никаких оснований подозревать, что 1 февраля 1959 г. Хрущёв вдруг почему-то решил совершить единичное нарушение серьёзнейшего международного обязательства и санкционировал маломощный ядерный взрыв вне военного полигона. Никаких политических дивидендов, никаких технических прорывов подобная глупейшая для любого политика выходка не сулила. Кроме того, ядерный взрыв привёл бы к более или менее равномерному радиоактивному заражению одежды всех членов группы, чего на самом деле не наблюдалось. Да и сами тела погибших оказались бы заметно радиоактивными, т. к. людям пришлось бы вдыхать продукты распада, переносимые пылью, золой и влагой. А этого радиологическая экспертиза также не зафиксировала.
   С доказательствами факта испытаний пресловутой «вакуумной» бомбы (боеприпаса объёмного взрыва) дело обстоит даже хуже, чем с ядерным взрывом. Прежде всего, такой тип боеприпасов появился значительно позже — в конце 60-х гг. Но даже не это главное, в конце-концов, можно предполагать отработку некоего неудачного прототипа. Самое существенное возражение против испытаний сводится к тому, что тела пострадавших неизбежно должны были нести следы тяжёлых повреждений, обусловленных баротравмами и воздействием высокой температуры. Как известно, ничего этого не отмечалось. Кроме того, взрыв сверхсекретного боеприпаса вне полигона лишает такие «испытания» всякого смысла. Задача натурного испытания любого оружия заключается как раз в том, чтобы обнаружить и зафиксировать его существенные свойства, сравнить по критериям эффективности с аналогами и на практике проверить заложенные конструкторские и технологические решения. Понятно, что единичный взрыв в глухой местности задач этих не решает в принципе. А потому не могли военные проводить такие испытания в нехоженных горах Северного Урала.
   Из той же серии крайнего «инженерного кретинизма» предположение о падении на склон Холат-Сяхыл некоей испытательной авиабомбы большого калибра. Мол, бомбу сбросили в темноте, та упала выше по склону, прокатилась по палатке и стабилизатором причинила травмы Тибо, Золотарёву и Дубининой. А взрыва не произошло, потому что боеприпас был испытательным, без начинения ВВ. Смеяться не надо — этот бред совершенно серьёзно обсуждался на одном из форумов и поскольку его участники сомневались в том, что у авиабомбы имеется «хвост», самодеятельный автор этой ахинеи приложил даже эскиз бомбы со стабилизаторами. А когда автор настоящего очерка, стараясь не обидеть участников обсуждения, вежливо предложил им задуматься о разнице между пластической и упругой деформациями, меня просто не поняли. Однако, это только в анекдотах про «резиновую бомбу, сброшенную на Китай» бомбы прыгают и скачут. В случае падения такого боеприпаса на склон Холат-Сяхыл, он попросту выбил бы в грунте воронку, смял свою тонкостенную оболочку и никуда бы не покатился. Даже на сантиметр не сдвинулся бы. Такая бомба могла причинить вред группе Дятлова лишь угодив непосредственно в палатку, чего, как мы знаем, не происходило.
   Наконец, самая популярная версия из всех техногенных — версия падения баллистической ракеты на склоне Холат-Сяхыл, отравления туристов ядовитыми компонентами топлива (окислителем и горючего), последующего появления на месте падения «космодромного спецназа» и зачистки им местности. В подтверждение этой версии приплетается всё, что можно, даже те свидетельства, смысл которых не понимают сами сторонники этой гипотезы. Если следовать их фантазиям, получается, что светло-фиолетовый окрас одежды четвёрки, найденной в овраге — это следы ракетного топлива, странный цвет кожи погибших — признак отравления парами компонентов топлива, срубленные у кедра зелёные пихточки — свидетельство того, что «дятловцы» ослепли от отравления, разрезы палатки — указание на бегство от падающей с неба работающей ракетной ступени… А на вопрос, где же та самая ракета-убийца? сторонники версии отвечают, что называется, на голубом глазу: спецназ вывез! Именно так: склон очистил, студентов добил, ракету увёз, а февральские снегопады следы этой работы отлично замаскировали.
   Несмотря на попытки коллективного разума создателей этой версии подкрепить её техническими деталями, всякое уточнение лишь вскрывает её полнейшую несостоятельность. Укажем вкратце на некоторые из многих десятков противоречий этой гипотезы:
   — хотя космодром в Плесецком районе (при строительстве — объект «Ангара») начал возводиться в январе 1957 г., к 1 февраля 1959 г. с него ещё не было осуществлено ни одного запуска. Это означает, что баллистическая ракета могла прилететь либо с Байконура, либо Капустина Яра. Последний можно также выключить из рассмотрения, поскольку в это время этот объект был завязан на отработку оперативно-тактических ракет, трассы же пролёта ракет, запускаемых с Байконура лежат много южнее Урала, и проходят через Джезказганскую область и Алтай. Штатных пусков баллистических ракет в северном направлении из Байконура никогда не проводилось, ввиду наличия на севере крупных городов — Перми, Челябинска, Свердловска и пр.;
   — нештатная работа ракеты-носителя, запущенной с Байконура, может быть полностью исключена. Прежде всего, укажем на то, что первые ракеты Р-7, дальность которых позволяла достичь Северного Урала, имели автономную систему управления, которая дублировалась радиокомандной (с земли). В случае выхода из строя автономной системы, управление ракетой принимал на себя оператор, который не допускал отклонения от курса. В случае выхода из строя обеих систем управления, и при последующем отклонении ракеты по крену, тангажу или рысканью на 7° от расчётного угла, осуществлялась её самоликвидация. Первоначально самоликвидация проводилась путём выключения двигателей, в последующем — подрывом ракеты. Т. о. Р-7 была полностью застрахована от сколько-нибудь значительного уклонения от курса на старте, что и подтвердила многолетняя практика эксплуатации как самой этой ракеты, так и её модификаций;
   — «космодромного спецназа» никогда не существовало, охрану космодромов во все времена существования Советского Союза несли самые обычные солдаты срочной службы. Они никогда не привлекались к поиску мест падения разгонных ступеней ракет-носителей;
   — после октябрьского 1957 г. Пленума ЦК КПСС, снявшего с должностей Г. К. Жукова (являвшегося до того Министром обороны) и С. М. Штеменко (был начальником ГРУ Генштаба), произошло резкое сокращение сил специального назначения в составе Вооруженных Сил СССР. Если при создании спецназа в 1950 г. в составе армий, округов и флотов были организованы 46 отдельных рот специального назначения, то после октябрьского 1957 г. Пленума их осталось всего 6 в периферийных округах, находившихся в высокой степени готовности к началу военных действий. Все внутренние военные округа СССР лишились подразделений спецназа. Причиной этой реформы явился страх политического руководства страны (лично Хрущёва, осведомлённого о собственной непопулярности среди военных) перед использованием военной верхушкой спецподразделений в целях государственного переворота. Военному спецназу было категорически запрещено принимать участие в операциях на территории СССР. Когда в 1961 г. в Новочеркасске начались беспорядки, Министерство обороны для их подавления было вынуждено использовать самые обычные строевые мотострелковые части, поскольку ближайшее подразделение спецназа находилось чуть ли не за 1 тыс. км южнее, в Армении. Появление военного спецназа на Сев. Урале в феврале 1959 г. абсолютно невозможно;
   Советский спецназ по мнению многих истовых «исследователей» трагедии группы Игоря Дятлова — это такие выродки, которым «покрошить в капусту» советских людей завсегда было в удовольствие. Насмотревшиеся отечественной «чернухи» последних лет, эти «исследователи» всерьёз верят, что солдаты и офицеры советского спецназа сначала крушили черепа и рёбра и лишь затем думали головою. Этим мифотворцам, прежде чем городить околесицу, имело бы смысл хоть немного изучить историю вопроса, о котором они берутся судить. И тогда, глядишь, они бы с удивлением узнали, что в январе 1959 г. в Советском Союзе вообще не существовало ни одного подразделения спецназа, способного появиться в горах Северного Урала. МВД и КГБ не имели в своём составе подразделений соответствующего профиля, а ГРУ Генштаба Министерства обороны держало свои части только в приграничных округах и группах войск.
   — также абсолютно невозможно появление в окрестностях Холат-Сяхыл и «спецназа КГБ». В результате нескольких трансформаций послесталинской поры знаменитое Бюро № 1 (по диверсионной работе за границей), существовавшее в МГБ на правах отдельного Управления и имевшее штат под 1 тыс. человек, выродилось в 13 отдел 1-го Главного управления с численностью личного состава всего лишь 82 чел. Падение значимости этого подразделения хорошо видно на понижении ранга его руководителя: если П. А. Судоплатов был генерал-лейтенантом, то И. А. Фадейкин, возглавлявший отдел в 1959 г., всего лишь полковником. Этот спецназ не мог быть использован внутри страны согласно Положению об отделе, а его применение вне СССР могло иметь место только по письменному указанию высшего государственного руководства. Глубоко засекреченное Бюро № 2 МГБ СССР (было ориентировано на «выполнение специальных заданий внутри СССР по пресечению особыми способами враждебной деятельности, проводимой отдельными лицами»), под руководством генерал-майора В. А. Дроздова, на деятельности которого мы ещё остановимся в этом очерке особо, формально было расформировано 1 сентября 1953 г. Хотя личный состав этого крупного подразделения остался в штатах КГБ и приёмы и навыки оперативной работы исчезнувшего Бюро утрачены не были, всё же появление специалистов этого профиля на Холат-Сяхыл следует счесть абсолютно невозможным. Бюро № 2 — это городской спецназ, «заточенный» под действия в городской среде и абсолютно бесполезный для боевой работы в тайге на лыжах. В этом смысле даже самый пьяный и слепой на оба глаза мансийский охотник являлся «спецназовцем» в большей степени, чем костоломы из Бюро № 2;
   — в Советском Союзе вообще не существовало практики собирать упавшие на землю части ракет-носителей ввиду полнейшей бессмысленности этого занятия (сбор металлолома в нехоженной глухомани и вывоз его вертолётами с финансовой точки зрения себя не оправдывает). Лишь в 90-х гг. прошлого века по требованию международных и отечественных природоохранных организаций появились планы (и началась их частичная реализация) по экологической реновации полей падения отработавших ступеней ракет и вывозу частей последних для утилизации. Кстати, не всегда сбор фрагментов ракет проходил спокойно — местные жители частенько не желали расставаться с нужным в хозяйстве «железом», особенно головными обтекателями большого диаметра и жаловались на действия «сборщиков металлолома»;
   — кислородо-керосиновые ракетные двигатели не представляют для людей большой опасности в районе падения, двигателей же баллистических ракет, на ядовитом гептиле в 1959 г. не существовало. Кстати, ядовитость последнего также сильно преувеличивается неспециалистами, его ПДК (предельно допустимая концентрация) всего лишь в 20 ниже чем у хорошо всем знакомого нашатырного спирта. Доказывая опасность гептиловых ракет представители экологических организаций оперируют искусственным понятием «плановый пролив топлива в месте падения», которое на самом деле ничего не выражает. В величину «планового пролива» они записывают остатки топлива в баках, которые не могут быть выбраны толпливной арматурой в силу её конструктивных особенностей. При этом экологами по умолчанию считается, что всё топливо попадёт в грунт и воздух в районе падения. Остатки этого топлива и в самом деле могут быть весьма значительны, для ракеты «Циклон-3», например, они составляют 616 кг. гептила для первой ступени и 215 кг. — для второй. Но реально значительного загрязнения местности на месте падения не происходит в силу того, что ступени теряют герметичность на большой высоте, причём зачастую со взрывом, так что на землю попадает в худшем случае несколько вёдер топлива. Тщательные исследования показали, что уже в 100 м от места падения любой разгонной ступени присутствие гептила не обнаруживается ни в воде, ни в грунте, ни в растениях. Т. о. даже если предположить, что на склон Холат-Сяхыл упала разгонная ступень неизвестной «гептильной» ракеты, то для химического поражения «дятловцев» это должно было произойти в непосредственной близости от палатки. Однако следов падения с большой высоты многотонных фрагментов ракеты никто из поисковиков в районе перевала не наблюдал;
   — даже если считать, что какая-то гептиловая ракета всё же упала возле палатки на склоне Холат-Сяхыл и члены туристической группы Дятлова получили химическое поражение от пролива топлива, совершенно непонятно для чего несуществующему «космодромному спецназу» надо было их убивать. Практики подобных «зачисток» собственного населения ни до 1959 г., ни после не существовало. В качестве подходящего примера можно привести случай падения 26 января 1983 г. ракеты-носителя рядом с деревней Брин-Наволок в Холмогорском районе Архангельской области. Министрество обороны провело там большую спасательную операцию, вывезло жителей деревни, но никому и в голову не пришло расстрелять или рассадить по тюрьмам свидетелей произошедшей катастрофы. Можно вспомнить и катастрофу стратегической ракеты Р-16 в октябре 1960 г. на Байконуре, в результате которой погиб первый Главнокомандующий РВСН Главный маршал артиллерии Митрофан Иванович Неделин. Мало кто знает, что причастными к тайне этой трагедии оказались люди вообще не имевшие допуска к секретным сведениям — работники больницы, куда привозили пострадавших, и жители ж/дорожной станции Тюратам, в основном казахи, не имевшие к космодрому ни малейшего отношения. И что же? КГБ никого не расстрелял, не рассадил «по кутузкам» и даже не стал отбирать подписки о неразглашении — люди сами понимали мощь довлеющей над ними государственной тайны и защищающего эту тайну КГБ;
   — ракета зенитного комплекса С-75, принятая на вооружение в ноябре 1957 г. и имевшая жидкостный двигатель второй ступени, не могла оказаться на склоне Холат-Сяхыл ввиду своей малой дальности (29 км у первой модификации). Совершенно непонятно откуда могла прилететь эта ракета, поскольку о частях ПВО в районе Северного Урала в то время ничего не известно. Сухопутные войска Вооружённых сил СССР имели в 1959 г. на вооружении ракетные комплексы малой дальности Р-11М с жидкостной ракетой 8К11 дальностью стрельбы до 180 км. Три ракетные бригады, оснащённые этим вооружением, были развёрнуты в Прикарпатском, Киевском и Воронежском военном округах, т. е. учебные пуски их расчётов никак не могли привести к случайному попаданию ракеты в окрестности Холат-Сяхыл.
   Среди сторонников «ракетной версии» распространено представление, согласно которому «огненные шары» в небе Северного Урала рождены оптическими эффектами, сопровождающими пуски баллистических ракет большой дальности. Как известно Советский Союз с 1957 г. довольно энергично развивал программу как космического ракетостроения, так и создания межконтинентальных ракет в военных целях. Ракета Р-7 уже вовсю запускалась с Байконура и хотя её запуски никогда не проводились в северном направлении, а лишь в восточном (на Камчатку), тем не менее многие исследователи трагедии на склоне Холат-Сяхыл считают, что работающие двигатели Р-7 могли быть замечены из района Отортена.
   По мнению сторонников «ракетной версии» одним из самых сильных — «неубиваемых» — аргументов в пользу того, что между запусками балиистических ракет с Байконура и событиями на Сев. Урале существует некая связь, является открытие совпадения даты аварийного запуска ракеты Р-7 с наблюдением «огненных шаров» 31 марта 1959 г. поисковиками. Данное совпадение обнаружил упоминавшийся уже неоднократно в настоящем очерке Евгений Вадимович Буянов, чей персональный вклад в популяризацию истории группы Дятлова и анализ связанной с нею разнообразной информации трудно переоценить. Открытие, что и говорить, интересно, только никуда не ведущее, поскольку совпадения вообще неспособны дать верную подсказку.
   Можно математически доказать, что запуски ракет с космодрома Байконур не видны из района перевала Дятлова независимо от погоды и прозрачности атмосферы. Вспомним, что из-за кривизны поверхности Земли, для наблюдателя из района Сев. Урала космодром Байконур будет находиться в «зоне невидимости», т. е. ниже линии горизонта. Определим, каково же превышение границы «области видимости» над Байконуром, другими словами, как высоко должна взлететь с космодрома ракета, чтобы её факел попал в поле зрения наблюдателя из района перевала Дятлова. Сделать это довольно просто, зная точное географическое положение точек старта и наблюдения (п. Дятлова: 61°45′17″ с.ш., 59°27′46″ в.д., а для Байконура: 45°57′58″ с.щ., 63°18′28″ в.д.). Проведём небольшие расчёты. Считаем, что оба места лежат на одном меридиане и угловое расстояние по широте между ними равно 15° (на самом деле это не так, но оба допуска играют на руку сторонникам ракетной версии, поскольку уменьшают расстояние между интересующими нас точками, так, например, разница по широте близка скорее к 16° (61°45′17″ — 45°57′58″=15°47′19″), но мы округлим её, всё же, в меньшую сторону).
   Схема, поясняющая факт существования над Байконуром «зоны невидимости» для наблюдателя из района пер. Дятлова. Существование такой зоны объясняется кривизной поверхности Земли. Рисунок условен, выполнен без соблюдения масштаба. «Р» — место лагеря поисковиков в районе пер. Дятлова; «В» — Байконур; «О» — центр Земли; «g-g» — условная линия «горизонтального» горизонта, который имел бы место в случае абсолютно ровной земной поверхности вокруг лагеря; «h1» — высота «зоны невидимости» над Байконуром. Из рисунка видно, что треугольник ОРВ — равнобедренный, с длинами бёдер 6356,8 км, и величинами углов «1»= 15° и «2»=82°30′. Параметры прилегающего треугольника найти несложно, поскольку величины его углов определяются, как говорится, «в одно действие».
   Полярный радиус Земли известен: 6356,8 км. Тогда мы видим, что радиусы из центра Земли к пер. Дятлова и Байконуру образуют равнобедренный треугольник, параметры которого вычислить совсем несложно. Углы при основании равны [180°-15°]/2=82°30′, а основание x (по теореме синусов) равняется тогда: x/sin15°=6356,8/sin82°30′, т. е. x=1659 км. Итак, мы получили расстояние между точками P и B (т. е. перевалом Дятлова и Байконуром) по прямой, без учёта кривизны Земли. Нас интересует высота h1 прилегающего треугольника, которую можно найти, зная величины углов 3,4 и 5. Найти их нетрудно: угол 3=90°-82°30′=7°30′, угол 4=180°-82°30′=97°30′, а угол 5=180°-[7°30′+97°30′]=75°. Далее опять-таки из пропорции по теореме синусов определяем нужную нам высоту h1: 1659/sin75°=h1/sin7°30′, т. е. h1=224,14 км.
   Высота эта заведомо больше той, на которой происходило выключение двигателей 2-й ступени ракеты Р-7 (имевшее место примерно на 300-ой секунде полёта и высотах в диапазоне 150–190 км), так что полученный ответ «ставит крест» на всех досужих рассуждениях защитников предположения «огненные шары — это оптические эффекты, сопровождающие старты ракет Р-7». Но полученный нами ответ всё же не является окончательным, поскольку на самом деле высота «зоны невидимости» над Байконуром для наблюдателя из лагеря поисковиков 31 марта 1959 г. была гораздо выше. Вспомним, что лагерь был перенесён в долину реки Лозьва и в южном направлении от него находился перевал Дятлова, закрывавший Мещерякову (и другим поисковикам) обзор южной части небосвода. Фактически они не видели ровного горизонта, «горизонт» для них задирался вверх изломанной линией перевала. Определим, как велико было это превышение фактического горизонта над теоретическим, т. е. горизонтальным (уж простите тавтологию).
   Карта района перевала Дятлова, иллюстрирующая тезис о превышении фактической линии горизонта в южном направлении для наблюдателя из лагеря поисковиков. Выделенная красным цветом окружность в долине р. Лозьва — предполагаемое местонахождение 31 марта 1959 г. лагеря поисковиков (примерно в 1,5 км севернее перевала). «1», «2» и «3» самые значительные горы в ближайших окрестностях, искажавшие линию горизонта (задиравшие её вверх), синий указатель с буквой «Т» показывает направление на Тюратам (Байконур). Красным пунктиром показана горизонталь 800 м на перевале Дятлова. Как видно, практически весь перевал имеет высоту более 800 м, а в направлении Тюратама — 840 м.
   Точное местоположение лагеря поисковиков неизвестно, но мы не ошибёмся, если предположим, что разбит он был в зоне леса, т. е. в диапазоне высот от 600 м до 700 м. Будем считать, что лагерь был поставлен на отметке 650 м на удалении 1,5 км к северу от перевала, это вполне лояльная для наших оппонентов оценка. В направлении Байконура превышение линии горизонта составит [840 м — 650 м]= 190 м на 1,5 км дальности, т. е. угол возвышения местности (на след. схеме это угол 6) составит: tg[190/1500]=0,126(6) => угол 6=7°12′.
   Схема, иллюстрирующая повышение «зоны невидимости» над Байконуром для наблюдателя из района пер. Дятлова в силу неровности горного рельефа. Рисунок условен, выполнен без соблюдения масштаба. «Р» — место лагеря поисковиков в районе пер. Дятлова; «В» — Байконур; «О» — центр Земли; «g-g» — условная линия «горизонтального» горизонта, который имел бы место в случае абсолютно ровной земной поверхности вокруг лагеря; «g fact» — фактическая линия горизонта, превышение которой над «g-g» обусловлено возвышением перевала над лагерем поисковиков. Величины углов: «6»=7°12′; «7»=67°48′. Длины отрезков: «S»= 1702,78 км; «h1»=224,14 км; «h2»=230,44 км. Активные участки траекторий всех межконтинентальных баллистических ракет, запускавшихся в прошлом и запускаемых ныне с Байконура, укладываются ниже линии «g fact», а потому остаются невидимы из района пер. Дялова при любом состоянии атмосферы.
   Соответственно угол 7= 180°-[7°12′+(180°-75°)]=67°48′, а длина S=1702,78 км. По теореме синусов h2/sin7°12′=S/sin67°48′ => h2= S*sin7°12′/sin67°48′ => h2= 1702,78*0,1253/0,9259= 230,44 км.
   Т. о. суммарная высота «зоны невидимости» над Байконуром для наблюдателя из лагеря в долине Лозьвы составляет h1+h2=224,14+230,44=454,58 км. Никакие ракеты (вообще!) никогда не залетали на высоты 450 км с работающими двигателями, ни в 50-х гг., ни в последующие десятилетия. Сделанный нами вывод позволяет с абсолютной надёжностью исключить всякую связь странных оптических эффектов в районе Отортена с запусками ракет Р-7 с Байконура. «Огненные шары» порождались Байконуром не более, чем цунами на Цейлоне или озоновой дырой в Антарктиде.
   Момент этот очень важен, потому что пресловутые «огненные шары» не дают покоя исследователям трагедии группы Игоря Дятлова. Напомним, сам следователь Иванов в своих интервью уже в «перестроечное время», прямо утверждал, что гибель туристической группы находилась по его мнению, в какой-то связи с появлениями в уральском небе «шаров». Это допущение, кстати, мы оспаривать не станем; той концепции событий, которой придерживается автор настоящего очерка, наличие «огненных шаров» в районе Отортена никак не мешает, а скорее даже, помогает. Другое дело, что «шары» эти, по мнению автора, никак не связаны ни с мифическими инопланетянами, ни с байконурскими ракетами, что и было только что доказано. У шаров этих совершенно земное происхождение, рождены они человеческой деятельностью и совершенно неслучайно, что после лета 1960 г. «огненные шары» над территорией Северного Урала летать вдруг перестали.
   Но об этом чуть позже.
   Напоследок остаётся сказать, что «ракетную» версию автор очерка считает самой паскудной, самой гадкой из всех. При всём желании оставаться хладнокровным, воздержаться от эмоциональной оценки невозможно, поскольку она — эта версия — мажет чёрной краской гнусной клеветы и наговора целый пласт самых достойных и честных людей, рождённых в СССР. Имеется в виду прежде всего наша техническая элита, элита воистину мирового масштаба, обеспечившая всему человечеству фантастический скачок в области авиационно-космических технологий. Скачок этот был совершён именно тогда, во второй половине 50-х гг., именно эти люди (сами того не ведая) не просто проторили человечеству дорогу в космос, но сформировали новый тип мышления, тот общемировой «космизм», который прочно вошёл в нашу жизнь и ныне воспринимается буднично, а тогда казался чем-то совершенно невероятным. Эта версия клевещет на защитников нашей Родины, тех самых людей, чьё бескомпромиссное восприятие и добросовестное исполнение служебного долга обеспечили нашей Родине более полувека мирной жизни. Плевать на идиотов, вроде Хрущёва, Советский Союз — это ведь не только Хрущёв и марксистские доктринёры из ЦК, это ещё и наши с вашими родители и деды! Надо всегда помнить и ясно сознавать: если бы защитники Родины не исполнили тогда свой долг самым добросовестным образом, то президент Эйзенхауэр не задумываясь стёр бы СССР, Россию и русских с лица земли. Превратил бы в радиоактивную пыль, как проделали это американцы с Хиросимой и Нагасаки в 1945 г. Американцы не раз демонстрировали всему миру, сколь далеко они могут зайти в пренебрежении чужими интересами. Надо просто иметь память, чтобы этого не забывать.
   Мы имеем сейчас возможность ковыряться в Интернете и говорить о трагедии группы Игоря Дятлова лишь потому, что такую возможность нам предоставили наши отцы и деды в 40–50-х гг. и сделали это весьма неплохо. Тем, кто берётся подходить к их оценке со своим убогим аршином, хочется сказать раз и навсегда: не судите по себе о людях!
   Впрочем, вернёмся к разбору техногенно-криминальных версий. Благо, их осталось совсем немного.
   3) Гибель группы Игоря Дятлова явилась результатом нападения уголовников, бежавших с объектов Ивдельского ИТК. Версия намного более разумная, нежели «про ракеты и спецназ», поскольку в появление уголовников на склоне Холат-Сяхыл поверить можно скорее, нежели в несуществовавшие «группы спецназа» и непадавшие ракеты. Однако, данная версия вступаетв явное противоречие с зафиксированным следствием фактическим материалом: все деньги и документы группы остались нетронуты, спирт — цел, фотоаппараты и часы преступники не похитили… Есть и ещё одна немаловажная деталь — если бы на палатку «дятловцев» действительно вышли бежавшие уголовники, то они не отпустили бы девушек. Речь даже не о том, можно ли изнасиловать девушку при температуре -20 °C? Уголовники не отпустили бы девушек просто для того, чтобы поиздеваться, покуражиться.
   Кроме того, уголовники не стали бы церемониться в выборе средств убийства, а значит, у трупов были бы сломаны челюсти, выбиты зубы и обязательно имелись бы ножевые ранения. Бежавшего из «зоны» урку представить без ножа невозможно. Однако, ничего подобного, как мы помним, судмедэксперт Возрождённый не описал. Погибшие туристы были убиты очень аккуратно, насколько эпитет «аккуратно» применим к понятию убийство.
   На основании всех этих соображений следует обоснованно сомневаться в том, что уголовники могли иметь отношение к гибели группы Игоря Дятлова.
   4) Гибель группы Игоря Дятлова явилась результатом нападения нелегальных золотодобытчиков (как разновидность версии № 3). Данная гипотеза является модификацией предыдущей. Вместо «бежавших зэков» в качестве убийц выступают «золотодобытчики», нелегально намывавшие золото в долине Лозьвы. По этой версии настил, найденный в овраге, принадлежал именно «золотодобытчикам», поскольку измученные холодом «дятловцы» никак не могли его соорудить собственными силами. Промысел «чёрных золотодобытчиков» (ещё их называли «чёрными артельщиками») был абсолютно незаконен и эти люди вполне могли решиться на убийство лиц, грозивших им расконспирацией. Остаётся добавить, что в нелегальной добыче и обороте золота на территории СССР вплоть до самой перестройки большую роль играли депортированные чеченцы и ингуши, а ёмкость этого рныка в середине 80-х гг. оценивалась в 10 тонн золота в год. Даже если сделать поправку на то, что в конце 50-х гг. масштабы были куда скромнее, да и организованной преступности, строго говоря, не существовало, всё равно серьёзность этого явления недооценивать не стоит.
   Однако и версия гибели группы Дятлова от рук «чёрных артельщиков» тоже не проходит. Зимой золото намывать невозможно даже у незамерзающего ручья, во-первых, очень холодно для того, чтобы возиться с водой, а во-вторых, световой день слишком короток. Кроме того, не забываем о сложности снабжения такой группы всем необходимым — следы лыжных «ходок» от ближайшего жилья всё рассказали бы местным манси о непрошеных гостях. В общем, в дикой местности в зимнее время подобный тайный промысел невозможен. Известны случаи, когда в зимнее время «чёрные артельщики» оборудовали свои «схроны» возле рудничных отвалов золотых приисков и просеивали их под самым носом охраны (а возможно с её ведома). Это совсем иной вид деятельности и к нашему случаю он не имеет ни малейшего отношения.
   Кроме того, «артельщики», убив туристов, явно не отказали бы себе в том, чтобы поживиться имуществом жертв. Чего им стесняться — они и так уже заработали «вышку», обвинение в грабеже никак не усугубило бы их положение в случае ареста. Однако, этого мы не видим. Опять же, остаётся в силе аргумент о характере травм, которые должны были быть причинены погибшим — нет ножевых ранений, нет бросающихся в глаза следов побоев.
   5) Гибель группы Игоря Дятлова явилась результатом падения на палатку подвесной части (гондолы) неуправляемого американского аэростата. Версия, мягко говоря, очень странная и по своей вероятности сопоставимая, скажем, с попаданием метеорита в палатку «дятловцев». Своим рождением сия гипотеза обязана тому факту, что американская разведка на протяжении многих лет запускала в сторону советской территории неуправляемые аэростаты с фотоаппаратурой. Иногда они падали, либо их сбивали, такое, например, случилось 16 ноября 1959 г. под Волгоградом. Тогда зенитной ракетой комплекса ПВО С-75 на высоте 20 км был уничтожен разведывательный аэростат, фрагменты которого были предъявлены мировому сообществу.
   Согласно этой версии, гондола аэростата, терявшего высоту из-за повреждения оболочки, «проехалась» по дальней входа части палатки, не оставив на снегу узнаваемых следов и тяжело травмировав Дубинину, Золотарёва и Тибо-Бриньоля. Последний спал на фотоаппарате и… знакомо, не правда ли? Далее последовал забег по склону студентов, напуганных неведомым объектом, коварно упавшим с неба прямо на палатку… безуспешная борьбы за жизнь… замерзание.
   Версия эта изначально выглядит очень наивной хотя бы потому, что авторы её элементарно не представляют себе тот объект, о котором пытаются фантазировать. Для того, чтобы внести ясность в обсуждаемый вопрос, имеет смысл несколько углубиться в исторические и технические детали, которые хотя и не связаны напрямую с обстоятельствами гибели группы Игоря Дятлова, всё же интересны сами по себе. Кроме того, в Интернете практически нет достоверной информации об американских разведывательных аэростатах, так что подобный экскурс, надеемся, окажется вдвойне интересен.
   Начиная с 1953 г. представители американского разведывательного сообщества носились с идеей запуска в сторону СССР автоматических аэростатов в фотоаппаратурой на борту. К тому времени метеорологи уже знали, что громадные массы воздуха на больших высотах проделывают путь от Средиземноморья до Охотского моря и аэростат, запущенный в Турции, теоретически может долететь до Тихого океана. Надо только, чтобы он держался в нужном воздушном эшелоне (на высоте примерно 20 км или выше). Многолетнее кипение американской конструкторской мысли вылилось в проект «Джинетрикс» («Genetrix»), в рамках которого были разработаны управляемые автоматические аэростаты, призванные якобы, осуществлять метеорологические наблюдения, а на самом деле — проводить фотографирование поверхности Земли.
   Это были настоящие мастодонты. Объём собственно баллона, обеспечивавшего подъёмную силу, был рассчитан на закачку 1600 куб. метров гелия. К баллону крепились два коромысла (очень похожие на те, при помощи которых в деревнях носят воду — и это не шутка, они действительно деревянные и действительно похожи!), на противоположных концах которых подвешивались плетёная из лозы корзина и пенопластовый блок с фото- и радиотехнической аппаратурой. В плетёной корзине устанавливались некоторые из приборов, а также к ней подвешивался балласт, который мог сбрасываться в полёте.
  
   Части американского фоторазведывательного аэростата, сбитого в 1957 г. в воздушном пространстве СССР. Слева направо: плетёная из лозы корзина размером 1050 мм*1050 мм*1050 мм; пенопластовый контейнер с двумя фотоаппаратами и приборами астронавигации; один из приборов бортовой автоматики, извлечённый из корзины.
   Общий вес взлетавшего аэростата составлял 650–700 кг. Его фактический маршрут определялся по звёздам и сверялся с полётным заданием, заложенным в специальный навигационный автомат; в том случае, если аэростат оказывался в нужном районе, по команде программного блока производилось фотографирование земной поверхности. Запас плёнки в каждом из фотоаппаратов составлял 500 кадров. При потере высоты, например, в силу повреждения одного из баллонов с гелием, управляющее устройство давало команду на сброс определённой части балласта. Аэростат был оснащён средствами КВ и УКВ связи, а также специальным шифрующим устройством. После успешного завершения миссии, баллоны с гелием должны были быть сдуты над Тихим океаном, а координаты точки приводнения сообщены в эфир.
   Запуски по программе «Джинетрикс» начались 10 января 1956 г., причём американцы с помпой уведомили об этом средства массовой информации. Демонстративной открытостью своих действий американская разведка, видимо, рассчитывала усыпить бдительность советской госбезопасности. Первый аэростат запустили в Японии, дабы замаскировать истинный объект своих интересов, а в дальнейшем все запуски проводились с территорий, расположенных западнее СССР, в основном из Турции.
   В течение первого же месяца реализации программы советские силы ПВО сбили 50 аэростатов — они оказались весьма уязвимы ввиду малой скорости полёта и неспособности к активному маневрированию. Хотя МИГи-перехватчики не могли подняться на высоту 20 и более км, тем не менее им удавалось плотным заградительным огнём снизу повреждать баллоны с гелием. 9 февраля 1956 г. советский МИД устроил пресс-конференцию, посвящённую «новой провокационной вылазке американской военщины», на которой полковник Таранцев, представитель Генерального штаба, рассказал о массовых перехватах американских аэростатов и истинном назначении последних. Усомниться в правдивости рассказа полковника было невозможно — перед зданием пресс-центра были выставлены гондолы и подвесные контейнеры десятков сбитых аэростатов, а их баллоны разложены на асфальте автостоянки.
   Супостат сделал определённые выводы из успехов советских сил ПВО и несмотря на неудачное начало, от программы «Джинетрикс» не отказался. Изменился технический облик запускаемых аэростатов, прежде всего в сторону их минимизации. Ушли в прошлое гондолы из лозы и пенопластовые контейнеры, значительно — более чем в 10 раз! — уменьшились объёмы баллонов с гелием.
   Новая модель аэростатов имела совокупный объём баллонов всего лишь 4 тыс. кубических футов (115 кубометров). Подъёмная сила подобного аэростата у поверхности Земли при +15 °C не превышала 140 кг., а с ростом высоты только падала. Ни о каких подвесных гондолах весом в несколько центнеров уже могло быть и речи — их вес теперь едва ли превышал 30 кг., поскольку более значительную массу аэростат банально не смог бы «затащить» на высоту 20 км. На представленных ниже фотографиях из американской телепередачи, посвящённой этим аэростатам, можно видеть такую гондолу вблизи. Два взрослых человека спокойно её кантуют, переворачивают с бока на бок, а потом грузят на автомобиль.
  
   Так выглядел модернизированный американцами в 1958 г. высотный разведывательный аэростат, который некоторые из исследователей трагедии группы Игоря Дятлова прочили на роль «спускового крючка» трагедии. Фотографии из американской телепередачи 1964 г. В фантазиях «дятловедов» размеры баллона разрастались до размеров футбольного поля, а вес гондолы достигал полутора центнеров. Вид аэростата в ночном небе должен был быть столь ужасен, что перепуганные туристы после падения гондолы на палатку, должны были бежать от неё вниз по склону без рукавиц и валенок полтора километра! На самом деле, с технической точки зрения всё куда прозаичнее — суммарный объём баллонов с гелием не превышал 4 тыс. кубически футов (это всего-навсего 115 куб. метров), а вес гондолы едва ли достигал 2 пудов. Во всяком случае, мужчины, которых можно видеть на крайнем правом фотоснимке, без труда кантовали её вдвоём. Понятно, что даже 30-килограммовая гондола, упавшая с неба, была способна убить человека, но как хорошо видно, в ней нет ничего такого, что могло бы побудить людей бежать от неё прочь в зимнюю ночь.
   Программа фотографирования глубинных районов СССР автоматическими управляемыми аэростатами продолжалась вплоть до 1964 г. За 8 лет американцы запустили около 12 тыс. таких устройств. Некоторые из «исследователей» трагедии группы Игоря Дятлова допускают, что одно из них обрушилось вечером 1 февраля 1959 г. на палатку туристов.
   Возражения против этой версии событий в целом те же, что и в отношении «катящейся бомбы» и лавины (невозможна транспортировка раненых по склону и пр.), но есть и пара специфических аргументов. Дело в том, что аэростат, терявший высоту, никак не мог после удара гондолой о грунт взмыть вверх и исчезнуть в небесах. Он непременно должен был упасть где-то совсем неподалёку. Однако поисковики его не нашли, хотя самым добросовестным образом обшарили все окрестности Холат-Сяхыл. Чтобы объяснить отсутствие аэростата, необходимо вводить в сюжет целенаправленные действия некоего таинственного «спецназа», успевшего вывезти упавший с неба объект до появления поисковиков. Но как было показано выше, никакого особого мобильного спецназа, способного выдвинуться в район Отортена, провести там поисковую операцию и вывезти таинственный груз, в СССР просто не существовало. Кроме того, совершенно непонятно, для чего советским властям понадобилось бы маскировать факт гибели граждан СССР по вине американской разведывательной техники. Наоборот, такой факт следовало бы предать огласке и максимально «распиарить» — это был бы отличный козырь в идеологическом противостоянии.
   Другим серьёзным аргументом против версии «аэростата-убийцы» является предположение о поспешном отступлении туристов от палатки вниз по склону после того, как гондола упала на них сверху. Подобная пугливость представляется в высшей степени недостоверной — все участники похода прекрасно знали, что такое аэростат, который в то время вовсе не был таким экзотичным изделием, как сейчас. Даже если принять на веру, что падение гондолы привело к тяжёлому травмированию трёх членов группы, совершенно невозможно понять, почему остальные бросили палатку, не забрав тёплых вещей. Конечно, гондола, неуправляемо волочащаяся по земле, представляла определённую угрозу, но вовсе не столь фатальную и неудержимую, чтобы бежать от неё неведомо куда без обуви, рукавиц и шапок. Наоборот, имело смысл понаблюдать за движением опасного предмета, оставаясь на месте и лишь после его исчезновения приступать к каким-либо активным действиям.
   В общем, версия «падающего аэростата» должна рассматриваться как крайне вздорная, наивная, внутренне противоречивая, не имеющая под собой ни малейших фактических оснований. Говорить больше не о чем.
   На этом разбор существующих версий следует остановить, поскольку написано достаточно. Приходится констатировать, что выдвинутые на данный момент объяснения событий на перевале Дятлова в феврале 1959 г. выглядят надуманными, противоречивыми и малоубедительными.
 
 
  
    16. Непредвзятый анализ событий на склоне Холат-Сяхыл во второй половине дня 1 февраля 1959 г. Объективность «фактора страха», влиявшего на принимаемые туристами решения

  
   Убедившись в полной несостоятельности прочих версий, попробуем дать свою трактовку произошедшему на склоне горы Холат-Сяхыл в районе 16 часов 1 февраля 1959 г.
   Как известно, правильно заданный вопрос — это уже половина ответа, так что постраемся правильно сформулировать самый главный вопрос, который должен задать себе исследователь трагедии группы Дятлова после изучения всей доступной фактологии. Звучать такой вопрос, по мнению автора, должен так: какие именно обстоятельства придают истории гибели этой туристической группы крайнюю запутанность, непонятность и неочевидность? Можно сказать и проще: что именно сбивает с толку исследователей, в чём кроется коренное отличие обстоятельств гибели этих туристов от множества иных случаев гибели людей в туристических и альпинистских походах?
   Исчерпывающий ответ позволит понять природу той силы, которая погубила туристов, её источник и особенности действия.
   Итак, попробуем перечислить по порядку самые явные, бросающиеся в глаза странности произошедшего на склоне Холат-Сяхыл:
   1) Очевидная разделённость по месту и времени воздействующих факторов: возле палатки на склоне имело место «запугивание», или скажем иначе, «устрашающее воздейстие», однако фатальные повреждения, повлёкшие гибель людей, оказались причинены далеко внизу — у кедра и в овраге. Причём, случилось это по истечении нескольких часов с момента «устрашающего воздействия» на склоне горы. Почему запугивающий фактор не реализовался сразу в момент появления возле палатки? «Дятловцы» уходили от палатки пешком, без обуви, пересекая три каменистых гряды, они никак не могли убежать от погнавшей их вниз угрозы. Однако то, что им грозило, почему-то не убило никого из них наверху. Единственное исключение — Рустем Слободин, но это кажущееся исключение, ведь его тоже не убили возле палатки. Что бы с ним не случилось, Рустем какое-то время двигался вниз самостоятельно и умер на склоне именно от замерзания. Почему убийство не произошло возле палатки? Ответов может быть несколько и первый из них можно сформулировать следующим образом: тот, кто запугивал туристов, не желал, чтобы их трупы оказались найдены возле палатки. Существуют и другой ответ, дополняющий первый: тому, кто был источником «устрашающего воздействия», было трудно контролировать довольно большую группу туристов, ему было проще прогнать их, в надежде, что холод и ветер сделают всю работу за него. Этому предположению есть весомое подтверждение — Тибо-Бриньоль и Золотарёв умудрились остаться одетыми и обутыми в отличие от остальных членов группы. Предположение, будто их одевали остальные члены группы не выдерживает критики, поскольку невозможно представить, чтобы Игорь Дятлов позволил обувать совершенно чужого ему Семёна Золотарёва вместо Зины Колмогоровой, которой открыто симпатизировал длительное время. Причём, Дятлова никто бы не осудил, все бы поняли его рыцарское поведение в отношении девушки. Существует только одно реалистичное объяснение того факта, что Тибо и Золотарёв оказались обуты и хорошо одеты (за исключением ветровок, найденных в палатке), а именно — на какой-то промежуток времени эти двое оказались вне контроля своего противника и, воспользовавшись этим, отделились от группы.
   2) Какова бы ни была причина возникновения «фактора страха» (она умышленно нами пока не уточняется, поскольку заслуживает отдельного разговора) созданная им угроза объективно существовала. Напомним, что Тибо-Бриньоль и Золотарёв были одеты и обуты, они были здоровы и не были истощены длительным переходом. Какая бы сила не выгнала их из палатки, они должны были стопроцентно пережить ночь. Исследователи «дятловской» трагедии любят рассуждать о всевозможных советских спецназах, в которых разбираются, как свиньи в апельсинах, но при этом они, похоже, даже не знают того, что советские диверсанты вообще не имели палаток. Они им в принципе не полагались. Даже в условиях Заполярья советский спецназ должен был выживать, что называется, на снегу. Тот настил, что четвёрка Золотарёв-Дубинина-Тибо-Колеватов сделала в овраге называется так «дятловедами» «настилом» сугубо от неосведомлённости — это типичная партизанская «лёжка» (точнее, одна из трёх основных разновидностей таковых). А это означает, что по крайней мере два участника похода — Тибо и Золотарёв — должны были пережить ночь без особого ущерба для здоровья. Однако, не пережили. Почему? Потому что их убили. Какой бы страх не напугал туристов на склоне Холат-Сяхыл, этот страх спустился вслед за ними в долину Лозьвы и добил их там.
   3) Почему вообще появился костёр у кедра? Какую он нёс функцинальную нагрузку? Первое, что приходит на ум — огонь даёт тепло и костёр в условиях зимней ночи (вечера) превращается в источник энергии, сил и самой жизни. Объяснение это кажущееся, поскольку на ветру у костра согреться невозможно — охлаждаемая площадь тела всегда будет больше согреваемой и все опытные туристы это прекрасно знают. Второе объяснение, менее очевидное, но более достоверное — пламя костра являлось ориентиром для отсутствующих членов группы, прежде всего Слободина, который явно у костра не был и скончался на склоне ещё при спуске. Возвышенное местоположение кедра вроде бы подтверждает это предположение. Для согревания огонь следовало разводить в овраге, однако там он не мог служить ориентиром. И что же получается? «Дятловцы» были сильно напуганы на склоне, но внизу их страх прошёл настолько, что они решились развести сильный костёр, не задумавшись об угрозе демаскировать себя. А это возможно только в том случае, если разводившие костёр не боялись преследования. Однако, как было сказано в п.2, преследование всё же имело место. Т. е. налицо ошибка в определении истинных намерений противника.
   4) Совершенно очевидно разделение группы, последовавшее у кедра. Мы знаем точно, что четвёрка, ушедшая в овраг, находилась под кедром, возможно, даже помогала разводить костёр, однако, в дальнейшем отказалась взаимодействовать с остальной группой. Почему произошло такое разделение? Случайно ли, что от кедра ушли самые старшие по возрасту (и жизненному опыту) члены группы — Золотарёв (1921 г.р.), Тибо-Бриньоль (1934 г.р.) и Колеватов (1934 г.р.). Как бы они не мотивировали свое намерение удалиться от костра, их доводы оказались достаточно убедительны для присоединившейся к ним Людмилы Дубининой. Примечательно, что ушедшие не разожгли ничего похожего на костёр под кедром, хотя это было бы на первый взгляд логично, ведь хорошо укрыться от ветра в овраге, но устроиться там с костерком — ещё лучше. Почему же ушедшие не развели костёр? Ответ может быть только один — их нежелание разводить огонь объясняется опасением себя демаскировать, или говоря иначе, страхом перед возможным преследованием. Т. о. можно констатировать, что группа разделилась в силу явного несовпадения оценки опасности противника. Старшие члены группы боялись его больше, нежели молодые.
   5) Если четверо туристов, укрывшиеся в овраге, действительно допускали возможность преследования, то почему они не сделали попытки уйти дальше в лес? Казалось бы, боишься злобного врага, с которым не можешь совладать, так беги что есть сил, используй полученную фору! Однако, это только кажущийся выход из положения. Сделавшие настил явно соизмеряли свои возможности с противостоящей им силой и выбирали оптимальное решение. Можно не сомневаться, что вариант ухода вглубь леса, допускавший несколько способов реализации (разбившись на пары, либо всей группой, движение к лабазу, либо просто уход в лес в произвольном направлении), рассматривался и был отвергнут. Причин для подобного решения могло оказаться множество, но только одна гарантированно могла заставить отказаться от спасения бегством — отсутствие лыж, без которых движение по заснеженному лесу чрезвычайно затруднялось. Другими словами, разместившиеся на настиле люди понимали, что им не удастся убежать в случае погони. И в овраге они прятались не только от ветра. Кто бы ни выбирал положение настила — Золотарёв или кто-то другой — ему удалось подыскать место оптимальнейшее из всех возможных. Выше уже приводилась схема размещения настила в овраге относительно кедра. Из неё можно видеть, что настил, расположенный юго-западнее кедра, является отличным местом наблюдения за склоном Холат-Сяхыл. Сидящие на настиле люди могли заметить преследование, оставаясь в темноте (точнее в снежной яме), в то время как люди у кедра были лишены этой возможности в силу хорошо известной особенности человеческого зрения (невозможно видеть плохо освещённые детали, находясь подле сильного источника света, каковым в нашем случае был костёр). Т. о. настил в овраге был не только местом спасения от ветра, но и наблюдательным пунктом, позволявшим увидеть и услышать приближение к кедру со стороны склона Холат-Сяхыл противника. При этом сами наблюдатели оставались незамеченными, поскольку следовая дорожка от палатки к кедру проходила от них несколько в стороне.
   6) Отсутствие у всех членов группы предсмертных записей, проливающих свет на произошедшее в последние часы жизни, вызывает подозрение об обыске тел. Подозрение это ещё более усиливается, если принять во внимание отсутствие блокнота Александра Колеватова, который как это точно известно, находился всегда при нём, в т. ч. и в этом походе (о чём сообщал Юрий Юдин). Предположение, согласно которому блокнот Колеватова пошёл на растопку костра, не может рассматриваться как удовлетворительное, поскольку особых затруднений с горючим материалом находившиеся под кедром не испытывали. Во-первых, у них были (и остались нетронутыми) бумажные банкноты, а во-вторых, вокруг рос березняк. Лучший материал для розжига, чем береста, придумать трудно. Косвенным указанием на обыск трупов может служить то обстоятельство, что практически все пуговицы на карманах погибших оказались расстёгнуты. Ощущение странности этого обыска усилится, если мы примем во внимание, что ценные вещи, деньги и документы погибших остались нетронуты (то же касается и имущества в палатке, из которого ничего не пропало). Этому странному факту можно дать единственное разумное объяснение — материальные ценности не интересовали тех, кто устроил этот обыск, они целенаправленно искали в карманах погибших записки, а также плёнку из фотоаппарата Семёна Золотарёва, упоминание о которой также отсутствует в уголовном деле.
   7) Характер повреждений, причинённых палатке, кажется странным, нелогичным и на первый взгляд необъяснимым. Почему ей причинены такие странные повреждения, если они, как было доказано выше, не использовались для определения толщины свалившегося на скат снега и вовсе не служили для пропуска воздуха внутрь? Можно дать, пожалуй, только одно непротиворечивое объяснение странным порезам, сделанным изнутри: короткие (преимущественно горизонтальные) и длинные вертикальные разрезы наносились преступниками уже после изгнания туристов и служили разным целям. Короткие использовались для контроля за склоном в том направлении, в котором ушли «дятловцы», длинные же были нанесены с целью привести палатку в негодность, дабы исключить возможность её использования в дальнейшем. Эти разрезы были причинены убийцами перед тем, как покинуть лагерь и отправиться вниз, к костру, который они увидели у кедра. Возможно, убийцы подозревали, что костёр использован для отвлечения их внимания и в то время, пока они будут двигаться в долину Лозьвы, кто-то из «дятловцев» попытается снять палатку или забрать из неё вещи. Даже если бы членам группы Игоря Дятлова этот фокус и удался, то исполосованный по меньшей мере шестью длинными разрезами скат существенно уменьшал ценность полученного трофея.
   8) Нелогичным и непонятным с точки зрения здравого смысла кажется присутствие на крыше палатки исправного фонарика, принадлежавшего Игорю Дятлову. Напомним, он был брошен прямо на скат и под ним находился некоторый слой снега (до 10 см). Казалось бы, уходившая группа должна была прихватить его с собою. Однако фонарик был брошен и притом спустя заметное время с момента установки палатки (ведь надо не забывать, что на скат оказался надут ветром некоторый слой снега!). Почему? Существует лишь один разумный ответ — фонарик был оставлен Дятловым не добровольно, а под принуждением. И уже после этого фонариком пользовались те, кто грозил группе и выгнал её на мороз. С какой целью мог быть использован фонарик? Очевидно для того, чтобы осмотреть окрестности палатки в темноте. Из той же серии и вопрос про рубашку-ковбойку Дятлова с завёрнутыми тапочками и носками, найденную на удалении примерно 10 м от палатки. Разумеется, Игорь захватил бы её с собою вниз, если бы мог, тем более, что она явно находилась в его руках, когда он покидал палатку. Однако, ему пришлось её отбросить в сторону и сделал он это явно недобровольно. А это означает, что те, кто запугивал группу, добивались того, чтобы туристы ничего не унесли с собою.
   9) В развитие п.8) можно указать на ещё одну серьёзную, но не привлекающую к себе на первый взгляд внимание несуразность. Шестеро из девяти погибших туристов были разуты, если совсем точно — они были в носках. Седьмой — Рустем Слободин — был обут в один валенок. А ведь все члены группы имели сменную обувь для пребывания в палатке. Если человек шёл на лыжах в ботинках, то вечером обувал валенки (либо наоборот, поскольку на фотографиях видно, что на лыжи можно было вставать и имея на ногах валенки, кожаное крепление это допускало). Кстати, в качестве сменной обуви использовались и тапочки — две пары таковых были описаны среди вещей, найденных в палатке. Вспомним о стельках, найденных на груди Рустема Слободина — он их вытащил из ботинок, обувшись в валенки, один из которых так и остался на его ноге. В любом случае, пребывание внутри палатки в носках не предполагалось — банально замерзали ноги (ведь в палатке в условиях холодной ночёвки всё время была отрицательная температура). Нетрудно понять, что переобувание осуществлялось довольно быстро, никто ведь явно не морозил ноги по полчаса. Однако на трупах погибших мы видим нечто среднее — «дятловцы» оказались и без валенок, и без ботинок, и без тапочек. Даже если некая угроза и заставила их покинуть палатку в момент переобувания, то люди, выскакивая на снег, не выпустили бы из рук обувь, поскольку самое логичное в такой ситуации — предохранить от замерзания ноги. Однако почти у всей группы ноги оказались не защищены от холода. Почему так случилось? Какие версии ни выдумывай, каких инопланетян или снегоходы не вводи в сюжет, никак не уйти от вполне очевидного ответа: тот, кто грозил туристам возле палатки, потребовал, чтобы «дятловцы» разулись.
   10) Существует ещё одна труднообъяснимая странность, сбивающая с толку кажущейся нелогичностью — нахождение последних четырёх тел в стороне от настила в овраге. Причём тела погибших размещались очень компактно, на площади едва ли в 4 кв.м. (и даже меньше)! Если бы погибшие лежали на настиле, то это выглядело бы логичным, вполне объяснимым и не вызывало бы никаких вопросов. Но почему тела оказались вне настила, на удалении, исключающем самопороизвольное перемещение трупов? Ответ может существовать только один — их переместили в сторону от настила умышленно в надежде, что обнаружение настила поисковиками не приведёт к обнаружению трупов. Может существовать и другой ответ, вполне равновероятный — убийцы банально не нашли в темноте настил и сбросили тела в заснеженный овраг, точно в братскую могилу.
   11) Наконец, почему погибшие не воспользовались фрагментами одежды, срезанными с тел Кривонищенко и Дорошенко? Лишь Людмила Дубинина замотала ногу половинкой разрезанной кофты, да и то своей же собственной! При этом Людмила одела на себя штаны и свитер Кривонищенко, явно снятые уже с трупа (именно на этих предметах одежды физико-техническая экспертиза и обнаружила следы радиоактивной пыли. Третьим радиоактивным предметом, как мы знаем, являлся свитер Тибо, но и он мог принадлежать Кривонищенко). Почему так случилось? Ответ может быть только один — трупы Дорошенко и Кривонищенко подвергались раздеванию в несколько приёмов (т. е. как минимум, дважды). Другими словами, в какой-то момент вся четвёрка покинула настил, кто-то из членов этой маленькой группы приблизился в кедру и произвёл первоначальное раздевание тел погибших, завладев штанами и двумя свитерами. Через некоторое время было принято решение довершить начатое дело и к телам Кривонищенко и Дорошенко вторично подошли члены четвёрки. Тогда было произведено частичное срезание частей одежды, но разрезанными вещами члены группы уже не воспользовались. Смерть пришла раньше.
   Эта цепочку странных событий можно продолжить, но даже перечисленного с лихвой хватит для того, чтобы сделать однозначный вывод: в роли «фактора страха» и убийц выступали люди. Злонамеренные, целеустремлённые, руководствовавшиеся логикой, которую мы, зная исход трагедии, вполне можем просчитать. Никакая шаровая молния или гондола американского аэростата, лыжи аэросаней или проклятие мансийского шамана, снежная гроза или ужасный инфразвук не могут преследовать группу с интервалом в несколько часов, не могут обыскивать погибших и сбрасывать их тела в общую снежную могилу в овраге.
 
 
  
    17. Кто убивал: значимые черты обобщённого портрета убийц на основании предполагаемой поведенческой модели

  
   Что же можно сказать об убийцах, основываясь на зафиксированных следствием деталях преступления и сделанных выше выводах?
   Пойдём по порядку:
   — Убийцы не являлись членами группы Игоря Дятлова, в противном случае согласованные действия группы были бы исключены. Между тем, «дятловцы» отступали от палатки все вместе, в одном направлении и при сохранении, как минимум, голосового контакта. В дальнейшем мы видим согласованные действия под кедром и в овраге;
   — Убийц было немного — 2, максимум, 3 человека — поскольку эти люди испытывали явное затруднение с контролем всей группы туристов. Именно их неспособность полностью контролировать всю группу обеспечила Золотарёву и Тибо-Бриньолю возможность отделиться в самом начале нападения и сохранить одежду, обувь, головные уборы;
   — Убийцы были вооружены огнестрельным оружием, поскольку без него им не удалось бы добиться повиновения группы из 9 человек, располагавшей по меньшей мере 3 топорами, 5 ножами и 2 лыжными палками. Именно подавляющее силовое превосходство противника заставило по меньшей мере семерых взрослых, адекватных и достаточно опытных людей подчиниться совершенно диким на первый взгляд требованиям снять головные уборы, перчатки и обувь. Без огнестрельного оружия противник не смог бы подавить волю к сопротивлению до такой степени; обязательно началась бы групповая драка, свалка и на телах и одежде погибших появились бы связанные с этим специфические повреждения;
   — Убийцы явно выдавали себя не за тех, кем являлись на самом деле. Именно этим объясняется недооценка некоторыми членами группы степени угрозы, созданной этими людьми. Их агрессивные действия были восприняты дятловцами (по крайней мере на первом этапе) как ограбление. А это вызвало успокоение части группы, склонившейся к мысли, что достаточно переждать ночь (либо даже несколько часов), а потом вернуться к палатке — и на этом все неприятности закончатся;
   — Противник изначально ставил перед собою задачу полного уничтожения группы Дятлова. Однако уничтожение это должно было не оставить следов явного насилия и казаться следствием некоего стихийного воздействия неопределённой природы. Поэтому противник, грозя «дятловцам» оружием, в ход его не пускал и пускать не намеревался. Даже когда последних членов группы пришлось добивать (так сказать, умерщвлять принудительно) это было проделано без использования оружия;
   — Напавшие не принадлежали к силовым структурам Советского Союза (т. е. Вооружённым Силам, МВД, КГБ). Кто бы ни убивал группу Игоря Дятлова эти люди очень боялись расследования, которое могло последовать после обнаружения тел исчезнувших туристов. Убийцы понимали, что погибших будут искать и непременно найдут. И если на телах погибших останутся следы ранений от огнестрельного или холодного оружия, то это может оказаться фатальным для них (т. е. убийц). Именно страх перед возможным расследованием побуждал злоумышленников действовать неоптимальным способом, т. е. убивать без использования оружия. Причём, следует не забывать, что «неоптимальность» в данном случае означает не только затраты лишних времени и сил, но и серьёзный риск, поскольку по крайней мере у двух, из ушедших в долину Лозьвы, имелись ножи. Наличие этого «фактора страха» является весомым аргументом в пользу того, что убийцы никак не были связаны с силовыми структурами СССР;
   — Напавшие не принадлежали к маргинальным слоям советского общества — уголовникам, «чёрным артельщикам» (старателям), ссыльнопоселенцам и т. п. Убийцы явно проверили имущество, находившееся в палатке, поскольку в их распоряжении имелось довольно много времени с момента изгнания группы и до появления костра код кедром, побудившего их двинуться в долину Лозьвы. Но они не польстились на ценности. Напомним, что общая сумма наличных денег, находившихся в распоряжении группы Игоря Дятлова, приближалась к 2 тыс. руб. Чтобы читатель составил представление о её товарном эквиваленте, сообщим, что цена бутылки водки составляла тогда 22–26 руб. (в зависимости от сорта), медсестра зарабатывала в месяц 450 руб., младший лейтенант Вооружённых Сил — 1100 руб., врач ускоренного (т. н. «военных выпусков» 1941–45 гг.) обучения — 770 руб., а врач с «полноценным» дипломом — 900 руб. в месяц. Один год обучения в ВУЗе (обучение тогда было платным!) стоил 400 руб., а вот стоимость мужских ботинок в магазине колебалась в районе 150–200 руб. Заключённый в ИТК мог получать передачи на сумму не более 300 руб. в месяц (в этом хитром деле имелись свои нюансы, но нам они неинтересны, просто важен порядок цифр). В общем, 2 тыс. руб. были тогда не то чтобы очень большой суммой, но приличной, скажем так. Ни один «урка» не пренебрёг бы таким богатством. А ведь помимо денег у туристов имелись и фотоаппараты, и часы, и спирт! Однако, ничего не пропало. Почему? Ответ может быть только один — всё это барахло не имело для нападавших ни малейшей ценности;
   — Хотя предыдущий пункт (о том, что убийцы не были маргиналами) представляется хорошо обоснованным и в целом достоверным, тем не менее он может не полностью объяснять безразличие преступников к деньгам убитых ими людей. В отличие от часов, свитеров или фотоаппаратов, чью персональную принадлежность в общем-то несложно установить (и тем изобличить преступников в случае их поимки), персональная принадлежность денег при любом стечении обстоятельств не могла быть установлена. А значит, убийца, их забравший, ничем не рисковал. Тем не менее, преступники пренебрегли этой добычей. Почему? С одной стороны в этом мы видим проявление жёсткой дисциплины, единообразия действий, если угодно, единомыслия группы преступников. Но этого объяснения недостаточно. Отказ от денег может быть объяснён пренебрежением по глубоко личностным мотивам (религиозным, идейным, политическим). Если убийцы рассматривали на свои действия не как уголовное деяние, а как акт, скажем, религиозно-мистического, или гражданского противостояния, то сами жертвы и всё их имущество, вызывали у них безусловный и непримиримый антагонизм. Человек, испытывающий ненависть такого накала, не станет грабить жертву просто потому, что этим опозорит себя. Здесь уместно сравнение с хорошим солдатом, который знает, что врага можно и нужно убивать, но мародёрствовать недопустимо. Сделанное предположение позволяет нам под неожиданным углом посмотреть на мотивацию преступников — они действовали так, словно воевали. Но что это была за война? кого с кем или против чего? — к ответу на эти вопросы нам предстоит вернуться чуть позже;
   — То, как были убиты некоторые из членов группы Игоря Дятлова, позволяет с полным правом заключить, что напавшие обладали отличными навыками рукопашного боя. Вообще, ответ вопрос «как именно были причинены телесные повреждения Людмиле Дубининой, Семёну Золотарёву и Николаю Тибо-Бриньолю?» является одним из самых простых в этом деле, он вовсе не требует сложных объяснений и не нуждается в привлечении неких сверхъестественных сил в качестве источника воздействия. Вся разноголосица мнений вокруг него объясняется наивно-буквальной трактовкой слов из заключений судебно-медицинских экспертиз, в которых доктор Возрождённый, объясняя причину травмирующего воздействия, указывал на «большую силу с последующим падением (тела), броском или ушибом». Пресловутая «большая сила» до такой степени поразила незамутнённое воображение многих «дятловедов», что они были готовы в качестве её источника вообразить всё что угодно — от автотравмы, до падения с высоты — кроме вполне очевидного в контексте конкретной обстановки удара ногой. А если точнее — коленом. Чуть ниже мы подробно опишем способ нанесения этих ударов, поскольку травмы погибших воистину «говорящие». Но сейчас мы не станем углубляться в эту тему и лишь ограничимся выводом, согласно которому убийцы находились в хорошей физической форме и обладали весьма неплохими навыками рукопашного боя;
   — То, что нападавшие сумели не оставить явных следов своего пребывания на склоне Холат-Сяхыл и дальнейшего движения в района кедра, свидетельствует, с одной стороны, об их немногочисленности, а с другой, указывает на наличие инвентаря, не оставляющего долгоживущих узнаваемых следов на снегу. Это могли быть как широкие лыжи, вроде мансийских (т. н. камусные лыжи), так и лыжи подбитые мехом (встречаются у некоторых народов севера и индейцев США и Канады). Кроме того, узнаваемых следов не оставляют также снегоступы. В те времена они были уже хорошо известны, в отечественных книгах 30–40-х гг. можно встретить описания, в которых снегоступы фигурируют под названием «лыжи-ракеты» (обычные узкие лыжи именовались «беговыми»). Очевидным достоинством снегоступов являлось то, что их практически невозможно поломать на снежной целине, кроме того, они легко могут быть изготовлены из подручного материала, в отличие от настоящих лыж. Имелись, впрочем, и существенные недостатки: скорость движения человека на снегоступах была существенно ниже, чем лыжника, а энергозатраты — выше. Кроме того, следует отметить, что человек со снегоступами на ногах может наносить удары коленом, в то время как лыжник — нет.
   Рассмотрев эту цепочку умозаключений, попытаемся сформулировать по возможности конкретнее ответ на вопрос, с кем же именно столкнулись туристы на склоне Холат-Сяхыл во второй половине дня 1 февраля 1959 г.? Это была немногочисленная группа людей (2–3 чел.), вооружённых огнестрельным оружием, скорее всего, автоматическим, имеющих развитые навыки выживания в дикой, ненаселённой местности. Группа была дисциплинированна, а это свидетельствует о наличии внутри неё жёсткой иерархии. Эти люди обладали прекрасными физическими данными и владели весьма специфическими приёмами рукопашного боя, возраст членов группы вряд ли превышал 40 лет. Они не испытывали проблем с экипировкой и дефицитом продуктов питания. В силу неких причин члены группы испытывали сильную неприязнь и даже ненависть к встреченной ими группе туристов. Поскольку групповая ненависть не бывает спонтанной, вполне возможно, неприязнь была вторичным чувством, явившимся следствием подозрительности и опаски.
 
 
  
    18. Последовательность событий на склоне Холат-Сяхыл в первом приближении

  
   Попробуем нарисовать общую картину произошедшего на склоне Холат-Сяхыл в первом, так сказать, приближении. Около 15:00, возможно несколько позже, в момент окончания установки палатки, когда оставалось лишь закрепить на растяжках конёк крыши, группа Игоря Дятлова столкнулась с угрозой физической расправы, которая исходила от вооружённых огнестрельным оружием людей. На самом начальном этапе развития конфликта от группы «дятловцев» отделились Тибо-Бриньоль и Золотарёв, которые наблюдали за происходившим у палатки с некоторого удаления, не имея ни малейшей возможности повлиять на ситуацию. Вооружённые люди в силу неких особых причин не ставили перед собой задачу убить туристов немедленно и возле палатки — они рассчитывали «выморозить» группу, выгнав её на холод. С этой целью неизвестные потребовали, чтобы «дятловцы» сняли обувь, рукавицы и головные уборы. Во время раздевания возникли пререкания, последовали ответные угрозы со стороны туристов и они, скорее всего, проявили пассивное неподчинение. Можно предполагать, что в эти минуты особенно активно демонстрировали возмущение девушки, спровоцировав первое, пока незначительное, применение силы со стороны нападавших. Косвенно на это указывают разрывы деталей одежды Зины Колмогоровой (рукав свитера). Тогда же мог получить сильные разрывы нижней части штанины и Георгий Кривонищенко (тех самых шаровар, что впоследствии будут обнаружены на теле Людмилы Дубининой).
   Возможно, возникшую заварушку Рустем Слободин использовал для того, чтобы напасть на одного из тех, кто грозил оружием. Попытка успехом не увенчалась, Рустем был сильно избит, на время обездвижден побоями, однако, затем пришёл в себя и смог какое-то время передвигаться самостоятельно. Видимо, пребывая в состоянии аффекта он переоценил свои физические возможности и не обратился за помощью к товарищам по несчастью (впрочем, объективно говоря, ему в той ситуации помочь уже никто и не смог бы). Возможно, помимо Рустема Слободина физическому воздействию (хотя и не такому жесткому) подверглись другие члены группы (в частности, Зина Колмогорова и Георгий Кривонищенко). Физическая расправа приняла вид демонстративно-грубого принуждения к подчинению требованиям напавших людей. Как бы там ни было, «дятловцы», шокированные событиями, следовавшими с калейдоскопической быстротой, и подавленные немотивированно жёсткой расправой над товарищами, подчинились своим неизвестным врагам — сняли обувь, перчатки и головные уборы. В сгущавшихся сумерках нападавшим было затруднительно контролировать группу, именно поэтому некоторые «дятловцы» остались в лыжных шапочках, а Рустем Слободин — в валенке. В какой-то момент неизвестные преступники решили, что их требования выполнены в достаточном объёме и они дали команду туристам уходить прочь. «Дятловцы» восприняли возможность уйти со склона как залог своего спасения. Они посчитали, что самое неприятное для них уже закончилось — грабители поживятся их имуществом, выпьют спирт и заберут деньги — да и пойдут поутру своей дорогой. А «дятловцы», переждав ночь в лесу, вернутся к палатке, вытащат из-под неё лыжи и благополучно продолжат движение по маршруту, ведь в конечном итоге все остались живы, да и лабаз с основными припасами цел. Кстати, именно нежеланием выдавать местоположение своего лабаза можно объяснить выбор «дятловцами» явно нерационального маршрута движения — они пошли в противоположную от лабаза сторону и притом против ветра. Разговоры иных «построителей версий» о том, что все 9 человек одномоментно потеряли ориентацию в пространстве и забыли (либо перепутали) истинное направление к лабазу, ниже всякой критики. Такого быть не могло ни при каких условиях (у Золотарёва, кстати, имелся при себе компас!) и если группа двинулась в сторону от лабаза, то это однозначно было осмысленное, логичное и всеми одобренное действие.
   К спускающимся присоединились Золотарёв и Тибо-Бриньоль. Первый освещал фонариком склон до тех пор, пока фонарик не разрядился. Как известно, ЭДС батареек и аккумуляторов на морозе резко падает, из-за чего длительное использование электроприборов становится невозможным. Как только батарейка фонарика разрядилась, Семён его бросил ввиду полнейшей бесполезности. Произошло это в районе третьей, самой дальней от палатки каменной гряды (там этот фонарик поисковики и нашли впоследствии). Кстати, после этого уходившая от палатки группа не осталась без света: ещё один фонарик имелся у Тибо-Бриньоля. Тот факт, что Николай не выбросил его (фонарик был найден в кармане Тибо), косвенно указывает на его работоспособность. Т. о. туристы спускались в долину Лозьвы имея какой-никакой источник света. А это лишь укрепляет уверенность в том, что никаких серьёзных падений и травмирования членов группы на склоне Холат-Сяхыл не происходило (кстати, подобный спуск по склону без обуви воспроизводился группой туристов в 2008 г. Этот своеобразный «следственный эксперимент» достаточно полно реконструировал перемещения «дятловцев» по склону. Девять туристов, сняв обувь, совершили забег от места расположения палатки до кедра, при этом никто из них не получил никаких травм. Время движения бегом составило 15 минут, при движении шагом этот интервал увеличился до 40 мин. Но для нас и та, и другая цифра имеет лишь ориентирующее значение; члены группы Игоря Дятлова могли двигаться гораздо дольше).
   Активно обсуждая произошедшее, туристы не заметили, как от группы отстал Рустем Слободин. Видимо, Рустем принципиально не обращался за помощью, рассчитывая преодолеть головокружение и слабость самостоятельно. При этом он явно недооценивал угрозу собственной жизни, иное трудно вообразить, поскольку его просьба о помощи не осталась бы безответной и товарищи не бросили бы его одного, в этом не может быть никаких сомнений. Лишь внизу, во время короткой передышки и переклички, Игорь Дятлов понял, что исчез участник похода, за которого он, как старший группы, нёс ответственность. Поэтому Игорь Дятлов самостоятельно отправился на поиски Слободина, возможно, ещё даже до того, как под кедром был разведён огонь. Пламя костра должно было служить ориентиром для Слободина и Дятлова. Заготовка дров и разведение огня потребовали определённого времени и затрат сил. Когда огонь всё же разгорелся, а отсутствующие так и не появились у кедра, Зина Колмогорова направилась на их поиски. Поднимаясь по склону, она скорее всего обнаружила тела обоих погибших к тому времени товарищей, однако решила двигаться к палатке самостоятельно.
   Что в это время происходило возле палатки? Злоумышленники собрали вещи, снятые «дятловцами» под угрозой оружия, и хаотично побросали их у входа в палатку. Именно так образовалась беспорядочная гора обуви налево от входа, которую описали поисковики, обнаружившие палатку в конце февраля. Напомним, что две пары ботинок находились в центральной части палатки по правую руку от входа, т. е. в противоположной части палатки. Сами туристы никак не могли свалить вперемешку со сменной обувью, извлекаемой из рюкзаков, походную, поскольку снимая одну пару, человек тут же обувал другую. То обстоятельство, что 7 валенок оказались свалены в кучу с 12 ботинками, однозначно свидетельствует о том, что появилась эта гора обуви вовсе не при разборе рюкзаков. И не руками «дятловцев» создан этот обувной хаос.
   Покончив с обувью, неизвестные, используя фонарик Игоря Дятлова, принялись собирать мелкие детали одежды — рукавицы, перчатки, шапки — разбросанные возле палатки. Некоторые вещи они банально не разглядели, что косвенно указывает на шедший в то время снегопад (поисковик Борис Ефимович Слобцов в своих официальных показаниях следствию сообщил, что видел возле палатки мелкие предметы — лыжные шапочки и пр.). Также осталась не найдена ковбойка Игоря Дятлова с завёрнутыми в неё носками и тапочками, лежавшая в снегу на некотором удалении от палатки. Возможно, напавшие просто забыли о её существовании, либо оказались невнимательны.
   После этого преступники переместились в палатку. Один из них принялся обыскивать вещи туристов, рассчитывая обнаружить документы «дятловцев», оружие и тот фотоаппарат, что Семён Золотарёв унёс с собою. Впрочем — и этот тезис будет в дальнейшем обоснован особо — злоумышленники могли искать вовсе не этот фотоаппарат, а совсем другой(-ие), скорее всего, марки ФЭД или ФЭД-2. Роль данного фотоаппарата (или фотоаппаратов) в истории гибели группы Игоря Дятлова весьма значительна, но дабы избежать невнятицы, этот аспект будет рассмотрен позже. В палатке находилось не менее 4 фотоаппаратов «Зоркий», в т. ч. и принадлежавший Семёну Золотарёву, но не они интересовали нападавших. Преступники, перетряхнув вещи «дятловцев», разумеется, отыскали все четыре фотоаппарата «Зоркий», и скорее всего, отыскали и забрали с собою фотоаппарат(-ы) типа ФЭД (ФЭД-2). Поэтому все фотоаппараты членов группы типа «Зоркий» остались на месте и уже в начале марта Юрий Юдин чётко определил принадлежность двух из них — Слободина и Золотарёва, а фотоаппарат(-ы) ФЭД (или ФЭД-2) исчез(-ли) и никогда не был(-и) найден(-ы). Мы не знаем, сколько было фотоаппаратов типа ФЭД — один или два — поэтому вынуждены говорить об их численности неопределённо. Но как минимум, один такой фотоаппарат у туристов имелся и нам точно известно, что он исчез из палатки вместе с заправленной фотоплёнкой. Доказательству этого будет посвящена отдельная глава (см. «18. Последовательность событий на склоне Холат-Сяхыл в первом приближении.»).
   Почему мы можем с уверенностью утверждать, что обыск в палатке проводился именно теми людьми, которые выгнали из неё «дятловцев»? Об этом красноречиво свидетельствует фотоаппарат Георгия Кривонищенко. В этом фотоаппарате находилась фотоплёнка с 34 отснятыми кадрами, Георгий, видимо, вообще был большим любителем фотодела, поскольку не поленился взять с собою в поход штатив, светофильтр, дорогущий сменный объектив «Юпитер-11» и видоискатель. Последние кадры, там, где можно видеть группу, выходящую на безлесый склон, были отсняты именно фотоаппаратом Кривонищенко. Так вот жёлтый светофильтр этой камеры оказался раздален, разбит. Разбитый светофильтр не имеет никакой ценности, снимать через него то же самое, что глядеть в разбитое зеркало: кому интересно изображение, испещрённое зигзагами трещин? Если бы светофильтр раздавил Кривонищенко, он бы выкинул его ввиду полнейшей непригодности к дальнейшему использованию. Однако светофильтр оказался вложен обратно в футляр, где его в конце февраля и обнаружил следователь Темпалов. В жёстком кожаном чехле для светофильтра имеется специальный кармашек и, кстати, когда светофильтр находится в нём, раздавить его практически невозможно. Хоть ногами колоти! Чтобы раздавить стекло светофильтра его надлежит обязательно извлечь из чехла, либо… либо он должен из него выпасть, что для нас сейчас непринципиально. В любом случае, чехол надо сначала открыть.
   Что же получается? Светофильтр расколол не Кривонищенко, т. е. не хозяин фотоаппарата, а некий человек, который открывал кожаный чехол и осматривал камеру. Он неловко выронил светофильтр, затем вложил его обратно, не заметив треснувшего стекла… Этот человек целенаправленно искал другую фотокамеру, вполне конкретную, но при этом он очень не хотел того, чтобы его интерес к фотоаппаратам погибшей группы был замечен следователем, которому предстояло с этим делом разбираться в будущем.
   Итак, пока один из преступников ползал по палатке, подсвечивая себе фонариком, второй, сделав разрезы на правом от входа скате, наблюдал за склоном Холат-Сяхыл. У злоумышленников были основания опасаться возвращения группы — в принципе, лишь внезапное организованное нападение «дятловцев» давало им реальный шанс выжить в сложившейся ситуации. Видимо, чтобы помочь своему товарищу с обыском палатки, наблюдатель принялся подрезать лыжную палку, которой намеревался подпереть сильно провисавший конёк крыши. Злоумышленники явно не знали, как именно фиксируется конёк, поэтому решили приспособить для этого лыжную палку. Однако, палку длиною 1,3–1,4 м невозможно было использовать в качестве подпорки тяжёлого брезентового конька высотою всего 1,0 м (именно такую высоту имела палатка при постановке скатами на грунт). То, что палку стали подрезать, однозначно свидетельствует о довольно длительном пребывании в палатке посторонних людей, которым сильно мешал провисавший конёк.
   Впрочем, с обыском было покончено довольно быстро, так что лыжная палка в качестве подпорки так и не понадобилась. Тот, кто обыскивал вещи, разместился в противоположном от товарища конце палатки, и также принялся наблюдать за склоном. Для этого он сделал несколько разрезов ската, подобно тому, как ранее поступил его друг.
   Мы не можем знать, как долго злоумышленники рассчитывали находиться в палатке. Очевидно, они намеревались увериться в том, что никто из туристов не вернётся обратно. Можно только гадать, сколько времени убийцы отводили на стопроцентную заморозку «дятловцев» — час или два. Когда же преступники увидели отблеск костра внизу, им стало ясно, что они недооценили волю к жизни людей, намеченных в жертву; «дятловцы» оказались намного опытнее и действовали с большей эффективностью, чем ожидал их противник.
   Итак, под кедром был разведён огонь. Невозможно сказать, как быстро это случилось. Думается, времени прошло довольно много, час или даже больше. Для людей, лишённых обуви, перчаток и полноценных головных уборов такой интервал времени означает очень существенную теплопотерю. Если в первые минуты с момента изгнания из палатки серьёзность возникшей опасности ещё не оценивалась ими в полной мере, то по прошествии часа уже всем туристам стало ясно, что речь идёт о выживании.
   В это время, а может чуть ранее, произошло разделение группы у кедра. Четвёрка Золотарёв-Тибо-Колеватов-Дубинина, срубив несколько пихтовых верхушек, ушла в сторону оврага, кстати, срубленные деревца могли быть использованы ими для заметания следов. Спустя довольно значительный промежуток времени — полчала или даже больше — у кедра появились те самые вооружённые люди, что выгнали группу на мороз. Их появление, скорее всего, не осталось незамеченным четвёркой, прятавшейся на настиле в овраге — Золотарёв, Тибо, Колеватов и Дубинина рассредоточились (такая тактика действий, возможно, была обговорена заранее). Для убийц обнаружение у кедра всего двух человек явилось неприятным открытием — это означало, что группа «рассыпалась» и теперь туристов придётся отыскивать по-одному. Георгий Кривонищенко находился на дереве и отказался спускаться, решив, что лучше замёрзнуть наверху, чем претерпеть расправу на земле. Юрий Дорошенко был подвергнут допросу, сопровождавшемуся пыткой посредством сдавления груди. Спровоцированный ею отёк лёгких, усугубившийся низкой температурой, убил его довольно быстро — вряд ли эта пытка протянулась более 10 минут. Именно быстро развившийся отёк лёгких, спровоцированный статичным сдавлением грудной клетки, привёл к выделению из рта и носа Дорошенко серой пены, следы которой обнаружил судмедэксперт Возрожденный. Все рассуждения «дятловедов» о том, что Дорошенко, якобы, страдал эпилепсией и пережил под кедром приступ, относятся к разряду тех же придуманных экзальтированными дамами нелепиц, что и «гептиловое отравление», йети и «карлики из Арктиды». Юрий Дорошенко никак не мог страдать эпилепсией, поскольку был допущен к обучению на военной кафедре УПИ для чего прошёл соответствующую медицинскую комиссиию. Даже если предположить, что он обманул врачей, ему бы не удалось на протяжении нескольких лет скрывать своё весьма специфическое заболевание от товарищей по общежитию. Об этом обязательно стало бы известно в институте со всеми вытекающими для Юрия последствиями — отчислении с военной кафедры и запретом участия в турпоходах.
   Так что отёк лёгких Юрия Дорошенко был вызван, точнее, спровоцирован, искусственно. Это можно сделать медленным удушением под воздействием массы около 50 кг., для чего достаточно просто сесть на грудь лежащему человеку (это явление описано французским судебным медиком Александром Лакассанем на основании изучения трупов задушенных обвалами горняков, которые умирали от статического сдавления грудной клетки без перелома рёбер. Наблюдаемые в таких случаях изменения в лёгких Лакассань назвал особым термином: «карминовый отёк лёгких»). Именно так и проводится интенсивный допрос военнопленного в боевых условиях. В данном случае отёк лёгких мог быть ускорен прижатием спины к мёрзлому грунту. Ужасную сцену мучений и агонии Юрия Дорошенко должны были слышать и возможно, даже наблюдать оставшиеся в живых члены группы.
   Георгий Кривонищенко оставался на дереве до тех пор, пока не потерял сознание, либо не впал в состояние сопора, глубокого торможения нервной системы, обусловленного переохлаждением. Убийцы — кто бы они не были — не применили против него огнестрельное оружие, поскольку они, как уже было отмечено, вообще не намеревались использовать его против туристов, из опасения оставить явные следы преступления. Кривонищенко, изо всех сил охвативший руками ветви или ствол кедра, неотвратимо замерзал на пронзительном ветру. Признаком того, что он пытался предотвратить неизбежное разжимание потерявших чувствительность рук, может служить тот факт, что у него во рту осталась кожа с пальца — зубами Георгий сжимал онемевшие пальцы руки, охватившей ствол. Окончательно ослабев и уже не управляя собою, он упал вниз, причём, состояние Георгия в тот момент было уже настолько плохим, что убийцы даже не стали его пытать. Бессмысленность пытки была им очевидна.
   Георгий умер в течение нескольких минут с момента падения с кедра. Чтобы удостовериться в его смерти, неизвестные положили ему на голень левой ноги зажжёную пихтовую лапу. Это был довольно архаичный и грубый способ удостовериться в факте смерти. В бою это обычно делается совсем иначе (прикосновением пальцами к глазным яблокам — отсутствие реакции указывает на смерть человека). Но в данном случае нападавшие не могли положиться на испытанный способ, поскольку костёр к тому времени, видимо, погас, либо в значительной степени утратил свою интенсивность и освещённость была явно недостаточна для однозначной проверки. Результат же проверки огнём вполне нагляден при любом освещении. Кроме того, вполне возможно, что своими действиями преступники хотели произвести вполне определённое психологическое воздействие на прячущихся членов группы, продемонстрировав свирепость и безжалостность.
   Итак, в углях тлеющего костра они подожгли ветку и бросили её на ногу Кривонищенко. При этом они задрали наверх — до колена или выше — шаровары Кривонищенко, рассчитывая увидеть под ними голую ногу. Но вместо этого они увидели чёрное трикотажные спортивные штаны. Их нельзя было подтянуть наверх, поскольку петлёй они они охватывали пятку и закрывались носком. Решив не возиться с трикотажными штанами, преступники просто положили горевшую ветку поверх. Лапник, как известно, даёт сильный жар, но быстро прогорает; вспыхнув, ветка прожгла штаны и кальсоны погибшего, но скоротечное пламя просто не успело растопить снег на тонком х/бумажном носке. Именно этим и объясняется странный прожёг чёрного трико и кальсон Кривонищенко, который был бы невозможен, если бы его нога оказалась в пламени костра (открытый огонь костра, либо жар углей обязательно прожгли бы носок). Ещё раз обращаем внимание на то, что огонь повредил двое нижних штанов (трико и кальсоны) на ноге Кривонищенко, а вот верхние шаровары остались целы (их впоследствии надела Людмила Дубинина). Эти странные повреждения одежды однозначно свидетельствуют о том, что воздействие огня носило неслучайный характер и соответствовало определённому замыслу (злому умыслу).
   Убедившись, что Георгий мёртв, преследователи оставили его и приступили к поиску оставшихся членов группы. По мере их обнаружения, шла расправа без применения оружия. Последняя четвёрка (вся!) погибла в результате физического насилия, практически однотипного по способу приложения. Голова Тибо-Бриньоля, рёбра Дубининой и Золотарёва были раздавлены добивающими ударами колена, а Колеватов получил сильный удар за правое ухо предметом, пробившим кожу и проникшим до кости. Судя по размеру повреждения (3,0*1,5 см) в качестве орудия могла быть использована рукоять пистолета, вошедшая в контакт частью поверхности. Такой удар неизбежно должен был вызвать более или менее длительную потерю сознания и последующее состояние «затемнённого сознания» (у боксёров оно обычно обозначается кратким словом «groggy»), делающее человека беспомощным и неспособным к активным действиям. Находясь в таком состоянии, будучи совершенно неспособным бороться за выживание Александр Колеватов в конечном итоге замёрз.
   В дальнейшем, тела последних четырёх убитых, имевшие очевидные следы физического насилия, были перемещены преступниками к оврагу и сброшены в толщу скопившегося там снега. Фактически овраг явился местом захоронения этих тел, братской могилой. Телесные повреждения, причинённые Дубининой, Золотарёву, Колеватову и Тибо-Бриньолю были слишком уж «говорящими». Они выдавали факт физического и притом целенаправленного насилия над погибшими и потому преступникам было необходимо максимально оттянуть момент обнаружения этих тел. Ведь время работало на них — с приходом весны увеличивалась вероятность сильных посмертных изменений трупов, да и лесные хищники своей активностью могли помочь замаскировать телесные повреждения. С остальными пятью «дятловцами» таких сложностей не возникало — они вполне могли сойти за погибших от обморожения и их тела были оставлены там, где каждый и встретил смерть.
   (обратно)
 
  
    19. Необходимые уточнения…

  
   Описанная схема — пока что общая и лишённая существенных деталей — рождает несколько принципиальных вопросов, без которых невозможно дальнейшее обоснование версии.
   Первый: почему судмедэксперт Борис Возрождённый не определил способ причинения фатальных телесных повреждений Людмилы Дубининой, Семёна Золотарёва и Николая Тибо-Бриньоля? И второй: что за странные люди, вооружённые огнестрельным оружием (но при этом избегающие его применения), могли появиться в нехоженой снежной пустыне Северного Урала?
   Ответ на первый вопрос лежит, что называется, на поверхности. Борис Алексеевич Возрождённый имел стаж работы судебно-медицинским экспертом менее четырёх лет, т. е. вся его практика как специалиста пришлась на вторую половину 50-х гг. Это было время активного реформирования сталинского ГУЛАГа и сокращения числа заключённых. Пенитенциарная система СССР в эти годы выбросила на свободу огромное число профессиональных уголовников и крупные города Сибири и Урала буквально задыхались под валом насильственных преступлений всех разновидностей. Уличная преступность характеризовалась крайней жестокостью и массовостью («хулиганка» вообще была головной болью Советской власти вплоть до самой эпохи Перестройки). Но ни профессиональные бандиты, ни уличное хулиганьё не утруждали себя продолжительными занятиями спортом, поэтому любая более-менее серьёзная драка, начавшись с попыток ударить противника в лицо и голову, быстро скатывалась в поножовщину. Самодельные ножи, либо их заменители (стамески, отвёртки и т. п.) носили в то время практически все блатные, либо «косившие» под таковых. Поэтому Возрождённый, сталкиваясь с жертвами уголовных преступлений, видел в основном сломанные кулаками челюсти, выбитые зубы, свёрнутые набок носы, а также следы кирзовых сапог на теле, ну и, само-собой, ножевые ранения… Другими словами, сломанные ударом колена рёбра — это для Свердловска второй половины 50-х гг. сущая экзотика. В Советском Союзе так не дрались и не убивали вплоть до середины 70-х гг., когда по долам и весям нашей необъятной Родины началось феерическое шествие адептов каратэ разной степени компетентности. Возрождённого нельзя упрекнуть в непроффесионализме, просто судмедэксперт не сталкивался прежде с тем, чтобы такие повреждения, причинял человеку человек.
   Как именно были причинены травмы Семёну Золотарёву, Николаю Тибо-Бриньолю и Людмиле Дубининой?
   Во всех трёх случаях мы видим однотипность повреждений и эта повторяемость позволяет с уверенностью предполагать использование схожего набора приёмов. По всей видимости, жертва в каждом случае обездвиживалась болевым приёмом на руку, принудительно приводилась в положение «лёжа», после чего следовал добивающий удар коленом в направлении «сверху-вниз». Нельзя исключать того, что ударов в каждом случае было два — и в полождении «на боку», и в положении «лёжа на спине» — так сказать, для гарантированного эффекта. Переворачивать человека, управляя его рукой, совсем несложно, перевод из одного положения в другое занимает буквально доли секунды. Удар коленом сверху имеет исключительную силу, пожалуй, это самый сильный удар из всего боевого арсенала, что предоставлен нам природой в силу присущих человеку анатомических особенностей. Подобные удары имеются в арсенале всех школ рукопашного боя — от классического японского джиу-джитсу, до его современной бразильской разновидности, айкидо, советского боевого самбо, многочисленных стилей каратэ, тайского бокса и т. п.
   Имеются серьёзные доводы в пользу того, что именно так и были нанесены смертельные травмы упомянутым «дятловцам». Что это за доводы?
   Первым таким доводом является то, что мы имеем очень чёткую локализацию места приложения травмирующей нагрузки (удара). Переломы рёбер Дубининой и Золотарёва начинаются со 2-го ребра и не затрагивают ключицы. Ключичная кость очень легка для перелома, усилие её слома составляет всего-то 15 кг.! Детей и женщин в курсе самообороны обучают бить ребром ладони в ключицу взрослому мужчине — и это очень эффективное техническое действие, потому что даже ребёнок способен сломать ключицу здоровенному мужику. Однако добивающий удар коленом никогда не наносится в ключицу по очень простой причине — колено может соскользнуть с торса и воткнуться в грунт. А там камешки, сучки, да и просто твёрдая почва — и риск травмировать ногу весьма велик. Поэтому добивающий удар идёт ниже ключицы. Но не слишком низко, не в живот. Живот тренированного человека защищают мышцы пресса толщиной до 3 см (и даже больше), смертельную травму сквозь такой мышечный корсет нанести практически невозможно. В такие мышцы не только иглы для инъекций не втыкаются, но даже гвозди невозможно забить молотком (и это не шутка, такого рода фокусы иногда можно видеть в цирке!). По животу хорошо подготовленного бойца-рукопашника можно пробежать в кирзовых сапогах или ботинках-берцах и он даже не задохнётся, поднимется на ноги как ни в чём ни бывало. Поэтому добивающий удар коленом наносится в голову лежащего человека, либо в грудь ниже ключицы, но не в живот или пах. Поэтому ещё раз повторим — удары Дубининой и Золотарёву нанесены с точки зрения любого знатока, понимающего нюансы рукопашного боя, очень грамотно, очень избирательно, очень прицельно. И эта прицельность вовсе неслучайна, ведь не надо забывать, что Семён был выше Людмилы на 5 см, имел иную конституцию и одет был совсем иначе. Однако, тот, кто бил, не промахнулся, ударил как надо, именно так, чтобы убить наверняка.
   На «youtube» имеется довольно много видеороликов, демонстрирующих технику использования против лежащего человека добивающих ударов коленом. Посмотреть парочку таких роликом можно, скажем, тут и тут.
   Любой желаюший, либо сомневающийся, может самостоятельно углубиться в изучение этой темы. Сделать это ныне совсем несложно, потому что практически в любом городе имеются спортивные секции соответствующего профиля и специалисты, у которых можно получить очную консультацию.
   После этого небольшого отступления вернёмся к фабуле нашего повествования…
   Вторым серьёзным указанием на то, что по крайней мере Николая Тибо-Бриньоля убивали именно описанным выше способом, а никаким иным, служит весьма характерная травма, описанная судэкспертом Возрождённым на его руке (дословно: «В области правого плеча на передне-внутренней поверхности разлитой кровоподтек размером 10х12 см зеленовато-синего цвета на уровне средней нижней трети. В области кровоподтека кровоизлияние в подлежащие мягкие ткани»). Чтобы стало понятно о чём идёт речь, сделаем небольшое отступление. Болевой приём на руку, посредством которого противник из положения «стоя» переводится в положение «лёжа», обычно выполняется путём давления на большой палец руки и выворачивания запястья в сторону локтя. На этом движении — в принципе очень простом и чрезвычайно эффективном — основано множество технических действий, например, освобождение от захвата одежды, отрыв руки от опоры и т. п. Это, так сказать, в теории. Однако на практике красиво заломать руку негодяю получается не всегда, особенно если негодяй принадлежит к европеоидной расе (у европейцев, в отличие от азиатов, в силу анатомической конституции плечевой пояс и руки намного крепче). Если же противник 20 лет крутил гаечный ключ или стучал кувалдой, то даже Шварценеггер устанет ломать ему запястье. Порой среди людей, никогда не занимавшихся спортом, попадаются экземпляры с прямо-таки феноменальной силой в кистях и запястьях — это факт, проверенный временем и опытом. Поэтому болевой приём на большой палец и запястье обычно дополняется выворачиванием руки в локтевом суставе. Это, так сказать, классика рукопашного боя — ломай руку не в одном месте, где-нибудь да сломаешь! Но болевой приём «на локоть» в положении «стоя» требует жёсткого захвата плеча, точнее, нижней трети плеча, над локтевым суставом. Чтобы вывернуть предплечье, надо зафиксировать плечо. Человеческая кожа на внутренних сторонах предплечий и плеча (а также в подмышке) довольна нежна и при её сдавлении быстро образуются синяки. Любой самбист или дзюдоист, снимая куртку после тренировки, видел эти узнаваемые синяки на своём теле. Так вот именно такой синяк судмедэксперт отметил на руке Николая Тибо-Бриньоля. И где именно? На нижней трети правого плеча. Величина кровоподтёка 10,0*12,0 см — это размер мужской ладони с поджатыми пальцами, охватывающими руку. Самые недоверчивые могут прямо сейчас взять линейку и измерить собственную ладонь.
   Болевой приём на локоть — это даже не попадание в десятку — это вообще единственное разумное объяснение появление такого крупного синяка на труднодоступном (с точки зрения травмирования) месте. Никакими падениями на камни, стволы деревьев, никакими лавинами и «плитами фирнового снега» невозможно объяснить происхождение такого необычного повреждения. Причём на правой руке, заметьте, ударной, потому что правша бьёт правой рукой! Кстати, обе шерстяные перчатки Тибо оказались найдены в правом (!) кармане куртки. «Исследователи» трагедии группы Игоря Дятлова всерьёз считали, что Николай Тибо был без сознания и потому не одевал перчатки… Им просто не хватило жизненного опыта понять, что Тибо-Бриньоль просто-напросто снял перчатки, чтобы голой ладонью сжать финский нож… Он бросился в атаку на своего врага с ножом в правой руке и жёсткий болевой приём противник провёл именно на его правую руку. А затем добил ударом колена в висок. Впрочем, вполне возможно, что смертельный удар наносил не тот человек, который удерживал Николая «на болевом», а его напарник — таких деталей мы знать не можем и, видимо, не узнаем никогда.
   Насколько сложно сломать несколько рёбер ударом колена? Совсем несложно. Переломы человеческих рёбер возможны уже при приложении силы всего в 35 кг.! Что и подтверждается многочисленными случаями травмирования людей во время попыток сделать им искусственное дыхание. Ни о каких целенаправленных ударах речь в этом случае, разумеется, не ведётся, множественные переломы возможны при нажатии на расслабленную грудную клетку раскрытой ладонью.
   Точно также поддаётся разрушению и череп, хотя он намного прочнее рёберных костей. Устойчивость формы даже самой прочной конструкции нашего скелета — черепа — явно ниже величины тех разрушающих воздействий, которые создаются в момент удара кулаком или коленом. Для судебной медицины нет вопроса в том, способен ли удар кулаком привести к образованию трещины в костях черепа? Ответ однозначно положителен, об этом свидетельствует статистика травмирований (всех заинтересовавшихся отсылаем к весьма информативной статье доктора А. Н. Белых «Информативность диагностических характеристик травм головы от ударов кулаком, а не от падения, обусловленного действиями невооружённого человека», опубликованной в «Альманахе судебной медицины» N2, 2001 г. На основании изучения огромной статистики — более 2,5 тыс. случаев повреждения костей черепа — доктор А. Н. Белых делает однозначный вывод о возможности сложных переломов одной или нескольких костей черепа при ударе кулаком спереди. Например, перелом лобной пазухи — 36 случаев, перелом основания черепа — 18 случаев, перелом перелом теменной кости при отсутствии в месте удара ссадины — 5 случаев и перелом теменной кости с образованием кровоподтёка в месте удара — 6 случаев, переломы костей лица — 44 случая и т. п.) И уж если человеческий череп может быть разрушен ударом руки, то не может быть никаких сомнений в том, что это может случиться при ударе ногой (пяткой или коленом).
   Второй вопрос — о происхождении странных людей с огнестрельным оружием — куда интереснее и ответ на него совсем неочевиден. В самом деле, в этом очерке уже было показано, что ни о каких мансийских охотниках или советских спецназовцах не может быть и речи. Тогда что же это за люди?
   Когда автор настоящего очерка на одном из форумов, посвящённых истории группы Игоря Дятлова, написал о действиях на Урале разведывательных групп из стран НАТО, это вызвало среди пресловутых «исследователей» прямо-таки феерический всплеск веселья. Им показалось, что они услышали редкостную по своей наивности глупость. В своих собственных глазах эти «знатоки» казались настолько компетентны во всех вопросах, что услыхав новую точку зрения не придумали ничего умнее, как поднять её на смех. Никто не мог поверить, что американские разведчики могут ходить на лыжах и выживать в условиях Северного Урала. Автор рассчитывал на конструктивное обсуждение версии, но этого не случилось, весь конструктив «дятловедов» свёлся к вопросу, были ли американцы в маскхалатах и были ли среди них негры? Как смешно, правда? Удивительно, что «дятловеды» не додумались до матросов в тельняшках, скачущих на зебрах. Наполеон воистину был прав, заметив как-то не без иронии, что если человеческая жадность имеет всё же какие-то пределы, то глупость воистину безгранична.
  
   Несколько фотографий из коллекции американского десантника, сержанта, инструктора по парашютной подготовке из Форт-Брэгг, Луиса Смита (Lou Smith). Крайний левый снимок сделан в 1954 г. сразу после первого десантирования Смита на ледник возле Форт-Рэпидс, на Аляске. Остальные снимки показывают моменты т. н. «снежных сборов» американских десантников — лыжная подготовка, заготовка дров для лагеря в лесу. Фотографии сделаны во время сборов на Аляске и относятся к периоду 1955–57 гг. «Дятловеды» очень смеялись над автором этого очерка, услыхав о «НАТО-вском спецназе на лыжах», но не будет большой ошибкой сказать, что десантники на этих фотографиях имели лыжную подготовку куда лучшую, нежели большинство студентов УПИ. А кроме того, обладали знаниями и навыками, о существовании которых большинство членов группы Дятлова даже не подозревали. Интересная деталь: товарищ Луи Смита — такой же инструктор по парашютной подготовке, эстонец по национальности сержант Харри Вимм — привлекался к обучению эстонских националистов в Форт-Брэгг. Он подготовил 5 групп, а в составе 6-ой был заброшен в СССР, где и погиб в перестрелке с советскими пограничниками в 1956 г.
   Пугающее невежество посетителей форума, годами «исследующих» набор одних и тех же фотографий и документов, конечно же, заслуживает сожаления. Но ввиду очевидного незнания отечественной истории значительной частью интернет-аудитории, имеет смысл сделать хотя и пространный, но совершенно необходимый экскурс в историю нашей Родины, дабы показать, что разведчики стран НАТО не только могли появляться на Урале в 50-х годах прошлого века, но и бывали там на самом деле и даже действовали весьма и весьма активно. И встреча группы Игоря Дятлова с таковыми была вполне возможна. Более того, такая встреча могла оказаться далеко неслучайной. Её могли предопределить некоторые существенные обстоятельства задолго до описываемых событий. Другими словами, молодые люди оказались пешками в сложной многоходовой комбинации, начатой без их ведома совсем в другом месте.
 
 
  
    20. Отступление от сюжета: некоторые фрагменты истории тайной войны стран НАТО против СССР в 50-х годах прошлого столетия

  
   Эпиграфом к следующему ниже отступлению можно сделать меткие слова американского разведчика Роберта Стила (Robert Steel), сотрудника межведомственного Центра по борьбе с терроризмом, заявившего в интервью французским тележурналистам (телекомпании «Arte France & Roche productions») буквально следующее: «Даже наиболее опытные сотрудники ЦРУ, люди с двадцати- и тридцатилетним стажем, не до конца сознают, каких успехов ЦРУ добилось посредством убийств и других тайных операций». Фрагменты этого интервью приведены в весьма познавательном 3-серийном документальном фильме «Тайные войны ЦРУ», его имеет смысл посмотреть всем, кто твёрдо верит в то, будто главная американская разведка в своей деятельности всегда руководствовалась нормами международного права.
   Если читатель хорошо ориентируется в теме, вынесенной в заглавие раздела, он может смело пропустить эту часть очерка и перейти к следующей. Но поскольку значительная часть отечественной интернет-аудитории имеет совершенно неверное представление о характере противостояния советской госбезопасности и иностранных разведок в период 1950–60 гг., либо вообще ничего не знает об этом, то приведённый ниже материал может оказаться для части наших читателей небесполезным.
   В России широко известен и многократно повторён нашей прессой факт, что разведки США и прочих стран НАТО позорно проворонили момент создания Советским Союзом атомного оружия. Менее чем за год до подрыва первого советского атомного боеприпаса американские журналисты Джон Хогерон и Эллсуорт Рэймонд опубликовали в журнале «Лук» статью под говорящим названием «Когда Россия будет иметь атомную бомбу?» Прогноз авторов был безапелляционен, по их мнению ранее 1954 г. СССР никак не мог обзавестись таковой.
   А 29 августа 1949 г. Советский Союз в глубокой тайне взорвал свою первую ядерную бомбу. Таинственность, окружавшая это испытание, была вовсе не данью параноидальным страхам Сталина. Государственное руководство нашей страны имело все основания опасаться, что США, узнав о появлении атомного оружия в СССР, поспешат нанести упреждающий удар, не дожидаясь, пока Страна Советов заготовит достаточный арсенал. В тот день на Семипалатинском полигоне СССР «сжёг» практически все наработанные запасы плутония, и новые бомбы было фактически не из чего делать…
   Минули три недели и великий государственный секрет СССР перестал быть таковым. Метеорологический самолёт ВВС США над Тихим океаном попал в облако радиоактивной пыли непонятного происхождения. Американское политическое руководство оказалось шокировано предположением специалистов, что обнаружен след атмосферного ядерного взрыва, имевшего место в СССР. Не доверяя собственным специалистам, Трумэн велел передать образцы пыли для исследования учёным-ядерщикам Канады и Великобритании. Лишь после того, как полученные от союзников заключения полностью совпали с выводами американских коллег, Президент США сделал официальное заявление, из которого следовало, что американцам стало известно о ядерном взрыве в СССР. Произошло это 23 сентября 1949 г., в тот же день аналогичные заявления сделали представители правительств Великобритании и Канады. Поскольку секрет перестал быть секретом 25 сентября 1949 г. Советское правительство распространённым через ТАСС сообщением, признало точность утверждений американского Президента.
   Такова завязка этой истории, хорошо известная как в СССР, так и нынешней России. Гораздо меньше известно о том, что последовало дальше.
   Разведки США и Великобритании действительно не заметили тех колоссальных усилий, что Советский Союз приложил для создания ядерного оружия. Это означало крайне низкую эффективность их разведывательной деятельности на территории СССР. Американцы понимали, что вскрыть инфраструктура атомной промышленности, узнать её производственные мощности и перспективы развития, является для них задачей не просто важной, а жизненно необходимой. Но поскольку способы и методы работы обычной разведки показали свою неэффективность в СССР, им предстояло придумать нечто иное, нечто такое, что оказалось бы способным сломать контрразведывательный заслон советского МГБ.
   Успехи американского «атомного шпионажа» оказались во многом связаны с неординарным военным разведчиком, полковником американской армии, этническим русским, православным священником Борисом Фёдоровичем Пашковским. Впрочем, в Америке его знали по большей частью под фамилией Паш, которую он официально принял в 1926 г.
   Этот человек настолько необычен, что о нём следует рассказать подробнее, тем более, что многие решения Бориса Фёдоровича диктовались его личными пристрастиями, чертами характера и образом мышления.
   Родился Борис Пашковский 20 июня 1900 г. в семье православного священника Фёдора Николаевича Пашковского (1874–1950 гг.), бывшего в то время секретарём миссии РПЦ в Сан-Франциско. Матерью будущего разведчика и диверсанта была девушка из сербской общины города и южно-славянская кровь, очевидно, сказалась определённым образом на его характере и темпераменте. В 1906 г. отец Бориса возвратился в Россию, а в 1910 г. за ним последовали жена и сын. У Бориса рано обнаружились способности к языкам — помимо русского, он с самого детства прекрасно читал и говорил на сербохорватском, а в дальнейшем в совершенстве изучил английский, немецкий и французский языки. Будучи глубоко религиозным молодым человеком, Борис подобно деду и отцу выбрал духовную карьеру и в 1917 г. закончил ускоренный курс Киевской духовной семинарии. Впрочем, несмотря на рукоположение в сан, он так никогда и не стал священником — этому помешает крушение исторической России, Гражданская война и красный террор.
   В годы Первой мировой войны его отец служил священником на фронте, да и сам Борис Пашковский только-только выпустился из семинарии — худшей рекомендации для Киевской ЧК просто и быть не могло. Неудивительно, что мать Бориса попала в число заложников и погибла в застенках этого мрачного учреждения. Сыну удалось скрыться, он бежал к «белым» и завербовался во флот. Борис был готов служить простым матросом, но его образование и филологические познания предопределили иную судьбу — Пашковский стал переводчиком при штабе флота, одел мичманские погоны и в самом конце гражданской войны удостоился английской медали. На линкоре «Адмирал Алексеев» он вместе с остатками врангелевской армии покинул Крым, чтобы никогда больше не увидеть Родины.
   В эмиграции Борис Пашковский женился и в 1921 г. в Берлине стал отцом. На следующий год семья перебралась в САСШ (так в те времена именовались США на русском языке), к отцу, принявшему вскоре монашеский постриг. Фёдор Николаевич Пашковский, кстати, сделал в дальнейшем выдающуюся карьеру на ниве духовного служения и в 1934 г. стал митрополитом всея Америки и Канады Православной Церкви Америки (т. н. ПЦА — не путать с РПЦЗ, это разные структуры!).
   Сам же Борис смог начать жизнь сызнова — он успешно закончил американский колледж в Спрингфилде, штат Массачусетс, а затем Университет Южной Калифорнии. И хотя специальностью его была философия, настоящее пристрастие Борис питал к спорту — согласитесь, довольно необычное сочетание для «яйцеголового» интеллигента первой половины прошлого века. Пашковский с увлечением занимался самыми разными видами спорта, предполагавшими жёсткое, динамичное противоборство с соперником — отлично боксировал, играл в футбол (классический и американский), а также в регби. Кроме того, он много занимался плаванием и бегом на средние и длинные дистанции, брал призы на соревнованиях. В теории спорта есть такое понятие — «двигательная одарённость», под этим словосочетанием понимается способность совершать движения быстрее и точнее большинства обычных здоровых людей. Двигательно одарённый человек будет успешен практически в любом виде спорта, за исключением, разве что шахмат или шашек; поручи ему заняться плаванием — и он поплывёт быстрее всех, научи борьбе — и он станет классным борцом. Борис Пашковский, видимо, был именно из породы двигательно одарённых людей и до самой глубокой старости сохранял не только бодрость духа, но и телесную крепость.
   Имеется информация, основанная на собственном рассказе Бориса Паша (не подтверждаемая, правда, официальными источниками в США), что в 1925 г. он попал в кадровый резерв ФБР. Он никогда не числился официальным сотрудником этого ведомства, хотя, вполне возможно, исполнял негласно какие-то разовые поручения и действовал как информатор. Формально Паш вплоть до 1940 г. работал учителем физкультуры и спорта в Высшей школе Голливуда, в Лос-Анджелесе и возможно, что на этой тихой рутинной работе и прошла бы вся его жизнь, но… Но в том году судьба Бориса Фёдоровича нарисовала необыкновенный зигзаг, толкнув Паша на совершенно новое поприще, благодаря которому имя его и останется в истории. Бориса призвали в вооружённые силы США, хотя страна ещё не вступила во Вторую мировую войну и даже, как будто, не собиралась этого делать. Просто какой-то умник из мобилизационного отдела вдруг припомнил, что эмигрант из России не отдал воинского долга своей новой Родине. Борис Пашковский, видимо, был сильно раздосадован случившимся, потому что отомстил своему обидчику очень сурово и притом весьма необычно.
   Хорошо запомнив расположение комнат в здании, где с ним проводилось собеседование, он проникнул ночью в кабинет обидчика и похитил его служебный сейф весом под центнер. Свою добычу Пашковский далеко не понёс — спрятал в подсобном помещении на этом же этаже и незамеченным вернулся в казарму. На следующий день, пока контрразведка искала вражеских шпионов и допрашивала взятых под арест часовых, Паш явился в местный офис ФБР и рассказал там, сколь отвратительно поставлена охрана штаба гарнизона. Разумеется, он сообщил, где надлежит искать исчезнувший сейф, так что шпионский скандал оказался погашен, не успев толком разгореться. Для него самого история этим не закончилась. Паш до такой степени заинтересовал контрразведчиков, а рекомендации местного подразделения ФБР оказались столь положительны, что ему предложили поступить на службу в военную контрразведку. Точнее, разведку, поскольку действующая на постоянной основе с 1885 г. разведка американской армии осуществляла также и контрразведывательные функции. В то время эта странная организация (эдакий двуглавый орёл, выполнявший прямо противоположные функции), скрывалась под аббревиатурой МИД (MID-Military Intelligence Division). Это название практически ничего не говорило рядовым американцам той поры, в отличие от звучного FBI (то бишь, ФБР), сотрудники которого уже в 30-е годы прошлого столетия успели стать героями кинофильмов и газетных передовиц.
   Итак, Борис Фёдорович Пашковский неожиданно для самого себя попал в разведку американской армии. Довольно необычный зигзаг в судьбе, что и говорить, особенно если принять во внимание, что шутка с сейфом могла привести его примерно с такой же вероятностью на скамью подсудимых! Тем не менее, Борис Паш оказался не в тюрьме, а в рядах MID. Неизвестно, чем именно занимался Борис в последующие годы, но карьера его оказалась по-настоящему успешной, потому что уже в 1942 г. Паш сделался заместителем руководителя «Манхэттенского проекта» по режиму. Шутка ли сказать, на 42-летнем эмигранте из России лежало контрразведывательное обеспечение всех мероприятий по разработке и производству ядерного оружия США! О Борисе Пашковском тех лет написали в своих мемуарах некоторые участники «Манхэттенского проекта», в частности генерал Лесли Гровс, а также Сэмюэл Гаудсмит, всемирно известный физик-ядерщик, разработавший совместно с Дж. Уленбеком теорию спина электрона. Все, знавшие Паша, отмечали его удивительную работоспособность и потрясающее умение видеть людей насквозь. При этом ему всегда удавалось произвести нужное впечатление и расположить собеседника к себе. Сейчас это качество психологи назвали бы «лабильностью», способностью сопереживать, подстраиваться под собеседника, но при этом сохранять холодную голову и оставаться самим собой. Незаменимая для настоящего разведчика способность! Это был прирождённый манипулятор людьми, вербовщик и кадровик в одном лице. Казалось, его невозможно было одурачить.
   Кроме того, Борис Паш являлся антисемитом, что было вполне понятно для человека, видевшего «красный террор» большевистских «чрезвычаек» своими глазами. Через всю свою жизнь Пашковский пронёс ненависть к коммунистам, троцкистам, разного рода левакам, либералам, интернационалистам и сторонникам «общечеловеческих ценностей». Его, видимо, не на шутку встревожило то обстоятельство, что среди научных светил, ковавших «ядерный меч» Америки в Лос-Аламосе, оказалось множество как явных леваков, так и лиц, скрытно симпатизирующих коммунизму. В конце 1943 г. Паш представил генералу Гровсу список из 8 физиков-теоретиков, участников «Манхэттенского проекта», которых он подозревал в тайном сотрудничестве с советской разведкой. Все они были либо евреями, либо женаты на еврейках, все имели в прошлом левацкие связи и были замечены в неприкрытых симпатиях коммунизму. Список открывал Роберт Оппенгеймер, научный руководитель «Манхэттенского проекта», женатый на коммунистке, имевший молодую любовницу-коммунистку, неоднократно допускавший просоветские высказывания и всячески опекавший учёных, придерживавшихся схожих с ним взглядов. Многих из них Гровс, кстати, лично привлёк к участию в «Манхэттенском проекте».
   Однако Гровс на данном этапе никак не мог отстранить от работ Оппенгеймера, которому, кстати, вполне доверял. А зря! Теперь, после публикаций воспоминаний Серго Берия, можно с полной определённостью заявить, что Борис Пашковский в своих подозрениях в адрес Оппенгеймера не ошибался: ещё в 1939 г. будущий главный теоретик «Манхэттенского проекта» приезжал в Москву с предложением запустить программу по созданию ядерного оружия в СССР. Почти две недели Роберт Оппенгеймер прожил тогда в особняке Лаврентия Павловича Берия в Качаловском переулке на правах личного гостя наркома НКВД.
   После того, как генерал Гровс не принял предложений Пашковского по отстранению от сверхсекретных работ потенциальных агентов советской разведки, Борис Фёдорович расценил это как недоверие к нему лично. Он попросил о переводе на другую работу и работу такую получил. Поскольку он хорошо разбирался в ядерной физике, которой очень интересовался во время участия в «Манхэттенском проекте», ему поручили организацию и проведение уникальной операции «Алсос», направленной на сбор технической информации, техники и специалистов, имеющих отношение к ядерной программе Третьего Рейха и перенаправлении их в США для использования в рамках «Манхэттенского проекта» (строго говоря, операция «Алсос» распадалась на два мало связанных между собою этапа, один из которых реализовывался в Италии, а другой — во Франции и Германии, но для нас эти детали сейчас не представляют интереса, а потому мы не станем на них останавливаться). Так в самом конце 1943 г. Борис Пашковский сделался главным «атомным шпионом Америки». Он создал «атомный спецназ» — армейское подразделение, ориентированное на розыск расщепляющихся материалов, их охрану и транспортировку с использованием специальных приёмов и техники. К концу войны численность «группы Паша» достигла 480 чел., при этом в её составе находились 24 учёных-ядерщика, призванных консультировать военнослужащих по специфическим вопросам обращения с ядерными материалами. В числе этих 24 физиков был уже упоминавшийся Сэмюэл Гаудсмит, назначенный в мае 1944 г. главным научным консультантом группы. Сейчас уже мало кто помнит, что этот выдающийся учёный был когда-то американским спецназовцем в самом точном значении этого слова (а не в том, как трактуют его некоторые «дятломаны», для которых «спецназовец» — это любой военный на лыжах и без знаков отличия на форме…).
  
   Слева: Борис Фёдорович Пашковский в форме полковника американской армии, фотография 1955 г. Справа: Сэмюэл Гаудсмит, снимок сделан до Второй мировой войны.
   В числе успехов «группы Паша» можно упомянуть прямо-таки феерическое «ограбление» дома Жюлио-Кюри под Парижем, во время которого Борис Пашковский лично вытащил из сейфа записи знаменитого учёного. Американцы действовали под самым носом у немцев, фактически «группа Паша» опередила передовые дозоры американской армии, выдвигавшиеся к Парижу. Случилось это 24 августа 1944 г. А буквально на следующий день Борис Пашковский лично встретился с Фредериком Жолио-Кюри и попросил того сообщить американским властям всю известную ему информацию о «ядерном проекте» Третьего Рейха. Жолио-Кюри ответил на конкретные вопросы, связанные с технологическими деталями реализуемой фашистами концепции атомной бомбы, но при этом отказался предоставить какие-либо личные соображения и математические выкладки по вопросу создания «супер-оружия».
   Жолио-Кюри не знал, что улыбчивый «русский американец» играл с ним в «кошки-мышки». На самом деле ответы французского физика уже мало интересовали Бориса Пашковского, ведь в то самое время, когда он разговаривал с Жолио-Кюри, все записи и теоретические проработки последнего по теме создания ядерного оружия уже находились в самолёте, летевшем в Вашингтон.
   А чуть позже «группа Паша» сумела захватить 1200 тонн обогащённой руды урана-238, заложенных в долговременные хранилища. В кратчайшие сроки Пашковский восстанавил работу расположенной неподалёку фабрики металлической тары, уничтоженной налётами союзнической авиации, благодаря чему было изготовлено нужно количество бочек и урановое сырьё удалось вывезти в США. Сейчас уже мало кто помнит, что первые пять американских атомных бомб были изготовлена из сырья, доставленного из Европы (оттуда поступили не только уран, но и плутоний). Без Бориса Паша не было бы ни Хиросимы, ни Нагасаки.
   «Атомный спецназ» Паша вывез в США значительную группу немецких учёных — физиков, химиков и врачей-радиологов — которые могли представлять интерес для продвижения ядерной программы Штатов. Среди вывезенных были 2 Нобелевских лауреата. А уже в самом конце войны — в последней декаде апреля — взвод под личным командованием Бориса Паша совершил рейд по тылам немецкой армии, имевший целью захватить радиоактивные материалы, оказавшиеся в г. Вайде, примерно в 70 км южнее Лейпцига. Линия советско-германского фронта проходила буквально в 10 км от города и американцам грозила двоякая опасность — их могли уничтожить не только фашисты, но и советские войска. Тем не менее, Паш рискнул и, прокатившись по немецким тылам в форме военнослужащего вермахта, попал в Вайде. Там его ожидало пренеприятное открытие — оказалось, что радий, который искали спецназовцы, не имеет штатной свинцовой укупорки, а значит смертельно опасен при транспортировке. Тем не менее, Пашковский не отступил и, не желая подвергать опасности подчинённых, повёз 16 кубиков радия в своём «виллисе». Сумка с опасным грузом стояла подле его правого бедра и офицер получил радиоактивный ожог, след на ноге от которого остался на всю жизнь.
   В этом месте уставший читатель может задаться вопросом: для чего автор рассказывает все эти подробности о малоизвестном в России американском разведчике? Какое отношение имеет сие эпическое повествование к истории девяти свердловских туристов, погибших на склоне Холат-Сяхыл в феврале 1959 г.? Самое непосредственное: автор намерен доказать, что именно воспитанники «главного атомного шпиона Америки» спустились к палатке «дятловцев» после 15:00 1 февраля 1959 г. и всё случившееся в дальнейшем напрямую связано с целевыми установками этих людей, их физической, психологической и специальной подготовкой. Правильно понимая мотивацию и логику Бориса Пашковского мы сможем правильно понять побуждения убийц группы Дятлова; все странности и несуразности случившегося получат связанное, логичное и непротиворечивое объяснение.
   А пока вернёмся к жизнеописанию Бориса Фёдоровича, благо оно таит ещё немало по-настоящему интересных деталей.
   В 1944 г. Пашковский познакомился с будущим президентом США Дуайтом Эйзенхауэром, главнокомандующим союзными войсками на Втором фронте. Борис Паш располагал предписанием Эйзенхауэра об оказании его группе всесторонней помощи, документ этот был обязателен к исполнению любым военнослужащим союзных войск. В 1944–45 гг. Пашковский несколько раз встречался с Главкомом и докладывал тому о действиях своей группы. Эйзенхауэр в послевоенные годы не позабыл толкового разведчика — существуют свидетельства того, что Паш в 50-е гг. имел деловые встречи с Президентом США несмотря на кажущуюся иерархическую пропасть между ними.
   После окончания войны в Европе, Борис Фёдорович с частью своего спецназа был переброшен на Дальний Восток: Японию тоже надлежало соответствующим образом зачистить. С этой целью Пашковский побывал даже в Корее, впрочем, без видимого результата, поскольку никаких особых успехов ядерная программа Японии не имела. Японцы располагали всего 1 тонной уранового концентрата, да и то полученного из Германии, так что американцы ничего интересного для себя в Стране Восходящего Солнца не отыскали.
   До середины 1947 г. Пашковский оставался в Японии, затем последовало возвращение в Европу. Борис Фёдорович был назначен на должность офицера связи между военной разведкой и только что созданным Центральным Разведывательным Управлением. У американского разведывательного сообщества в Европе имелось в тот момент множество проблем, самые серьёзные из которых — огромное число перемещённых на Запад лиц, не желавших возвращаться на территории под контролем СССР, и колоссальный рост просоветских настроений в крупнейших странах, союзниках США. Пашковскому пришлось решать обе.
   Он много работал с попавшими на Запад советскими людьми, преимущественно военнопленными, пытаясь отобрать среди них потенциально годных к разведывательной работе против СССР. Одновременно с этим Борис Фёдорович установил контакты с бывшими нацистами, определяя, кого следует отправить в тюрьму (в рамках проводимой союзниками денацификации), а кого — использовать в интересах США. MID и CIA руками бывших нацистов пытались обезглавить коммунистическое движение в Европе. Операция эта получила название «Бартоломью», со стороны ЦРУ её курировал начальник отдела специальных операций Уизнер, а со стороны военной разведки — Борис Пашковский. В рамках этой операции было совершено несколько десятков актов личного террора, направленных против крупных коммунистических и профсоюзных деятелей. Наиболее известные объекты атак — лидер итальянских коммунистов Пальмиро Тольятти, которого неудачно пытались взорвать в 1948 г., и глава бельгийской компартии Лео, убитый в 1951 г. Другая известная операция Пашковского той поры — очистка лагерей перемещённых лиц от просоветски настроенных людей, агитировавших за возвращение в СССР — получила название «Блудстоун» («Bloodstone»). Сколько людей погибло в рамках её реализации сказать невозможно, с уверернностью можно лишь утверждать, что масштабы эта чистка имела немалые. В октябре 1947 г. в лагере перемещённых лиц в местечке Миттенвальд среди заключённых произошла настоящая бойня, в результате которой погибло более 100 человек, преимущественно выходцев с Украины. Администрация лагеря выдала холодное оружие части содержащихся в нём лиц, в основном активным ОУНовцам, для того, чтобы те зачистили «агентов Кремля». Точное число убитых неизвестно, поскольку значительная часть погибших была сожжена в печах лагерной хлебопекарни. Бойня в Миттенвальде — всего лишь один из эпизодов «Блудстоуна».
   Но в 1951 г. Борис Фёдорович Пашковский получил новое, пожалуй, самое ответственное в своей жизни назначение. Ему предложили возглавить работу по разведке объектов атомной промышленности СССР, о которых в то время американцы имели крайне отрывочные сведения. Условия ведения агентурной разведки в Советском Союзе были в то время исключительно тяжелы. В 1949 г. Министерство госбезопасности, возглавляемое Виктором Семёновичем Абакумовым, приняло беспрецедентную в истории цивилизованных спецслужб инструкцию по противодействию деятельности иностранных разведок на территории страны. Этот документ давал сотудникам МГБ самые широкие полномочия для проведения оперативной работы не только в отношении граждан СССР, но и иностранных дипломатов. На следующий год в составе МГБ было создано Бюро № 2, призванное взять на себя силовое противодействие иностранным разведчикам, либо лицам, принятым за таковых. Сотрудники Бюро под видом хулиганов совершали нападения на иностранцев, избивали и грабили их, воровали багаж иностранцев при переезде, вторгались в гостиничные номера, подобно ворам. А женщины-сотрудницы, действуя под видом проституток, опаивали снотворным и обворовывали иностранных клиентов. Да-да, буквально так, грубо, прямолинейно, без лишних затей… Задача перед сотрудниками Бюро № 2 формулировалась руководством предельно бесхитростно — создать для «шпионов» нетерпимую обстановку, дабы те просто-напросто боялись нос высунуть куда-либо кроме посольства, Красной площади и Большого театра.
   Ярким примером предельно бесцеремонного стиля работы советской госбезопасности тех лет может служить история «разоблачения» трёх американских разведчиков в Волгограде летом 1955 г. Три сотрудника военного атташата США в чинах полковника, майора и капитана выехали в город на Волге в официальную поездку, разрешение на которую должным образом запросили шестью месяцами ранее в советском МИДе. Получив разрешение, американцы прибыли в Волгоград, прогулялись по улицам и набережным, имея при себе сканер радиочастот сантиметрового диапазона. Уяснить цель променада заокеанских гостей не составляло большой сложности — американцы пытались выяснить рабочие частоты советских РЛС, которые включались для тестирования на заводе-изготовителе. Для этого не надо было вторгаться на территорию завода, достаточно было пройтись по периметру вдоль забора, сканер ловил сигналы запускаемых передатчиков и показывал точную частоту настройки. Именно она и интересовала американских гостей.
   Волгоградские контрразведчики устроили тайный обыск в гостиничном номере американцев, который сам по себе превратился в настоящее постановочное шоу, поскольку заокеанские гости старались номер без присмотра не оставлять. Тем не менее, сотрудникам КГБ удалось избавиться от их присутствия, заблокировав в лифте и ресторанном туалете. Оперативники удостоверились в наличии у американцев спецтехники и… стали в тупик, не зная что делать. В конечном итоге из Москвы приехали руководящие кадры, которые устроили настоящее «маски-шоу». Американцев публично «разоблачили» как шпионов, с заламыванием рук и плохо скрываемыми ударами в пах, провели в номере новый обыск (на этот раз публичный, с вытряхиванием презервативов из чемоданов), предъявили понятым «шпионскую технику» и рассказали об этом советским журналистам. Абсурдность ситуации заключалась в том, что американские военнослужащие не нарушали ни советских законов, ни норм международного права — они официально находились в СССР на правах представителей Вооружённых Сил США, должным образом получили разрешение на поездку и своими действиями в ходе этой поездки не вышли за рамки дозволенного. То, что советское военное производство не было должным образом защищено от средств технической разведки, являлось проблемой дурной организации технологического процесса и некомпетентного контрразведывательного обеспечения, но эти недостатки отнюдь не давали КГБ оснований действовать в отношении американцев столь грубо и неуклюже. Подобный произвол в отношении представителей военного атташата невозможно представить, скажем, в 70-х гг. прошлого столетия, или скажем в наше время — теперь сотрудники госбезопасности действуют намного тоньше и корректнее — но для 50-х гг. подобные истории были нормой. Спецслужбы противостоящих блоков не церемонились друг с другом.
   За период 1950–60 гг. более 20 сотрудников диппредставительств США в СССР были отозваны американцами ввиду грубых провокаций, устроенных в их отношении советской госбезопасностью. Практически каждый год ещё несколько дипломатов и работников военных атташатов объявлялись советской стороной персонами «нон-грата» и высылались в безусловном порядке. Ярким примером обоюдного игнорирования дипломатического этикета может служить история с объявлением персоной «нон-грата» даже самого Посла Джорджа Фроста Кеннана. Случилось это после довольно острого по тону и полемичного по содержанию интервью, которое Кеннан дал западным журналистам в сентябре 1952 г. В нём Посол охарактеризовал обстановку, царившую в Москве вокруг американской дипмиссии, с той, что наблюдалась после разрыва дипотношений между США и гитлеровской Германией. Кеннан был тогда в числе сотрудников американского посольства, подвергшихся интернированию, и почти полгода провёл под домашним арестом. Сравнение Советского Союза с Третьим Рейхом вызвало гнев Сталина, потребовавшего немедленно убрать американского дипломата из Москвы (ещё раз подчеркнём, это был далеко не единичный случай подобного выдворения из страны, так, например, в 1957 г. Советский МИД потребовал убрать из СССР 4 американских дипломатов и такого рода инциденты происходили на протяжении 50-х гг. ежегодно).
   Джордж Кеннан (фотография 1947 г.). В 1952 г., находясь в ранге Чрезвычайного и Полномочного Посла США в СССР, дал скандальное интервью западным средствам массовой информации, в котором сравнил условия пребывания американских дипломатов в Москве с теми, в каких находились интернированные Гитлером дипломаты после объявления США войны Германии. Тон интервью, а также допущенные Послом аналогии, вызвали гнев Сталина, потребовавшего «убрать американца». Кеннан был объявлен персоной нон-грата — исключительное событие в отношениях обеих стран.
   Все эти отступления хотя и не имеют прямого отношения к теме настоящего очерка, тем не менее очень выразительно характеризуют ту крайнюю степень враждебности, в обстановке которой американские дипломаты работали в Советском Союзе с конца 40-х гг.
   Борис Пашковский, проанализировавший возможности разведывательного сообщества США в СССР, понял, что делать ставку на традиционную агентурную разведку бесполезно. Могущественный МГБ просто не позволил бы американцам развернуться. Борис Фёдорович предложил поручить разведку предполагаемых объектов атомной промышленности СССР группам специально отобранных и обученных людей, нелегально засылаемых в страну. Другими словами, Пашковский предложил руководству разведывательного сообщества вернуться к хорошо зарекомендовавшей себя в годы Второй мировой войны идее «атомного спецназа», разумеется, с поправкой на специфику текущего момента, ведь СССР и США не находились в состоянии войны. Ну, и разумеется, с учётом новейших достижений науки и техники.
   Тактика разведчиков предполагала их нелегальную заброску на территорию СССР и последующие действия там в одиночку, парами и четвёрками. Разведчикам надлежало получить фотографии объекта, образцы грунта и воды из близлежащих водоёмов. В последующем предполагался нелегальный выход разведчиков из страны вместе с добытыми ими образцами. Исследовательские организации в США или других странах НАТО должны были изучить доставленные спецагентами пробы и сделать однозначный вывод как о качественных характеристиках выпускаемой на секретном объекте продукции, так и её количестве. В 1951 г. физики-ядерщики и радиологи уже гарантировали, что со 100 %-ой вероятностью смогут распознать любые виды производств расщепляющихся материалов для существующих на тот момент типов ядерного оружия. Чтобы было понятно о чём идёт речь, приведём такой пример. При производстве оружейного урана-235 (U-235) происходит синтезирование почти трёх сотен изотопов 34 химических элементов, которые неизбежно попадают в окружающую среду в непосредственной близости от места производства. Вода и грунт вокруг него получали уникальный набор редких изотопов, которые указывали на тип существующего в этом месте производства столь же однозначно, как отпечатки пальцев на человека, их оставившего. При наработке и извлечении плутония набор изотопов должен был быть уже совсем иным и перепутать его с урановым производством было совершенно невозможно. Лабораторный анализ образцов почвы и воды мог без всяких затруднений показать связь того или иного букета «изотопных хвостов» с вполне определённым типом производства.
   Понятно, что разведчиков нельзя было посылать наобум — в тогдашнем СССР царила атмосфера тотальной секретности и потому даже самые невинные или отсталые производства трепетно охраняли несуществующую гостайну. Т. о. большая роль отводилась предварительной разведке предполагаемых объектов атомной промышленности техническими средствами. Под таковыми понимались самолёты-разведчики, оснащённые фототехникой, работающей в видимом и инфракрасном диапазонах (если быть совсем точным, то ИК-камеры добавились уже после 1951 г., но в контексте нашего очерка сие совершенно несущественно). Базовым самолётом-разведчиком, на который американцы делали ставку в конце 40-х — начале 50-х гг. был RB-50, являвшийся модификацией стратегического бомбардировщика В-29. Это было очень прочное и надёжное воздушное судно, имевшее всего один недостаток, который, правда, уничтожал все его достоинства — тихоходность. Время от времени советским истребителям ПВО удавалось перехватывать и уничтожать этих нарушителей (первый подтверждённый такой случай датирован 8 апреля 1950 г., когда В-29 был сбит над Балтийским морем после того, как углубился в воздушное пространство СССР на 21 км).
   В силу этого уже в начале 50-х гг. американская военная разведка обзавелась другим самолётом — модификацией реактивного 6-моторного бомбардировщика В-47 «Стратоджет», получившей обозначение RB-47. Это был настоящий пират, разгонявшийся до 980 км/час и забиравшийся на высоту более 10 км (примечательно, что даже с определением потолка полёта «стратоджетов» существует определённая неясность, разные источники называют разные цифры — и 10 100 м, и 10 500 м, и 11 900 м, и даже 13 500 м для самой лёгкой модификации под индексом В-47А. Ясно только, что этот самолёт мог выполнять длительный полёт со скоростью более 950 км/ч на высотах, превышающих 10 км — феноменальный результат на фоне его поршневых собратьев!). На этой высоте радиус его горизонта видимости (оптической и радиолокационной) приближался к 250 км! Уникальные фотокамеры с фокусным расстоянием 2,5 м, разработанные американцами в 1953 г., позволяли получать детальные фотоснимки с расстояния 100 км и более. Когда такую фотокамеру получили в своё распоряжение англичане, то со своего самолёта-разведчика «Канберра» они сделали фотоснимок собора Св. Павла в Лондоне. Сам самолёт находился в это время над Ла-Маншем в районе Дувра. На фотографии была отлично видна колоннада под куполом (если на снимке видна отдельная колонна, то значит, будет видна и ракета на стартовой позиции). Английские разведчики были шокированы качеством американской оптики.
   Американцы много работали над повышением дальности полёта своего основного бомбардировщика и разведчика. Для последнего дальность была особенно важна. «Стратоджет» первым из серийных самолётов получил систему дозаправки в воздухе. Запущенная в серию в начале 1953 г. модификация «стратоджета» с индексом В-47Е принимала на борт почти 70 тыс. литров топлива, что почти на 40 % превышало запас топлива предшествующих типов. Радиус полёта этих самолётов достиг 4630 км — это означало, что «стратоджет», взлетевший с авиабазы в Гренландии, мог через Северный полюс достичь окрестностей Свердловска и вернуться обратно без дозаправки. А самолёт, вылетевший из Турции, точно так же, без дозаправки, мог долететь до Байкала и обратно. С дозаправками в воздухе дальность становилась практически неограниченной, что американцы и подтвердили, совершив в целях рекламы своей авиационной техники, облёт земного шара.
   На базе модификации «Е» американцы сделали большое количество «стратоджетов», «заточенных» под решение узкоспециализированных задач, не связанных с нанесением бомбовых ударов по противнику. Так, например, 36 самолётов были переоборудованы в ретрансляторы на случай выхода из строя систем военной связи во время войны; 2 самолёта использовались как экспериментальные для апробации систем радио-электронной борьбы (и были списаны только в конце 70-х гг. прошлого века, пережив в строю все прочие «стратоджеты»); 3 самолёта радиоразведки с индексом ERB-47H были специально созданы для перехвата телеметрической информации с борта советских баллистических ракет, запускаемых с Тюратама; 35 самолётов были оснащены техникой для ведения радиоразведки и ещё 255 — фоторазведки. Последние имели 11 фотоаппаратов с различными оптическими характеристиками и брали на борт 10 осветительных авиабомб. Высотное фотографирование в ночное время с подсветкой объектов авиабомбами считалось одним из основных тактических приёмов использования разведывательных «стратоджетов» вплоть до начала 60-х гг. прошлого столетия.
   В контексте темы этого очерка необходимо отметить, что упомянутые выше самолёты-разведчики RB-50 и RB-47Е могли использоваться и как транспортные. Все «стратоджеты» имели герметичный бомбовый отсек и первые модификации этого бомбардировщика не предполагали катапультирования экипажа — лётчики должны были выпрыгивать из самолёта через специальный люк в правом борту. Таких самолётов, кстати, было изготовлено более 400. Чтобы воздушный поток не прибивал парашютистов к корпусу, рядом с люком был сделан специальный аэродинамический «наплыв», создававший зону воздушного разрежения и уменьшавший риск удара о корпус при большой скорости полёта самолёта. Впоследствии пилоты получили катапультируемые кресла, но люк в борту остался и возможность десантирования (или выброски грузов) с борта «стратоджетов» всех модификаций сохранилась. Громадный бомбовый отсек этого самолёта (длиною почти 11 м), как было сказано, являлся герметичным и в нём были оборудованы рабочие места для операторов разведывательного оборудования. Если требовалось, в бомбоотсеке могла размещаться группа десантников любой, необходимой для целей разведки, численности.
   «Стратоджет» был практически неуязвим для советских МиГ-15 и -17, составлявших в то время основу парка истребительной авиации СССР. Для того, чтобы не быть сбитым советским перехватчиком, «сорок седьмому» требовалось лишь не приближаться к аэродромам базирования истребителей ПВО ближе чем на 150 км. Имея же такую фору, «американец» мог чувствовать себя в безопасности, поскольку советский самолёт тратил на догон практически весь запас топлива и после атаки не мог вернуться на аэродром. Кроме того, «Стратоджеты» были довольно манёвренны и опытный пилот мог вполне успешно противостоять попыткам атаковать себя лишь за счёт высоких пилотажных характеристик самолёта. Имеются данные, согласно которым активно маневрирующий «Стратоджет» банально не позволял зайти МиГу-15 себе в хвост для атаки, поскольку советскому перехватчику не хватало для этого запаса скорости. В большинстве случаев при нарушении воздушного пространства СССР самолётами RB-47 наши перехватчики даже не поднимались в воздух ввиду бессмысленности попыток перехвата. Если тихоходные RB-50 сбивались в небе СССР начиная с 1950 г., то первый RB-47 был уничтожен лишь летом 1960 г. (тут необходимо небольшое пояснение. В Интернете присутствуют указания на то, что советские истребители ПВО впервые сбили «стратоджет» 17 апреля 1955 г. в районе Камчатки, но американцы утверждают, что падение самолёта — кстати, вне государственной территории СССР — произошло тогда в силу его технической неисправности. Кто тут врёт сказать в точности нельзя — обе стороны могут умышленно искажать истину, но успешная атака двух МиГ-15 действительно представляется маловероятной, принимая во внимание как ловко RB-47 умел уходить от более совершенных МиГ-17. Истина, скорее всего, лежит где-то посередине: самолёт, скорее всего, действительно был изначально неисправен, его настигла пара советских Миг-15 (пилоты Сажин и Коротков), которые безуспешно его атаковали, после чего повреждённый «стратоджет» ушёл в сторону океана и упал в районе Командорских островов. Примечательно, что американцы не заявляли претензий советской стороне ввиду гибели самолёта, т. е. они не связывали случившееся с действиями советских истребителей ПВО. Ещё раз подчеркнём, что первый, официально признаваемый СССР и США факт успешной атаки и уничтожения самолёта-разведчика RB-47 имел место 1 июля 1960 г. в районе мыса Канин Нос).
   Несомненным достоинством «сорок седьмого» являлась его высокая пожаровзрывобезопасность. Топливо в баках самолёта хранилось под давлением инертного газа, поэтому при попадании осколочно-зажигательных снарядов авиационных пушек не взрывалось, а пробрызгивалось наружу, точно через форсунку. По воспоминаниям американских пилотов, повреждённый «стратоджет» летел, оставляя в стратосфере позади себя мелкодисперсное облако топлива, однако сам самолёт не загорался и не взрывался. Стрелково-пушечное вооружение советских МиГ-15 и -17 оказалось против RB-47 совершенно неэффективно. Отечественный снаряд авиационной пушки калибром 37 мм содержал всего 39 гр. взрывчатого вещества, а 23 мм пушки и того меньше — всего 17 гр. Попадания нескольких таких снарядов не могли причинить планеру самолёта значительных разрушений. Известен поистине феноменальный случай живучести этого самолёта, когда одна из подкрыльевых мотогондол RB-47 с двумя двигателями была оторвана близким взрывом китайской зенитной ракеты, а повреждённый «стратоджет», тем не менее, перелетел Японское море и вернулся на базу в Японии на оставшихся четырёх двигателях!
   Помимо очевидных достоинств американской техники, на руку супостату играли и огрехи отечественной конструкторской мысли. В прелюбопытнейшей статье «Метаморфозы боевой подготовки советской истребительной авиации в послевоенный период», написанной И. Карташёвым, З. Никитиным и П. Чернышом (все трое полковники, военные лётчики 1-го класса), которую можно рекомендовать для ознакомления всем истинно верующим в «непобедимых советских асов» об этом скупо, но выразительно сказано так: «Стоявший на МиГ-15 и МиГ-17 полуавтоматический гироскопический прицел АСП-3 имел свои особенности выработки данных для стрельбы. Подвижная сетка прицела на малых дальностях почти не отклонялась при манёвре истребителя, а в процессе прицеливания на дистанциях свыше 300 м она реагировала на малейшее изменение крена или перегрузки, а потому “удержать” её на цели было очень трудно. Возник парадокс: прицел обеспечивал данными для стрельбы умелого стрелка и “мешал” вести огонь новичку. Таким образом, для получения зачётной очереди цель должна была или не маневрировать или выполнять плавные манёвры с постоянной угловой скоростью, чего в реальном бою, естественно, не было и в помине. (…) Даже в случае успешного выхода на цель по данным наземных РЛС и собственного бортового радио-электронного оборудования, большинство лётчиков-истребителей, и тем более лётчиков-перехватчиков, вряд ли смогли бы поразить воздушную цель бортовым оружием. Иначе говоря, мощь советской истребительной авиации во второй половине 50-х годов становилась всё более эфемерной. Предвидя, что этот тезис может вызвать среди воинствующих патриотов из числа ветеранов советских вооружённых сил и “оборонки” обвинения в некомпетенции и очернительстве, отметим, что венцом курса подготовки к воздушной стрельбе были стрельбы по планеру, который буксировался на 800-метровом тросе реактивным бомбардировщиком Ил-28. Однако, как выяснилось, обучение стрельбе с дистанции 300 и более метров, практиковавшееся в то время, приводило к тому, что попасть в планер подготовленным по утверждённым методикам лётчикам было очень трудно. Надо ли говорить, что случайности подобного рода выпадали редко, и каждый полк знал своих героев, которые обычно вылетали последними.»
   Что и говорить, убийственное признание! Особо подчеркнём, что один из авторов процитированной статьи — Зиновий Никитин — является кандидатом военных наук, а другой — Пётр Черныш — лауреатом Государственной премии.
   Объективности ради надо подчеркнуть, что «импотентность» советской истребительной авиации прекрасно сознавал Никита Хрущёв, весьма скептически вопринимавший показуху звездопогонных теоретиков. Особый гнев всесильного Генсека вызвали масштабные учения военно-воздушных сил в 1955 г., по итогам которых командующий Московским округом ПВО маршал К. Вершинин с помпой отчитался Президиуму ЦК КПСС, что в ночное время 96 % целей «перехвачены» советскими лётчиками на дальних подступах к охраняемым объектам без использования прожекторов и даже без использования радиолокационных станций на борту самолётов. Вот, мол, какие у нас необыкновенные советские лётчики, пронзают взглядом тьму кромешную, аки соколы и филины! Однако через несколько месяцев выяснилось, что маршал банально смошенничал — всем бомбардировщикам, имитировавшим «цели» — было приказано в ходе учений выполнять ночные полёты с включёнными бортовыми огнями. Хрущёв был разъярён показухой военных начальников и враньём их докладов. Именно тогда он отменил принятый ранее план строительства в период 1955–65 гг. 14 тыс. новых истребителей (правда, полной ясности с этим решением Хрущёва нет, имеются сведения, согласно которым тот «зарубил» план не в 1956 г., а двумя годами позже). Более того, с 1956 г. началось значительное сокращение военно-воздушных сил (правда, носило оно не частный характер, а осуществлялось в рамках масштабного сокращения всех Вооружённых Сил СССР на основании Постановления Президиума ЦК КПСС от 9 февраля 1956 г.). В том же 1956 г. из состава Советских военно-воздушных сил на несколько десятилетий исчезла штурмовая авиация, упразднённая приказом Министра обороны № 30660 от 29 апреля 1956 г. Ложь Вершинина отчасти вышла боком и ему самому — в 1956 г. маршал был исключён из числа кандидатов в члены ЦК КПСС и над его карьерой навис дамоклов меч опалы. Правда, всех, опечаленных судьбою маршала, поспешим успокоить — Константин Андреевич Вершинин принадлежал к той замечательной когорте коммунистов, которым всегда успешно удавалось колебаться вместе с генеральной линией партии. Если уж этот человек сумел успешно пережить сталинскую опалу в конце 40-х гг., то хрущёвские истерики ничем серьёзным ему грозить не могли. За Вершинина заступился Жуков и очень скоро карьера маршала пошла в гору, да притом какую! В январе 1957 г. он был назначен главкомом военно-воздушных сил. Впрочем, от этого мудрого кадрового решения американцам, разумеется, хуже не сделалось и их самолёты не стали реже летать в советском небе. Скорее наоборот!
  
   Слева: Главный маршал авиации Константин Андреевич Вершинин. Под мудрым руководством маршала Вершинина в Советских ВВС пышным цветом расцвели те самые «благодать и показуха», за которые нашим военспецам сильно досталось от израильских лётчиков 30 июля 1970 г., когда те в первом же бою с советскими пилотами уничтожили 5 из 6 Миг-21, не понеся при этом потерь. Именно при Вершинине были отменены учебные бои истребителей «пара на пару», исчезли доплаты пилотам за полёты в сложных метеоусловиях, а также досрочное присвоение за это званий и наград. Лётчикам было запрещено отрабатывать фигуры высшего пилотажа в облаках и ночью. При проведении учебных боёв пилотам было запрещено уходить в облака, используя последние в качестве тактических элементов. Эта страсть к «показухе», привитая вдумчивым маршалом авиации, аукалась советским лётчикам вплоть до распада СССР. Не изжита она, впрочем, и поныне. Справа: цвет советских Вооружённых Сил в одном кадре (слева направо): маршалы К. А. Вершинин, Г. К. Жуков, К. Е. Ворошилов, М. В. Захаров и К. К. Рокоссовский. Смотришь на эти «иконостасы» и невольно ловишь себя на мысли: какой же безмерной народной кровью заработаны награды на грудях этих титанов военно-стратегической мысли?
   Вернёмся, впрочем, к усилиям СССР по организации защиты своего воздушного пространства.
   Можно по-разному относиться к Хрущёву, но осуждать его волюнтаризм в вопросе сокращения амбициозных планов постройки новых совершенно бесполезных воздушных армад вряд ли уместно. Логика Генсека была железной: хватить строить горы нового металлолома, займёмся реальным улучшением систем вооружения! Выход Никита Сергеевич видел в ракетах и низкий ему поклон за то, что при всех своих недостатках и безграмотности, он интуитивно распознал колоссальный потенциал нового класса вооружений. Хрущёв приказал максимально ускорить принятие на вооружение истребительной авиации управляемых ракет класса «воздух-воздух», разработка которых велась уже несколько лет. Первая ракета этого класса, получившая обозначение РС-1У, была принята на вооружение в 1956 г. Свою задачу она решала плохо: запуск ракеты по цели был возможен на дальности не более 3 км (а реально даже меньше), причём цель должна была следовать в коридоре высот от 5 км до 10 км. Если противник летел ниже 5 км, то наведение становилось невозможным из-за помех, отражённых от земли сигналов радиолокатора истребителя, а если выше 10 км, то крылья ракеты теряли свою эффективность ввиду разрежения воздуха и её полёт становился неуправляемым. Высотные самолёты-разведчики стран НАТО, такие, как упоминавшийся RB-47 или английский «Канберра» могли продолжать чувствовать себя в советском небе столь же комфортно, что и прежде. У ракет РС-1У имелся и ещё один серьёзный недостаток, резко снижавший её боевые качества: яркие трассеры на концах крыльев, сделанные для визуального отслеживания полёта ракеты, слепили пилота ярким огнём. Можно только представлять, что испытывал лётчик при залповом пуске ракет! Получался настоящий салют под собственным носом! Ослепление было столь велико, что лётчику требовалось некоторое время для адаптации зрения к низкой освещённости кабины; в течение этого времени он не только не мог следить за движением цели, но даже фактически терял управление собственным самолётом.
   Поскольку неудовлетворительные боевые качества ракеты РС-1У были очевидны и военным, и конструкторам, работы по её совершенствованию начались практически сразу по принятии на вооружение. В ноябре 1957 г. на вооружении нового истребителя Миг-19ПМ появилась новая ракета РС-2У. Это тоже был далеко не идеал, хотя в отличие от предшественницы эта ракета могла попасть в цель, летевшую выше истребителя, выпустившего её, на 2 км! С прежней ракетой это было невозможно. Допустимый рубеж атаки возрос до 3,5 км. В общем-то немного, но всё-таки… Чуть-чуть возросла масса боевой части — с 11,35 кг. у РС-1У до 13,5 кг. Этим, собственно, достоинства новой ракеты и исчерпывались. Сохранялся главный недостаток её предшественницы — «подсведка» цели радиолокатором истребителя и необходимость её удержания в визире радиоприцела на всём протяжении полёта ракеты. Активно маневрирующая цель «сбивала» прицел и поразить ракетой РС-2У скоростной и манёвренный самолёт вроде «Стратоджета» было весьма непросто, практически невозможно. Именно поэтому капитан Василий Поляков, впервые уничтоживший RB-47 летом 1960 г., использовал для атаки пушки своего Миг-19.
  
   Ракета класса «воздух-воздух» РС-2У явилась попыткой — пусть и не очень удачной — дать советской авиации ПВО хоть какое-то эффективное средство борьбы с американскими «стратоджетами». Речь даже шла не о самолётах-разведчиках, а о бомбардировщиках с ядерным оружием на борту — в случае реального военного конфликта наши Миги и Яки без этих ракет практически ничего не смогли бы противопоставить ордам «стратождетов» в случае их массированного налёта. Что бы там не долдонили наши ура-патриоты, горькая историческая правда такова, что вплоть до начала 70-х гг. прошлого века советская истребительная авиация и силы ПВО в целом не имели эффективных средств борьбы с авиационными средствами нападения стран НАТО.
   Завершая разговор о бортовом оружии советских истребителей-перехватчиков, остаётся добавить, что первая авиационная ракета класса «воздух-воздух» приемлемого для реального боя качества, появилась на вооружении лишь в октябре 1960 г. Она имела индекс РС-2УС и представляла собой глубокую модификацию РС-2У. Теперь стал возможен перехват целей, имевших скорость до 1600 км/ч и высоту полёта в диапазоне от 5 км до 20 км. Рубеж начала атаки отодвигался на расстояние 6 км, более устойчив стал алгоритм наведения ракеты, благодаря чему залп четырёх ракет давал вероятность уничтожения активно маневрирующей цели в районе 0,8–0,9. Очень неплохо! Создание этой ракеты явилось настоящим успехом советской оборонной промышленности — об этом можно сказать без всякого преувеличения.
   Подводя итог всему сказанному, необходимо признать, что на протяжении всех 50-х годов прошлого столетия СССР не имел не только эффективной системы ПВО страны, но и противовоздушной обороны отдельных её районов. Несмотря на затрату Советским Союзом огромных материальных ресурсов, техническое превосходство стран НАТО (и прежде всего США) позволяло последним с высокой эффективностью проводить воздушную разведку интересующих районов. Интенсивность воздушной разведки стран НАТО, частота нарушений воздушных границ и глубины вторжений в воздушное пространство СССР возрастали на протяжении всего десятилетия. По признанию американских историков авиации, в 1950 г. разведка военно-воздушных сил и ЦРУ США совершили около 1 тыс. полётов, сопровождавшихся нарушением границ Советского Союза, а в 1959 г. — уже более 3 тыс.
   Есть очень интересное (хотя и косвенное) свидетельство активного привлечения «стратоджетов» к глубинной разведке территории СССР. 24 апреля 1959 г. самолёт под командованием капитана Джона Лаппо совершил пролёт под подвесным мостом на озере Мичиган, известном под названием «Маккинак». Для этого RB-47E Лаппо снизился до высоты 23 м над уровнем воды. Факт воздушного хулиганства не остался незамечен прессой, получившей информацию об инциденте от шокированных автомобилистов, проезжавших по мосту во время акробатического пролёта громадного воздушного судна. Лаппо не стал отнекиваться от «подвига» и честно признался журналистам, что мечтал бы пролететь на «стратоджете» под мостом «Золотые ворота» в Сан-Франциско. действия капитана вызвали внутреннее расследование в Стратегическом авиационном командовании ВВС США (сокращённо САК), по результатам которого воздушного хулигана в августе 1959 г. предали суду и в конечном итоге отстранили от полётов на боевых самолётах. Но речь не об этом.
   Пронырливые журналисты узнали, что Лаппо — боевой лётчик, на В-29 он воевал в «корейской войне» и получил за участие в ней 4 боевых награды. Но свою самую высокую и почётную награду — «Лётный крест» — Лаппо получил в 1958 г. за… разведывательные полёты над СССР. Для американцев это было новостью, ведь вплоть до того, как самолёт Пауэрса сбили под Челябинском 1 мая 1960 г. в открытой американской печати практически не было упоминаний об активном ведении воздушной разведки территории Советского Союза. Однако все попытки разузнать в каких миссиях и когда принимал участие Джон Лаппо так и не нашли ответа со стороны руководства Стратегического авиационного командования. Нет об этом информации и сейчас, по крайней мере, официальной. Но мы можем не сомневаться — если Лаппо в мирное время вручили высшую боевую награду, значит он и его самолёт привлекались отнюдь не к безопасным полётам вдоль границ, а осуществляли глубинные вторжения вглубь воздушного пространства СССР.
   Всего же, за период 1950–1970 гг. американская авиация более 20 тыс. раз нарушала неприкосновенность воздушного пространства СССР, осуществив аэрофотосъёмку более 3 млн. кв. км. Колоссальный объём разведывательной работы, что и говорить! Поэтому надо с большим скепсисом относиться к шапкозакидательским заверениям советского Агитпропа с его заезжанной пластинкой про «границы на замке». Если и был там «замок», то лишь в воображении журналистов «Правды», сам же Хрущёв и руководители ПВО особых иллюзий по этому поводу не испытывали. Благо жизненные реалии были таковы, что каждый год приносил всё более неприятные сюрпризы.
   Что это были за сюрпризы мы можем видеть на конкретных примерах действия американской и английской авиации по разведке объектов в глубине СССР.
  
   Слева: американский RB-50 в полёте. Официально считается, что фотография сделана во время учебного полёта над Ираном в 1956 г. Следует обратить внимание на люк в хвосте, явно открытый с целью либо десантирования разведчика, либо выброски груза. Справа: один из самых известных фотоснимков RB-47. Самолёт имел максимальную скорость 980 км/час и мог долгое время поддерживать скорость в 950 км/час — это была крейсерская скорость истребителя того времени. Американцы буквально дразнили советскую ПВО групповыми полётами «стратоджетов» в небе Страны Советов — по 2, 3 и даже 6 самолётов-нарушителей в группе. Советские истребители ПВО долгие годы ничего не могли поделать с RB-47, они банально не могли угнаться за этим настоящим воздушным хамом.
   Так, например, 15 октября 1952 г. два «стратоджета» вторглись в воздушное пространство Советского Союза в районе острова Врангель. Один из самолётов пролетел вдоль северного побережья Чукотки, явно отвлекая на себя внимание местных сил ПВО, а второй направился вглубь континентальной части страны и пересёк Чукотский полуостров. Над бухтой Провидения, уже в Беринговом море, он развернулся и ушёл в сторону Аляски. Поднятые в воздух самолёты МиГ-15 не смогли перехватить нарушителя. Самолёт преодолел более 1300 км над территорией СССР, а его командир получил орден «За лётные заслуги».
   В августе 1953 г. английский самолёт-разведчик «Канберра» с новейшей американской фотокамерой на борту осуществил разведку ракетного полигона в Капустином Яру. Полёт проходил на высотах 14 500 м и выше по маршруту Прага-Киев-Харьков-река Волга-Каспийское море-Иран. Во время этого полёта английские пилоты стали свидетелями того, как поднявшиеся с разных аэродромов на их перехват истребители Миг-15 вступили в бой друг с другом — самолёты, видимо, принадлежали разным воинским частям и плохая координация служб ПВО привела к тому, что пилоты не были предупреждены о совместных действиях. Саму же «Канберру» же советские перехватчики так и не смогли достать: самолёт успешно выполнил полётное задание и впоследствии разведчики этого типа не раз использовались Великобританией для вторжений в небо Советского Союза.
  
   Несколько фотографий, имеющих отношение к историческому полёту английского самолёта-разведчика к ракетному полигону Капустин Яр в августе 1953 г. Фотоснимок слева: фотокамера высокого разрешения в бомбовом отсеке «Канберры» перед вылетом. Фотографии справа: районы пусковых площадок на полигоне Капустин Яр и один из аэродромов, сфотографированные английскими разведчиками во время этого полёта.
   Другой феноменальный по своей наглости пролёт имел место 29 апреля 1954 г. Тогда группа из трёх самолётов-разведчиков, имевших на борту смешанные англо-американские экипажи, совершила дерзкий рейд по маршруту Новгород-Смоленск-Киев. Понятно, что этот полёт решал не только узко разведывательные задачи, но и проверял возможности советской ПВО на случай реального авиационного удара по территории страны. Оказалось, что возможности отечественной ПВО по противодействию массированному авиационному наступлению НАТО-вских военно-воздушных сил близки к нулю.
   Буквально через несколько дней — 9 мая 1954 г. — взлетевший с военно-воздушной базы в Великобритании американский RB-47 безнаказанно пролетел над Мурманском и Североморском. ПВО Северного флота банально «прозевало» разведчика. Переполох поднялся только тогда, когда «стратоджет» ушёл вглубь Кольского полуострова, который благополучно и пересёк, явно направляясь к Архангельску и Северодвинску (тогда — Молотовску). За наглым американцем погнался Миг-15, который добросовестно расстрелял весь боезапас — 40 снарядов калибром 37 мм и 160 — калибром 23 мм. Ни единого попадания в супостата защитник советского неба не добился и вернулся на базу не солоно хлебавши. RB-47 совершил облёт Архангельска и Северодвинска и объектовые ПВО помешать ему в этом не смогли. В конце-концов, американец избавил местное военное начальство от своего присутствия, благополучно уйдя в сторону Баренцева моря.
   Несмотря на нежелание признавать собственные огрехи, советскому руководству в тот раз пришлось принимать меры — уж больно велико оказалось посрамление советских армии, авиации, флота и сил противовоздушной обороны. На смену шелудивому американцу в Мурманск прилетел Министр обороны Николай Булганин с целой комиссией звездопогонных начальников, призванных навести, наконец-то, порядок в деле защиты советского неба. Самым виноватым оказался, разумеется, лётчик, который, расстреляв боезапас, не стал таранить самолёт-нарушитель и ценой собственной жизни пресекать его полёт; досталось впрочем и начальникам повыше. Высокая московская комиссия, раздав всем сестрам по серьгам, благополучно отчалила восвояси,